Былая боль станет твоим домом

Сбросить Вэнь Чжулю с его собственного клинка в большинстве случаев было немыслимо, и уж тем более для того, кто лишён всякой силы. (Он не понимал, что случилось с одним из сильнейших заклинателей младшего поколения, почему тот теперь бессилен. Дело было точно не в нём). В целом, Вэй Усянь почти не сопротивлялся, когда его захватили, избили и потащили в небо над Могильными курганами. На мгновение он забился в падении, а затем развернулся, сузив глаза на наблюдавших, и совершил нечто столь быстрое, что у них не осталось времени среагировать. Движением одной руки, потом другой, и внезапно два щупальца чего-то чёрного и алого, клокочущие энергией обиды, взметнулись в воздух. Одно обвилось вокруг лодыжки Вэнь Чжулю, а второе нацелилось на кого-то позади него. Хотя щупальце, сжимавшее его лодыжку и источавшее тошнотворную вонь энергии обиды, казалось эфемерным, оно натянулось, словно струна, приняв на себя вес Вэй Усяня. И даже этого бы не хватило, чтобы стащить Вэнь Чжулю с неба, но затем снизу что-то потянулось к Вэй Усяню, прошло вдоль этих линий вверх и потащило. Нечто тёмное, хватающее, из облаков, окутывавших Могильные курганы, заставило сам воздух, жаждущий новых жертв, втягивать их. Пронзительный, почти женский вопль прорезал воздух, в то время как Вэнь Чжулю безмолвно рухнул вслед за Вэй Усянем, неестественно быстро утянутый в темноту. Испуганные крики людей быстро затихали, и затем всё исчезло в ослепляющем хрусте боли, по милости погасшем в бессознательном состоянии. Возвращение сознания причиняло боль. Боль была повсюду. Открытие глаз ничего не изменило в плавающей черноте перед ним… над ним? Ощущения медленно складывались в информацию. Вэнь Чжулю обнаружил, что лежит на спине на грубой, неровной земле. Темнота? Слепота? Он не мог сказать. Сам воздух, казалось, давил на него, тяжёлый, враждебный: безмолвная злоба, почти столь же концентрированная, как иньское железо Вэнь Жоханя, но повсюду. Его золотое ядро всё ещё горело внутри него, сильное собранной мощью стольких людей, но даже оно с трудом исцеляло его. О да. Сломанных костей было так много. Мягкие ткани были в лучшем состоянии там, где они не переплетались со сломанными костями, и уже почти зажили, хотя он подозревал, судя по тому, как напрягалось его золотое ядро, что оно было занято долгое время исцелением чудовищных повреждений. Боль была всепоглощающей, но, начав её классифицировать, он осознал, что его ментальная карта духовной энергии не совпадала с болью. Он мог видеть внутренним взором переломы в ногах, но совсем не чувствовал их. Его таз был сбивчивым нагромождением боли и пустоты, хотя он мог «видеть» перелом по концентрации энергии там. Он попытался подвести духовную энергию к пальцам, чтобы создать свет. И свет вспыхнул достаточно, чтобы он мог его увидеть, но усилие сожгло так много энергии, что он вздохнул и погасил его. Значит, не слеп. Слабый свет показал клокочущую черноту над и вокруг него, ничего не было видно вдали. И с его плечом было что-то очень, очень не так. Он приземлился не самым худшим из возможных способов, но и не лучшим, хотя с такой высоты и на такой скорости ничего хорошего быть не могло. В голове прозвучали слова его первого учителя совершенствования: — Если ты ранен, позволь своему ядру делать работу. Помоги ему медитацией. И слова другого учителя… инструктора по боевым искусствам, готовившего его к первой ночной охоте: — Всегда осознавай своё окружение. Не позволяй ничему подкрасться к тебе. Он чуть не фыркнул при этом, но его тело не могло позволить себе тратить лишнюю энергию. Если что-то и сможет найти его в этой проклятой черноте, он просто ничего не сможет с этим поделать. Он закрыл глаза и начал медитировать. Вэнь Чжулю переходил от медитации ко сну и обратно без реального ощущения того, сколько времени прошло. Или он исцелится достаточно, чтобы встать и оценить своё положение, или это место наконец-то соберётся убить его. Сложно сказать, какой вариант был бы хуже. Потребовалось несколько периодов сна неопределённой длины, прежде чем он осознал, что всё это место неестественно тихое. Не просто отсутствие звуков животных, он не мог слышать даже собственного дыхания. Мёртв? Нарастающее чувство паники принесло ощущение бьющегося в груди сердца, но он не мог его слышать. Глух? Он обратил внимание внутрь, на свои уши, и пылающая концентрация ци там говорила о какой-то травме. Он сознательно сконцентрировал ци, пока не почувствовал, что повреждено, и затем «выманил» крошечные структуры обратно к правильности… …И затем немедленно пожалел об этом, когда звуки мира обрушились на него, визжа и завывая, пока он в защитном рефлексе не закрыл уши, несмотря на боль в костях от движения. Потребовалась минута, чтобы вспомнить, что он может, по сути, создать там барьер из ци, чтобы приглушить звук до более терпимого уровня. Он опустил руки обратно в положение покоя и возобновил медитацию, прерываясь лишь чтобы немного попить из своей фляги, и чтобы поспать. Спустя некоторое время он услышал сухой шелест чего-то движущегося рядом. Он открыл глаза, ожидая неизменной черноты, что была перед ним так долго, но там было свечение, такое слабое, что он подумал, не придумал ли это его разум. Слева от него, не рядом, но в некотором отдалении. С большим трудом он повернул голову к нему и понял, что под фоном ужаса завываний Могильных курганов он слышит тихие, прерывистые всхлипы, прерываемые одним щёлкающим звуком и вздохом, затем другим, и ещё одним. Он пропустил больше звука и услышал бормотание проклятия. Вэй Усянь. Значит, юноша выжил. И, похоже, что? Вправляет себе кости? Без золотого ядра? Как? Как он его потерял? Насколько известно Вэнь Чжулю, он никогда не слышал о другом заклинателе с его способностью повреждать чужое совершенствование, похищать чужое ядро. Но в Вэй Усяне не осталось ничего, что можно было бы похитить. Как? Он подумал о том, чтобы попытаться встать, спросить его. Вэй Усянь, несомненно, убил бы его, если бы смог. Но он всё ещё не чувствовал своих ног. Мог чувствовать повреждение в спине, нервы, сдавленные распухшими тканями вокруг повреждённой кости. Может, заживёт. А может, и нет. Нервы — дело сложное. И что-то было под ним, впивалось… Перекатывание могло помочь. Или навредить. Сложно было сказать, имело ли это вообще значение на данном этапе. Медленно, осторожно, он занёс свою более повреждённую руку через живот и затем перекатился немного на свою менее повреждённую сторону. Крик, вырвавшийся у него — ощущение жжения в спине, когда кровь потекла свободнее — вызвал внезапную тишину вокруг. Он замер. Казалось, замер весь мир. Фоновый вой возобновился несколько мгновений спустя, смещаясь и кружась. Ищет его? Он вздохнул. Оно найдёт его или нет. С его стороны мало что можно было поделать. Голоса поднялись в ветре, бездыханный лепет мёртвых, и другой голос, более глубокий, живой, отвечающий им. Он позволил своему слуху обостриться ещё больше и услышал, как юноша говорит ветру: — Нет, не беспокойтесь. Если ему удастся встать и убить меня, мне будет только лучше. Тогда вы сможете убить его, если захотите. Вэнь Чжулю закрыл глаза, чувствуя странный прилив сочувствия к этому настроению. Бормотание стало громче. Оно всё ещё было невнятным для него, но, по-видимому, Вэй Усянь каким-то образом находил в нём какой-то смысл. — Да, конечно, он заслуживает страданий. Но убить его было бы милосердием. Оставьте его пока в покое. Вэнь Чжулю всё же фыркнул при этом и затем пожалел об этом, когда сломанное ребро сместилось неправильно. Ещё один хруст, шипящее проклятие, больше интонацией, чем смыслом. Вэнь Чжулю осознал сухость в горле и потянулся за своей флягой. Модифицированный мешочек-цянькунь, в нём было довольно много воды, когда он начинал, но когда он наклонил его ко рту, ничего не вышло. Он знал, что у него есть запасные, но они были в мешочке, прикреплённом к его лодыжке, под сапогом. Ему нужно было как-то до него дотянуться. Он осторожно потянул руку вниз и затем вскрикнул, когда в ней вспыхнула яростная боль. Попытка поднять ногу к своей более здоровой руке не привела ни к какому движению. Он обдумал ситуацию и начал перекатываться обратно на свою плохую сторону, чтобы использовать свою хорошую руку, чтобы дотянуться, но он только начал перекатываться, когда что-то сместилось в его плече, вырвав из него непроизвольный крик. Он остановился, тяжело дыша, ожидая, пока судорожная, разрывающая боль вернётся под его контроль. Прошло несколько шичэней нарастающей жажды, прежде чем Вэнь Чжулю наконец решил попробовать другой подход. Его голос не появился сразу, но ему наконец удалось сказать: — Вэй Усянь. После долгой паузы раздался короткий вздох. — Вэй Усянь, — Вэнь Чжулю сказал чуть громче. — У тебя есть вода? Его встретило мгновение ошеломлённого молчания, а затем: — После того, что ты сделал с моим братом, я бы не дал тебе и мочи выпить. — Я не прошу у тебя воды, — медленно, взвешенно и точно произнёс Вэнь Чжулю. — Я спрашиваю, есть ли у тебя вода. У тебя ничего не было, когда мы привезли тебя сюда. Полагаю, ты повреждён, как и я. У тебя нет золотого ядра. Ты, должно быть, хочешь пить. Это вызвало у того недоверчивый смех. — Какого хрена я стал бы давать тебе воду? Вэнь Чжулю начал было говорить, но затем осторожно кашлянул, однако его рёбра… — Я… Я выпил воду, до которой могу дотянуться. Я не… не чувствую своих ног. Я не могу нагнуться, чтобы дотянуться до них. У меня в мешочке-цянькунь на лодыжке достаточно и на двоих. Без воды мы оба не выживем. Также у меня есть еда. Моё совершенствование может работать над исцелением меня или поддерживать меня без пищи, но не может делать и то, и другое одновременно. Если ты поможешь мне, я поделюсь. Ответ Вэй Усяня был тихим, почти рычащим: — Я мог бы убить тебя. Я должен убить тебя. Непроизвольная короткая усмешка, а затем гримаса боли на лице Вэнь Чжулю. — Я думал, ты хочешь, чтобы я страдал. — Я мог бы подойти туда, забрать твою еду и воду и оставить тебя умирать. — Уверен, мог бы. Ты бы… — Вэнь Чжулю снова кашлянул. — Возможно, ты вправе так поступить. Услышав это, Вэй Усянь рассмеялся — маниакальным, болезненным хохотом. — Возможно? Ты же знаешь, что то, что ты сделал с Цзян Чэном, с Пристанью Лотоса, было чудовищно. — Мгновение тишины, а затем бормотание: — Ах, А-Чэн, зачем тебе понадобилось возвращаться за ними в Пристань Лотоса? Зачем? Вэнь Чжулю нахмурился. С чего он это взял? — Возвращаться? Цзян Ваньиня схватили вдали от Пристани Лотоса. Наши силы доставили его туда. Ответ был тихим, недоверчивым: — Что. — Даже не вопрос. Затем послышался шаркающий, волочащий звук, перемежающийся глухими ударами и непроизвольными болезненными вздохами. Тусклый свет стал больше, медленно, и обрисовал залитое слезами, грязное, окровавленное, осунувшееся лицо Вэй Усяня. Его волосы висели спутанными прядями. Одежда была порвана, кое-где до мышц, но, похоже, он не истекал активно кровью. Вэй Усянь воткнул свой зловещего вида меч в землю и использовал его, чтобы подтянуться к Вэнь Чжулю. Свет исходил от бледной талисманной бумаги, помеченной кровью. Энергия обиды вокруг меча была даже гуще, чем в воздухе; фактически, большая часть энергии обиды вокруг, казалось, исходила непосредственно от него. Вэй Усянь вытащил меч из земли и вонзил его в почву у самого уха Вэнь Чжулю. Тот чувствовал злобу клинка, хотя тот его не касался. Угроза была очевидна. Не то чтобы это имело значение. — Что это? — спросил Вэнь Чжулю, косясь на меч, а затем поморщившись, от того как какая-то мышца на шее возразила. — Сначала скажи, что ты имеешь в виду, — голос Вэй Усяня был ледяным. — Я думал, Цзян Чэн вернулся в Пристань Лотоса за своими родителями. Вэнь Чжулю начал отрицательно качать головой, но потом передумал и сказал: — Нет, его схватили в Мэйшане. Говорят, он даже кричал на солдат. Они думали, что видели кого-то интересного, но он оказался важнее, поэтому они пошли за ним и доставили его к Вэнь Чао в Пристань Лотоса. Казалось невозможным, но лицо Вэй Усяня стало ещё бледнее. — Я был там, — тихо, почти неслышно, произнёс Вэй Усянь. — Я покупал лекарство для нашей сестры. — Вэнь Чао приказал мне уничтожить его золотое ядро, — сказал Вэнь Чжулю. — Но я никогда не касался твоего. Сейчас у тебя нет ядра. Как? — Нет, — безразлично ответил Вэй Усянь и подтянулся ближе. Затем он извлёк клинок, и Вэнь Чжулю с интересом наблюдал, что тот будет с ним делать. Юноша, казалось, боролся с чем-то внутри себя, пока старательно поднимал клинок. Он замер над Вэнь Чжулю. Тот взглянул на клинок лишь на секунду, а затем уставился на лицо Вэй Усяня. — Тебе действительно всё равно, убью я тебя или нет, — сказал Вэй Усянь. — Ты даже не выглядишь испуганным. — Убьёшь или нет, — бесстрастно проговорил Вэнь Чжулю. — Страх не имеет значения. Клинок отодвинулся, и Вэй Усянь развернулся, чтобы воткнуть его в землю где-то в районе ног Вэнь Чжулю. — Какая лодыжка? — Правая, — ответил Вэнь Чжулю, наконец взглянув вниз. — О, это нехорошо. Его ноги действительно не должны были находиться под таким углом. Он знал, что они сломаны, но глядя на них… Вэй Усянь скривился и подтянулся ещё ближе, а затем спросил: — Внутри, в верхней части сапога? — Да, — ответил Вэнь Чжулю. Потребовалось несколько минут, чтобы Вэй Усянь устроился в положении, позволяющем дотянуться одной здоровой рукой, в то время как другая странно болталась у его бока. — Что с твоей рукой? — спросил Вэнь Чжулю. — Кто-то сбросил меня с большой высоты, — сухо отозвался Вэй Усянь, а затем отодвинул ткань верхнего слоя его одежды. Вэнь Чжулю закатил глаза. — Твоя рука, что с ней? Какое повреждение? — Какая тебе разница, — безразлично сказал Вэй Усянь, разглядывая странно изогнутую ногу перед собой. — Я попробую выпрямить твою ногу. — Я ничего не почувствую, — сказал Вэнь Чжулю. — Хм, — Вэй Усянь потянулся вниз, на удивление осторожно. Было сюрреалистично наблюдать, как кто-то манипулирует ногой, которую он знал, что это его, но не мог чувствовать. Он удивился, увидев, что Вэй Усянь обращается с ней аккуратно, осторожно совмещая обе ноги, затем прощупывает кости и пытается лучше их совместить. Сложно одной рукой. — Зачем ты возишься? — спросил Вэнь Чжулю. Он чувствовал, как на лбу выступает пот, но не чувствовал движения костей. Хотя слышал их. Вэй Усянь покачал головой. — Не знаю. Но они выглядят неправильно, и трудно оставить что-то неправильным. В любом случае, думаю, теперь я могу дотянуться. Внутри или снаружи? — Вероятно, внутри, — сказал Вэнь Чжулю. Затем добавил: — Иногда он смещается. Он видел, что рука, тянущаяся в его сапог, движется бережно, даже если он не мог этого чувствовать. Мешочек застрял, кожаный шнур, удерживающий его на месте, пропитался кровью и распух. Своей здоровой рукой Вэнь Чжулю медленно вытащил нож из-за пояса, развернул его и протянул рукоять Вэй Усяню. Вэй Усянь не заметил, так как хмуро смотрел на узел. Вэнь Чжулю прокашлялся. Вэй Усянь взглянул на него, а затем уставился на нож. — Чтобы перерезать шнур, — объяснил Вэнь Чжулю. Вэй Усянь нахмурился, глядя на нож, брови сдвинуты. — Ты просто… вручаешь мне свой нож. Вэнь Чжулю удержался от того, чтобы закатить глаза, но это было близко. — У тебя большой злобный меч. Не то чтобы ты не мог уже убить меня. Вэй Усянь открыл рот, вдохнул, моргнул, а затем снова закрыл рот и покачал головой. Он взял нож, перерезал шнур, не усугубляя повреждение ноги, а затем долго моргал, глядя на нож. Потом вытер его о свою внутреннюю мантию, развернул и протянул рукоять обратно Вэнь Чжулю. — Ты просто отдаёшь мне нож, — сухо констатировал Вэнь Чжулю. — День выдался странный, — проворчал Вэй Усянь, вытаскивая мешочек. — Что мне искать? — Фляги, пайки, — сказал Вэнь Чжулю. Вэй Усянь вытащил их, сделал долгий глоток из одной фляги и бросил другую рядом с более здоровой рукой Вэнь Чжулю. — Есть бинты? — Аптечка, да, — сказал Вэнь Чжулю. — В другом мешочке внутри сумки. Также набор для розжига огня. Вэй Усянь фыркнул. — Я не смею разводить огонь. Мёртвые слетятся на него, как мотыльки на пламя. Я не готов. Вэнь Чжулю приподнял бровь: — А ты вообще будешь готов? Ещё одна сухая усмешка. — Более готов, чем сейчас. У меня есть талисманы, которыми можно греть воду, пока что, разве у тебя нет? — В аптечке, — сказал Вэнь Чжулю. — Но твоё золотое ядро? — Кровь сработает, — пояснил Вэй Усянь. — Как ты жив? — спросил Вэнь Чжулю. Вэй Усянь не ответил, но его взгляд на меч казался красноречивым. Он открыл набор с пайками, вытащил полоску вяленого мяса и пакетик жареной муки, затем оторвал немного мяса зубами. Он упрямо прожевал, затем заел щепоткой муки и запил глотком из фляги. — Вяленая слива тоже есть. Она тебе нужна, — посоветовал Вэнь Чжулю. Вэй Усянь скривился, но всё же послушался. Вэнь Чжулю вздохнул. — Подай мне сумку. — Он протянул свою более здоровую руку. Вэй Усянь начал передавать ему сумку с пайками, но Вэнь Чжулю его остановил: — Нет, главный мешочек. Это вызвало у юноши подозрительный взгляд, затем выражение покорности судьбе, и Вэй Усянь положил мешочек на его раскрытую ладонь. Вэнь Чжулю неловко положил его на землю, просунул пальцы в горловину и вытащил гокуй*. Он протянул его Вэй Усяню, затем вытащил второй для себя и откусил. П.п.: * гокуй (鍋盔) — жареные лепёшки из пшеничного теста. Вэй Усянь понюхал его, затем откусил и издал короткий звук. — Острый. Это говядина? Вэнь Чжулю неопределённо промычал в подтверждение, с набитым ртом, а когда рот освободился, сказал: — Они должны были быть моим обедом. — А ты делишься, — сказал Вэй Усянь. — Я твой враг. Ты не обязан был. Выражение лица Вэнь Чжулю было всем, что он мог позволить себе вместо пожимания плечами, не двигая повреждённым плечом. — Сейчас ты, пожалуй, нужен мне больше, чем я тебе. Почему это место на нас не нападает? Взгляд Вэй Усяня снова скользнул к мечу. — Думаю, оно знает меня. Или было удивлено мной. Этим. Оно… — Он замолчал, уставился на Вэнь Чжулю и затем сказал: — Я убью тебя, если ты расскажешь Вэням об этом. — Если я проживу так долго, — сухо ответил Вэнь Чжулю, — либо ты будешь моим пленником, либо я твоим, и такое обещание потеряет смысл. Говори или нет. Давай не будем давать друг другу обещаний, которые, возможно, не сможем сдержать. — Я не могу… Иньское железо искажает Вэнь Жоханя. Чем больше его у него, тем хуже он будет становиться — тем хуже будут люди вокруг него. Ты же это видишь. Вэнь Чжулю вздохнул. Юноша был прав. — Это, — продолжил Вэй Усянь, поднимая меч, — оно впивается в меня. Велит мне убить тебя. Спрашивает, хочу ли я мести. Клянусь, хочу. Каждой костью в теле хочу. Я так сильно хочу мести, что почти чувствую её вкус. Вэнь Чжулю поднял нож и протянул его Вэй Усяню рукоятью вперёд. — Что? — прошипел Вэй Усянь. Он не взял нож. — Я не чувствую ног, — бесстрастно проговорил Вэнь Чжулю. — Я не могу даже сесть, не то что ходить. Я уничтожил твой Орден, раздавил золотое ядро твоего брата. Я помог разрушить твой дом. Если ты так сильно хочешь мести, я не могу тебя остановить, но у меня есть небольшое предпочтение уйти, пронзённым своим собственным ножом, а не этим мечом. — Прекрати, — огрызнулся Вэй Усянь, а затем с раздражением тряхнул головой. — Ты слишком много времени провёл с Вэнь Чао. Я не… ты беспомощен и только что дал мне еду. Как бы я ни ненавидел то, что ты сделал, не ты принимал решение, чтобы это случилось. Вэнь Чжулю позволил ножу выскользнуть из своей руки. — Я знаю, что значит быть верным, — тихо произнёс Вэй Усянь, — но мне трудно понять верность такому человеку, как Вэнь Жохань, не говоря уже о Вэнь Чао. Почему такой, как ты, выполняет приказы таких, как они? — Я… однажды потерял всё. — Вэнь Чжулю закрыл глаза. — Я навредил кое-кому… и был презираем своим родным Орденом, всеми, кто знал о случившемся. Главный заклинатель предложил мне место, положение, ответственность, доверие, когда остальная часть цзянху боялась меня. Когда я боялся себя. Я всем ему обязан. — Разве ты не отплатил ему уже всеми этими злодеяниями? — спросил Вэй Усянь, затем отпил из фляги. — Сколько здесь? Кажется, лёгкая. — Цянькунь. В ней больше, чем кажется. По ху (~59.2 литра) в каждой из запасных фляг. — Он посмотрел на своё сломанное тело. — Я поклялся в верности главному заклинателю много лет назад. Он был участлив. Полезен. Если бы я знал… Но что сделано, то сделано. Если бы ты был всем обязан кому-то, разве ты бросил бы его только потому, что он сделал что-то тебе не нравившееся? Вэй Усянь отвёл взгляд, затем сказал: — С водой у нас в Юньмэне никогда не было проблем. Река всегда рядом. Но два ху… этого должно хватить нам, пока не найдём ещё. — Три ху. Есть ещё одна фляга. Мы не умрём от жажды, — согласился Вэнь Чжулю. — Как ты вправлял себе кости? Ещё один искоса брошенный взгляд от Вэй Усяня. — Я слышал, как ты вправлял их, — пояснил Вэнь Чжулю. Вэй Усянь вздохнул. — Проще показать. Я ещё не закончил. — Руку? — спросил Вэнь Чжулю, кивнув на беспомощно висящую конечность. Вэй Усянь закрыл глаза и поджал губы, насвистывая низко, так, что это сливалось с ветром вокруг, неожиданно взвиваясь до пронзительности. Нечто тёмное окружило его руку и дёрнуло — резко, грубо и с хрустом, — и Вэй Усянь вздохнул, его лицо исказилось, пока сломанная кость вставала на место. Он возобновил свист, и тьма впиталась в его кожу. Вэнь Чжулю подождал, пока свист не прекратился. — Ты использовал энергию обиды? — Какой у меня выбор? — ответил вопросом на вопрос Вэй Усянь. — Энергия служит шиной для кости? Или удерживает её вместе? Вэй Усянь кивнул. — Это был третий перелом на этой руке. Мне ещё нужно восстановить крупные кости в ноге, но думаю, после этого мне потребуется отдых. — Что ты вправлял до этого? — Кости стопы и кисти. Запястье. Ключицу. Рёбра. Что ты сломал? — Позвоночник, думаю. Таз, определённо. Ноги. Плечо. Не могу сказать насчёт мелких костей пока, — откровенно рассказал Вэнь Чжулю. — У меня недостаточно духовной энергии, чтобы поддерживать повреждённые мягкие ткани и одновременно вправлять кости. И я не знаю, возможно ли вообще использовать духовную энергию как шину. Как ты используешь энергию обиды? Вэй Усянь пожал плечами. — Я подумал, что стоит посмотреть, смогу ли я её направлять. На самом деле это было нетрудно, когда я попробовал музыку. И её так много. Но она не исцеляет меня. Просто, думаю, не даёт умереть. — Я бы не ожидал, что она будет исцелять, но служит шиной? — И останавливает кровотечение. Хороша для стазиса. — Я не могу просить тебя о помощи, — сказал Вэнь Чжулю. Вэй Усянь фыркнул. — Ты уже просил, и, будь я проклят, я её тебе оказал. — Почему? — Ты совсем… — Вэй Усянь махнул рукой в общем направлении Вэнь Чжулю, — беспомощный. И ты дал мне еду. — Я ранил твоего брата. — С ним всё в порядке. — Как? — спросил Вэнь Чжулю. — Большинство не выживает после того, что я делаю. — Да, я тоже не ожидал, что выживу после потери ядра. Цзян Чэн был в ступоре, когда потерял своё. Но сейчас ему лучше. Или должен быть. — Это не объясняет мне, почему ты помог мне. — Было бы грубо причинять вред тому, кто дал мне еду, — сказал Вэй Усянь. — Я твой враг. — И ты дал мне еду. — Значит, у нас перемирие? Пока мы здесь? — спросил Вэнь Чжулю. — Полагаю, да, — ответил Вэй Усянь, оглядывая тьму, которая густо напирала на бледный свет его талисмана. Юноша вздохнул и затем произнёс: — Я, наверное, мог бы вправить тебе кости. Может, не позвоночник, но остальные… — Позвоночник, возможно, больше ушиблен, чем сломан. Это не имеет значения, если ноги и таз не работают. — Не знаю, смогу ли я сделать с тобой то, что сделал с собой, — сказал Вэй Усянь. — Но я готов попробовать. Это, однако, будет чертовски больно. — Мне терять нечего, — заявил Вэнь Чжулю. — Я уже у тебя в долгу. Вэй Усянь жестом отмахнулся при этих словах, а затем отодвинулся назад, поморщившись от боли. — Мне стоит заняться тобой, прежде чем возиться со своей ногой. Думаю… Думаю, когда я займусь ногой, я какое-то время после этого не смогу ничего делать. — Значит, отдохнёшь. — Это несколько крупных переломов на большой кости, — внимательно осмотрев его ноги, сообщил Вэй Усянь. — Остальные кости были и так достаточно ужасны. Мне придётся прикасаться к тебе руками. Вэнь Чжулю пожал здоровым плечом. — Делай, что должен. Вэй Усянь протянул руки, на этот раз обе, и начал насвистывать, брови сдвинулись в сосредоточении. Если раньше он просто двигал конечности руками, то на этот раз нечто иное двигалось под его ладонями. Что-то тёмное проникло сквозь ткань одежды Вэнь Чжулю, словно её не было, обвило одну ногу в двух местах и сильно потянуло в противоположные стороны, затем более осторожно и точно сдвинуло обратно. Вэй Усянь перестал свистеть, не убирая рук, и чернота осталась на месте. — Я попробую кое-что, медленно, но тебе нужно сосредоточиться и сказать мне, если это вызовет у тебя проблемы, ну знаешь, на духовном уровне. Вэнь Чжулю обратил внимание внутрь себя и пронаблюдал, как чернота, подобная проклятию, проникала под его кожу. Это не причиняло боли, но ощущалось неправильно на фоне его костей, на фоне его духовной энергии — болезненно и вязко. — Не знаю, — сказал он. — На духовном уровне это не ощущается хорошо. — В каком смысле? — спросил Вэй Усянь. Вэнь Чжулю подумал, затем сказал: — Ощущается почти как проклятие, будто оно блокирует духовную энергию в местах соприкосновения. Вэй Усянь с задумчивым гулом склонил голову набок, а затем сказал: — Я попробую кое-что. Посмотрим, поможет ли. Приятного будет мало, но это должно позволить твоей духовной энергии двигаться. Отведи свою энергию назад на мгновение, насколько сможешь. Затем свист возобновился, и чернота содрогнулась, извилась, сформировалась в длинные полосы и проникла сквозь кожу и мышцы к кости. Затем она содрогнулась, превратившись в полосы ажурной тёмной филиграни, и затвердела, удерживая кости на месте. После кивка Вэй Усяня Вэнь Чжулю позволил своей ци вновь циркулировать через ткани, концентрируясь в местах переломов и ушибов. Ощущение неправильности всё ещё было там, но по мере возобновления циркуляции его система, казалось, решила, что это безвредно, и ощущение духовного раздражения рассеялось. — Умно, — признал Вэнь Чжулю. — Было бы хуже, если бы ты чувствовал свои ноги, — сказал Вэй Усянь и переместил руки на другую ногу. — Это тебя утомляет? — уточнил Вэнь Чжулю. — Не уверен, что смогу определить, утомляет ли, — сказал Вэй Усянь. — Но думаю, нет? Я не то чтобы сам делаю работу, я просто говорю им, какую работу нужно сделать. Вэнь Чжулю не был уверен, что хочет знать, кто такие «они». — Завораживающе, — пробормотал он. Вэй Усянь повторил процедуру на другой ноге, Вэнь Чжулю отводил свою энергию, когда его просили, и отпускал её, когда нога была вправлена и закреплена «шиной». В нескольких местах. — Боюсь, с тазом придётся перейти на личный уровень, — пробурчал Вэй Усянь, когда переместил руки на бедро Вэнь Чжулю. Он начал свистеть, но почти сразу остановился и нахмурился. — То, что мне придётся сделать, приятным не будет. Это, по сути, как будто призраки проникают внутрь, хватают твои кости и двигают их. Но таз… очень плох. Как головоломка. Может занять больше времени. И мы не сможем остановиться, если начали. — Делай, что должен, — повторил своё напутствие Вэнь Чжулю. — Если я потеряю контроль, они убьют тебя, — предупредил Вэй Усянь. — Они хотят этого. Вэнь Чжулю, подумав, что хуже уже некуда, взглянул на юношу — своего врага — предлагающего ему помощь, предупреждающего о рисках, и сказал: — В главном мешочке есть лепёшки. Вэй Усянь тупо моргнул на него. — Что? — Если я умру, тебе следует знать, что они там. Они могут помочь тебе продержаться дольше. Вэй Усянь с неверием покачал головой, а затем произнёс: — Ладно, дай одну. Вторую ты съешь сам, после того как я закончу с твоим плечом. — Ты сможешь свистеть после лепёшек? — После лепёшек и воды. — Вэй Усянь забирал еду из руки Вэнь Чжулю. Бедро было плохим. Не из-за физической боли, а из-за скользкого, ползучего ощущения враждебных призраков, скользящих вокруг осколков кости и ставящих их на место. После этого полоски-шины энергии обиды, похожие на соты, расползлись по большей части этой стороны таза, и теперь он ощущался почти нормальным. Когда тошнотворное ощущение призрачных пальцев отступило, Вэй Усянь кивнул, и Вэнь Чжулю позволил ци вернуться в эту область. — Сейчас я перекачу тебя полностью на здоровый бок, — сказал Вэй Усянь. Вэнь Чжулю вздохнул и, подавив крик боли, когда Вэй Усянь перекатил его. Вэй Усянь не извинился, но провёл руками вдоль измученного позвоночника Вэнь Чжулю. — О, — громко сказал он. — Я вижу проблему. Отведи энергию отсюда. Что-то зашевелилось внутри спины Вэнь Чжулю, и он сглотнул желчь, подступившую к горлу от этого ощущения. Затем он простонал, когда что-то сместилось внутри, и маленькие шины встали на место. Он закричал, когда все нервы, казалось, сработали разом, чтобы объяснить, насколько сильно было сломано его тело. Затем он рассмеялся — коротко и резко, с облегчением от того, что способен чувствовать, несмотря на боль, зная, что его тело, вероятно, исцелится, что он не умрёт парализованным на земле. — Да, я и думал, что будет примерно так, — проговорил Вэй Усянь. — Давай займёмся плечом, чтобы я мог разобраться со своей ногой и отключиться на время. Вэнь Чжулю посмотрел вниз и пошевелил одной стопой. Это вызвало вспышки боли, стреляющие вверх по ноге, но она двигалась. — Нет, не делай этого пока, — нахурился Вэй Усянь. — Даже заклинателям с такими сильными ядрами, как у тебя, нужно время на исцеление. — Ты уже используешь свою руку, — указал Вэнь Чжулю. — Да, ну, я идиот, и к тому же я использовал гораздо больше энергии обиды, чтобы склеить себя обратно, потому что у меня нет духовной энергии, пытающейся циркулировать в моих костях. Ты, по сути, скреплён верёвкой и причудами. — Ощущается достаточно прочно, — отметил Вэнь Чжулю. — Всё равно, — сказал Вэй Усянь и положил руку на его плечо. Здесь, где он мог это чувствовать, он осознал, насколько невероятно лёгким было прикосновение его пальцев. Но ощущение, когда хватающие призраки начали двигать его кости, было настолько жестоким и болезненно неправильным, что крик вырвался из его горла, и понятие «ослепляющая боль» внезапно обрело смысл. И это продолжалось и продолжалось: кости смещались под ушибленными и порванными мышцами, кровь, горящая от разорванных сосудов, затем скользкое, маслянистое ощущение энергии обиды внутри него вырывало из его горла звуки, чужеродные его собственному слуху. Когда это прекратилось, он осознал, что его вырвало, во рту стоял кислый привкус, а смешанное зловоние его неподвижности и рвоты перекрывало затхлый, сырой смрад Могильных курганов. — Позволь ци вернуться обратно, — удивительно мягко произнёс Вэй Усянь. — Я знаю, что это было ужасно. Сейчас мы тебя приведём в порядок. Он почему-то сохранил мёртвую хватку на своей ци, но отпускание её ощущалось как прохладный дождь на лихорадочной коже, омывающий всё его плечо. Вэй Усянь потянулся мимо него, взял мешочек, вытащил набор для талисманов и начал рисовать. — Активируй это, — попросил он мгновение спустя, держа свеженарисованный талисман. Вопрос, должно быть, отразился на его лице. Талисман был не похож ни на один из тех, что он видел раньше. — Это просто очищающий талисман, — сказал Вэй Усянь. — Не так хорош, как настоящая ванна, но он избавит твою кожу от проблем, пока мы не найдём достаточно воды для настоящего мытья. Достаточно искры ци. Вэнь Чжулю поморщился, когда подвёл искру энергии, чтобы активировать талисман. Вэй Усянь провёл им сначала по своей одежде, затем по одежде Вэнь Чжулю. В штанах Вэнь Чжулю раздался вызывающий беспокойство шелест, затем что-то проскользило вниз по ноге, выбралось наружу, и уползло. — Я хочу это знать? — спросил Вэнь Чжулю. — О, он просто превращает всё, что не является твоим живым телом и твоей одеждой, в маленькие штуки, которые могут двигаться достаточно, чтобы уйти, а затем они уходят, пока духовная энергия не иссякнет. Отлично работает в пути. Не так хорошо, если пытаешься скрыть беспорядок от госпожи Юй, если не вложить достаточно энергии. — Он наклонился вперёд и провёл талисманом над рвотой на земле. Та проворно скаталась в шарики и укатилась. — Ты мог бы зарабатывать, продавая такой талисман, — сказал Вэнь Чжулю. — Эх, — вздохнул Вэй Усянь. — Госпожа Юй говорила мне… — Он потёр нос и отвёл взгляд. — Думаю, сейчас это не имеет значения. — Прости, она была грозной воительницей, — сказал Вэнь Чжулю. — Я сожалел, что пришлось… — Довольно, — резко прервал его Вэй Усянь. — Извинения теперь бессмысленны. Ты сделал то, что сделал. Мы оба это знаем. Я бы не хотел думать об этом сейчас. И она бы ненавидела, если бы мне выражали соболезнования из-за её смерти, особенно от тебя. — Справедливо, — признал Вэнь Чжулю. Боль в его плече медленно стихала. Он немного пошевелил им, и оно показалось гораздо более целым, чем было. — Не двигайся, — остановил его Вэй Усянь. — Я исправил не всё. Мне нужно заняться своей ногой, пока я не иссяк… — Да, целитель, — сухо пробормотал Вэнь Чжулю. Послышалось шуршание, когда Вэй Усянь растянулся на земле позади него, на расстоянии вытянутой руки. Затем свист, и нечеловеческий хруст, перешедший в крик Вэй Усяня. Вэнь Чжулю перекатился на спину и посмотрел через плечо. Тело Вэй Усяня было одеревеневшим, его лицо исказилось маской боли, его нога, казалось, на мгновение заволновалась. Вэй Усянь поджал губы и попытался свистнуть, но ничего не вышло. Его глаза выглядели дикими от этого. — Не смей терять контроль, — потребовал Вэнь Чжулю и, не думая, перекатился на больной бок. Боль была интенсивной, но он всё равно протянул руку и схватил юношу за плечо. Вэй Усянь судорожно вздохнул, затем ещё раз, а затем свистнул резко и пронзительно, выпуская быструю дикую трель. Затем всё его тело расслабилось. Нога вытянулась, и тени отступили, окружив их кольцом, извиваясь, клубясь, но не двигаясь вперёд. Струйка крови вытекла из носа юноши, но лишь струйка. Она быстро остановилась. Глаза Вэй Усяня закатились, а затем закрылись, его дыхание с шумом вышло из лёгких, а затем, когда он отключился, возобновилось в поверхностном ритме. Рефлекторно Вэнь Чжулю проверил его меридианы, лишь чтобы вспомнить, насколько пустыми они должны быть… но они были целы. Наполненные энергией обиды, но целы, вплоть до того места, где они резко обрывались в пустоте. Там, где в нижнем даньтяне должно было быть его золотое ядро шла резкая, как лезвие ножа, граница. — Не раздавлено, — прошептал Вэнь Чжулю. — Отрезано. Кто? Как? И затем вспышка боли от ребра, о переломе которого он не подозревал, заставила его перекатиться обратно на спину. Он взглянул на Вэй Усяня, лежащего на земле без сил, такого молодого, и покачал головой. Он обратил внимание внутрь себя и начал медитировать. Он действительно больше ничего не мог сделать.