Крепость и тень

Кассиан сидел за столом, держа в руках документы, но его взгляд был направлен на спящего на кровати Лайама. Даже по прошествии нескольких дней после срыва, он так до конца и не восстановил силы. Почти все время спал, подолгу курил, смотря в пустоту, или просто прижимался к Кассиану в поисках прощения и успокоения. Кассиан вздохнул. Ему все еще было тяжело. Эмоции успокоились, но страх потери не отступил, он прочно закрепился где-то внутри него, не желая отпускать. Кассиан посмотрел на документы с отчетом о матери Лайама. Оказалось, что она следила за ним с того самого момента, как Лайама забрал отец. Ей помог мелкий бандит с ее района. В обычной ситуации Кассиан даже не обратил на него внимания, однако его влияния хватило, чтобы найти человека. Стало понятно, что она просто не могла смириться с тем, что сын, которого она ненавидела, будет жить хорошо. Дальше шел отчет о ее устранении, подкрепленный фотографиями. Она умерла так, как заслуживала, как последний логичный шаг всей ее жизни. Кассиан закрыл папку с документами, не желая больше смотреть на это уродство. Стало легче от того, что он устранил угрозу, но в то же время возникало чувство вины, что он не сделал этого раньше, просто не обратил внимания на такого слабого человека. Это заставило его понять, что он еще слишком многого не знает о том, что лежит за пределами его старого мира. Проходили дни, раны Лайама затянулись, а напряжение между ними спало. Казалось, жизнь вернулась в привычное русло, но внутри обоих все еще сохранялся страх. Лайам боялся сорваться, боялся подвести Кассиана, причинить ему боль, стать причиной его ран. Он знал, что те слова Кассиана не были ложью или бравадой. Это была угроза и проверка. Кассиан проверял, насколько он важен Лайаму, сможет ли он хотя бы ради него отказаться от привычки причинять себе боль. А Кассиан боялся снова увидеть ту кровавую сцену, боялся снова остаться в стороне в момент самой сильной боли Лайама. Он снял все замки на дверях, старался не оставлять его одного надолго, искал его взглядом, словно пытаясь подтвердить самому себе, что Лайам жив и он рядом. При возможности он старался брать Лайама с собой, когда ему нужно было куда-то ехать. Лайам был не против, наоборот, такое поведение Кассиана давало ему ощущение безопасности и значимости, только так он мог подтвердить себе, что даже несмотря на то, что Кассиан узнал ту грязную историю, он все еще нуждается в нем, в Лайаме, даже в таком грязном, таком испорченным и в таком кровавым. Сегодня был тот самый момент. Кассиану нужно было посетить банкет, чтобы встретиться с представителем компании из страны X и договориться о переговорах. Он взял с собой Лайама, только так они оба могли почувствовать безопасность и спокойствие. Они зашли в зал, вокруг все сияло, было наполнено ароматами вина и духов, гулом фальшивых разговоров и лицемерными улыбками на фальшивых масках уважения и добродетели. Они прошли вглубь зала, Кассиан держал Лайама за руку, и изучал хищным взглядом весь зал в поисках своей жертвы. Он заметил нужного человека, глаза вспыхнули, тело пришло в боевую готовность. Он посмотрел на Лайама, не желая уходить от него. Лайам, увидев его сомнения, закатил глаза и сказал: «Иди, развлекайся, я не маленький кролик, которого могут запугать эти придурки. Не нужно меня охранять.» Кассиан внимательно посмотрел на него, но все же кивнул. «Хорошо, я скоро вернусь» Лайам посмотрел на его удаляющуюся спину, взял бокал, чтобы к нему не подходили с предложением выпить и лениво встал в стороне, отгораживая себя от толпы, не презирая и не ставя себя выше людей, просто не замечая их. Голоса и музыка вокруг него слились в один сплошной гул, мысли плавно перетекали с одной на другую. Он не скучал, скорее медитировал, пока его не прервали. «Какая встреча» – знакомый голос сводного брата заставил его закатить глаза, ворча про себя, что хотел бы услышать хоть что-то оригинальное. Перед ним появился его брат. Все тот же надменный взгляд и гордо поднятый подбородок, все те же люди позади него, злорадно хихикающие. Лайаму казалось, что Демиен мазохист. С самого первого дня их знакомства он повторял один и тот же сценарий: осыпал его грязными словами, под смех своей свиты, получал отпор и, униженный, убегал, поджав хвост. Но потом снова возвращался. Особенно он любил унижать Лайама на таких банкетах, в присутствии многих знатных людей. Даже последующий позор и смущение не останавливали его. Он напоминал Лайаму одну мелкую и глупую дворовую собаку, которая лаяла и кидалась на более крупных сородичей, получала травмы и укусы, убегала зализывать раны, а потом снова возвращалась. В конце концов ее жизнь закончилась в пасти огромной старой собаки, которая уже много лет контролировала уличную стаю. «Удивительно, что тебе удалось забраться в кровать Господина Грейва, он даже уничтожил нашего отца ради тебя. Интересно, его так покорили твои навыки, которым ты научился у своей матери-шлюхи?» – послышались смех и шепот окружающих людей, Демиен чувствовал гордость. Ему было очень страшно, когда отца посадили за коррупцию, а имущество изъяли. Ему и матери повезло, что их приняли в доме бабушки и дедушки, которые не могли бросить дочь и внука. Демиен смог вздохнуть с облегчением и продолжить привычную жизнь, но внутри него росла всепоглощающая зависть, теперь не только к внешности и уму Лайама, но и зависть к тому, что он получил человека, который сам Демиен так жаждал. Он ждал, когда Кассиан бросит Лайама, как и всех своих прошлых любовников, но прошел месяц, два, полгода, а они все еще были вместе. Более того, в кругу пополз слух, что Кассиан Грейв сошел с ума, стал выглядеть небрежно, ходил с засосами и царапинами на теле, демонстрируя их как знак гордости, даже стал угрожать кому-то, что он уничтожит любого, кто посмеет тронуть Лайама. Слышать это было невыносимо. «Хаааааа…» – Лайам раздраженно выдохнул, недоумевая, где эти богатые люди берут свои глупые сценарии, чтобы потом цитировать реплики. Это уже даже неинтересно. Он перевел взгляд на брата, даже не меняя позы лениво сказал: «Да, ты прав, я многое усвоил от матери. Но знаешь, что я заметил? Ты так презираешь меня за то, что я сплю с Кассианом, но на самом деле ты просто отчаянно хочешь оказаться на моем месте. Но знаешь что?» – он слегка понизил голос, смотря ему прямо в глаза «Чтобы попасть в постель к Кассиану Грейву, нужно иметь ум и внешность, а ты…» – он окинул его презрительным взглядом. «Недотягиваешь.» – на лице Лайама расплылась хищная улыбка при виде того, как исказилось лицо Демиена от того, что его тайные мысли вытянули наружу в самом неприглядном свете, его глаза покраснели, угрожая пролить слезы, он резко развернулся и ушел, почти убегая. Толпа, смущено разошлась, а Лайам снова спокойно погрузился в свои мысли, эта сцена его не волновала. «Браво, это было просто феерично! Мое уважение. Позвольте представиться…» – Лайам не стал слушать слова случайного человека, даже не посмотрел на него, его просто раздражало, что его снова прервали. Он игнорировал и думал о своем, пока этот человек, как надоедливая муха, крутился вокруг, пока он краем глаза не заметил, что чужая рука тянется к нему в попытке прикоснуться. Лайам обхватил верхушку бокала пальцами и остановил руку с помощью его основания. Он заговорил холодным голосом и посмотрел в глаза назойливому собеседнику: «Еще раз попытаешься протянуть ко мне руку и поверь, я сломаю ее тебе и запихну этот бокал тебе в зад на глазах у зрителей.» Тело собеседника покрылось мурашками, по тону и взгляду было ясно, что красавчик не шутит. Он открыл рот, собираясь оправдаться и смягчить ситуацию, но его прервали: «Все в порядке?» – пришел Кассиан и подойдя к Лайаму, нежно убрал волосы с его лба, но взгляд не отрывался от места соприкосновения руки и основания бокала, словно стараясь прожечь дыру в руке наглого нарушителя границ. Лайам перевел взгляд на Кассиана и повернулся к нему всем телом, убирая бокал от руки собеседника. Он быстро забыл о нем, обращая внимание только на Кассиана. «Ты закончил? Мы можем идти?» – Кассиан кивнул, забрал бокал, поставив его на стол и, обняв его за плечи, повел на выход, напоследок бросив убийственный взгляд на застывшего от шока человека. А неудачливому ухажеру хотелось сесть на пол и обхватить голову руками. Боже, он из-за своей похоти и любви к красивым вещам спровоцировал сумасшедшего Грейва, посягнув на его любовника. Ему оставалось только надеяться, что про него быстро забудут. Лайам сидел в машине и чувствовал напряжение, исходящее от Кассиана, они держались за руки, но сам Кассиан, казалось, был не тут. Лайам не стал спрашивать, он решил дать ему время успокоиться и узнать все, когда они вернутся домой. А внутри Кассиана все пылало, не передать, что он почувствовал, когда увидел руку, которая тянулась к Лайаму. Казалось, что весь страх, который копился в нем с того самого дня, разом взорвался, не выдержав давления, он кипел, разрывал ему грудную клетку, давил на голову. Он старался держаться, старался мыслить рационально, но не мог, просто не мог подавить эти пылающие эмоции. Это была не ревность, а животный, всепоглощающий страх потери, что-то внутри него тихим шепотом внушало ему: «Ты не уникален, он может найти кого-то богаче тебя, честнее и чище, чем ты». Эти мысли сводили с ума, лишали воздуха, лишали последних сил. И Кассиан не выдержал. Как только закрылась входная дверь их квартиры, он больше не мог держаться: «Тебе понравилось?» «Что?» – Лайам застыл и автоматически переспросил, он видел, что Кассиан зол, но просто не понимал причину этой злости и почему она вдруг стала направлена на него. «Ты так долго болтал с тем человеком, тебе понравилось?» – Кассиан говорил спокойно, но сквозь это спокойствие пробивались тяжелые металлические ноты злости. Лайам понял, что так разозлило Кассиана, он ревновал. Это мигом заставило его эмоции вспыхнуть, как спичку. «Кассиан Грейв, не перебарщивай! Я не твоя игрушка и я имею право говорить с тем, с кем хочу. Тем более, что я ни сказал ему ни слова, кроме того, как угрожал сломать ему руку!» «Не можешь, Лайам… Ты не можешь общаться с другими… Ты мой и ты не можешь!» «Я НЕ ТВОЯ СОБСТВЕННОСТЬ!» – Лайам гневно закричал, его прежняя личность, не терпящая ареста и ограничений, вырвалась вперед, отстаивая свою автономность. «НЕТ ТЫ МОЙ! ТЫ САМ ЭТО ПРИЗНАЛ! И ТЫ НЕ ИМЕЕШЬ ПРАВА ОТРЕКАТЬСЯ ОТ ЭТОГО! Я…» – Кассиан запнулся, осознав, какие слова только что чуть не вырвались из него в порыве ярости, это резко успокоило его, принеся с собой осознание, простое и грубое, но объясняющее его ярость. «Я люблю тебя, Лайам Грей. И это убивает меня. Это делает меня зависимым. Параноиком. Это заставляет меня бояться каждую минуту своей жизни. Это… блять…» – он замолчал, устало закрыв глаза, он презирал себя за эти слащавые слова и снова боялся… Боялся быть осмеянным в момент своей предельной искренности. «Ты думаешь я не люблю?» – слова Лайама заставили Кассиана резко открыть глаза. Он стоял, обхватив себя за плечи и опустив голову, словно капитулируя. «Я люблю… Пиздец как ненавижу это, но не могу… Не могу не любить… Это делает меня слабым, зависимым, ищущим помощи. Ты делаешь меня тем, кого я многие годы пытался уничтожить в себе… И я… Я блять счастлив от этого» – Лайам поднял голову и посмотрел Кассиану в глаза, показывая все эмоции, скрытые в этих словах, говоря то, чего нельзя высказать словами. Они долго смотрели друг другу в глаза, изучая и выискивая в чужом взгляде то, что отчаянно боялись увидеть. Напряжение длилось долго, пока они медленно не соприкоснулись лбами и устало закрыли глаза, плечи обоих ссутулились, тела расслабились. Они сломали последний слой сопротивления, тот слой, за которым уже не важны страхи и сомнения, там в глубинах их общего темного, грязного и кровавого мира все меркнет перед самым важным фактом соединения двух монстров, которые уснули, сплетясь воедино своими уродливыми, израненными телами.