Былая боль станет твоим домом

На следующее утро Вэнь Чжулю заглянул в щели пещерной двери и поразился, как далеко теперь простирался его взгляд за пределы защитных барьеров. Он уже привык к стенам из энергии обиды, но теперь они стали лишь дымкой — всё ещё гнетущей, но ничтожной в сравнении с прежней. С мечом в руке он вышел по нужде. Ничто не напало на него, хотя он ощущал поблизости несколько призраков. Закончив, он вымыл руки и направился к кузнице. Туда всё ещё просачивалась нить энергии обиды, и, судя по всему, кузнец продолжал работу. Из любопытства Вэнь Чжулю присмотрелся и увидел, что кузнец, выглядевший теперь более осязаемым, с озадачённым видом вытягивал расплавленную сталь в проволоку. Рядом другой, более бледный призрак, сплетал её в мелкое сито, закреплённое на раме из чёрного бамбука. — Не смог бы ты сделать для меня измельчитель? — спросил Вэнь Чжулю. Кузнец поднял взгляд и беззвучно щёлкнул призрачными пальцами. — Благодарю, — сказал Вэнь Чжулю. Он уставился на проволочную сетку, формирующуюся перед ним. — Безопасно ли мне будет исследовать местность немного пошире? Кузнец склонил голову набок, потом покачал ею, посмотрел на небо и показал три пальца. — Три дня? Кузнец кивнул. — Справедливо, — признал Вэнь Чжулю. Он снова взглянул на ближний лес. — Это только мне кажется, или ты очищаешь энергию обиды? Кузнец слегка кивнул, склонив голову, и вернулся к работе с металлом. — Ох уж этот Вэй Усянь, — вслух пробормотал Вэнь Чжулю. Ему показалось, что он услышал призрачный фырк, когда повернулся, чтобы уйти. Вэй Усянь проснулся в тот же день, когда Вэнь Чжулю готовил большое количество пельменей. — Пельмени на завтрак, обед и ужин? — спросил он. — Я устал от рагу, — ответил Вэнь Чжулю. — Тебе следует поручить кузнецу переплавить любые металлические обломки, которые призраки найдут в Могильных курганах. Вся энергия обиды, поступающая в кузницу, очищает это место. — Она, вероятно, поступает в Тигриную Печать Преисподней, — сказал Вэй Усянь. — Печать в печи, проходит отжиг. Он всё ещё там, работает над моим ситом. В кузницу течёт энергия обиды и превращается в тепло. Мне кажется, кузнец выглядел по-настоящему счастливым. И ещё более осязаемым. — Да, я позволил ему черпать энергию, чтобы дать силу для работы, — объяснил Вэй Усянь. — Ты без золотого ядра сделал больше для исцеления этого места за последние три недели, чем десятки Орденов за последние четыреста лет, — сказал ему Вэнь Чжулю. — Уже три недели? — удивился Вэй Усянь. Вэнь Чжулю фыркнул. — Не знаю, как долго я был без сознания в начале. Думаю, прошло около трёх, трёх с половиной недель с тех пор, как я очнулся. — Ты кричал, когда проснулся? — уточнил Вэй Усянь. — Вскоре после. — Я был без сознания какое-то время, но пришёл в себя за пару дней до того, как услышал тебя. Так что, может, месяц? — Если выберемся, тогда и узнаем, — Вэнь Чжулю бесстрастно пожал плечами. — Если нет — это не будет иметь значения. Но сейчас я надеюсь больше, чем раньше. Кузнец, кажется, считает, что через три дня будет безопасно уйти дальше поляны. Сегодня утром для меня всё было спокойно, по крайней мере, до отхожего места я добрался без приключений. — Хорошо, — покивал Вэй Усянь. — Я серьёзно насчёт того, чтобы позволить кузнице поработать ещё. Думаю, это действительно поможет. — Хм-м, возможно, — протянул Вэй Усянь. — Я спрошу его. — Мне понадобится старая ткань, очищенная, и бамбук, измельчённый в порошок, если твои помощники справятся. У тебя почти закончилась бумага. Вэй Усянь рассеянно кивнул, коротко свистнул и отдал распоряжения призраку, которого Вэнь Чжулю теперь видел без малейшего труда. Вэнь Чжулю вытащил крошечный мешочек из своего мешочка-цянькунь и высыпал содержимое на ладонь. Там оказалась подборка маленьких драгоценных камней. Он протянул руку. — Посмотри, какие-нибудь из них подойдут твоему амулету? Вэй Усянь снова резко свистнул и, протянув руку за спину, щёлкнул пальцами. Кузнец и ювелир появились рядом, и каждый камень всплыл в луче солнечного света из открытой двери, а затем вернулся на его ладонь. Солнечный свет. Здесь. Несколько дней назад тут было темно даже в полдень. — Она спрашивает, есть ли у тебя необработанные камни, — сказал Вэй Усянь. Вэнь Чжулю пересыпал драгоценные камни в руку Вэй Усяня, залез в мешочек-цянькунь и вытащил другой мешочек, побольше, с грубыми камнями. — Серьёзно? — Вэй Усянь ошеломлённо хмыкнул. — Будь готов, — напомнил ему свой девиз Вэнь Чжулю. Он взял одну из чистых тарелок, высыпал на неё менее сверкающую подборку камней и поставил под солнечные лучи для осмотра. Вэй Усянь вернул ему драгоценные камни. Вэнь Чжулю собрался убрать их, но юноша отрицательно покачал головой: — Думаю, она ещё не закончила с ними. Два камня, по-видимому, прошли проверку ювелира. Один — странный блестящий кусок, похожий на уголь, но более кристаллический, другой — маленький блок прозрачного красного цвета, не рубин. Вэнь Чжулю подобрал их когда-то, и ему сказали, что они недостаточно ценны для огранки. — Я не думал, что они стоят многого, — признался Вэнь Чжулю. — Просто сохранил их, потому что они были красивыми. — Она говорит, у них полезные структурные свойства. Она бы, наверное, не стала делать из них украшения, но для наших целей они идеальны. Призрак вернулась и взяла у Вэнь Чжулю красную яшму, а он убрал остальное. Несколько дней спустя они проснулись и обнаружили, что печь открыта, а готовая флейта и Тигриная Печать Преисподней лежат на краю остывшей кузницы. Рядом аккуратной стопкой красовалась высушенная серая бумага. Крошечные чёрные кабошоны* со вставленными красными самоцветами образовывали глаза тигров. Их когти были инкрустированы нефритом так, что они сцеплялись друг с другом, коготь к животу. Позвоночники были покрыты талисманными символами, которые должны были перетекать от одного к другому, но только когда они соединены. Невозможно маленькие красные самоцветы выстроились вдоль каждого зуба. П.п.: * Кабошон (фр. caboche — голова) — способ огранки драгоценных и поделочных камней, при котором они приобретают гладкую выпуклую отполированную поверхность без граней. Классическая форма — овал или окружность, также бывает в виде капли. Одинарный и двойной (с выпуклой лицевой и плоской или выпуклой нижней стороной).Используется для непрозрачных, полупрозрачных камней, а также камней с эффектом астеризма (звезда) или кошачьего глаза. — Запечатли её на себя, как я объяснял, — сказал Вэнь Чжулю после долгой паузы и уточнил: — Что означают символы? — Они направлены на правосудие, восстановление и возмещение. Меч жаждал мести. Я сделал его способным на более… продуктивную месть. Надеюсь, я добился того, что он не будет вредить без разбора. Он менее… яростный, полагаю, в этой форме. Ощущается лучше. Во всяком случае, он не так сильно кричит. — Обнадёживающе, — согласился Вэнь Чжулю. — Ты знаешь, что тебе нужно делать. Он объяснил Вэй Усяню, пока они ждали, как притягивать частицу золотого ядра заклинателя к оружию и частицу сущности оружия к ядру заклинателя, помогая объединить их. О том, как однажды, в порыве гнева и ярости из-за поведения своего главы Ордена по отношению к беззащитному, он втянул золотое ядро главы Ордена в себя и ничего не вернул назад, применив ту же технику. Вэй Усянь долго смотрел на него, а затем произнёс: — Значит, мне придётся истекать на него кровью, раз у меня нет золотого ядра, чтобы сцепить его с собой. Пожалуй, я могу написать для этого талисман. Затем он взял флейту и повертел её в руках. Она была полностью закончена, отделанная металлом, и надпись вдоль её стороны не стала исключением — казалось, вдоль каждого иероглифа шёл тонкий канал. Вэй Усянь уже собрался укусить палец, но Вэнь Чжулю схватил его за запястье, покачал головой, достал свой нож и плеснул на кончик немного байцзю. Вэй Усянь закатил глаза, но взял очищенный нож и уколол кончик мизинца. Он провёл кровью по иероглифам, и та, мерцая неестественно алым, быстро заполнила предназначенные для неё талисманные каналы. Вэй Усянь сыграл на флейте, не обращая внимания на кровь на руке, и Тигриная Печать Преисподней взлетела в воздух, части сцепились друг с другом и вобрали оставшуюся кровь, пока надписи не заалели. Затем кровь остановилась и застыла на месте, порез на пальце полностью затянулся, и кровотечение прекратилось. — Потянись к ней, — скомандовал Вэй Усянь, кивнув на Тигриную Печать Преисподней. Вэнь Чжулю бросил на него крайне сомневающийся взгляд, но протянул руку. Парные тигры отодвинулись. Вэнь Чжулю посмотрел на Вэй Усяня и кивнул. — Думаю, оно не позволит никому, кроме меня, прикасаться к себе, — сказал Вэй Усянь. Он поднял свой мешочек-цянькунь, и Тигриная Печать Преисподней зависла над ним, а затем упала внутрь — теперь уже двумя частями. — Как она ощущается? — Меньше кричит, — ответил Вэй Усянь. — Легче поддаётся контролю. Флейта очень помогает — наверное, потому что сделаны они из одного материала. — А флейта? — спросил Вэнь Чжулю. — Тембр лучше, и, кажется, она легко проводит много энергии. Может, теперь я не буду постоянно падать в обморок? — Поверю, когда увижу, — усмехнулся Вэнь Чжулю и поинтересовался: — Мы готовы выбираться отсюда? — Давай посмотрим, как далеко сможем уйти, — начал Вэй Усянь, но тут же слегка пошатнулся. — Завтра. — Хм, — отозвался Вэнь Чжулю. — Да. Завтра. * * * Вэй Усянь большую часть оставшегося дня дремал, пока Вэнь Чжулю готовил еду и упаковывал всё, что можно или следовало упаковать. Прошли годы с тех пор, как ему в последний раз приходилось использовать так много своих аварийных запасов сразу, но он чувствовал себя более чем оправданным в том, что Вэнь Чао когда-то насмешливо называл «его абсурдным уровнем переподготовки». На следующее утро он закончил упаковывать, а Вэй Усянь, пока снимал защитные барьеры, помог кузнецу снова разжечь горн. Затем они поклонились самым полезным призракам, и Вэй Усянь произнёс вслух: — Я вернусь, когда смогу, и помогу тем, кто захочет двинуться дальше. Призраки ответили поклоном. Место, куда они упали, больше не было чёрным от энергии обиды, но тело, погребённое по плечи в куче обломков, определённо было тем, что осталось от Вэнь Чао. Вэнь Чжулю отправил тело в мешочек-цянькунь, а затем, когда они нашли меч Вэнь Чао, отправил туда же и его. Поблизости что-то бродило, но когда Вэнь Чжулю позволил своей ци потянуться к нему, стало ясно: что бы там ни было — оно удаляется. — Думаю, тамошние твари совсем не хотят с тобой связываться. Могут ли они вообще почувствовать Тигриную Печать Преисподней? — спросил Вэнь Чжулю. — Они могут почувствовать Чэньцин. — Чэньцин? Вэй Усянь поднял флейту. — В ней достаточно иньского металла, чтобы большинство низкоуровневых призраков захотели держаться от неё подальше. — Куда нам идти отсюда? — поинтересовался Вэнь Чжулю. Вэй Усянь поднёс флейту к губам и извлёк низкую, вопросительную серию нот. Впереди возникли четыре призрака, и Вэнь Чжулю положил одну ладонь на рукоять меча, а другую — на ножны, но Вэй Усянь перестал играть, протянул руку, чтобы удержать его, и сказал: — Они мои. Они покажут нам путь отсюда. Хотят пойти с нами. Полагаю, у них есть… причины желать помочь мне. Наши цели совпадают. — Не могли бы они быть немного незаметнее, когда мы выберемся? — настороженно спросил Вэнь Чжулю. — Конечно, — ответил Вэй Усянь. — Их видно, только когда они хотят быть увиденными. Три раза к ним приближались призраки высшего уровня, но каждый раз Вэй Усянь недолго играл на флейте, и те разворачивались и уходили. — Ты мог делать так и раньше? — уточнил Вэнь Чжулю. — Не так легко, — Вэй Усянь вздохнул. — Как ты себя чувствуешь? — Я не падаю в обморок. Сейчас всё намного, намного проще. Наконец они нашли тропу и были почти у границы, когда на них двинулось скрученное дерево-яо, ветви которого превратились в когти. Мгновенно его усик обвился вокруг лодыжки Вэнь Чжулю. Вэй Усянь резко выбросил Тигриную Печать Преисподней, сыграл быструю последовательность нот, и энергия обиды вытекла из дерева и впиталась в парных тигров. Что удивило их обоих, так это то, что после этого наружу выплыл белый дымок, обвил запястье Вэй Усяня, словно дружелюбная кошка, и затем впитался в его кожу. — Что это? — произнёс Вэнь Чжулю, высвобождая ногу из листвы. — Хм, — Вэй Усянь покачал головой, затем глубоко вздохнул. — О, эй, сработало. — Что сработало? — насторожился Вэнь Чжулю. — Обида, — проговорил Вэй Усянь, указывая на Тигриную Печать Преисподней. — Энергия, — добавил он, показывая на свою руку. — Я не знал, что это будет выглядеть так. — Это духовная энергия? — уточнил Вэнь Чжулю. Вэй Усянь пожал плечами. — Не совсем. Похоже на ци? Возможно, это вопрос для учёных. Я подумал, что если кузница может делать это в большом масштабе, то малые количества, вероятно, смогут работать и в парных тиграх. — А-а-а, — протянул Вэнь Чжулю. Дерево успокоилось и, если дерево вообще может кого-то разглядывать, разглядывало оно их с опаской. — Дерево? — Ну, оно всё ещё яо, но теперь менее злое, — объяснил Вэй Усянь. — Не должно доставлять нам хлопот. Обе брови Вэнь Чжулю поползли вверх. — Пойдём? — предложил Вэй Усянь. — Хм, — согласился Вэнь Чжулю. И они вместе перешли границу Могильных курганов.