40 недель ада или пособие для будущих папочек

Неделя двадцать девятая.

Они медленно шли по торговому центру, докупая оставшееся для детской. Ночник, занавески, прикроватный коврик. Джеджун чувствовал себя вьючным животным, таща на себе гору пакетов. А им ведь надо было зайти ещё в парочку магазинов. Но вся его усталость пропадала, стоило ему только посмотреть на любимого. Юнхо шёл рядом, слегка косолапя. Он с довольным лицом уплетал мороженое в большом вафельном рожке. И, глядя на его счастливую улыбку, Джеджун совсем забывал, что устал и что сумки тяжёлые. Джеджун немного поотстал, задержавшись у витрины видеомагазина. «Может, уже пора собирать коллекцию мультфильмов для малыша?» — подумал он. Простояв там пару мгновений, он вновь посмотрел в сторону мужа. Его походка как-то немного изменилась, стала какой-то неловкой. Но только на пару мгновений. Джеджун подумал, что это ему показалось. Выполнив всё задуманное в торговом центре, они решили вернуться сразу домой. Юнхо пожаловался, что его ноги слишком устали, чтобы ещё куда-то ехать или идти. Когда Юнхо садился в машину, он слегка поморщился, что, конечно же, не ускользнуло от внимательного взгляда Джеджуна. Он списал это на то, что ноги Юнхо отекали, и ему было трудно ходить. В следующую пару дней, Джеджун заметил, что видел Юнхо либо передвигающегося по квартире, либо лежащего. И ни разу не видел, чтобы тот сидел. А ведь он помнил, как Юнхо любил развалиться в своем любимом кресле, поставить на свой уже большой живот тарелочку с какими-нибудь печенюшками, и щёлкать по каналам, азартно уничтожая запас лакомства. — Юнхо, у тебя всё хорошо? — осторожно поинтересовался он. — Да, а что случилось? — Юнхо поднял голову. Он лежал, растянувшись на кровати, обхватив руками и ногами подушку для беременных, которую им подарила сестра в прошлом месяце. — Просто, ты почему-то не сидишь в своём любимом кресле вместе со мной по вечерам. — Ну-у-у… — Юнхо немного покраснел, и явно от смущения, замявшись с ответом. — Я быстро устаю и раньше ложусь спать, — выпалил он и доверчиво посмотрел на мужа. — Чон Юнхо или ты мне сейчас же расскажешь в чём дело, или я звоню врачу! — строго сказал Джеджун, не попавшись на его уловку. — Дже, — мужчина покраснел ещё больше и поманил того к себе. Джеджун наклонился, заинтересованно глядя ему в глаза. — У меня… это… геморрой. Договорив, Юнхо, красный, как рак, спрятался лицом в подушку. — И ты молчишь? — у Джеджуна похоже не осталось сил ни сердиться, ни удивляться. Следующим же вечером он взял быка за рога. Юнхо после ванной разлегся на кровати, готовый отойти в царство Морфея. Они договорились с сыном, что сегодня он тоже поспит вместе с папочкой. Юнхо немного повертелся, устраиваясь поудобнее и расправляя подушку вдоль тела. Он уже воспарял на лёгких облаках сна, когда почувствовал, что с него снимают штаны. Быстренько проснувшись, он повернул голову и посмотрел за спину, а там Джеджун сосредоточенно избавлял его от пижамных штанов. Последнее время трусы Юнхо не носил. Просто было неприятно, когда они касались раздраженной кожи. — Ты чего делаешь, Дже? — недоумённо спросил Юнхо. — Лечу тебя, — также сосредоточенно ответил Джеджун. — Э-э-э… — и недоумённый возглас Юнхо, перешёл в довольное мычание. Он почувствовал как к его многострадальной заднице, которая последнее время совсем не радовала его ощущениями, прикоснулось что-то мягкое и прохладное, успокаивая раздраженную кожу. Он выгнулся, открывая больший доступ к своему самому сокровенному. Джеджун легко проводил влажной салфеткой, пропитанной успокаивающим кремом по покрасневшей коже промежности, не пропуская ни одного участка кожи. Он мягко касался воспалённых участков. Уделяя особое внимание области вокруг пикантно сжавшегося отверстия. Юнхо изгибался и стонал, чувствуя такое наслаждение, будто Джеджун не задницу ему протирал от геморроя, а трахал его размашисто и со вкусом. Он вцепился зубами в подушку, чтобы не стонать слишком громко. При этом он так прогибался в пояснице, развратно выставляя свою попу, что и не скажешь, что он готовится родить ребёнка. А Джеджун, казалось, и не замечал того, как он себя ведёт. Тот старательно и кропотливо обрабатывал любимую попу любимого мужчины, борясь с этой страшной болячкой. Мыслями он глубоко ушёл в себя, ругая на чём свет стоит стеснительного Юнхо. Это же надо столько дней мучиться от геморроя и не сказать ему. Награждая своего любимого различными нелестными эпитетами, Джеджун обрабатывал кожу на аппетитных полушариях и ректальной области. Мысленно произнеся это словосочетание, он непроизвольно фыркнул. Так пафосно назвать задницу. Тут-то его и привлёк громкий и протяжный вскрик Юнхо. Он испуганно посмотрел на изогнувшегося в немыслимом зигзаге мужчину и поспешно спросил: — Юнхо, милый, тебе больно? — Не-е-ет, — как-то отстраненно протянул муж с довольной улыбкой. — Мне очень хорошо. Джеджун недоумённо посмотрел в затуманенные глаза любимого и понял одну простую вещь. Юнхо кончил от того, что он водил по его заднице влажными салфетками. Посмеиваясь про себя, Джеджун поцеловал довольного и уже засыпающего мужа. Он накрыл его одеялом и подоткнул со всех сторон. Напоследок, легонько чмокнув в нос, Джеджун и сам стал укладываться. Он уже представлял себе, как в будущем будет подтрунивать над Юнхо, во всех красках рисуя его недовольную мину.

Неделя тридцатая.

— Джеджуна-а-а, — протянул Юнхо. — Да, милый, — рассеянно отозвался тот из-за стола. — Я хочу пить, — жалобно прохныкал Юнхо. — Сейчас, сейчас, — заверил его Джеджун, но так и не двинулся с места. Юнхо не устраивало попить водички в обозримом будущем, потому что ему хотелось сейчас. Он метко запустил самую маленькую диванную подушку в мужчину. Та угодила ровно по затылку, от чего Дже клюнул носом в экран. — Юнхо! — он возмущённо повернулся к мужу. Его уже ждала тяжелая артиллерия. Надутые щечки и губки. Невинные глазки. Джеджун невольно даже залюбовался любимым мужчиной. — Что хочет мой сладкий пирожочек? — промурлыкал Джеджун, стекая со стула и подбираясь все ближе к мужу. — Твой пирожочек умирает от жажды, — плаксиво протянул Юнхо. Джеджун уже улёгся в его ногах и начал поглаживать живот. Ребёнок толкнул папину руку. — И я хочу пить, сейчас! — на последнем слове Юнхо сделал акцент и легко пихнул мужа в бедро. — Принеси попить, лентяй, позаботься о своей булочке. — Уже лечу, — игриво улыбнулся Джеджун и направился в сторону кухни. — Есть хочешь? — донеслось какое-то время спустя. — Я всегда хочу есть, ты же знаешь. — Сейчас я накормлю моего троглодитика, — проворковал Дже в дверях кухни, и Юнхо ну ни разу не обиделся. Он знал — Дже его любит.

Неделя тридцать первая.

— Дже-е-е! — прокричал Юнхо, едва открыв дверь. – Дже-е-е! Он быстро скинул ботинки, повесил плащ и направился на поиски мужа. В квартире что-то изменилось за время его отсутствия. И как-то странно пахло. В следующую секунду из дальней комнаты, которая раньше была гостевой, а теперь была отдана под детскую, донёсся отборный мат в исполнении потерявшегося супруга. — Джее? — осторожно произнёс Юнхо, мелкими шагами подбираясь к комнате. Странно, чем ближе он подходил, тем явственнее ощущался запах. — Джееее? — Юнхо осторожно приоткрыл дверь и заглянул внутрь. В комнате был погром. Голые стены, обои неприглядной кучей свалены в центре комнаты, а вся мебель, какую Юнхо ещё давно поставил в комнату, тоже сдвинута и обтянута полиэтиленом. Его муж в одних драных, причём, не по-дизайнерскому заскоку, джинсах, стоял на стремянке у одной из стен комнаты. Перед ним на верхней площадке стремянки стоял контейнер, по-видимому, с тем самым, что так неприятно пахло. Джеджун окунал в этот контейнер валик, отжимал его и начинал размазывать по голой стене какую-то прозрачную жидкость. Работал он так энергично, что ему, похоже, стало жарко, раз его футболка висела на чем-то, бывшем когда-то предметом интерьера. Его спина поблескивала от пота под светом одной единственной лампочки, которая сиротливо свисала с середины потолка. Похоже, люстру он уже куда-то убрал. — Дже? — робко произнёс Юнхо, завороженно наблюдая за чёткими движениями сильных рук. Его гипнотизировали блики на коже, мокрой от пота. Он с удовольствием наблюдал, как мышцы перекатываются под ней — сильные и красивые. Джеджун обернулся так неожиданно, что Юнхо как-то не успел убрать с лица похотливое выражение, ну или хотя бы замаскировать его гримасой отвращения. — Юнхо? Ты так рано? — голос мужа звучал глухо из-за маски на лице, но по его глазам было видно, что от него не ускользнула похоть, горевшая во взгляде супруга. — За Сонхи приехал муж, и нам пришлось разойтись, — объяснил Юнхо, старательно отводя взгляд от мужчины. — А ещё мы прошвырнулись по магазинам. Пока Юнхо говорил, Джеджун слез со стремянки и вытер своей же футболкой руки. Плавно подошёл к любимому и обнял за талию. Юнхо обдало жаром разгоряченного тела. Терпкий аромат вспотевшей кожи, смешанный с запахом любимого Джеджуном геля для душа, коснулся его ноздрей. Мужчина почувствовал, как его ноги превращаются в кисель. Его заботливо вывели из комнаты и заперли её на ключ. — И насколько же обмельчал наш семейный бюджет после этой пробежки? — ласково произнёс Джеджун, почти касаясь губами уха. — На немного. Но стоило Дже его отпустить, чтобы самому принять душ, как мысли Юнхо снова обрели четкость. — А что ты делал в детской? — с любопытством спросил он, наблюдая за тем, как тот раздевается. — Небольшой ремонт. — Зачем? — Чтобы переделать гостевую комнату в детскую. — Сам? — Юнхо был удивлён. — Сам, — Джеджун с улыбкой посмотрел на него. — Или ты думал, что я способен только бумажки в офисе перекладывать? — Нет. Но я не понимаю, зачем самому делать ремонт, когда можно нанять профессионалов. — Это ты так мне сейчас намекаешь, что я ни на что не способен, — Джеджун нахмурился. — Нет! Ты что! Я знаю, ты способен на многое! — и Юнхо многозначительно погладил свой живот. – Но ведь это же не обязательно. У нас же есть деньги и мы… — Юнхо, я просто хочу сделать подарок нашему малышу. Поэтому и хочу сделать сам ремонт в его будущей комнате, — он пристально посмотрел на любимого. — Ведь будет лучше, если наш малыш будет жить в комнате, которую с любовью сделал для него папа, чем какая-то команда левых мужиков. — Дже! — умилился Юнхо. — Ты такой классный! Джеджун подошёл к сидящему на кровати мужчине и обнял, ласково потеревшись о его нос кончиком своего. Юнхо поймал его губы своими, и они на пару минут выпали из реальности, поглощенные поцелуем. — Я понял твой замысел, — тихо произнёс Джеджун, почти касаясь любимых губ. — Тебе меня одного стало мало, вот ты и решил попялиться на чужих мужиков. — Фу-у-у! Дже-е-е! — Юнхо аж скривился от отвращения. — Представляешь, как от них будет вонять потом и ремонтом. А еще они обязательно все курильщики. Фу-у-у! Джеджун засмеялся. Отстранился от него и снова пошёл в сторону ванной. — Эй! — окликнул его Юнхо, прежде чем муж вышел из комнаты. — Но мне нравится, как пахнешь ты! Джеджун обернулся и, развратно подмигнув сидящему на кровати супругу, скрылся в коридоре. — Вот так всегда, намекаешь на секс, и не видят, — пробубнил Юнхо, обнимая подушку. — А как только ему надо, так сразу ложись и готовься. Ну, Ким Джеджун, никакого секса теперь не получишь до тех пор, пока я не рожу. Даже минет не дам сделать!

Неделя тридцать вторая.

— Джеджун! Я умираю! — истерично оповестил Юнхо весь дом. Джеджун бросил недомытую посуду и помчался в ванну. Одиноко дзинькнула тарелка, соскользнувшая таки с края стола на пол. Но это уже никого не волновало. Джеджун ураганом ворвался в ванную. Перепуганный Юнхо стоял, в чем мать родила, перед зеркалом и нервно обнимал свой живот. — Что случилось? — ошалело спросил мужчина, лихорадочно осматривая тело любимого на предмет повреждений и кровотечений. Но на первый взгляд всё было в порядке. — Дже-е-е! — протянул Юнхо, разворачиваясь к нему, в его глазах плескались страх и мольба. Вся грудь Юнхо была заляпана какой-то прозрачной, на вид тягучей, жидкостью. — Откуда это у тебя? — Джеджун медленно подошёл к нему. Он собрал пальцем немного жидкости и растёр её. — Не знаю! — чуть ли не взвыл Юнхо. — Я вышел из душа. Начал вытираться, и чувствую, что что-то как-то влажно. Подошёл к зеркалу, а тут это сочится из груди. Такой реакции на свои слова Юнхо точно не ожидал. Джеджун широко и довольно улыбнулся. Юнхо обиженно надул губы и резко отвернулся. Схватил халат и поспешно натянул его, путаясь в рукавах. — Ну, кончено! — гневно бухтел он, просачиваясь мимо Дже в коридор. — Тебе лишь бы улыбаться! Тут я, понимаешь ли, помираю, а он улыбается! Его догнали на самом пороге спальни. Крепко обняли и жарко задышали в затылок. Организм отреагировал тут же. От всей глубины морального падения его спасли только свободный халат, да животик, на котором этот халат еле сходился. — Глупый, — нежно проурчали ему на ухо. — Такой любимый и такой глупый. Джеджун звонко чмокнул мужа в шею. Тот завозился и запыхтел у него в руках, стараясь высвободиться. — Конечно, теперь я глупый! — бубнил Юнхо. — Как ребёнка мне делать, так я не глупый! А как от смерти меня спасать, так я дурак. Последней каплей стал нежный смех мужа, который продолжал удерживать свою строптивую вторую половинку. — Вот чего ты всё время надо мной смеёшься! — заканючил Юнхо. — Я тут жизни лишаюсь, а ты хохочешь. — Глупая, любимая булочка, — прожурчал Джеджун. — Поверь мне, ты не умираешь. — Да! А что такое я, по-твоему, делаю? — Врач же нас предупреждал, но ты, наверное, прослушал, — нежно, как несмышленому ребёнку, объяснял Джеджун. От этого Юнхо засопел еще более обиженно. — Доктор сказал, что в ближайшие дни у тебя из сосков, — на этом слове Дже облизнулся, от чего Юнхо вздрогнул отнюдь не неприязненно, — начнёт появляться жидкость, которая предшествует образованию молока. — И что? А вдруг это смертельно!! — От этого никто не умирал, мой пугливый медвежонок, — Джеджун снова поцеловал любимого, и начал подталкивать его к спальне. — Мы сейчас возьмём наши влажные салфетки, и я вытру всю эту бяканую жидкость, что так напугала моего любимого мужа, — ворковал Джеджун. Он усадил Юнхо на кровать и взял из тумбочки коробочку с влажными салфетками. Затем распахнул на нём халат и начал вытирать его грудь от жидкости с некрасивым и страшным названием. Юнхо блаженно зажмурился. Мысль, робкая, но развращающая, прокралась к нему в голову. С помощью этих салфеточек они точно смогут разнообразить свои прелюдии в ближайшие пару недель.