40 недель ада или пособие для будущих папочек

Неделя тринадцатая.

— Дже! Смотри, что мы с девочками купили для нашего малыша! — прокричал Юнхо, закрывая входную дверь. За спиной было тихо. Никто не отозвался. Пожав плечами и стараясь быстрее раздеться, Юнхо продолжал кричать на весь дом, хвастаясь покупкой. — Девчонки сказали, что это… — Юнхо наконец повернулся лицом к остальной квартире и замер. На него смотрело около десяти пар глаз. Пристально и немигающе. Он нервно сглотнул и лихорадочно заскользил по лицам в поисках единственного нужного. — Юнхо, ты не пугайся, просто моя семья решила вдруг приехать, — выныривая из кухни, сообщил ему Джеджун. Юнхо мертвой хваткой вцепился в руку Джеджуна. Тот невольно скривился от того, как сильно сжались пальцы. Их взгляды встретились, и Джеджун увидел, как жалобно и панически смотрит на него Юнхо. Он ободряюще сжал его руку в ответ. Повернулся к своей семье и широко улыбнулся. Похоже, это послужило им каким-то сигналом. Потому что всё семейство Ким тут же подорвалось со своих мест и обступило Юнхо плотным кольцом. Сейчас он на своей шкуре мог почувствовать, каково звёздам в толпе фанатов. Сёстры и мать Джеджуна пытались его потискать, погладить, потрепать за щёки или по голове. Он с ужасом в глазах озирал эту толпу, а потом с отчаянием посмотрел на мужа. Джеджун, видя, в какое предобморочное состояние ввела супруга его семья, быстренько всех рассадил по своим местам. Юнхо он разместил в его любимом глубоком кресле, а сам сел на подлокотник, словно оберегая его от любвеобильности своей семьи. — Юнхо, мы никогда не сомневались, что ты лучше всех подходишь нашему сыну, — широко улыбаясь, произнесла миссис Ким. — Только, это всё как-то необычно, – недоверчиво произнёс мистер Ким. Он не принимал участия в столпотворении вокруг своего зятя и тихо сидел на диване, всё ещё не придя к какому-то определённому решению. — Папа! — Что? — мистер Ким заметно нервничал. — Может для тебя это и нормально, что твой муж! Муж! Забеременел. А для меня это дико. Я только-только свыкся с тем, что ты вообще живёшь с мужчиной… — Но… ты же не возражал, — Джеджун был явно обескуражен такими словами своего отца. — Я видел, какой ты был счастливый. Ты сделал счастливой свою мать. И я решил подождать, посмотреть, чем всё это обернётся. — Мистер Ким… — подал голос Юнхо. — Я вас понимаю, как никто другой. Поначалу это для меня тоже было дико. Я испугался. Представить себе, что внутри меня растёт новый организм, это можно с ума сойти. Тем более, я всю жизнь знал, что забеременеть и родить могут только женщины — а тут такое. Джеджун не даст соврать: я, когда узнал, что забеременел, закатил настоящую истерику. Я ещё некоторое время не мог принять эту новость, но стоило мне увидеть ультразвук нашего с Джеджуном малыша и услышать, как бьётся его маленькое сердечко, то даже не примирился, а обрадовался тому, что у меня тоже есть возможность подарить жизнь. Я так счастлив, что могу родить своему любимому ребёнка. И для меня нет ничего важнее семьи. — Но есть суррогатное материнство, в конце концов! — жёстко перебил его мистер Ким. — Я понимаю, — Юнхо был сейчас спокоен, как слон. Он чувствовал, как благодарно сжимает его плечо Джеджун. Он видел, каким понимающим и любящим взглядом смотрит на него миссис Ким. Это придавало ему сил в споре с тестем. — Есть суррогатное материнство. И мы любили бы нашего малыша не меньше, если бы воспользовались услугами суррогатной матери. Но согласитесь, если вы можете сделать что-то сами, то вы всегда стараетесь это сделать. И дорожите вы результатом собственных усилий гораздо больше, чем чужим, даже если это сделано очень хорошо. Здесь существует уже другая, более глубинная связь между вами и вашим ребёнком, которая была бы не так глубока между мной и ребёнком Дже от другой женщины. Я бы всё равно невольно ревновал их друг к другу и, думаю, Дже согласится с моими словами. Юнхо взглянул на своего любимого мужчину. Тот в ответ наклонился и просто поцеловал его при всей своей семье. До этого они так никогда не поступали, щадя чувства мистера Кима. Оторвавшись от самых сладких губ, Джеджун посмотрел прямо в глаза своего отца. — Папа, я тебя очень уважаю и никогда ни о чём не просил. А сейчас прошу, постарайся принять нас с Юнхо такими, какие мы есть. То, что Юнхо носит нашего с ним ребёнка, это чудо, а не уродство, что я читаю в твоих глазах. Я всё равно не расстанусь с ним. И наш малыш появится на свет, хочешь ты этого или нет. И у тебя родится ещё один внук. И только от тебя теперь зависит, будет ли тебя любить маленький человечек, для которого ты будешь целым миром, и который будет смотреть на тебя большими восторженными глазами. Ты в праве лишить себя его любви, но подумай, стоят ли твои предрассудки этой цены или нет. Дже ещё крепче прижал к себе Юнхо. Его отец сидел и задумчиво жевал губу, переводя взгляд с сына на его беременного мужа. В нем боролись противоречивые чувства. Он любил своего сына, но не до конца смирился с тем, что его мальчик — гей. Ему был симпатичен Юнхо, но он жил вместе с его сыном в законном браке. Но самое дикое и неприемлемое для него было, что избранник его сына — беременный. Это противоречило самой природе, переворачивая все его представления о мире. Но он любил своего сына, и для него главным было его счастье. — Может, уже покажете дедушке фотографии его будущего внука? — пробурчал мистер Ким, не желая показывать, что уже сдался. После его слов все сразу повеселели, и от будущих родителей потребовали снимки узи, которые и были им предъявлены. По ним можно было отследить рост малыша почти с самого зачатия, потому что Юнхо и Дже после каждого приема врача уходили со снимком. Они решили начать альбом с фотографиями их ребёнка именно с этого.

Неделя четырнадцатая.

Вот уже пять минут Юнхо сидел на толчке и не мог справить естественную нужду. Его лицо было насыщенного цвета спелой свеклы, на глазах выступили слезы. Какие только усилия он не прилагал, как только не тужился — все бесполезно. Он шумно выдохнул и опёрся спиной о крышку унитаза. Он устало оглядел свой живот, прошелся взглядом по волосатым коленкам, презрительно пробуравил стену, за которой, по всей вероятности, находился Джеджун и что-нибудь готовил. — Ну что, будем срать или подождем, пока все выйдет через уши? — обратился он к своему животу. Тот лишь булькнул пару раз и замолчал, видимо, не найдя, что ответить. — Ну-у, детка, ну что тебе стоит, а? Это же так просто. Вот смотри: я тужусь, а ты, как приличный кишечник, говоришь мне спасибо и освобождаешь наш организм от всякой каки, — он опять напряг мышцы. — Юни, ты там с кем разговариваешь? — раздался из-за двери голос Дже. — С фекальными человечками, — буркнул Юнхо. — С кем? — переспросил Дже. — Ты, вообще, чем там занимаешься, любовь моя? — Тебе показать или сам догадаешься? — резко ответил Юнхо. — Оу! Тебе помощь нужна? — невинно поинтересовался Дже. — Чем? — Юнхо чуть головой об кафель не побился, осознавая всю дебильность их разговора. — Пальцами поковыряешь? — М-м-м, пальцами ковырять — это я люблю, особенно некоторые вкусненькие местечки, — Юнхо представил, что Дже даже облизнулся. — Тоже мне, ковырятель! Уйди и не мешай мне достигать дзена! — гаркнул на него Юнхо. — Смотри, чтоб от натуги голова не взорвалась, — и заржал. — Сгинь, нечистая сила! — крикнул Юнхо. — О! Пошла родимая! Ура-а-а! — и в туалете послушалось кряхтение, затем вздохи облегчения.

Неделя пятнадцатая.

Джеджун сгрузил покупки в кухне и начал их раскладывать по своим местам. Специи на специальную полочку. Мясо, овощи, молоко — в холодильник. Пару фруктов выложил в специальную вазу на столе, а остальное тоже убрал. Джеджун уже рассовывал пакеты с рисом и мукой по специальным ящикам, когда в кухню вошёл его муж. Он держал в руках что-то большое и непонятное, нежно-розового цвета. — Что это, Юнхо? — Сам понять не могу, — послышался растерянный голос в ответ. — Принесла твоя сестра. — Которая? — Джеджун забросил продукты и повернулся к мужу. — Ну… то ли вторая, то ли третья, — Юнхо пожал плечами. — Я до сих пор их не очень различаю. — Ну не важно. А что это? Она говорила? — Она, знаешь, прилетела такая, затараторила, как ты иногда, когда чуть выпьешь. С её слов, она была проездом, и решила захватить с собой это. Мол, это очень помогло твоей пятой сестре, когда она была беременна. А так как теперь и я в положении, то она передает это мне по наследству, — тут Юнхо нервно хмыкает. — И умчалась. А я теперь понять не могу, что это. Вроде гнется, но в узел не завязать. Мягкая такая и на ощупь приятная. — Ну-ка, дай сюда, — Джеджун подошёл к своей второй половинке и взял из его рук странное приспособление. Повертев его пару минут, он, наконец, разогнул всю конструкцию. Неясная картинка из прошлого всплыла в его памяти, и тут же пришло озарение. — Юнхо, а знаешь, это что? — Джеджун заговорщицки подмигнул ему. — Извращенная секс-игрушка для беременных, что ли? — недоверчиво протянул Юнхо, глядя на мужчину. — Нет, озабоченный мой медвежонок, — Дже, в порыве умиления, даже в щёку его чмокнул. — Это — подушка для беременных. Чтобы тебе было удобно спать на боку. Потому что на животе тебе уже нельзя спать, и скоро нельзя будет долго спать на спине. А это ты подкладываешь под животик… — Джеджун начал шаманить вокруг мужчины с этой подушкой, приложив её к его животу. — Вот этот конец ты загибаешь на плече, чтобы было удобно голове, а этот конец — ты просовываешь между ног, — и он по-настоящему обвил подушку вокруг любимого, заставив того раздвинуть ноги, чтобы просунуть между ними нижний конец валика. Как только экзекуция закончилась, и первый шок прошёл, Юнхо отшатнулся от мужа и сорвал с себя подушку. — Извращенцы! — возмущался он, сдирая подушку. — Чтобы спать было удобнее, лежать легче! — Юнхо возмущённо бурчал себе под нос. Опять скомкал подушку в большое нечто и уже на выходе из кухни повернулся к Джеджуну. — А всё равно все заканчивается между ног! — гневно произнёс он и гордо вышел. Дже не позволил себе рассмеяться слишком громко, а лишь весело хмыкнул. И продолжил раскладывать продукты.

Неделя шестнадцатая.

«Фуууу, какая гадость!» — подумал Юнхо, вот уже пять минут рассматривая тонкие ниточки вен, окутавшие его ноги. Он с грустью взглянул на чулки, лежащие кучкой на кровати. — «Как же стыдно», — Юнхо пощипал губу, потоптавшись на месте. Внутри него боролись гордость и совесть — первая билась в истерике, рвала и метала оттого, что её авторитет был подорван; вторая спокойно выслушивала обвинения в свой адрес и настаивала на том, что сейчас важнее малыш, нежели предубеждения. — Милый! Завтрак готов, — позвал его Джеджун. Юнхо удручённо вздохнул, напялил длинные свободные штаны и вышел из комнаты. На кухне, пританцовывая под радио, Джеджун раскладывал завтрак по тарелкам. Завидев мужа, он грохнул сковородкой о стол и нелепым, нарочно карикатурным, прыжком достиг того и, обвив руками, присосался к щеке. — Хорошо ли тебе спалось, мой пирожочек с яблочком, — Джеджун расплылся в довольной улыбке. — Почему это я пирожочек? — Юнхо недоверчиво посмотрел на любимого. — Да ещё и с яблоком. — Пирожочек — потому что мягонький, воздушненький, — Дже пожмакал его за бока. — А яблочко — это наш малыш, — погладил по животу. — Вот и получается. — Дже, ты что, пил? – Юнхо принюхался, но подозрительных запахов не учуял. — Не-е-еа! — ответил Дже, подталкивая Юнхо к столу. — А почему тогда себя так странно ведёшь? — Просто рад тебя видеть, — Дже усадил его за стол, придвинул тарелку, чашку с чаем, после чего сам устроился на своём месте. — Ты чем-то расстроен? — Нет, — буркнул Юнхо, ковырнув омлет в тарелке. — Юни-и, — жалобно простонал Дже и наклонил голову, всматриваясь в лицо напротив. — Ар-р-р! Не начинай! — клацнул зубами Юнхо. — Я просто не выспался, ничего особенного! — Хм, тогда почему ты не надел свои любимые домашние шорты? Я вчера их так тщательно выглаживал, — хмыкнул Дже. — Потому… — он запнулся, — у меня ноги некрасивые. — У тебя? — Дже округлил глаза. — Да! — Некрасивые? — Да! — уже громче ответил Юнхо. — Ноги! — Блин! Да! Дже разразился смехом. Он корчился на стуле, чуть не плача. Юнхо поджал губы, отодвинул тарелку и насупился, шмыгнув носом. — Кто тебе сказал такую ересь! — хмыкнул Дже сквозь смех. — Я сам, — пробубнил Юнхо. — У тебя опять приступ низкой самооценки? — саркастически поинтересовался Дже. — Ну, знаешь ли! — Юнхо швырнул вилку и резко встал. — У твоего мужа проблемы. А ты смеешься! — Я не смеюсь, а всего лишь не умею читать мысли, — заметил Дже. — Поэтому не могу помочь, если не знаю, что с тобой происходит, — он тоже встал и подошёл к нему. — Ну, что стряслось? — Сам посмотри, — вздохнул Юнхо, закатав штанину. — Посмотри, какая бяка! — и указал на чуть вздувшиеся венки. — А в чём, собственно, проблема? — Дже непонимающе разглядывал его ноги. — Они делают мои ноги ужасными! — Хм. Скажи, радость моя, как ты думаешь, у меня идеальные ноги? — неожиданно спросил Дже. — Какое это имеет отношение к нашему разговору? — Самое прямое. Ну, так что? — Они само совершенство. — Аха. Тогда смотри! — Дже наклонился, закатал штанину и поставил ногу на сиденье стула. — А вот это что тогда такое? Юнхо наклонился, вглядываясь в то место, куда указывал Джеджун. Под коленкой, над линией роста волос отчетливо виднелась довольно заметная сеточка вен. — И как давно это у тебя? — удивлённо спросил Юнхо. — Уже почти пят лет, — спокойно ответил Дже. — Странно, но никогда не замечал их. — Потому что для тебя не это было главное, — Дже улыбнулся. — А эта бяка у тебя уже как неделю, и меня она, честно скажу, не смущает. Так что, плюшечка моя, забей, — Дже обнял смущённого мужчину, тыкая носом ему в шею, будто целуя. — Завтрак остыл, - только и смог произнести Юнхо. Дже улыбнулся, крепче прижимая к себе любимых существ.