40 недель ада или пособие для будущих папочек

Неделя двадцать пятая.

Выплыв из тумана наслаждения, разум Юнхо решил-таки поработать. А подумать было над чем. Кое-что в сложившейся ситуации Юнхо настораживало и изумляло. Да уже с начала беременности для него не стало секретом то, что Дже фетиширует на его грудь. Но то, что он ещё и с завидным упорством почти каждую ночь последние две недели поглаживал, посасывал, пощипывал его грудь, доводя тем самым до быстрой и качественной разрядки, было странно. Хотя то, что делал муж, ему нравилось, но, господа! Стоило только Юнхо, распаренному, довольному и уже немного сонному, выйти из ванны, как на него тут же набрасывался Дже, и чуть ли не рыча, принимался поглаживать его грудную клетку. Потом он наклонялся, брал губами его сосок и слегка оттягивал, от чего перед глазами Юнхо плыли радужные круги и член принимал боевую стойку. Затем муж принимался сосок посасывать, облизывать, всячески причмокивая и шепча о том, какая у Юнхо красивая, большая и мягкая грудь. Пальцы мужа нежно оглаживали мышцы груди, очерчивая вокруг сосков концентрические круги. Те же самые пальцы потом зажимали его же сосок и также оттягивали, как до этого делали и губы. И все потом повторялось снова и снова. И в итоге, Юнхо приходилось менять трусы. На то, чтобы прояснить ситуацию сил ни физических, ни моральных не оставалось, и он мирно засыпал в объятьях своего мужа. Но сейчас Юнхо мужественно собрал растекающуюся волю в кулак и вопросил: — Дже, я чего-то не понимаю, или ты меня используешь? — он вопросительно приподнял бровь. Тот посмотрел на него невинными, как у младенца, глазами и также невинно похлопал ресничками. — Я всего лишь делаю тебе массаж молочных желез, чтобы они у тебя не обвисли после кормления, и были упругими во время всего лактационного периода. — Э-э-э… — сознание Юнхо искренне зависло. — Теперь лапание моей груди так называется? — праведно возмутился он. — И кто после этого из нас озабоченный? Я тут забочусь о его здоровье, а он меня… — Я тебя? Да это ты меня используешь и, прикрываясь нашим ребёнком, беззастенчиво лапаешь мою грудь! — Я её не лапаю! — А то, что ты да этого делал, как называется? — Массаж! — выпалил Джеджун и отвернулся. Он даже не предполагал, что Юнхо запалит его так скоро. — Я знаю, что такое массаж, Ким Джеджун! И ты не массажист! И если мне понадобится сеанс массажа, то я обращусь к специалисту! Джеджун резко повернулся к мужу. Он гневно взирал на него, сверкая глазами. — Не позволю какому-то специалисту лапать грудь моего мужа! — проревел Джеджун. — И вообще… Он сорвался с кровати и пулей унёсся в ванную. Юнхо недоуменно проводил его взглядом. Вернувшись из ванной, Джеджун решительно повалил супруга на кровать. — Ты опять за старое! — Юнхо попытался отбиться от этого сексуально озабоченного «маньяка». — А ну цыц! — прикрикнул на него Джеджун, и тот послушно замер, опасаясь блеска в глазах мужа. — Доктор сказал делать массаж груди и мазать ее укрепляющими кремами! Вот я и делаю! А сейчас намажу укрепляющим кремом! Полгорода оббегал, чтобы купить такой, где нет вредных для тебя и малыша ингредиентов! Джеджун сосредоточенно размазывал крем по груди Юнхо, а тот снова чувствовал, как волна удовольствия накатывает на его сознание. Черт бы побрал эту чувствительность! Черт бы побрал этого садюгу врача! Черт бы побрал этого КИМА ДЖЕДЖУНА и его сверхактивные сперматозоиды!

Неделя двадцать шестая.

— Юнхо! — радостно проорал муж из коридора. — Ты только посмотри, что я купил!!! Закачаешься! Такой энтузиазм со стороны Джеджуна, честно говоря, слегка пугал Юнхо. Он и так чувствовал себя не слишком уверенно из-за увеличивающегося живота и связанных с этим изменений. Когда-то элегантная походка превратилась в косолапое шарканье. Ловкость, с которой он предотвращал катаклизмы, устроенные или ещё даже не задуманные Джеджуном, испарилась также быстро, как и вода с нагретой крыши. — Юнхо! — уже приглушённо закричали из прихожей. — Посмотри! Понимая, что лучше будет посмотреть, Юнхо начал подниматься с дивана. Малышу, похоже, тоже стало интересно, но он ничуть не помогал отцу быстро совершить все необходимые манипуляции. Покряхтывая, Юнхо передвинулся к самому краю дивана и медленно поднялся. Малыш решил поторопить нерасторопного папочку и пнул его в почку. Юнхо сдавленно охнул. Как оказалось, не достаточно тихо. — Юни, ты в порядке? — донёсся взволнованный вопрос из прихожей. — Ты там погоди себя калечить, я пока немного занят. Юнхо оторопело замер посреди комнаты. Так с ним обращаться, да ещё когда он беременный. Вот сейчас он был очень рад, что его гормональный дисбаланс сместился в сторону гнева. Сжал кулаки. Подобрался. Все пять метров до коридора он накручивал себя, вспоминая все оскорбления, которые говорил ему муж. Чеканя косолапый шаг, Юнхо стремительно прошаркал в коридор. И икнул от неожиданности: Джеджун в дверях ворочал что-то большое и громоздкое. Ну не сказать, чтобы большое, но громоздкое точно. Юнхо икнул ещё пару раз для верности. Охнув, потому что ребёнок тоже решил проявить интерес к происходящему, он сделал один осторожный шаг к мужу. — Дже, а что это? — махнул рукой в воздухе, обозначив все коробки, что уже стояли в прихожей и ещё ждали своей очереди на площадке. — Это мебель для детской! — радостно пропыхтел Джеджун, проталкивая что-то в дверной проём. — Эм-м-м… — Это кроватка, — начал пояснять тот, указывая на кучу чего-то. — Это шкаф, а это манеж. — Где ты это взял? — строго спросил Юнхо, складывая руки на животе. — Купил. — Без меня?! — Ага, — пропыхтел Джеджун, не уловив в его голосе опасные нотки. — Значит, моё мнение тебя уже не интересует? — начал закипать Юнхо. — Ага, — ответил Джеджун, занятый растасовкой коробок в прихожей. — Дже-е-е… — предостерегающе протянул Юнхо. — Оу, — откликнулся тот и закрыл-таки входную дверь. Тут Юнхо справедливо решил, что может устроить скандал. — Значит, я полный идиот, что ты даже не посоветовался со мной и накупил этой хрени! — вскричал Юнхо, воинственно взмахнув руками. Джеджун обратил, наконец, внимание на любимого. Юнхо стоял весь красный от злости, казалось, что из ушей у него вот-вот пойдет пар. — Значит, я больше ни на что не гожусь, раз ты не разговариваешь со мной. Все время проводишь на работе. И я даже доброго слова не услышал от тебя! Джеджун отступал под напором мужа до тех пор, пока не упёрся в стенку. — Чего молчишь! — злобно произнёс Юнхо, гневно на него глядя. — Юнхо, тебе вредно волноваться, — осторожно произнёс Джеджун. — Я тебя не спрашиваю, что мне вредно! — Юнхо, послушай… — Значит, когда ты занят, я должен заткнуться в тряпочку. Или, может, мне лучше уйти, а ты сам тут будешь всё решать, а? Сам обставишь детскую? Сам родишь? Сам будешь воспитывать? — Юнхо, я это… просто… оно было такое красивое… — пытался оправдать себя Джеджун. — Конечно, ты же у нас единственный эстет в семье, остальные так, из-под сорокиного хвоста вывалились! — Юнхо, я ничего такого не имел в виду! — Джеджун шагнул было в его сторону, но тот сделал шаг от него. — Конечно, ты никогда не имеешь этого в виду, ты никогда ничего такого не думал! Ты просто всегда так делаешь, а я потом просто должен с тобой согласиться. — Но, Юнхо, я, когда это увидел, то сразу подумал о тебе и нашем ребёнке, — оправдывался Джеджун. — А что ты вообще там делал, где продают эти штуки? — снова неопределённый взмах рукой. — Начальницу подвозил. У неё сломалась машина, вот она меня и попросила. У её племянницы скоро родится ребёнок, вот она и поехала купить что-нибудь в детскую. — А она красивая? — насупился Юнхо. — Кто? — Начальница! — Юнхо, у нее есть муж, а я уже с пятнадцати лет гей! — Ну, одно другому не помеха! — Юнхо! — теперь настал черёд Джеджуна добавлять угрозу в голос. — Ладно, оставим вопрос о твоей ориентации открытым. Но ответь мне, почему ты решил, что эта хрень мне обязательно должна понравиться? — Она вся украшена изображениями мишек. А они так похожи на тебя, — чуть ли не улюлюкал Джеджун. — Такие же мягкие, косолапенькие. Такие насупленные, прямо как ты, когда у нас заканчиваются твои любимые булочки. Такие домашние. Юнхо было до жути приятно, когда он так про него говорил. А пока Юнхо любил ушами, Джеджун подкрался к мужу и тихонько обнял его. Он щекотно провел губами по шее, поцеловал за ухом, и Юнхо поплыл. Это очень плохо, когда твоя вторая половинка знает все твои эрогенные зоны. Он невольно поддался, когда горячие губы любимого прикоснулись к его губам. — Ты мой хороший медвежонок, — шептал Джеджун, мягко поглаживая мужа по спине. — Моя сладкая булочка. Мой самый любимый мужчина. Юнхо чуть ли не мурлыкал, блаженно жмурясь от этих ласковых прикосновений. — Я больше никогда ничего не куплю, не посоветовавшись с тобой, мой любимый. — Хорошо, — довольно протянул Юнхо. — Мы соскучились. Джеджун присел на корточки и прижался лицом к его животу. Юнхо нежно взъерошил его волосы. — Я тоже соскучился по вам, — щекотно прошептал Джеджун, целуя того в живот. — Всё ни как не мог дождаться, когда же кончится рабочий день, чтобы увидеть вас. Тут Юнхо окончательно простил свою своевольную вторую половинку. — Ну, давай, показывай, на что спустил семейный бюджет, — забрюзжал Юнхо. Но было видно, ему самому не терпится посмотреть покупки.

Неделя двадцать седьмая.

Был дождливый, но солнечный день. Они вышли прогуляться в парке. Синоптики предупреждали о вероятности дождя, поэтому они захватили с собой зонты и надели резиновые сапоги. Они медленно шли по парковой дорожке, крепко держась за руки. Юнхо чувствовал тепло руки Дже, сжимавшей его ладонь. Ветер прогонял остатки облаков, очищая осеннее небо. В лужах сияло солнце, а на небе зажглась красивая радуга. Она была широкая и очень яркая. Можно было легко различить все её цвета. Юнхо повернулся к мужу и улыбнулся ему. В ответ получил такую же яркую и солнечную улыбку. Впереди их малыш прыгал по лужам в своих ярко-жёлтых резиновых сапожках. Он никак не мог придумать, как ему держать пока ещё большой для него зонтик, но ни за что не хотел с ним расставаться. Это была его первая самостоятельная покупка. Они тогда все вместе пошли в магазин, чтобы выбрать сыну его первый зонтик. Тот придирчиво выбирал среди множества весёлых моделей. В этот момент он был точной копией Джеджуна, который также часами мог выбирать среди носков, рубашек, галстуков. Юнхо улыбнулся своим воспоминаниям. Тогда, спустя час поисков, они нашли-таки то самое. Ну и что, что он был серого цвета. Главное, что он был в виде Тоторо. А на одном из боковых сегментов, потому что, наверное, там глаза у этого зверя, расположился ярко-оранжевый котобус. И вот теперь уши Тоторо волочились по мокрому асфальту, а ярко-жёлтые резиновые сапоги разбрызгивали воду из луж. Весь этот ансамбль довершал дождевик нежно-голубого цвета. Его сын тоже выбрал сам. Малыш вприпрыжку кинулся на стайку голубей, которые решили попить из одной из луж. Он весело завизжал и понёсся к ним, не разбирая дороги. Голуби дрогнули и взлетели, беспорядочно хлопая крыльями. Сын остановился посередине лужи и обернулся к родителям. Он улыбался им радостной улыбкой, и Юнхо с умилением смотрел на сына. Он был так похож на Джеджуна, те же большие глаза. От Юнхо у него были овал лица и форма губ. Но все остальное — вылитый Дже. — Юнхо! — Дже обеспокоенно начал дергать его за руку. — Юнхо! Он огляделся посмотреть, откуда идет угроза. Но день был такой же солнечный, небо полностью очистилось от облаков, а сын бежал к ним на встречу. Но тревога в голосе мужа звучала очень явственно. — Юнхо! — звал его Джеджун, настойчиво дергая за руку. — Юнхо! Юнхо проснулся и удивлённо посмотрел на мужа. — Ты чего плачешь? — обеспокоенно спросил Джеджун. — Тебе приснился кошмар? Что тебе снилось? — Мы, — слегка хриплым со сна голосом, произнёс Юнхо. — Мы гуляли по парку, ты, я и наш сын. — И там что-то случилось? — было видно, что Дже очень переживает. — Нет, ты чего. Там было всё хорошо. Мы попали под дождь, но не промокли. И наш сын бегал по лужам. А еще у него был зонтик в виде Тоторо. Он его сам выбрал. Юнхо замолчал. Он видел, как губы Джеджуна расплываются в счастливой улыбке, а его глаза заблестели от слёз. — Ты чего, Дже? — Юнхо притянул его к себе. — Это так… так… — Джеджун не мог подобрать слов, чтобы описать свою радость, и только сглатывал подступившие слёзы. — Это так хорошо. Он уткнулся лицом в грудь Юнхо. Тот нежно обнял его. — Я люблю тебя, Юнхо, — произнёс Джеджун прерывающимся от слёз голосом. — Я тоже тебя люблю, — нежно произнёс он в ответ, и погладил мужчину по голове.

Неделя двадцать восьмая.

Юнхо уже две минуты смотрел на ложку, лежащую на полу, и злился на свою неуклюжесть. У него всё валилось из рук, он постоянно не вписывался в повороты, врезаясь в косяки, что-то задевал, ронял. И вот сейчас, готовя обед, умудрился уронить ложку. Ну, вот как такое возможно! Юнхо, конечно, мог воспользоваться положением и позвать Джеджуна, но тот только зашёл в ванную, и не хотелось вот так нагло его эксплуатировать. Ещё постояв минутку, Юнхо всё же решил поднять предмет с пола. Он начал медленно приседать, ухватившись рукой за стол. С трудом опустившись, он подцепил пальцами ложку и, обрадовавшись своей победе, уж очень резко встал… Потерял равновесие и пузом полетел на рядом стоящий стул. Но годы тренировок все же его спасли — ему удалось кое-как сгруппироваться, поэтому удар пришёлся на плечо. Взвыв от боли и зажмурившись, он рухнул на спину и сжал место удара. Тяжело дыша и пытаясь не разреветься, он так и лежал на полу, пока на кухню не вошёл Джеджун, что-то весело насвистывая. — Було… — Дже увидел скорчившееся тело на полу и в мгновение оказался рядом. — Боже, Юни! Что случилось? Тебе больно? — он попытался поднять мужа, но тот зашипел, когда дотронулись до ушибленного плеча — Я ложку уронил и хотел её поднять, - сквозь зубы ответил Юнхо. — И не удержал равновесие. — Ох ты, горе моё, — ласково прошептал Дже, помогая ему сесть, и крепко обнял. — Ты бы меня позвал. А если бы меня дома не было? Ты бы так и лежал на холодном полу. — Я и так тобой пользуюсь. Тебе тоже нужен отдых, — вздохнул Юнхо. — Ой! — он схватился за живот, скривившись. — Что такое? — Дже запаниковал, глядя на его судороги. — Ничего, ребёнок толкается… очень сильно, — еле выговорил тот. — Он испугался, — Дже погладил живот, успокаивая малыша. — Тебе нужно прилечь. Я закончу готовку. — Но, — хотел возразить Юнхо, но Дже остановил его мягким поцелуем в губы. — Никаких но, — серьёзно сказал он. — Не хочу, чтобы у тебя был выкидыш. — Сплюнь! — Юнхо перекрестился, его пугала сама мысль об этом. — Тьфу, тьфу, тьфу, — и постучал по своей макушке. — Не смешно, — цокнул Юнхо. — Не дуйся, булочка. Лучше вставай, а то яйки застудишь. — Джеджун! — Молчу, молчу, — смеясь, он поднял его на руки, собираясь отнести в спальню. — Пусти! Надорвёшься же! — запротестовал Юнхо. — Своя ноша не тянет, — он ещё крепче прижал его к себе и унёс с кухни.