Крепость и тень

Прошла неделя, Лайам чувствовал себя вполне здоровым, но по настоянию Кассиана он оставался в больнице, видимо несколько часов ожидания у операционной сильно повлияло на него. Лайам согласился, но лишь с условием, что он заодно пройдет обследование, ради которого они изначально собирались посетить больницу. Они сидели в кабинете Доктора Шпринца. Он внимательно изучал результаты анализов и рентгеновские снимки. Что-то помечал и записывал, периодически хмурясь. Затем он взял результаты рентгенограммы и повесил их на подсеченную доску у себя за спиной. На них чётко видны суженные щели в суставах и какие-то затемнения. «Как и предполагалось. Множественные деформации суставных поверхностей, сужение щелей. Картина посттравматического полиостеоартроза. Изменения соответствуют не вашему возрасту, а значительно старшему» – доктор говорил спокойно, не выказывая жалости или волнения, просто сухая постановка диагноза. «Неудивительно, я предполагал, что, учитывая мой детский… опыт, что-то подобное и должно было произойти. Просто не знал, насколько все серьезно» – Лайам не смотрел на снимки. Он переводил взгляд то на окно, то на Кассиана, который сидел рядом и сжимал его руку в знак поддержки. Голос звучал спокойно, но с каким-то неуловимым намеком на безысходность. «Теперь знаете. И это хорошо. Потому что врага нужно знать в лицо. В двадцать лет, с такими данными, у вас есть два пути.» – он сделал паузу, снова поворачиваясь лицом к столу, и взял результаты анализов в руки. «Первый — игнорировать. Обезболиваться, когда прихватит, и ждать, пока к сорока не останется вариантов, кроме как менять суставы на титановые, с непредсказуемым результатом и пожизненной хромотой. Второй — взять под контроль. Сейчас, пока процессы ещё можно затормозить, а тело молодое и может адаптироваться. Вы не вылечитесь. Но вы сможете диктовать условия. Выиграете десять, двадцать, тридцать лет полноценной жизни. Выбор, в общем-то, очевиден.» – Кассиан внимательно слушал, при словах об очевидном выборе он кивнул. «Что под собой подразумевает контроль?» Доктор Шпринц ответил не сразу, он разложил перед ними бумаги с диагнозом и планом лечения: «Вам необходимо четко осознать, что лечение, в вашем случае, это пожизненная поддержка организма. Режим — ваш закон. Тепло всегда. Никаких подвигов на морозе. Плавание вместо бега. Держать вес тела в норме. Далее – поддержка суставов изнутри. Курсы инъекций гиалуроновой кислоты. Раз в полгода. Это не лечение, это как замена масла в двигателе, которая не даст ему заклинить.» – он положил перед ними следующий лист. «Укрепление мышц. Без хорошего мышечного каркаса ваши бедра, голени и колени будут быстрее изнашиваться. С вашим физическим состоянием все в порядке, мышцы развиты хорошо, что, несомненно, помогает вам в вашей ситуации. Просто нужно добавить упражнения на развитие определенных групп мышц и поддержать текущее состояние. Здесь — ваша главная работа. Не спорт. Ежедневная обязательная гимнастика, как чистка зубов.» – он указал пальцем на памятку с набором упражнений. «Добавить курсы физиотерапии, даже когда боль не беспокоит. Чтобы не давать суставам шанса снова воспалиться. Есть ещё один фактор, который вы обязаны учитывать. Вам двадцать. Медицина — не застывшая догма. То, что сегодня считается «неизлечимым, но контролируемым», через десять лет может стать «обратимой ремиссией» – он положил перед ними следующий лист «В стране Н сейчас идут клинические испытания по трансплантации культивированных хондроцитов — по сути, выращиванию и пересадке вашего собственного хряща. Пока это ювелирная работа для небольших дефектов, но методика совершенствуется. В стране Z добились впечатляющих результатов в стимуляции регенерации с помощью стволовых клеток собственной жировой ткани. Это не шарлатанство, а передовой край науки. Ваш случай — молодой возраст, выраженные изменения — как раз предмет их интереса.» – он передал результаты обследования и информацию о новых исследованиях Кассиану. «Моя рекомендация: не замыкаться на местных протоколах. Лечиться здесь, жить здесь, но держать руку на пульсе. Я могу дать контакты коллег. Раз в год-два — полноценное обследование там, обсуждение динамики. Возможно, через пять лет вы станете идеальным кандидатом для процедуры, которая сегодня кажется фантастикой. Ваша задача сейчас — сохранить суставы в максимально возможном состоянии, чтобы, когда эта возможность появится, вам было что спасать. Каждый год, который вы выигрываете консервативной терапией — это год, который медицина тратит на то, чтобы догнать вашу болезнь.» «Однако, есть еще один аспект. Медицинская наука — система консервативная. Ей нужны годы на доказательства, протоколы, одобрения. Иногда решение лежит за границами этих систем. Вы оба это понимаете. Господин Грейв, с вашими связями и деньгами вы можете обеспечить Мистеру Грею более быстрое лечение, хотя и не совсем законными методами. Я, как врач, не могу и не буду рекомендовать этот путь. Это территория непредсказуемых рисков. Но, как человек, знакомый с вашими… возможностями… я обязан вас проинформировать, что такие опции в мире существуют. Их сроки — не годы, а месяцы. Их цена — не только деньги, а полная потеря контроля над процессом и юридическая незащищённость.» – он посмотрел в глаза Кассиана, увидев в них решимость, он понял, какой вариант тот выберет. «При выборе нестандартного пути лечения стратегия будет выглядеть примерно так: Я веду вас по белому, легальному пути — уколы, ЛФК, физиотерапия, мониторинг исследований. Вы параллельно, используя свои каналы, собираете информацию по «серому» и «чёрному» рынку медицинских технологий. Оцениваете реальные риски, находите посредников. Для уверенности мы сопоставляем данные. Если на горизонте появится метод с приемлемым для вас уровнем риска, и он будет применим в вашем случае — вы принимаете решение. Моя роль — дать вам медицинскую экспертизу: изучить протокол, поговорить со специалистами, оценить риски и их уровень компетенции в вопросе, чтобы избежать шарлатанов. При необходимости поехать на место лично, чтобы увидеть все нюансы.» Кассиан внимательно слушал, попутно строя планы, слова Доктора Шпринца вселили в него надежду и уверенность в успехе. То, что Лайам может избавиться от страданий и обрести уверенность в будущем, благодаря его деньгам и связям, заставляло его плечи расправиться, а грудь наполниться чувством гордости. Как только они сели в машину, Кассиан принялся звонить по телефону своим подчиненным, отдавая распоряжения о поиске информации по всем возможным каналам. Также отправил сообщение Вильгельму, своему соратнику в стране А, по секретному каналу с просьбой связаться с ним. Поиск нужной информации через него – самый надежный вариант. Когда все сообщения были отправлены, а приказы отданы, Кассиан посмотрел на Лайама, он смотрел в окно машины, взгляд был пустым и рассредоточенным. Кассиан обнял его за плечи, стараясь не задевать еще незажившую рану. Лайам перевел на него взгляд. «Ты в порядке?» – Кассиан придвинулся к нему ближе. «Да, просто…» – он сделал паузу, задумавшись, как правильно выразить словам то, что он чувствовал сейчас. «Просто, когда столько лет живешь понимая, что эта боль будет преследовать тебя всю жизнь и дальше будет становиться только хуже, смиряешься и просто живешь. Но тут резко приходит новость, что все может измениться… Это сложно принять. Знаешь, как будто сейчас кто-то выскочит из-за угла и скажет, что это все розыгрыш.» – он глубоко вздохнул и уткнулся носом в шею Кассиана. После того поцелуя в больничной палате, они, казалось, отбросили последнее, что их сдерживало. Они стали еще чаще касаться друг друга, поцелуи и объятия стали обычным делом. Такой контакт пробуждал в Лайаме странные чувства, как будто что-то внутри него, так изголодавшееся по человеческому теплу, отчаянно хотело получить как можно больше. Иногда кожа начинала зудеть, отчаянно требуя прикосновений. И как бы Лайам не старался, унять этот зуд мог только Кассиан. «Не волнуйся, я стану твоей гарантией, я буду тебе говорить о каждом шаге, ты сам будешь выбирать врачей, оборудование, мы будем вместе общаться с врачами. Постепенно осознание придет, не торопись и не думай много» – Кассиан поцеловал его в висок, осторожно прижимая его к себе. Он посмотрел на Лайама, с того самого дня Кассиан чувствовал, что становится все спокойнее и счастливее. Как будто с плеч по чуть-чуть уходит груз. Он радовался каждому прикосновению, каждой инициативе Лайама, когда он мог просто подойти и прижаться головой к его плечу. Как будто фраза: «Ты мой» дала Лайаму разрешение быть ближе к нему, смелость выражать свои желания и чувства. Кассиан в свою очередь чувствовал нечто похожее, постоянную потребность прикасаться к нему, видеть, слышать звук его дыхания. Он уткнулся носом в его мягкие волосы, вдыхая его запах. Он закрыл глаза, желая сохранять этот момент как можно дольше. Они сидели на диване, Кассиан осторожно обрабатывал рану на плече Лайама, аккуратно намазывая ее мазью. Нежно поглаживал кожу вокруг, потом пальцы переместились ниже, поглаживая каждый шрам, тонкие и белые, широкие, слегка красноватые. Он видел, как кожа Лайама покрылась мурашками от его прикосновений, что вызвало у Кассиана нежную улыбку. Он взял повязку и перевязал его плечо, быстро и аккуратно. Лайам надел футболку и неловко повел плечами. Кассиан, увидев это, засмеялся, Лайам больше не злился на это, только вздохнул, убирая аптечку в шкаф. Затем устало сел на диван, выдохнув с облегчением. Кассиан сел рядом. «Устал?» «Угу. Как-то пусто, не знаю… Как будто… Эх, как будто слишком спокойно.» «Хм. Посмотри» – Кассиан протянул ему папку с документами. Лайам взял ее, приподняв бровь. «Хе-хе, что-то это мне напоминает…» – Кассиан на это просто улыбнулся. Лайам открыл папку. Внутри были чертежи двух видов: дом и квартира. Он перевел взгляд на Кассиана. «Тут слишком небезопасно. У полов нет подогрева, тепло не держится, проводка слабая, для твоего здоровья и реабилитации, это опасно. Второе – район. Нет камер, много слепых зон, на улице ночью плохое освещение, в дом может войти кто угодно. Ты можешь мне возразить, сказав, что тут нормально и ты жил еще хуже, но подумай здраво и не сравнивай. Третье, тебя похищали уже дважды, это повод усилить меры безопасности. Я знаю, что тебе нравится тут, но мы должны переехать, это не просьба.» – Кассиан посмотрел ему прямо в глаза, подтверждая свою настойчивость. Лайам посмотрел на него в ответ, слегка прищурившись, словно выискивая слабые места. Кассиан не дал ему возразить: «Мы договорились, ты сам признал, что ты теперь мой, а я твой, значит, я имею полное право обеспечить нашу общую безопасность.» – Лайам на это мог только вздохнуть и тяжело кивнуть головой: «Хорошо, сам расскажи, что там.» – он передал ему папку и откинулся на спинку дивана, закрыв глаза, показывая, что он не смирился, но спорить не будет. «Как скажете, Господин Грей.» – Кассиан ответил с усмешкой, на что получил его яростный взгляд. Кассиан поднял руки в знак капитуляции, продолжая улыбаться. «Итак. Первый – это дом за городом, примерно в часе езды, своя территория, рядом лес. Охрана и видеонаблюдение, стекла пуленепробиваемые, система терморегуляции. Для того, чтобы делать упражнения для поддержания твоих суставов – это идеальный вариант, есть бассейн, сауна, можно гулять в лесу. Нужно только примерно месяц, чтобы привести все в порядок. Но судя по твоему виду, этот вариант точно не подходит.» – Кассиан посмотрел на недовольного Лайама, он в целом понимал, что он не сможет смириться с такой удаленности и, скорее всего, примет этот дом за тюрьму, чем за безопасное место. Он решил показать ему этот вариант скорее, как подготовку к будущему и для того, чтобы иметь возможность ездить туда для отдыха. Лайам, увидев, что он понимает его без слов, снова закрыл глаза, дав понять, что Кассиан может продолжать. «Второй вариант – это квартира в довольно хорошем районе, не центр, там довольно тихо, есть доступ к транспорту, магазинам, кафе. Вход по пропускам. В доме есть большой фитнес центр с бассейном, его можно бронировать на определенные часы, чтобы не видеть лишних людей, многие богатые люди не любят оголяться перед другими. Везде камеры, соседей на этаже нет, я выкупил соседнюю квартиру и использую ее чаще всего как офис для встреч, о которых никто не должен знать, и как место, где может жить Вильгельм, когда ему нужно тайно приехать в страну. Я пользуюсь этой квартирой чаще всего, так что туда можно переехать уже завтра. Туда два раза в неделю приходит гувернантка, но ее можно уволить, чтобы никто не вторгался в наше пространство. Что скажешь?» «Хааааа… Ладно, сделаем так, как ты скажешь, квартира меня устроит.» – было видно, насколько Лайаму некомфортно переезжать в другое незнакомое место. Кассиан прекрасно понимал его чувства, но он не мог себе позволить и дальше жить тут, зная о потенциальной угрозе, которая могла бы возникнуть, останься они здесь. Он отложил документы на кофейный столик, положил подушку в угол дивана, место соединения спинки и подлокотника, взял плед и, накинув его на плечи, сел. «Иди сюда» – он сказал это тихим, успокаивающим голосом. С тех самых пор, как Лайам смог потихоньку двигаться, эта поза стала их маленьким ритуалом перед сном. Сначала чтобы согреть его тело и облегчить боль, затем, когда состояние улучшилось, чтобы успокоиться и почувствовать себя в безопасности. Лайам устало подполз к нему, сел между ног Кассиана, опираясь на его грудь здоровым плечом, согнул ноги в коленях, обнял руками его талию и уткнулся в его плечо, закрывая глаза. Кассиан обнял его, накрывая их обоих тяжелым толстым пледом, скрестил ноги, прижимая свои голени к его бедру и оперся щекой о его голову. Они сидели в тишине. Лайам слушал ровное дыхание и сердцебиение Кассиана, чувствовал, как уходят тревога и раздражение. Он понимал, что изменился. Понимал и боялся этих изменений, боялся этой скорости, с которой он привык к теплу Кассиана и начал его жаждать. Но он так же знал себя, знал, как все эти годы тосковал по потерянному в детстве теплу и любви, знал, как в моменты страха и отчаяния он молил о простых объятиях и помощи, о простом присутствии рядом кого-то близкого. И теперь, когда он обрел все это, он просто не смог устоять, просто не мог не защитить этого человека, который ради него буквально сломал себя, который уничтожил свою семью, как только Лайам назвал ее угрозой, став для всех в своем кругу предателем и изгоем. Он боялся, что не сможет соответствовать усилиям и ожиданиям Кассиана. Он знал, что как бы он ни старался быть сильным, как бы не выстраивал стены, как бы не выпускал шипы и плевался ядом, внутри него все еще жил тот маленький мальчик, который молил отца не уходить, который звал пьяную мать, который прижимался к сестре, ища тепла и защиты. Который, вновь увидев отца, лелеял надежду на возвращение старых отношений. И сейчас этот маленький мальчик внутри него боится, что его снова бросят. Лайам не заметил, как сильнее прижался к Кассиану, не заметил, как заныла рана на плече от его усилий. Но Кассиан заметил. Он прижал его голову ближе к своей шее и, поглаживая по волосам, тихо спросил: «Что с тобой?» Тихий шепот заставил Лайама очнуться, он немного расслабил тело, все еще продолжая сжимать Кассиана руками. Он сомневался, стоит ли говорить о своих мыслях, но он привык быть честным, он знал, что нет смысла постоянно думать об этом и изматывать себя, заставляя другого человека волноваться, когда он почувствует недосказанность. «Я боюсь… Меня столько раз бросали, поэтому я… Ты богат, красив и образован, ты можешь так сильно стараться ради другого человека, столько делать, я боюсь, что просто не смогу соответствовать тому, чего ты от меня ожидаешь, делая все это. Я боюсь привыкать к тебе, а потом снова быть брошенным. Я понимаю, что тогда просто не выдержу…» «Лайам, посмотри на меня» – Кассиан прервал его тихим, но настойчивым голосом. Лайам поднял голову, на него смотрели зеленые глаза, в них читались жесткая решимость и настойчивость, с примесью легкого раздражения из-за его слов. «Я знаю, что никакие мои слова не смогут тебя убедить, но ты должен знать, я ничего от тебя не жду, все, что мне нужно, я уже получил, я никогда не делал для других что-то подобное. Если бы кто-то другой оказался в твоей ситуации, я бы ушел, максимум помог бы добраться до больницы. Я уже сказал, ты мой Лайам, и до конца жизни будешь моим. Даже после смерти я прикажу похоронить нас в одном гробу. Не потому, что считаю это чем-то возвышенным или романтичным, а потому, что ты мой. Ты можешь бояться или сомневаться, но делать это ты будешь только находясь у меня на глазах. Ты понял?» – Кассиан слегка сжал его лицо в своих ладонях, не чтобы причинить боль, но чтобы передать свою решимость. Лайам кивнул и, освободив лицо из его хватки, снова уткнулся ему в шею. «Ты меня испортил, я становлюсь плаксивой неженкой.» – недовольно пробубнил он, смущаясь из-за своего приступа откровения. «Я не против подставить тебе плечо, чтобы оно пропиталось твоими слезами.» «Заткнись…» – прошипел Лайам, сильнее пряча лицо от смущения. «Слушаюсь, Господин.» – ответил Кассиан, за что получил удар в живот, заставивший его разразиться громким смехом и крепче обнять Лайама. Лайам слышал его смех, чувствовал вибрацию его груди, ощущая, как отступает тревога, сменяясь приятным теплом, заставляя его губы расплыться в улыбке.