Крепость и тень

«Приветствую, «Тень». Превосходная работа. Элегантно и безжалостно. Хотя... я не удивлен»– в приятном голосе послышалась улыбка со смесью гордости. Он нашел его сам, на его же поле, играя с его интересом и гордостью. « Ха-ха-ха» – не удержался от смеха Лайам, но его глаза не улыбались, в них была скрыта непокорность и вызов.  «Приветствую господин Грейв, спасибо за такую…оценку. Должен признать, что вы тоже весьма талантливы, использовать такую сложную тактику лишь для того, чтобы меня заставить подставить вам свою задницу. Браво, это достойно того, чтобы написать книгу»– в подтверждение своих слов Лайам несколько раз хлопнул в ладоши, изображая подобие аплодисментов.  «Благодарю. Охота, достойная вас, требовала достойной приманки. Но что более важно сейчас, это ваши профессиональные навыки и талант Мистер Грей. Это то, за чем охотился бы любой здравомыслящий бизнесмен»  Охота теперь превратилась в игру в кошки-мышки, где они оба были кошками. Кассиан стал его главным и самым сложным заказчиком. Он предлагал ему проекты, которые были не просто выгодны, но и интеллектуально зажигательны. Он бросал ему вызов, заставляя его расти, признавая его гений не на словах, а делом — щедрыми гонорарами и невероятными задачами.  Лайам же, с другой стороны, бросал ему свои вызовы, превосходно выполняя поставленные задачи, провоцируя, показывая силу. Ему нравилось их общение, достаточное расстояние, ограниченные темы, не затрагивающее ничего лишнего. Лишь строгий обмен опытом между двумя умными людьми.  Кассиан превосходно исполнял роль заказчика и собеседника, глубоко скрывая свои желания и, бесконтрольно нарастающие, собственнические чувства и стремление обладать. Их отношения начались как шахматная партия. Кассиан признал свою первоначальную ошибку и начал новую, более изощренную кампанию — кампанию по завоеванию ни тела, ни души, а ума и воли Лайама. Он верил, что именно это, в конечном счете, сломает все его стены и барьеры. Потому что против человека, который видит в тебе не жертву и не диковинку, а единственного достойного соперника, устоять невозможно. Их общение в виртуальной реальности длилось несколько недель, Кассиан вел безупречную игру, исполняя роль делового партнера, но его внутренний зверь ревел, он бился в конвульсиях, изрыгал огонь, словно древний дракон, закованный в толстые цепи. И чем больше они общались, тем труднее стало его сдерживать. Кассиан начал действовать. Он не стал штурмовать его квартиру. Но однажды он «случайно» оказался в одном кафе, куда Лайам изредка заходил за кофе. Наконец Кассиан снова увидел его, живого, а не просто говорящую картинку на экране. Лайам стоял в очереди к кассе. Простая одежда, та же прическа, что и на банкете, но его левое ухо украшала серьга-подвеска, простая стекляшка в форме ромба голубого цвета, прикрепленная к дешевому, почерневшему от времени и частой носки, металлу. Он не слушал музыку, не читал меню, просто стоял там, посреди толпы, но вне ее. Все точно также, как и на том банкете, изменились только одежда и декорации. Сам юноша остался тем же, словно всем своим видом показывая Кассиану, что ему не важен фон, не важны люди и их статус, его поведение не изменится, он не прогнется под толстым слоем роскоши.  Кассиан подошел тихо и плавно, он не стал звать или окликать его, просто легкое прикосновение к плечу, лишь на секунду, но, чтобы хватило для реакции противника. Лайам повернул голову, его взгляд наткнулся на знакомое лицо, то, что он уже на протяжении нескольких недель видел на экране своего компьютера. Лайам приподнял одну бровь, задавая немой вопрос. Кассиан, увидев этот жест, расплылся в элегантной, но фальшивой улыбке, с этого расстояния он отчетливо ощущал, исходящий от собеседника, свежий, с терпкими нотками табака, запах. В груди, где-то глубоко, в могиле его давно подавленных чувств, возник порыв, не имеющий ничего общего с похотью. Порыв просто уткнуться в бледную тонкую шею и вдыхать этот запах. Но приходилось сдерживаться, это приводило в ярость, злило, почти доводило до отчаяния.  «Приветствую мистер Грей, или, мне лучше обращаться к вам как к «Тени»?» – легкий вопрос с нотками озорства, как попытка скрыть рвущиеся из глубин сознания эмоции. «Господин Грейв» – обратился к собеседнику Лайам, слегка кивая головой в знак приветствия. «Я предпочитаю, когда меня называют по имени, не пристало при вашем высоком положении обращаться к такому как я, как к «Мистеру», господин Грейв» – произнес Лайам, слегка выделяя интонацией обращение к собеседнику. Осознанно отталкивая его, разделяя их миры и их пути. «Лайам, не будьте так к себе категоричны, мне казалось, что наше с вами общение позволило нам стереть эти рамки статуса и стать партнерами по сотрудничеству» «Хм» – тихий смешок, полный иронии сорвался с губ Лайама. Он посмотрел прямо в глаза Кассиану и заговорил медленно, чеканя каждое слово: «Верно, господин Грейв, но наше общение не выходит за рамки интернета, поэтому осмелюсь спросить, что же «мой партнер по сотрудничеству» делает здесь, в этом затхлом районе вдалеке от шикарных вилл и небоскребов?» «Знаете, Лайам, порой полезно расширять границы и изучать новые территории, ведь иногда можно найти что-то поистине интересное и привлекательное даже вдали от вилл и небоскребов» – говоря это он многозначительно посмотрел на собеседника, понимая, что больше нет смысла притворяться джентльменом. Собеседник его раскусил, он полностью его понимает, он знает его мотивы и прямо говорит о них. Но это не вызывает злости, лишь восторг о встречи себе подобного и приятное, слегка теплое непонятное чувство от того, что ему не нужно притворяться рядом с этим человеком, потому что притворство бесполезно. На этот раз Кассиан улыбнулся по-настоящему. Пока они говорили, подошла очередь Лайама, он заказал чашку самого дешевого кофе и несколько упаковок кофейных зерен, таких же дешевых. Увидев это Кассиан удивлено приподнял брови и дождавшись, когда он оплатит покупку, сказал: «Мне казалось, что вы зарабатываете достаточно, чтобы позволить купить себе кофе получше» Лайам не ответил, они вышли из кофейни и остановились на углу улицы, рядом с грязным переулком между домами, наполненным мусором и звуками драки уличных кошек, что воюют за немногочисленные остатки еды. Лайам спокойно достал пачку сигарет, не обращая внимание на сцену драки, не проявляя жалости или желания дать им еды, а становясь фоном этой битвы. Закурив, он наконец ответил на повисшее между ними высказывание. «Мой желудок привык к дешевому кофе, а мозг отказывается принимать кофеин, на который было потрачено больше, чем несколько долларов.» – он выдохнул облако дыма и продолжил свою мысль: «Господин Грейв, мой дом здесь» – кончиком сигареты он указал на темный переулок. «А мои соседи и соперники – это дворовые коты и собаки, что грызут глотки за каждый гнилой кусок еды, стараясь лишь наполнить желудок, чтобы выжить. В таких местах не пьют дорогой кофе, господин Грейв» Лайам замолчал, куря сигарету и запивая ее своим кофе. Кассиан тоже не говорил. Он лишь смотрел на Лайама, чувствовал запах, что окружал его: табак, кофе и мусор. Слушал звуки смертельной схватки. Он чувствовал покой, зверь внутри него затих, он чувствовал себя как дома, это сбивало с толку, но не раздражало. Это тихо, легкими ударами собственного сердца ломало прутья клетки из убеждений, где он был заперт последние 25 лет. Глубокий вдох, и к прежней смеси запахов присоединился незаметный, слегка сладковатый, отдающий металлом, запах крови. Это сочетание вызвало легкую тошноту, но не отвращение. Он был настоящим, как и человек перед ним, живой и честный в своей неполноценности и грязи, оттого еще более непостижимый и желанный. Теперь Кассиан видел в Лайаме отражение, а не трофей, отражение его внутреннего мира, его ядра, закутанного в золотую обертку. Он увидел такую же несгибаемую, гордую и одинокую силу. Завоевать его — теперь для него значит не просто уложить в свою постель, а познакомится с той частью себя, которую он не знает, которую подавлял всю свою жизнь. Наружу вырвалась мысль, которая уже давно зрела где-то глубоко, которую он сам не замечал, или предпочитал не замечать и игнорировать. Он видит в Лайаме шанс на искупление. Спасти, исцелить, защитить того, кто прошел через такой ад, — это способ доказать самому себе, что он не просто разрушитель и потребитель, что в нем есть что-то, способное созидать. Интерес к Лайаму — это его билет из мира чистого цинизма в мир, где что-то может иметь подлинную, а не рыночную ценность. Тот разговор у грязного переулка произвел на Кассиана неизгладимое впечатление, заставив полностью пересмотреть конечную цель своей охоты. Теперь это не просто «поиграть и бросить», нет, теперь его целью стало познать Лайама, проникнуть сквозь толстые стены в его мир, грязный, темный, кровавый и жестокий . Он хотел поселиться в этом мире навсегда, выпустить своего зверя в этот мир вместе со зверем Лайама и вечно сидеть в этой тьме, познавая все грани этого человека. Навсегда, до конца своих дней.  Кассиан всегда был тверд в своих решениях, он не испугался своих внезапных порывов, он проанализировал, принял и начал действовать. Теперь их встречи стали регулярными. В кофейне, в старой кондитерской, в тихой библиотеке, в парке с неработающими фонарями. Кассиан приходил, а Лайам принимал. Они не нарушали границ, иногда говорили, но чаще молчали, оба примиряясь с присутствием другого человека в своей зоне досягаемости.