Обратная сторона Луны

Офис «И.М.П.» жил своей обычной уродливой жизнью: скрипучие стулья, мигающий монитор, запах дешёвого кофе, снеков и сигаретного дыма, что намертво въелся в стены. Луна сидела за стойкой, развалившись чуть больше, чем позволяла должностная инструкция; хвост лениво описывал дугу по полу. День был аномально скучным даже на фоне остальных таких же, не менее скучных, будней. Смартфон уже осточертел – лента Воксграма давно превратилась в выставку из пьедесталов дерьма. Оставалось лишь томно вдыхать затхлый прокуренный воздух, оперев голову на руку, да подметать хвостом пол. «Мда-а… Здешнюю тоску и уныние можно хоть ложкой есть. Собственно, я уже наелась вдоволь…» Пришёл клиент. Очередной. Мёртвый, злой, с перекошенным от ярости лицом и историей, которая начиналась всегда одинаково: его обманули. Предали. Кинули. Использовали. Луна автоматически отметила галочки: мотив, цель, степень истерики. Ответила сухо, отработанно – так, как отвечают не живые существа, а запрограммированные интерфейсы. Внутри, однако, зацепилось слово – «предали». «Предательство. Удобное слово. Им прикрывают всё, что не хочется разбирать. А если тебя предал не кто-нибудь конкретный, а сама реальность? Если правила игры менялись без уведомления, а ты просто не успел обновиться? К кому тогда идти? Есть ли контора, которая сможет грохнуть саму реальность? А может быть, моя реальность внутри меня – и грохнуть нужно уже саму себя…» Инстинкту самосохранения очень не понравился этот поток мыслей, потому он решил ударить в мозг. Луна встряхнула головой, будто прогоняя вредоносные мысли, и решила перевести тему. Следующий клиент говорил о том, что слишком долго терпел. Что был хорошим, правильным, старался. («Пф, настолько хороший, что в Ад попал??») А потом его просто выкинули, как мусор. Он хотел, чтобы «И.М.П.» восстановили справедливость. Луна оформила заказ. Почерк был ровный, без эмоций. «Интересно, – мелькнуло у неё. – А где та инстанция, которая восстанавливает справедливость за годы, потраченные на попытки быть удобной? За всё это „ещё чуть-чуть потерпи“, „будь выше“, „не опускайся до их уровня“?» Она чувствовала, как внутри поднимается знакомое тепло – не ярость, нет. Скорее усталый жар. Тот самый, который раньше превращался в самоуничтожение, а теперь просто фиксировался, как температура. Ещё один. Этот хотел мести не за себя – за упущенные возможности. За жизнь, которая могла быть другой. Он говорил долго, путано, цепляясь за детали, будто надеялся, что если назвать их все, боль станет менее реальной. Луна кивала, когда нужно. Отвечала, когда требовалось. Всё по инструкции. «Время ничего не объясняет. Оно просто проходит. А ты либо принимаешь это, либо всю жизнь пытаешься договориться с тем, что не ведёт переговоров. Интересно, какой выбор сделала я? Время никогда не изменит моей тёмной стороны… Она всегда будет тенью ходить со мной. Может, я когда-нибудь смогу с ней подружиться… Из паразитизма эволюционировать в симбиоз… Определённо – когда-нибудь. Кого-нибудь, но не сейчас…» Клиент ушёл. Стул ещё немного покачался, поскрипел и замер. Пришла следующая история – про зависть. Про то, как кто-то оказался «хуже», но получил больше. Как мир, оказывается, не обязан быть честным. Луна отметила, что такие заказы всегда звучат особенно ядовито. Не от злобы даже – от ощущения собственной ненужности. Она поймала себя на том, что больше не примеряет каждую историю на себя целиком. Раньше она бы утонула в этом – в чужих обидах, чужой злости, чужом желании переложить ответственность. Сейчас она словно держала дистанцию. Не стену – а пространство. Чужая боль перестала быть топливом для собственного самоуничтожения. Иногда клиенты спрашивали откровенно глупые вещи. Делает ли «И.М.П.» что-то «по приколу»? Можно ли заказать не смерть, а «чтобы просто плохо жилось»? Луна отправляла их куда положено (на три буквы) – без раздражения, без огня. Скорее безразлично. «Странно, – подумала она. – Я же тоже раньше хотела, чтобы миру просто стало хуже. Не чтобы что-то исправилось – а чтобы он почувствовал то же, что и я…» Теперь это желание выглядело… устаревшим. Как старые доспехи, которые когда-то спасали, а теперь, когда есть огнестрел, только тянут вниз. В какой-то момент она заметила: внутри нет привычного самобичевания. Нет желания вывернуть себя наизнанку, доказать, что она либо абсолютное чудовище, либо обязана стать кем-то «лучше». Есть просто факт: она способна на жестокость. И способна на контроль. И то и другое – правда. И выбирать можно не между крайностями, а между действиями. Очередной клиент рассказывал, как хотел бы отменить одну конкретную ошибку. Одно решение. Один день. Луна заполнила бумаги. «Помиловать нельзя, но можно перестать каждый день казнить себя за то, что тогда не знал больше…» Небо Ада за окном всё так же давило цветом. Но Луна больше не чувствовала, что оно что-то от неё требует. Ни роли. Ни искупления. Ни оправданий. Она не ждала знаков. Не ждала, что звёзды укажут направление. Она уже сделала выбор – не разрушать себя за несоответствие чужим ожиданиям, даже если эти ожидания сидят внутри. Рабочий день вяло продолжался. Клиенты приходили и уходили. Истории повторялись, меняя лишь имена. А Луна сидела на своём месте – адская гончая, не святая и не проклятая – и впервые ощущала, что тьма внутри неё не требует войны. Она требует ответственности. И это был выбор, который она вполне могла потянуть.