Обратная сторона Луны

Луна лежала на диване, чувствуя, как городское сердце под офисом снова начинает свой хриплый ритм. Стены едва слышно потрескивали – то ли из-за старой проводки, то ли из-за того, что сам Ад слегка деформировал местную материю. Она смотрела в потолок, пытаясь понять, что именно внутри неё так упорно дребезжит, будто что-то внутри неё упорно пытается ей что-то сказать... «Странно… – подумала она, – иногда мне кажется, что если бы я исчезла, мир бы даже не моргнул. А иногда – что, если исчезнет хоть один мой шаг, вся эта адская конструкция просто перекосится. Как будто я – болтик в большом, блядь, механизме. Но болтик ржавый, кривой и, честно говоря, никому особо не нужный. Можно ли это считать "синдромом главного героя"? Или скорее антигероя...» Она перевернулась на бок, хвост лениво скользнул по дивану. Состояние было не то чтобы спокойным – скорее, уставшим настолько, что тревога утонула в собственных волнах. Офис дышал рядом: хрипло, вяло, но не враждебно. Похоже, здесь сегодня всем было одинаково тяжело. Она поднялась и прошлась по комнате. Под ногами поскрипывали доски – старые, как и всё в этом районе. «Вот ведь, – подумала она, – доски тоже трещат. Но никто не обвиняет их в излишней драматичности». Она тихо фыркнула. Луна вышла в коридор – и ощутила холод. Но уже не тот удушливый, который давил в груди, а какой-то… ровный. Простой. Почти естественный, если такое слово вообще применимо к этому месту. «Может, иногда всё действительно не в наших руках? Может, бывает, что ты делаешь всё, что можешь… а дальше уже просто ждёшь, на какую же грань ляжет кубик...» Мысль была непривычной. Слишком здравой. Луна даже остановилась, чтобы прислушаться к себе – не галлюцинирует ли. Тишина. Только её собственные шаги. Она открыла дверь и вышла наружу – не потому, что хотела гулять, а потому, что воздух вокруг вдруг показался менее липким. Словно город позволял ей пройти ещё один круг, но уже без того давящего ощущения, что за каждым углом она должна столкнуться с очередной внутренней трещиной. Улицы встретили её полусонными звуками ночи. Где-то гудели машины; где-то капала вязкая, непонятная жидкость; вдали мелькали фонари – каждый миг вспыхивали и умирали, как мысли, которые не успели удержаться. «Ну и что? – спросила она сама себя. – Что будет, если я просто… пойду? Не искать смысла, не ждать пинка судьбы, не надеяться, что кто-то увидит. А просто идти». Асфальт под ногами казался более твёрдым, чем обычно. Меньше пульсировал. Или это она наконец перестала считать каждую неровность частью личной драмы. Ей даже стало немного легче. Не радостно – нет. Но как будто внутри кто-то повернул клапан, и давление стало сбрасываться равномерно. Она шла вдоль стены дома, усеянной похабными граффити. «Все оставляют следы, – подумала Луна. – Даже когда не хотят. Даже когда не знают. Может, и я что-то оставляю. Хоть маленькое, никому незаметное». Она коснулась рукой стены. Тактильность вернула ей ощущение собственного веса, собственного места в пространстве. Простого факта: она есть. Она здесь. Ветер донёс запах горелого металла. Где-то рядом что-то снова коротило. Луна прислушалась – не сердцем, а вниманием. И впервые за долгое время ей не показалось, что это звук её собственной головы. Она прошла дальше, к мосту, который вёл над железнодорожными путями. Раньше она всегда избегала этого места – слишком много ассоциаций, слишком много собственных мыслей отражалось в равномерном стуке колёс этих многотонных громадин. Но сейчас… она остановилась. Села на перила. Глянула вниз. Закурила. И, впервые за этот вечер, не увидела там ничего, что тянуло бы её внутрь. Ни лиц, ни пастей, ни теней. Только прямые линии рельс, шпалы поперёк, стук колёс вдали. Иногда материал действительно просто есть. И не обязан разговаривать с тобой. Она вздохнула – тихо, устало, но без резкого надрыва. Снова затянулась. «Иногда события правда сильнее нас, – подумала она. – И мы ничего не можем сделать. Но… может, это и к лучшему. Может, не всё, что выходит из-под контроля, обязано рушить мир». Она смотрела, как пепел от её сигареты медленно планирует вниз, и ощущала лёгкую дрожь города под ногами. И вдруг подумала – спокойно, без истерики: «Если мир держится на случайностях… может, и я держусь на них. И всё, что мне нужно – это просто не рвать себя за то, что не могу держать всё». Она чуть улыбнулась. Еле заметно. Даже хвост слегка приподнялся – не от радости, а от какого-то внутреннего признания самой себе, что этот ебучий мир не вертится вокруг неё, желая лишь как-то поднасрать. Луна поднялась и взглянула вдаль, где казалось, что параллельные рельсы вот-вот пересекутся. И впервые за долгое время почувствовала, что шаг не обязателен – он возможен. Она может идти. Может стоять. Может повернуть назад, может вверх, вниз, куда угодно. И небо над Адом, вечно красное и мрачное, вдруг показалось ей меньше купола тюрьмы и больше… ну, чем-то вроде треснутого, но всё же открытого свода. «Быть может, не от всего зависит жизнь. И не всё во мне – моя вина». Она пошла назад, неспеша, без стремления сбежать или спрятаться. Просто идя – так, как шла бы любая живая, усталая душа в этом хаотичном месте. И было ощущение… не надежды, нет. Но чего-то похожего на принятие. Город шумел вокруг. Но в этот раз – без того липкого ощущения, что он шепчет ей в голову. Она шла. И город шёл рядом с ней. И этого, пока, было достаточно.