Былая боль станет твоим домом

Просыпаться было неприятно, но Вэнь Чжулю подозревал, что могло бы быть и хуже. Да, была боль, боль повсюду. Но вместо всепоглощающей скрежещущей боли от раздробленных костей и ужаса полной беспомощности, это была зудящая, гудящая ломота заживающих тканей, восстанавливающихся нервов. Духовная энергия и кровь, соединяясь, латали его тело обратно. Огненный талисман догорел, но теперь не требовалось жечь энергию, чтобы вызвать свет к кончикам пальцев. Когда он перекатился на бок, его тело подчинилось, выразив лишь умеренный протест. Вэй Усянь всё ещё был без сознания, спал или находился в обмороке, на расстоянии вытянутой руки. Его грудь поднималась и опускалась, и Вэнь Чжулю с некоторым удивлением обнаружил в себе удовлетворение от того, что юноша всё ещё жив. Он быстро отогнал эту мысль. Сентиментальность не сослужила бы ему здесь хорошую службу, и это было не то, что он испытывал с удовольствием. В какой-то момент они либо умрут, либо выберутся из этого проклятого места и снова станут врагами. А пока что у них было больше шансов выжить, если они будут сотрудничать. Он осторожно приподнялся в сидячее положение, готовый снова лечь, если что-то сместится неправильно, но его кости держались на удивление хорошо, учитывая, насколько они были раздроблены днём ранее. Юноша проделал хорошую работу, исцеляя его. Удивительно, что он смог сделать это так быстро. Вэнь Цин была бы очарована. Если бы ему пришлось взять юношу в плен в какой-то момент, возможно, он попросил бы отправить Вэй Усяня к ней, в награду за помощь. Она, по крайней мере, не была без нужды жестокой. При условии, что Вэнь Цин сохранила свою свободу. Вэнь Жохань будет в ярости из-за предательства Цюнлиня в Пристани Лотоса. Вэнь Чао уже разъединил их и заключил под стражу, но, насколько знал Вэнь Чжулю, не рассказал отцу о случившемся. Вэнь Чжулю был, если не доволен, то почувствовал облегчение, когда юноша похитил тела предводителей Ордена Цзян. То, что Вэнь Чао с ними вытворял, было лишено достоинства. Но освобождение Цзян Ваньиня, даже в таком раненом состоянии, не останется безнаказанным. Вэнь Жохань был бы очарован Вэй Усянем, если бы сумел удержать свой гнев достаточно долго, чтобы понять, что делает этот юноша. Сможет ли он заставить себя передать юношу своему господину? Раньше он, не задумываясь, сделал бы это. Но Вэнь Чжулю умирал, когда Вэй Усянь решил помочь ему. Возможно, он и смог бы исцелить большую часть своего тела, но позвоночник? Это превратилось бы в гонку между жаждой и исцелением, и он, возможно, так и не смог бы сдвинуться с места, куда упал. Он чувствовал, что кости всё ещё сломаны, но они были точно совмещены и идеально зафиксированы на месте, лучше любой шины, о которой Вэнь Чжулю когда-либо слышал. Они срастутся, и срастутся правильно. И у него сохранится функциональность, пока они заживают. Боль была терпимой. Он осмотрелся и усилил крошечный кусочек духовной энергии, пытаясь проникнуть взглядом в темноту. Что-то — блестящие глаза — уставилось на него в ответ, и чья-то рука поднялась, закрывая свет у его кончиков пальцев. — Я бы не советовал, — прохрипел Вэй Усянь. — Думаю, их привлекает духовная энергия. Прошёл момент, и затем огненный талисман снова вспыхнул, с мазком крови на нём. Вэнь Чжулю приподнял бровь и жестом подбородка указал в темноту за пределами их укрытия. — Я удивлён, что они не напали. — Я первым делом наложил защитные заклинания на поляну, — сказал Вэй Усянь. — С таким количеством сломанных костей? Вэй Усянь сухо рассмеялся. — Трудно исцеляться, если тебе разорвало глотку яо. Защитные заклинания — первое, чему я научился, ещё до того, как у меня полностью сформировалось золотое ядро. — Твой свет не… — начал Вэнь Чжулю. Вэй Усянь махнул рукой и сказал: — Для них он ощущается как защитные заклинания, и ни заклинания, ни свет не являются концентрированной духовной энергией. Он втягивает немного энергии обиды и превращает её в свет. Он погас, потому что я обычно предпочитаю ограничивать свои световые талисманы для сна. Вэнь Чжулю моргнул. Он никогда не слышал о таком, ни от кого, даже от Вэнь Жоханя, который баловался энергией обиды дольше, чем этот юноша жил на свете. — Как долго ты изучал демоническое совершенствование? — Что ещё важнее, где он его изучал? Вэй Усянь закатил глаза. — Это не совсем демоническое совершенствование. Я не делаю из людей марионеток. Я просто заклинаю энергию обиды при помощи талисманов как проводника. Так, как обычно делается с духовной энергией. И ты не представляешь, на что готовы призраки, если их вежливо попросить. Просто. — Как долго? — спросил Вэнь Чжулю. — И что ты имеешь в виду под «просить»? Вэй Усянь пожал плечами. — Я не знаю, как долго мы здесь пробыли, но с тех пор… — он замешкался, явно не желая что-то рассказывать. — С тех пор как я потерял своё ядро, я пробовал разные вещи. У меня и раньше были теории, но здесь… это был вопрос жизни и смерти. А энергии обиды здесь в изобилии. Насчёт того, как? Я имею в виду, у Ланей есть целый язык для их гуциней, так что я попробовал музыку, и это сработало достаточно хорошо, вместе с мечом. — Не могу представить главного заклинателя, использующего демоническое совершенствование для исцеления, — задумчиво проговорил Вэнь Чжулю, почти сам для себя. — Не думаю, что ему вообще пришло бы в голову попробовать. — Я не совсем это делал, — сказал Вэй Усянь, пытаясь перевернуться на бок, а затем, задыхаясь, откинулся назад. — Создаётся впечатление, что был именно такой эффект, — заметил Вэнь Чжулю. Он мгновение подумал о Вэй Усяне, а затем протянул руку. — Я могу помочь тебе подняться. На лице Вэй Усяня появилось недовольное выражение. — Не думаю, что смогу оставаться в вертикальном положении, даже если ты это сделаешь. Последние несколько дней я функционировал на одной лишь озлобленности, и не уверен, что сейчас этого достаточно, чтобы сидеть прямо. Вэнь Чжулю всмотрелся в окружающую их темноту. — Думаю, нам нужно найти укрытие. Что-то, что можно защищать. Если пойдёт дождь… — Дай мне минутку, — попросил Вэй Усянь, а затем свистнул низко и спокойно, закрыл глаза и прислушался. То, чему он внимал, Вэнь Чжулю слышать не мог. Когда юноша открыл глаза, они на мгновение блеснули слабо алым. — Более полезные духи говорят, что там есть пещера, руины, что-то вроде того. Это было неясно, но добраться туда может быть непросто. Вэнь Чжулю обдумал это, а затем медленно, осторожно поднялся на ноги. — Шины держатся, — сказал он, оглядывая своё тело. — Лучшее из всего, что я видел созданного врачами-заклинателями. Вэй Усянь вежливо улыбнулся, но улыбка не достигла его глаз. — Один из духов, что помогали нам с костями, при жизни был врачом. Другая — ювелиром. У них состоялась целая беседа о том, как тебя собрать обратно. Похоже, обеих раздражало, насколько проще это делать, будучи мёртвыми. — Пожалуйста, передай им мою благодарность, — попросил Вэнь Чжулю. — И, если можно спросить, как ты слышишь их так отчётливо? — Думаю, это делает меч, — пояснил Вэй Усянь. — Или моя связь с ним. Я не знаю. — Он замешкался, закрыл глаза и затем рассмеялся. — Врачиха ворчит, что при жизни она не могла так просто проникнуть сквозь плоть, чтобы правильно совместить кости. — Хм. — Вэнь Чжулю склонил голову набок и поинтересовался: — А твои кости так же хорошо держатся? — Я… да, — ответил Вэй Усянь с озадаченным выражением лица. Вэнь Чжулю осторожно присел на корточки, чтобы проверить, может ли он это сделать. — Подними тот меч, — скомандовал он, потянувшись к мешочкам, которые всё ещё лежали на земле. — Что… зачем? — удивился Вэй Усянь. — Потому что я не собираюсь его трогать, а нам нужно добраться до укрытия. Вэй Усянь потянулся и положил меч себе на живот, затем скользнул им в мешочек-цянькунь, который оставил открытым, так что наружу осталась торчать только рукоять. — Ладно, но я всё ещё не могу… Его слова утонули во вскрике, когда Вэнь Чжулю, который потратил время, пока юноша говорил, на то, чтобы направить свою духовную энергию на поддержку тела, подхватил его на руки. — Я чему-нибудь повреждаю? — уточнил Вэнь Чжулю. Вэй Усянь часто дышал. — Нет. Я просто в синяках. Повсюду. И я взрослый мужчина. Быть на руках — унизительно. Вэнь Чжулю закатил глаза. — Где пещера? Огненный талисман поднялся в воздух и медленно начал удаляться от них. — Следуй за ним, — сказал Вэй Усянь. Вэнь Чжулю прищурился на свет и подумал, что, возможно, ему просто удаётся разглядеть самый слабый силуэт. Духи, казалось, делали себя видимыми только когда сами того хотели или когда их принуждали. Но для Вэй Усяня это, похоже, не имело значения. За самим светом было достаточно легко следовать, так что, шаг за шагом, преодолевая боль, он это и делал. Они шли некоторое время, рукоять зловещего меча источала вокруг них черноту. — Что он делает? — спросил Вэнь Чжулю. — Просто велит всему держаться подальше, — ответил Вэй Усянь. — Я… им нелегко управлять. Это почти всё, чему я намеренно научился, взаимодействуя с ним. — Где ты нашёл эту штуку? — поинтересовался Вэнь Чжулю, пробираясь через мёртвый подлесок. Вэй Усянь замешкался, затем с покорным вздохом проговорил: — В брюхе Черепахи-Губительницы. — Ну, конечно, — произнёс Вэнь Чжулю. — Это многое объясняет. Думаешь, это была Черепаха-Губительница Сюэ Чунхая? — Разве может быть иначе? — усмехнулся Вэй Усянь. — Вэнь Жохань считал, что иньское железо соберётся в диск формы монеты. Он бы подошёл к его центру. — Да, — плоским голосом отозвался Вэй Усянь. В его тоне было что-то. — Оно с тобой разговаривает? Вэй Усянь кивнул. — Постоянно. Если бы оно не было тем, что мешает нас здесь сожрать заживо, я бы убрал его совсем. Возможно, мне придётся перековать его, чтобы безопасно носить. Но думаю, оно может быть ключом к тому, чтобы выбраться отсюда живым. — Никто ещё не выходил отсюда живым, — напомнил Вэнь Чжулю. — Никто и не приходил сюда с мечом Сюэ Чунхая до этого, — огрызнулся Вэй Усянь. — Я из Юньмэн Цзян. Я буду пытаться достичь невозможного. Вэнь Чжулю фыркнул. — Скажи-ка, Цзян, если бы меня здесь не было, как бы ты нашёл дорогу к пещере? Вэй Усянь осклабился, широко и без тени юмора. — Я бы приказал мёртвым отнести меня туда. Каждый шаг в тусклом свете давался с трудом, Вэнь Чжулю вкладывал всю свою энергию в то, чтобы не упасть, не уронить юношу, держать себя в собранном состоянии. С десяток шагов спустя он сказал: — Если бы ты не решил помочь мне, я бы умирал или был бы мёртв. Но ты помог, и поэтому я помогу. Я верю, что тебе даже может удаться достичь невозможного. — Это предполагает, что я возьму тебя с собой, когда выберусь отсюда, — насмешливо вымолвил Вэй Усянь, храбрый, несмотря на своё положение. — Твой господин хотел, чтобы я умер здесь. Вэнь Чжулю сделал ещё несколько шагов и напомнил: — У нас перемирие. Я не буду использовать то, что узнал здесь, против тебя. Он почувствовал, как юноша слегка расслабился у него на руках, и затем перед ними обрисовался клочок тропинки, ведущей вверх через разрушающиеся каменные ворота. Двигаться стало немного легче, свет — чуть ярче, когда тропа вывела их на поляну. Свет остановился, и в темноте склона горы появилась сухая, ветхая деревянная дверь. — И? — произнёс Вэнь Чжулю. — Полагаю, кроме как внутрь, идти некуда, — пробормотал Вэй Усянь. Вэнь Чжулю уставился на дверь, а затем предложил: — Я могу усадить тебя и сначала проверить. Вэй Усянь покачал головой. — Нет, мне легче обеспечивать безопасность нас обоих, если мы близко друг к другу. Справедливо. Вэнь Чжулю кивнул, и дверь перед ними открылась сама собой. — Это ты сделал? — мягко спросил он юношу. С нервным смешком Вэй Усянь ответил: — Не-а. Вэнь Чжулю приподнял брови, пожал плечами и переступил через порог. * * * — Не роскошь, но лучше, чем снаружи, — сказал Вэй Усянь спустя один шичэнь, сидя на каменном полу пещеры и прислонившись к упавшей колонне. Вэнь Чжулю потратил это время, работая с неизвестным количеством умеренно полезных духов, чтобы очистить основную залу пещеры от большей части хлама. — Должно быть, это когда-то впечатляло, — сказал он, указывая на разрушенную статую, одна голова которой была ростом с него. — Если я начерчу схему, сможешь нарисовать для меня магический круг? — спросил Вэй Усянь. — Я бы сделал это сам, но, думаю, у меня жар. — Он беспокойно теребил рукав, словно хотел стянуть его, но не было сил. Вэнь Чжулю резко взглянул на него, затем подошёл и приложил запястье ко лбу. — Ты ледяной, — сказал он. — Не лихорадочный. — А. Это был второй вариант, — сказал Вэй Усянь. Его глаза выглядели слегка остекленевшими. — Хм-м-м. — Вэнь Чжулю, сузив глаза, посмотрел на него, затем начал доставать свои аварийные припасы из мешочка-цянькунь. — У тебя там есть одеяло? — с дрожью в голосе произнёс Вэй Усянь. — Лучше, — ответил Вэнь Чжулю. Быстрой последовательностью движений он вытащил большую толстую шкуру и расстелил её рядом с Вэй Усянем, затем, не спрашивая, подхватил юношу и переложил его на неё. Он набросил сверху ещё одну шкуру, мехом вниз, эффективно его укрыв. — Если я разожгу огонь или использую огненный талисман, это привлечёт то, с чем мы пока не можем сражаться? — спросил Вэнь Чжулю. Вэй Усянь содрогнулся и сказал: — Ха, э-э, не знаю. Талисман? Вэнь Чжулю протянул ему письменный набор. Вэй Усянь взял его дрожащими руками, и Вэнь Чжулю закатил глаза. — Я разотру тебе тушь, — сказал он. — А затем направлю немного ци в твои руки. Вэй Усянь удивлённо моргнул, глядя на него, и кивнул. Применение ци не помогло, но было достаточно легко нагреть несколько камней, и это помогло настолько, что Вэй Усянь смог начертить магический круг, которого Вэнь Чжулю никогда раньше не видел. Вэй Усянь передал ему лист. — Используй для него кровь или талисманные чернила. Он должен питаться от окружающей энергии обиды, как только заработает. Нанеси его на порог, перекрывая всю ширину входа в пещеру. Думаю, когда закончишь, я смогу убрать меч. Он такой холодный. — Затем он закрыл глаза и свернулся калачиком, зарышись глубоко в шкуры. Вэнь Чжулю взял бумагу, изучил её и принялся за работу. * * * Как только магический круг был активирован, Вэнь Чжулю зажёг благовония, чтобы наблюдать, куда движется дым. Убедившись, что он поднимается вверх и не задушит их, он развёл небольшой костёр. Хотя огненный талисман был достаточно простым решением, слишком много мелких использований духовной энергии во время исцеления замедлило процесс заживления. А он уже сделал больше, чем кому-либо следовало бы с его травмами. Он достал походный паёк, установил небольшую подставку над огнём, поставил на неё вок и начал варить рагу из воды, вяленого мяса, овощей, обжаренной ячменной муки и предварительно отваренного сушёного риса. Щепотка приправ, и он оставил его томиться, пока проверял Вэй Усяня. Юноша снова отключился, слишком замёрзший для спокойного сна. Он был безвольным, но дышал. Вэнь Чжулю нахмурился, затем добавил в рагу ещё трав для исцеления и пригоршню драгоценных сушёных грибов из запаса на крайний случай. Вэнь Жохань настаивал, чтобы Вэнь Цин расписала аварийные припасы для старших Вэней, но Вэнь Чжулю был почти уверен, что он один из немногих, кто удосужился обратить внимание на обсуждение того, почему в припасы были включены определённые вещи или как их следует использовать. Вэнь Чао определённо нет. Вэнь Сюй, возможно, да, но он считал эту вероятность низкой. Он снова нагрел камни под одеялом с Вэй Усянем и встал, чтобы выглянуть в щели в двери, за пределы магического круга. Может быть, он сможет поискать воду? Он отпрянул, когда понял, что что-то смотрит на него в ответ. Глаза светились изнутри. Оно приблизилось, и он обошёл магический круг и уставился через него на дверь. Значит, с этим придётся подождать, пока Вэй Усянь не сможет двигаться. Возможно, внутри пещеры есть вода? Часто она там бывает. Он поднял бумажку огненного талисмана, изучил её, затем перерисовал на новый лист талисманной бумаги и приложил небольшое количество духовной энергии. Бумага воспламенилась и разлетаясь серыми хлопьями пепла. Он нахмурился, перерисовал снова, затем достал бутылку байцзю*, которым очистил кончик своего ножа. Используя его, чтобы уколоть палец, без применения духовной энергии вообще, он нанёс каплю крови на талисман. Тот вспыхнул таким же тусклым светом. П.п.: * Байцзю (白酒, букв. «белый алкоголь») — китайский крепкий спиртной напиток (обычно 40–60 градусов), производимый путем дистилляции забродившего зерна (сорго, рис, пшеница). Имеет характерный резкий аромат и вкус, часто сравнивается с соевым соусом. Играет ключевую роль в деловом этикете и застольях Китая. Он оставил оригинал рядом с Вэй Усянем, а новый талисман поднял над головой, чтобы изучить большую залу, в которой они находились. Да, внутри пещеры был водоём, но вода выглядела солоноватой и непривлекательной. Она подпитывалась сверху. Вода медленно сочилась по задней стене, недостаточно плотно, чтобы её легко собрать. Его дыхание застывало в воздухе туманом. Сочетание отсутствия солнечного света сверху и глубины пещеры создавало такой холод, в котором можно хранить еду, но не то место, где хотелось бы жить. Он вернулся к костру, добавил немного воды, чтобы рагу не пригорело, и снова проверил юношу. Во сне тот выглядел моложе. «Семнадцать лет», — подумал Вэнь Чжулю. В семнадцать он сам был ребёнком, наивным мальчишкой, с трудом осваивающим совершенствование, с благоговением взирающим на отпрысков великих Орденов. Он ещё не узнал, почему его собственное совершенствование было таким особенным. Потребовалось ещё семнадцать лет после того, чтобы всё раскрылось. Теперь его мастерство совершенствования было сильнее, чем у большинства, но в отличие от наследников Орденов, которыми он когда-то восхищался, его мастерство расширилось слишком поздно, чтобы скрыть его возраст. Фиолетовая Паучиха выглядела так же молодо, как её дочь, когда умерла, несмотря на то, что они с Вэнь Чжулю были ровесниками. Да, он замедлил своё старение, но не постиг эту уловку, пока ему не исполнилось сорок. С водой можно было подождать, пока что. Он потрогал лоб Вэй Усяня. Прохладный, не холодный. Пока он ждал, когда юноша проснётся, он перепроверил свои аварийные припасы. Пока провизии было достаточно. Воды хватит на несколько недель. Он надеялся, что они придумают способ добывать и еду, и воду, или сбегут, когда раны заживут чуть больше. Он осмотрел своё походное снаряжение и решил, что места достаточно, чтобы поставить бóльшую из двух палаток. Более замкнутое пространство будет легче обогреть. * * * Вэнь Чжулю как раз закончил ставить палатку и раскладывал два спальных мешка на плетёных циновках, когда услышал стон Вэй Усяня. — Достаточно тепло? Вэй Усянь пробормотал что-то, а затем сказал: — Тело тёплое. Душа зябнет. Ты установил магический круг? Вэнь Чжулю откликнулся: — Кажется, он хорошо работает. — Попробую убрать меч, — сказал Вэй Усянь. — Присматривай. Вэнь Чжулю откинул полог палатки и посмотрел на вход в пещеру. — Вроде всё в порядке? Вэй Усянь с облегчением вздохнул. Затем нахмурился. — Палатка? — Легче сохранять тепло, — объяснил Вэнь Чжулю. — Легче осветить. Вэй Усянь рассеянно кивнул. — Есть вода? Я бы чувствовал себя лучше, если бы у нас было больше… Вэнь Чжулю прервал его. — Я искал. Есть водоём, но я бы не стал из него пить, кроме как от отчаяния. Качество не очень. Вэй Усянь отмахнулся. — У меня есть талисман для очистки воды, который я могу нарисовать, если мы здесь надолго. Любая вода для этого сгодится. — Орден Цзян не делился такой вещью? — удивился Вэнь Чжулю. — Госпожа Юй не одобряла мои эксперименты, — признался Вэй Усянь. — Талисман есть у меня. У Цзянов его не было. Ну, Цзян Чэн умеет его рисовать. Но это никогда не было общеизвестным. Я раньше использовал его во время ночной охоты. Иногда. Он очень полезен для проклятых колодцев. — Полагаю, да, — вдумчиво пробормотал Вэнь Чжулю. — Ты голоден? Вэй Усянь неуверенно кивнул: — Думаю, мог бы немного поесть. Вэнь Чжулю разделил рагу на две миски, попробовал одну, затем достал маленький глиняный горшочек с острой пастой. — Ты любишь острое? — спросил он Вэй Усяня. — Чем больше, тем лучше, — заявил тот, и впервые за долгое время он выглядел заинтересованным. Вэнь Чжулю коротко, криво усмехнулся и произнёс: — Мы будем её нормировать, но лучше, чем ничего. Он положил по маленькой ложке в каждую миску, и, пронаблюдав за его действиями, Вэй Усянь заметил: — Ты очень хорошо подготовлен. У меня обычно тоже хороший набор, но не было возможности собрать вещи перед… — он замолчал, вспомнив Пристань Лотоса. — Работая с Вэнь Чао, я понял, что, если быть чрезмерно подготовленным, это значительно снижает трение, — проговорил Вэнь Чжулю. — Мешочки-цянькунь весят очень мало и вмещают много. — Значит, у тебя там должно быть спиртное, — сказал Вэй Усянь. Вэнь Чжулю фыркнул. — Его мы тоже будем нормировать. Для твоего исцеления от него никакой пользы. — Не знаю, смогу ли я исцелиться, как таковой, — Вэй Усянь уныло вздохнул, — я чувствую энергию обиды в своих костях. — Ты смог контролировать её достаточно, чтобы создать каркас для моих костей, так почему ты не сделаешь то же самое для своих? — спросил Вэнь Чжулю. — Я… Она… — Вэй Усянь нахмурился, закрыл глаза и затем покачал головой. — Я не могу сделать это здесь, магический круг слишком силён, чтобы мои помощники могли войти. Мне нужно придумать способ избирательно пропускать их через круг, и тогда я снова выйду из строя на день или два после того, как они это сделают. Тебе следует отдыхать, чтобы хотя бы ты мог исцелиться. Мне же просто нужны сон и еда. Наверное. Трудно сказать, я раньше этого не делал. — Пока что, кажется, у тебя очень хорошо получается, — отметил Вэнь Чжулю. — Я бы и не знал, с чего начать. — Сейчас мне было бы не так комфортно, если бы тебя здесь не было, но, с другой стороны, мне было бы не так скверно, если бы мы никогда с тобой не сталкивались. — Вэй Усянь криво пожал плечами и поморщился, когда движение причинило боль. — Трудно понять, что обо всём этом думать, что чувствовать. Но и тебя здесь не было бы, если бы не я. — Мы тебя сюда бросили, — беззлобно произнёс Вэнь Чжулю. — Я едва ли могу винить тебя за попытку выжить. Я сам бывал почти в таком же отчаянии и знаю, на что был способен в тот момент. Вэй Усянь коротко усмехнулся. — Справедливо. Жаль, что ты питаешь такую преданность к таким ужасным людям. У тебя, кажется… развитое чувство морали. — Когда я начал работать с Вэнь Жоханем, он не был… таким, как сейчас, — сказал Вэнь Чжулю. — Он был добр ко мне, когда люди требовали моей головы. Он дал мне ранг, ответственность, место для жизни. Он не смотрел на меня свысока за то, что я сделал. — И ты не думаешь, что он видел в твоей… способности нечто, что можно использовать? Мне трудно поверить, что его мотивы в помощи тебе были столь чисты. Если уж ты собирался поклясться в такой верности, то должен был поклясться кому-то, кто был бы этого достоин. Вэнь Чжулю открыл рот, чтобы возразить, затем закрыл. Спустя момент он сказал: — Прошло пять лет, прежде чем он попросил меня раздавить чьё-то золотое ядро. Это был убийца, поистине мерзкий. Следующий был месяцами позже, предатель. Я не знаю, когда это перестало быть столь ясным… — Как долго ты с ним? — спросил Вэй Усянь. — Двенадцать лет, — ответил Вэнь Чжулю. — Многое сильно изменилось, э-э, начиная с восьми или девяти лет назад. — После того, как иньское железо начало на него влиять? Вэнь Чжулю поморщился. — Именно так. — Так он заслужил твою пожизненную преданность, несмотря ни на что? — спросил Вэй Усянь. — Я так думал. — Вэнь Чжулю замолчал и проглотил немного рагу. Съедобно. Роскошь — в этом месте. Он взглянул на Вэй Усяня. Юноша уставился в свою миску. — Тебе следует это съесть, — сказал Вэнь Чжулю. — Мой желудок был не в порядке с тех пор… — Вэй Усянь остановился и взглянул на мужчину. — С тех пор? — подтолкнул Вэнь Чжулю и затем съел ещё, ожидая. — Я не скажу тебе, если есть шанс, что ты сможешь вернуться к Вэнь Жоханю. — Лицо Вэй Усяня ожесточилось. — Пока у нас перемирие, и если бы дело было только во мне, это не имело бы значения. Но дело не только во мне. Так что ты не получишь ответ. — Ешь своё рагу, — настойчиво произнёс Вэнь Чжулю. — Говори или не говори. Вэй Усянь угрюмо сунул ложку в рот, затем ещё. Что-то переменилось, и вскоре он опустошил миску. Вэнь Чжулю забрал её у него из рук. — Полагаю, у тебя нет талисмана для мытья посуды? — Я обычно не трачу на это талисманную бумагу. Сколько ты её носишь с собой? — Приличное количество для того, кто не использует много талисманов в бою. Вероятно, не столько, сколько нужно тебе, — сказал Вэнь Чжулю. Он проверил мешочек, поморщившись от неловкого движения. — Что? — спросил Вэй Усянь, выглядевший обеспокоенным против своей воли. — Что болит? — Треснувшее ребро. Безопасно, просто неприятно, — ответил Вэнь Чжулю и достал толстую пачку талисманной бумаги, часть чистой, часть с готовыми талисманами. Он протянул их Вэй Усяню. — Скажи, если ребро нужно вправить, — рассеянно произнёс Вэй Усянь, принимаясь сортировать пачку. Он пересчитал чистые листы, затем поднял взгляд на Вэнь Чжулю и прищурился. — Тебе нужно отдыхать. Один талисман того стоит. — Он собрался укусить палец, но Вэнь Чжулю протянул руку и остановил его. — Используй тушь. Я разотру её и активирую. Сейчас ни у кого из нас нет лишней крови. Киноварь? — Для этого не нужно. Я раньше рисовал его слюной и углём на листе. — Слюна обязательна? — сухо поинтересовался Вэнь Чжулю. — Нет. * * * Талисман для мытья посуды в итоге выглядел почти так же, как талисман для очистки тела, с несколькими другими чертами. С посудой было покончено, и Вэнь Чжулю помог Вэй Усяню забраться в палатку. Они оба улеглись на расстоянии вытянутой руки друг от друга. — Не так я представлял себе конец этого дня, — размышлял вслух Вэй Усянь, глядя в потолок палатки. Вэнь Чжулю фыркнул. — Спи, мальчик. — Я выше тебя, — ответил Вэй Усянь. — Ты ребёнок, — сказал Вэнь Чжулю. — Мой брат младше меня, — возразил Вэй Усянь. Вэнь Чжулю закрыл глаза. — Я знаю. — И затем снова, тише: — Я знаю. — Ты вернёшься к Вэнь Жоханю, когда мы выберемся отсюда? — спросил Вэй Усянь. Вэнь Чжулю вздохнул и надолго замолчал. — Не знаю, смогу ли я, — наконец признался он. — Я всегда считал себя глубоко преданным человеком, но я не знаю, существует ли вообще тот, кому я был предан, существовал ли он когда-либо. То, что он отдал меня своему сыну, который использовал меня… так, как его отец знал, что меня будут использовать… — Можешь ли ты хранить от него секрет? — после долгого молчания спросил Вэй Усянь. — За эти годы я хранил тысячу секретов от своих господ, — без колебаний ответил Вэнь Чжулю. — Сохранишь этот секрет? — уточнил Вэй Усянь. Вэнь Чжулю открыл глаза, вызвал свет на кончиках пальцев и посмотрел на Вэй Усяня. Глаза юноши были широко раскрыты, полны беспокойства, и в них было что-то… — Да. — Я отдал своё ядро Цзян Чэну, — сказал Вэй Усянь. Вэнь Чжулю моргнул. Нахмурился. — Как? — Вэнь Цин, — объяснил Вэй Усянь. — Я всем ей обязан. Я беспокоюсь, что её накажут, что Вэнь Нина накажут за помощь нам. — Их накажут, — согласился Вэнь Чжулю. — Вэнь Чао быстро догадался, что Вэнь Цюнлинь был тем, кто подмешал нам зелье в Пристани Лотоса. Он уже отдал приказ заключить её под стражу, а Вэнь Цюнлиня — разлучить с ней. — Что они с ними сделают? — Вэнь Жохань нуждается в ней, но ему не нужно, чтобы ей было комфортно. Вэнь Чао хотел заключить их обоих в тюрьму, но раздельно. — Ты попытаешься помешать мне убить Вэнь Чао? — спросил Вэй Усянь. Вэнь Чжулю медленно, безмолвно покачал головой. — Если я помогу тебе выбраться отсюда, поможешь ли ты мне спасти Вэнь Цин и Вэнь Нина? — Ты отдал своё ядро своему господину? — переспросил Вэнь Чжулю. — Я отдал своё ядро своему брату, — отрезал Вэй Усянь. — Он утратил волю к жизни. Он — единственная надежда на восстановление Юньмэн Цзян, и я не хотел его терять. Это был несложный выбор, хотя процесс… — его голос затих, и он покачал головой. — Я бы сделал это снова, если бы опять пришлось выбирать. Я приспособлюсь или умру. Любой исход лучше, чем смотреть, как мой брат медленно угасает. — Я не знал, что такое возможно, — произнёс Вэнь Чжулю. — Вэнь Цин тоже не знала. Она сказала, что шанс успеха — пятьдесят на пятьдесят. Вэнь Чжулю позволил глазам закрыться. — Глупый юноша. Но храбрый. Немногие поступили бы так. — Я когда-то клялся защищать слабых и жить без сожалений. Я бы сожалел, что не попытался, — пробормотал Вэй Усянь. Вэнь Чжулю посмотрел на него — бледного, слабого, измотанного до предела из-за того, что он зашёл дальше с энергией обиды, чем кому-либо следует. — А кто защищает тебя? Вэй Усянь озадаченно посмотрел на него. — Что? — Ты ребёнок, — сказал Вэнь Чжулю. — Кто защищает тебя? — Я… Цзяны подобрали меня с улицы. Разве я не обязан им всем? Ты знаешь, каково это. — Твой брат позволил тебе отдать ему своё золотое ядро? — Он не знал. Я не сказал ему, — возразил Вэй Усянь. — Он бы не позволил мне, так что я сказал ему, что Баошань Саньжэнь может это сделать, и обманул его. Вэнь Чжулю долго смотрел на него, моргая. Конечно, не сказал. Самоотверженный глупец. Затем он повернулся обратно, уставившись лицом вверх, и закрыл глаза, позволяя свету угаснуть. Если он не станет защищать себя сам, кто-то должен.