Только моя

Не знаю точно это из-за уколов или температуры, но мне снились всю ночь кошмары. Мне снилось что моей мамой стала Успенских! Это был ещё тот кошмар. Я прям во сне кричала и неоднократно просыпалась от собственных криков и кричала ещё больше, когда Успенских укладывала меня обратно в кровать и что-то шептала. Я засыпала и тот сон продолжался. Он шёл по кругу, а я словно застряла в нём. Итогом кошмара стало то, что Успенских запеленала меня и решила покормить своей грудью! — А-а-а! — Подскакиваю на кровати и пытаюсь вырваться. — Да что ж ты делать будешь? — Шипит директриса и укладывает меня обратно. — Звездинская, спи! Хватит кричать. Сердце так колотится словно вот-вот остановится. Меня всю трясёт, в ужасе смотрю на женщину. — Спи, — она укрыла меня одеялом. — Не кормите меня грудью! — В ужасе смотрю на неё. — Никогда! Она открыла рот чтоб что-то мне сказать, но передумала. — Ты куда? — Она смотрит как я откидываю одеяло и сажусь. — Легла на место, Саша. Собираюсь слезть с кровати, но директриса хватает меня за руку и дёргает на себя придавив рукой. — Лежи и спи. — Я хочу спать одна в карцере! — Что? Ты эту комнату так называешь. Мою комнату. Не думала, что её может это задеть, но мне было так плохо что даже плевать. Хотя в обычной жизни я может даже и удовольствие получила бы от этого. — Так и спите там, если это ваша комната! — И не придумав ничего лучшего я просто повернулась к ней спиной. — Я вас тут не держу. Проснулась я, уже лёжа на полу почему-то. Тыкалась лицом в ковёр и не могла понять, где нахожусь и что происходит. И давно я вообще с ковром обнимаюсь? Потом меня берут на руки и куда-то несут. — Ты всё ещё горячая, — говорит директриса и укладывает меня на кровать. — Знаешь, я даже думаю запереть тебя. Да кажется, что ты из окна выйдешь. — Вы на работу? — Уж точно не ближайшее время твоей температуры. Хотя я чувствую, что при выходе на работу меня такое ждать будет. Пей морс. Можешь поесть, а сейчас ляг на живот. — Нет, не надо свечку и укол, — мне, конечно, плохо, но не настолько. — Я чувствую себя лучше. — Ага, после того что было ночью. — А что было ночью? — Не помню вообще. Даже не понимаю, как оказалась в её комнате и тем более на полу. Она не отвечает. Просто разворачивается и уходит. Лежу некоторое время укутанная в одеяло, а после приходит Успенских с градусником. — Через час я поеду на работу, — она стоит, облокотившись спиной об стену. — Но ты не радуйся. За тобой присмотрят. Приедет Яна Витальевна и побудет с тобой. Наверное, надо радоваться, но мне слишком плохо. — Пей морс и мерь температуру. А потом она одела меня, натянула трусы и футболку и именно в этот момент раздался звонок домофона. — Веди себя прилично, — прошипела мне директриса словно мы уже были не одни и ушла. Интересно, как это? Я вроде себя не контролировала, когда бродила и бредила. — Контролируй чтоб она пила морс и мерила температуру, — говорит директриса в коридоре. — Лекарства не давай, сама дам. Дверь открывается и в комнату входит Османова и приветливо улыбается мне. — Привет, Саша, — а мне так плохо что даже поздороваться не могу, да и обидно за то, что она сдала меня директрисе. — Я с тобой посижу пару часов. — Она подошла ко мне и положила руку мне на лоб. — Ты как? — Зачем вы сдали меня директрисе? — Другого выхода не было, котёнок, — она стала гладить меня по голове. — Ты сильно заболела. — Она села на край кровати. — Ирина предупредила меня что ты можешь ходить и бредить. — Это один раз было. — Этой ночью, котёнок. Почему они все как-то меня называют? Мысли о том, что они забывают, как меня зовут становится более правдоподобной. — Ты кушать хочешь? — Она улыбается и поглаживает пальцами щеку. — Ирина сказала, что ты все эти дни не ешь и даже не пьёшь. Ей приходится насильно тебя поить. Прижимаюсь щекой к её пальцам. Как же приятно. — Котёнок, что тебе сделать? — Можете почитать? — Смотрю на неё. — Мне никогда не читали книжки. Хочется понять как это. — Что тебе почитать? — Что угодно, — да я готова даже научное что-то слушать. Просто хочу, чтоб почитали. Настя рассказывала, что её мать ей читала в детстве. Даже мать Насти, что конченная сука и мразь, читала ей книжки, а мне мои нет. От этого ещё обидней. — Хорошо, — она вышла и вернулась через несколько минут с книжкой «Гарри Поттер». — Старое издание с шикарным переводом. Османова села на край кровати. Отодвигаюсь и усмехнувшись она ложится рядом и открыв на первой странице начинает читать. Голос у неё звучал приятно. Он убаюкивал. Я даже положила голову ей на плечо и закрыла глаза. — Удобно? — Спросила Османова и коснулась губами моего лба. — Угу. Она читает дальше, а я начинаю проваливаться в сон. — Спи, котёнок. — Нет, — простонала я и сразу спать расхотелось. — Яна Витальевна, читайте дальше. А ещё мне хотелось, чтоб она обняла меня. Прижала к себе и погладила. — Яна Витальевна? — Она посмотрела на меня. — Можете обнять? Она только улыбнулась и обняла меня. Как же это было приятно. Прижимаюсь к ней в ответ. — Удобно? — Да, можете ещё погладить? — Конечно, котёнок, — как же тепло она это сказала. Почему директриса, а не она? Яна Витальевна в сто раз лучше. Женщина стала гладить меня по голове, а после коснулась губами моего лба. — Ты температуришь, — сказала она и потянулась за градусником. — Может тебя не обнимать? — Нет, обнимайте дальше, — она суёт мне градусник. — Ирина тебя обнимает? — Нет. Только наказывает постоянно. — Но всё равно она заботится о тебе. — Мне так не кажется. — Знаешь, Саша, мне правда неловко за то, что я так поступила с тобой. Но ты, конечно, удивила, выпрыгнула со второго этажа. Я надеюсь, ты не травмировалась. — Не особо. — И я помню, что ты сказала про телефон, — она встала. — Сейчас. — Она вышла из комнаты, а я лежу с градусником и жду её. Османова вернулась быстро и протянула мне сенсорный телефон. — Это тебе. Мой номер уже вбит. — Ого! — В шоке смотрю на женщину, телефон, конечно, не из дорогих, но и не дешевка. И судя по виду новый. — Яна Витальевна, это лишнее. — Не говори глупостей, — она легла обратно и обняла меня. — Это мой подарок тебе. Прости что без упаковки, я не уверена, что Ирина одобрит такой подарок, поэтому подарила так. — Она коснулась губами моего лба и кажется, что в этот раз поцеловала. — Ирине не говори. Пусть это будет наш секрет. — Хорошо, — киваю, разглядывая подарок. — Спасибо большое, Яна Витальевна. — Можешь называть меня просто Яной. Без отчества. На тот момент я слишком радовалась подарку и поэтому такое предложение не показалось странным. — Симка тут есть, интернет тоже, — она улыбалась, а я лазила по телефону. — Телефон прячь от Ирины, а переписку на всякий удаляй. — Хорошо. — Если Ирина найдёт телефон, то скажи, что просто нашла. Не надо говорить, что я тебе его подарила. Ладно? — Ладно. — Давай градусник, — протягиваю ей градусник. — А телефон подумай, где бы спрятать. Думаю, под матрасом. Ну или сделать отверстие в матрасе и прятать в нём. — Ты кушать хочешь? Или пить? — Нет. — Саша, это плохо что ты не ешь. Ирина сказала, что поила тебя насильно. Я не хочу так делать. — Но я нормально себя чувствую. — У тебя обезвоживание, а во время болезни надо много пить, — она говорила спокойно и гладила меня по волосам. — Я принесу тебе морс. Неохотно киваю. Она принесла мне кружку с морсом и мне пришлось всё выпить под её присмотром. Мило улыбнувшись Яна забрала у меня кружку и погладила по голове. — Ты умница, котёнок, — её губы коснулись моего лба. Выпрямившись, она смотрела на меня сверху вниз и гладила по голове, а мне просто не хотелось, чтоб это прекращалось. И почему Успенских не такая? Ну жилось бы куда проще. — Я тобой горжусь. Тебе осталось только поправиться, и мы снова будем видеться вживую. — А так нет? — Котёнок, только в школе, я не уверена, что Ирина пустит меня ещё раз. Тут ей пришлось в школу ехать, там проверка приехала и ещё что-то, а за тобой попросила меня присмотреть. Не думаю, что такое ещё повторится, поэтому будем переписываться. Можно, конечно, созвониться, но это опасно, она может услышать. А я всё де не хочу никаких проблем, котёнок. Мне самой не нужны эти проблемы. Тем более, когда единственный с кем я хорошо общаюсь завуч. Её просто терять нельзя. У меня вообще тогда никого не останется. Кажется, я задремала, проснулась, когда хлопнула входная дверь. Яна тут же отстранилась от меня и поправив на себе одежду указала мне на телефон. Прячу его под матрас. — Ну, как дела? — Директриса вошла в комнату и как-то странно посмотрела на меня. — Тридцать восемь и девять всё ещё держится, — ответила Яна. — Попила морс. — Хорошо, — они вышли и дальше я не слышала их разговор, а после вошла Успенских с уколом и свечкой. — Нет, — простонала я. — Да, — она кивнула. — На живот, милая, и трусы спусти. — Мне лучше. — Да? Я всё же, милая, верю больше Яне. Она подошла ко мне и бесцеремонно перевернула меня на живот стянув трусы. — Не надо! — Пытаюсь привстать, но сил просто нет. Уткнувшись лицом в подушку, я застонала, когда холодная свечка вошла в меня. Палец задержался на несколько секунд и вышел из меня. Вздыхаю. — Что, милая? — Усмехается директриса и игла входит мне в зад. — Ну извиняй, кончать не дам. Всё же ты не заслужила оргазма. Вытащив иглу, она накрыла меня одеялом и вышла из комнаты. Я же стала ждать ночи чтоб написать Яне. Чувствую, что только переписка с ней поможет мне протянуть. — И всё же тебе надо поесть, — Успенских вошла в комнату уже переодетая. — Ты сильно похудела. — Я не хочу. — Думаешь твоё мнение учитывается? — Она подняла бровь. — Я суп тебе сейчас сварю. И ты его съешь. А если начнёшь противиться, я ставлю теб трубку в рот и через воронку начну вливать его. Она ушла готовить, а я несколько секунд просто лежала, а после достала мобильный и найдя Яну написала ей. ВЫ: «Я уже хочу в школу. Она заставляет меня есть» ЯНА: «Ну а как ты хочешь, котёнок?) Ирина заботится о тебе, это нормально.» ВЫ: «Она поставила мне укол и свечку засунула в одно место (» ЯНА: «Это часть лечения, котёнок, и как бы оно нам не нравилось, поделать ничего нельзя.» ВЫ: «А почему вы меня «котёнком» называете?» ЯНА: «А тебе не нравится? (» ВЫ: «Да нет, просто непривычно такое слушать от завуча» ЯНА: «Сейчас мы общаемся не как завуч-ученица, так что не беспокойся).» Задумываюсь, глядя на её сообщение. Прислушиваюсь, лишь бы Успенских не вошла. ВЫ: «Значит я могу доверит вам свои секреты и тайны?» ЯНА: «Да, конечно. И обращайся ко мне на «ты», Саша.» ВЫ: «Хорошо» Как же это странно. ВЫ: «Яна, ты умеешь хранить секреты?» ЯНА: «Да.» ВЫ: «Наверное я должна радоваться, что живу у директрисы, но на деле нет. Она меня не любит и эта правда. Лучше бы меня ты взяла. С тобой как-то намного проще. В глубине души я мечтаю, чтоб с ней что-то произошло» Отправила и как-то даже страшно стало. Понимаю что пишу неправильные вещи, но это так. ЯНА: «Не говори так, котёнок. Ты чего? ((Ирина не такой уж и плохой человек. Я уверена что всё у вас будет хорошо.» Молчу думаю, что всё же написала полную чушь. ЯНА: «Котёнок, ты обиделась? Не расстраивайся. Я тебя понимаю. Ирина сама жила с деспотичной бабкой которая её избивала и унижала. Она любит тебя, просто показывает свою любовь иначе. Как умеет.» Ага, «любит». Насиловать любит. ЯНА: «Я поговорила тут с Ириной. Когда ты выйдешь в школу, можешь ждать её у меня в кабинете. Будем общаться). Всё будет хорошо.» — Ничего не знаю, но бульон этот ты поешь, — я несколько секунд назад услышала шаги и успела спрятать телефон. Директриса пришла с тарелкой и села на кровать. — Или сама или покормить? — Но я не хочу. — Открывай рот, — она подняла ложку с желтым бульоном. — Давай. Вздохнув, беру ложку и ем. Суп был вкусным и горячим. Я даже не заметила, как съела всё. — Добавки дать? — Нет. — Отдыхай и набирайся сил. Директриса вышла из комнаты, а я, выждав некоторое время снова достала телефон. ВЫ: «Не мешаю?» ЯНА: «Нет). Куда пропала?» ВЫ: «Ирина Валерьевна суп сготовила и заставила есть» ЯНА: «Хорошо.» ЯНА: «Не забывай удалять переписку.» ВЫ: «Хорошо» ВЫ: «Что делаете?» Спустя несколько секунд мне пришло фото. На фото была Яна, она улыбалась сидя за рулём своего Мерседеса. ВЫ: «Ты куда-то едешь?» ЯНА: «Из продуктового. Теперь твоё фото)» Включаю фронталку и фотографирую себя, лёжа на кровати и отправляю ей. Ответ прошёл через несколько секунд. ЯНА: «Красотка)» Я даже как-то засмущалась, но приятно всё же было. ЯНА: «Ты там как?» ВЫ: «Нормально. Просто непривычно с тобой так общаться. Очень непривычно» ЯНА: «Это нормально) Не переживай, можешь считать меня своей подругой.» Вы: «И в школе?» ЯНА: «В моём кабинете один на один) При посторонних конечно придётся по имени-отчеству. Но это для нашей же безопасности, котёнок.» ВЫ: «А у вас таких как я много?» И всё же мне нравится, что Османова отвечает быстро. Словно ждёт моего сообщения. ЯНА: «Таких как ты? Нет. Ты единственная с кем я хочу так общаться. Спросишь почему? Просто ты мне нравишься как человек. Ты умная и красивая и я не сомневаюсь, что тебя ждёт великое будущее. Я же просто хочу подтолкнуть тебя к этому). Котёнок, мне сейчас нужно продукты выгрузить, напишу чуть позже.» ВЫ: «Хорошо» Спрятав телефон, я просто лежала пока не пришла Успенских. — Тихая такая, — она протянула мне градусник. — Смотри, будешь и дальше такой так может и одну оставлять начну. И всё же благодаря общению с Яной мне даже как-то стало легче терпеть Успенских. — Есть хочешь? — Качаю головой. — Плохо. Тебе надо набираться сил. Потому что навёрствовать тебе прилично. Когда время истекло я посмотрела на результат. Тридцать девять и два. — На живот, милая. — Но у меня зад уже болит. — И что? — Она вышла из комнаты, а я, согревая себя мыслью что после этого она от меня отстанет смогу попереписываться с Яной. — Ирина Валерьевна, — говорю, когда она приходит с уколом и свечкой. — Но я себя нормально чувствую. Может градусник сломался? — На живот, милая. Поджав губы ложусь на живот. Как же неприятно, когда свечка входит. Она слишком холодная, а палец слишком долго задерживается во мне. — Ирина Валерьевна, может быть, это лечение не помогает раз температура всё ещё? — Думаешь? Что ж, ладно, тогда, наверное, надо будет тебе витамины поколоть. Они, конечно, болезненные, но здоровье важней. Она ушла, а я осталась лежать на животе и страдать. Всё ещё лёжа уткнувшись лицом в подушку, нащупываю телефон. ВЫ: «Что делаешь?» Ответ приходит спустя полминуты. Жду пока прогрузится фотография, а после зависаю от неожиданности и растерянности. На фотографии были длинные стройные ноги Османовой. Она лежала в ванной и в одной руке держала бокал красного. Наверное, минут пять смотрела на эту фотографии, а сердце колотилось так словно это меня засняли. Как-то это всё неправильно. Она всё же завуч. И так мы перешли на «ты», но это. ЯНА: «Ты там как, Саша?» Я едва не выронила телефон. Смотрю на её сообщение и мне неловко и стыдно как-то. Я словно подглядываю за ней. В голове даже появилась эта картинка, как Яна моется. Как она натирает свою кожу. ЯНА: «Котёнок, с тобой всё хорошо?» ВЫ: «Просто как-то неожиданно» ЯНА: «Я тебя напугала?» ВЫ: «Нет. просто было очень неожиданно» И всё же она меня напугала. Надеюсь, она не озабоченная как директриса. И всё же у меня моментальная реакция. Дверь открылась, а я успела спрятать телефон под подушку за секунду до того, как директриса вошла. — Как самочувствие? — Она подошла и села на кровать. Напрягаюсь, хоть бы она не стала приставать. — У меня жопа болит, — её рука ложится мне на лоб. — И будет ещё как болеть от витаминов если в ближайшее время не поправишься. Всё же оставаться тут с тобой и пытаться работать из дома не особо удобно. Да и сиделку тебе искать тоже не вариант. Так что у тебя в запасе остаток этого дня. Завтра я еду на работу, и ты со мной и мне плевать поправилась ты или нет. И так предостаточно поболела. Она просто встала и вышла. Я же вроде и обрадовалась, что пойду в школу, а вроде бы и нет. Но Яне написала. ВЫ: «Завтра возвращаюсь в школу)» ЯНА: «Уже выздоровела?» ВЫ: «Нет, директрисе просто надоело» ЯНА: «Хорошо, буду ждать тебя у себя в кабинете, котёнок.» Я прочла её сообщения её голосом. И всё же фото её ног весьма странно. Хотя она с бокалом красного. Может просто перепила? Засыпала я всё же в странных чувствах. Радовало, что на моей стороне Яна. Вот только директриса всё равно оставалась главней и очень сильно напрягала. Да и утром проснулась я не в самом нормальном состоянии. Горло болело, а вместе с ним и голова. Вот только директрису это не остановило, и она заставила меня после свечки и укола ехать в школу. — А если мне хуже станет? — Закрываю глаза на заднем сидении и поняв, что сидеть всё же сил нет укладываюсь. — Придёшь ко мне, — машина тронулась и всю дорогу до школы я лежала на заднем сидении. — Вылазь, приехали. Видимо выглядела я так себе раз директриса даже смотреть на меня не хотела. Волоча рюкзак за собой, я потащилась к школе. Директриса шла позади и почему-то не обгоняла меня. Надеюсь, она не думает, что я где-нибудь свалюсь. — Звездинская, — у самых ступенек крыльца остановила она меня. — Если меня вдруг не окажется, то иди сразу к медику. А если и его не будет. К Яне Витальевне. Понятно? — Да. В раздевалке у меня на несколько секунд потемнело в глазах, а я просто сняла куртку. Как-то даже и не сразу сообразила, что она не велела мне на большой перемене пилить к ней. А может посчитала что я и так это знаю и лишний раз напоминать не надо? В любом случае на всякий приду. Первый урок прошёл нормально. Я просто сидела на последней парте и «умирала». Я прям чувствовала, как температура нарастает. Почти лежала на парте закрыв глаза, но русичка меня не трогала, наверное, директриса что-то сказала. На втором уроке появилась Настя. Эта была химия и в классе нас было человек пять, когда Настя пошла прямо на меня. Смотрю на бывшую подруга, та стоит вся такая решительная и сжимает в руках стаканчик с кофе. — Зачем притащила свою нищенскую задницу сюда? — Сказала она это демонстративно громко и все, кто был в классе повернулись на нас. — Чтоб мы все смотрели на тебя, вонючку? — Насть, — как же мне хреново. — Иди и занимайся своими делами. Я уже поняла, что подругами мы больше не будем. — Конечно не будем! — Кто-то даже вздрогнул из одноклассников. — С таким сбродом дружить себе дороже. — Настя! — Слышу голос старосты. Она встала и недовольно посмотрела на Настю. — Отойди от ней. Твои провокации уже всех достали. Настя словно и не слышала её, она открыла крышку и неожиданно выплеснула на меня всё содержимое стакана. Горячий кофе попал мне в лицо и на одежду. Вскакиваю на ноги чувствуя, как лицо и грудь заболели. Это даже как-то с бодрило меня и разозлило настолько что даже в своём ужасном состоянии я набросилась на Качалову. Кто-то где-то закричал, а я впечатала бывшую подругу в стену. Она вцепилась мне в лицо ногтями, чувствую, как по лицу начала стекать кровь. Она пытается выколоть мне глаза, а я пинаю её коленом. Оттолкнувшись от стены Настя, толкает меня, и мы летим на парту. Та вместе со стульями с грохотом падает. Кто-то снова кричит, а я, кажется, вцепилась в неё мёртвой хваткой. От гнева я даже не чувствую боли от падения. Мы летим на пол и снова бьёмся об парту. Пинаю эту суку ногой, а она впивается зубами мне в руку да с такой силой что я начинаю кричать и бью её локтем по голове несколько раз пока она не отцепляется. На руке виден след её зубов, из него начинает течь кровь. Я готова её убить. Вот только в один момент меня кто-то оттаскивает от неё. Вижу, как Настю поднимает охранник и выводит из класса. — Нет! — Кричу и пытаюсь вырваться из чьих-то крепких объятий. — Пусти! — Успокойся, — слышу недовольный голос Успенских. — Что тут вообще произошло? — Пустите! — Никак не могу отцепить её руки от себя. — Пустите! Ну почему она такая сильная? От гнева беру и пинаю соседнюю парту, которая, пошатнувшись падает. Директриса поднимает меня и оттаскивает подальше от парт и стульев. — Пустите! Извиваюсь у неё в руках в надежде что она не удержит и отпустит, но Успенских как удав только сильнее сжала меня в своих объятиях. Кровь с лица и с руки капает на пол и, наверное, даже её я умудрилась испачкать, но мне было плевать, мне хотелось вырваться и накинуться на Настю. — Ирина Валерьевна, — в класс, который оказывается был пустой вошла староста. — Вон! — Рявкнула директриса и староста тут же скрылась из класса прикрыв дверь. — Звездинская, успокойся уже. — Нет! Пустите! — Пытаюсь схватиться за выступ стены, но не дотягиваюсь. — Пустите! Начинаю её пинать и пытаюсь укусить и меня буквально впечатывают в стену, да с такой силой, что выбивают весь воздух из лёгких. Директриса заводит обе мои руки за спину и весьма болезненно. — Пустите! — По щекам бегут слёзы. — Пустите меня! — Милая, — спокойно сказала она, наклонившись к моему уху. — Что на тебя нашло? Пытаюсь вырваться, но она только сильнее заводит мне руки. Плачу, уткнувшись лбом в шероховатую стену. — Пустите! — Почему она всё ещё меня держит? Они заодно? — Это вы её подговорили?! Да?! Это из-за вас моя подруга стала конченной сукой! — Ты что несёшь? — Усмехнулась директриса и крепко до боли сжала мои запястья. Она мне точно так запястья сломает. — Вам надоело меня насил… Мне зажимают рот ладонью. — Ты совсем ахренела? — Угрожающе прошипела она мне на ухо. — Ты что несёшь? — М-м-м! — Верчу головой, но это никак не помогает. — М-м-м! — Видимо я вообще зря решила пустить тебя в школу. Сидела бы дальше дома тогда. — Она спокойно удерживала одной рукой обе мои. — А теперь успокойся и пошли. Она убирает ладонь от моего рта, но всё равно держит её очень близко чтоб в любой момент зажать. — Пустите, я так пойду, — стараюсь говорить спокойно хоть это выходит с большим трудом. — Думаешь я тебе поверю? — Дёргаюсь, пытаясь вырваться, но у директрисы другие планы и она валит меня на пол придавив коленом. — Так, ясно всё с тобой. — Что вы делаете?! — Не твоё дело, — она достала мобильный и кого-то набрала. — Яна, можешь зайти в медкабинет и принести шприц с успокоительным в кабинет химии, тут Звездинская буянит. — Я не буяню! — Дышать тяжело, она слишком тяжелая, и думаю, что она при этом не всей своей массой навалилась. — Почему вы держите меня, а не её?! — Слёзы обиды жгут. — Я не виновата! Эта она надо мной издевалась. Настя. Она облила меня горячим кофе. Она впилась мне в лицо ногтями. Пыталась выколоть глаза. Укусила. Это она начала, а не я. Почему вы держите меня? Она молчит. Я же на грани начать биться лицом об пол. Это несправедливо. — Ирина Валерьевна? — В кабинет вошла запыхавшаяся завуч. — Тут, — отозвалась директриса и стук каблуков приблизился. — Настолько всё серьёзно, — Яна огляделась. — Так понимаю подралась с Качаловой, она сейчас в медкабинете. — То есть этой суке оказывают первую помощь, а мне нет! — Обидно стало ещё сильней. А ведь её схватили, как и меня. — Почему не я там? Почему ей нужен медик, а мне нет? Таким же образов охранник мог прекрасно удерживать Настю в классе, а я бы была сейчас в медкабинете и мне бы обрабатывали раны. — Чем я хуже её?! Чем?! — Удержишь? — Интересуется директриса у завуча, и та перехватывает меня прижимая всей массой к полу. Директриса же расстёгивает на мне джинсы и стягивает их вместе с трусами. — Я не отброс! — Слёзы капают на пол, а я чувствую себя ничтожно. — Не отброс! Ну почему из-за алкоголизма моих родителей, мне все поставили клеймо? Я ничего такого не сделала чтоб меня такой считали. Ничего! — Тише, Саша, — ласково сказала Яна. — Тише. Вздрагиваю, когда игла входит в мышцу. Утыкаюсь лбом в пол и тяжело вздыхаю. — Это всё потому что у неё родители типа такие крутые, да? Ей нужен медик, а мне не нужен. — Держи, — игла вышла из меня и трусы, а затем и джинсы натянули обратно. — Ну всё, Звездинская, скоро успокоишься. Яна, давай поднимем. Чувствую две пары рук на себе и меня ставят на ноги. Османова хватает валяющийся на полу стул и поставив его, меня сажают, но придерживают с двух сторон. — Я не виновата, — сильная слабость накатывает, но из-за слёз я начинаю задыхаться. — Это всё Настя. Спросите кого угодно. Все подтвердят. — Ты вся горишь, — выдаёт Яна коснувшись моего лба. — И конечно же тебе, вот после такой выходки, тут делать нечего, — говорит директриса и я закрываю глаза. — Яна, можешь отвести её домой? Я тут буду выяснять что же на самом деле произошло. — Конечно. — Ты там как? — Успенских положила руку мне на голову и наклонилась, посмотрев мне в лицо. — Успокоилась? — Что вы мне вкололи? — Что-то не то, оно слишком сильное, откуда в школьном медкабинете такой препарат? — Успокоительное, — директриса усмехнулась. — Моё личное, просто в медкабинете холодильник есть, да и я подумала, что в школе его хранить будет не лишним. — Она посмотрела на завуча. — Пошли? Держа меня с двух сторон женщины, вывели меня из класса. В коридоре было пусто, а меня буквально волочили по полу. Ногами передвигать я не могла. На лестнице они приподняли меня, так и спустили. В холле директриса оставила меня с Яной, а сама пошла в свой кабинет. — Котёнок, — шепнула Яна обняв меня. — Ну ты и натворила дел. — Сейчас куртку её принесу, — Успенских протянула Османовой ключи от моей квартиры. Она зашла в раздевалку и вернулась с моей курткой. Они просунули мои руки в рукава куртки и застегнули «молнию». — Доведёшь до машины или помочь? — Справлюсь, — вообще плохо помню, как меня несли к машине. Было слишком плохо. И от температуры, и от укола, и в целом от несправедливости происходящего. Почему мне решили не оказывать помощь? Неужели я и правда не заслуживаю этого? — Котёнок, ты как? Она уложила меня на заднее сидение своего Мерседеса и коснулась пальцами моей щеки. Не дождавшись ответа, она села за руль. Закрываю глаза чувствуя, как начинаю проваливаться из-за укола. Вроде бы закрыла глаза на секунду, а Яна уже вытаскивает из машины и тащила к дому Успенских. Чувствую себя какой-то куклой. Моргаю, а уже в лифте стоим. Ещё раз моргаю и уже меня укладывают в мою кровать. Яна расстёгивает на мне куртку и снимает её. Потом и кеды. Закрываю глаза, когда Яна стягивает с меня джинсы. — Котёнок, что произошло? — Яна ложится рядом и начала гладить меня по голове. — Почему ко мне всё относятся как к отбросу? — Голос ломается, и я отворачиваюсь от неё. — Я не считаю тебя такой, — Яна обняла меня прижавшись к моей спине. Утыкаюсь заплаканным лицом в подушку. — Правда, котёнок, я не отношусь к тебе так. А то, что произошло, я знаю, что не ты виновата. Ты не плохой человек и люди ошибаются думая, что ты такая же как твои родители. Ты не такая. Ты намного лучше и это главное. Её рука легла мне на живот под футболку и стала гладить круговыми движениями. Было приятно. — Ты в отличии от Качаловой не зависишь от чужого мнения и не гнилая. — Просто обидно. Столько лет дружили и вот сейчас она показывает всё своё отношения. — У тебя есть я, — шепнула она мне на ухо. — Я не предам и не унижу. — Но вы завуч, — нащупав её руку сжимаю её. — И что? Это какая-то преграда? Я лично считаю, что нет и с такой умной и красивой девочкой общаться одно удовольствие. Я даже улыбнулась от такого. В таком состоянии и заснула. Вот только поспала я недолго. Проснулась, когда на кровать кто-то сел. Открываю глаза и вижу Успенских. Вздрагиваю и вся сжимаюсь. — Поспрашивала я значит свидетелей, — она смотрела на меня как-то странно. — Они все в один голос сказали, что Качалова спровоцировала тебя. Но это не отменяет факта твоей жестокости. Того как ты вела себя в моём присутствии. Слушаю её, а глаза наполняются слезами. — Родителей Качаловой вызваны в школу. Но ты же понимаешь, если я поставлю вопрос об её исключении, они потребуют твоё. Даже тут несправедливость. Сажусь и обнимаю себя за колени. Меня бесит что Настю отправили в медкабинет, а мне укол успокоительного. Взглядом нахожу её укус. Кровь засохла, но виден след от зубов и нормальный такой синяк. Видимо мне даже раны не обработали. Просто принесли сюда и уложили спать. Удивительно, как только не на полу. — Это не честно, — говорю тихо и обиженно. — Я столько терпела. Один раз сорвалась. Постояла за себя. Почему ей такая поблажка? То есть, вылить на кого-то горячий кофе и получить за это карается отправкой в медкабинет. Меня же как пострадавшую прижимают к стене и валят на пол заламывая руки. Я не заслуживаю ничего видимо кроме сраного укола успокоительного! — А что ты тогда заслуживаешь? Этот вопрос выбил меня из колеи. В шоке смотрю на директрису, а слёзы уже бегут по щекам. — Любви, ласки, заботы, — говорю, а голос срывается. Самое ужасное что я понимаю, что описываю Яну. Вот только мне так не повезло и досталась далеко не она, а монстр, которому плевать. — А не обмана, холодности, жестокости. Зачем я вам? Вот правда, зачем? Вас самой нравится содержать меня у себя? Я как домашнее животное. Вы лишили меня семьи. Плевать какими они были, это были мои родители. Зачем вам всё это нужно было? Зачем?! — Скидываю сраное одеяло и вскакиваю на ноги, Успенских продолжает сидеть на кровати и не даже не пытается меня остановить. — Потешить своё эго? Доказать себе, что можете? Можете распоряжаться чужими жизнями как вам вздумается. — Всё сказала? — Директриса встала, а меня всю трясёт от переизбытков эмоций. — Отдайте меня кому-то другому, — вытираю слёзы руками и смотрю ей в глаза. — Кто будет меня любить. Кому-то кто не вы. Пожалуйста. Директриса только улыбается и качает головой и это меня добивает. — Я вас ненавижу! — Накидываюсь на неё, но Успенских легко ловит меня за руки и прижимает к себе. — Ненавижу! Пустите! — Тише, — прошептала мне в макушку женщина. — Тише. — Да пошла ты на хер! — Кусаю её за плечо, но никакого эффекта это не даёт. Женщина только разворачивает меня к себе спиной и садится на кровать усадив себе на колени. — Заебала! Ненавижу! Женщина только вздохнула и уложила меня на кровать. — Нет! — Так кричишь словно знаешь, что я делать буду, — усмехнувшись она достала из заднего кармана брюк шприц. Пытаюсь встать, но она прижала меня к матрасу. В этот раз укол поставила не в зад как обычно, а в шею. — Больно! А она ещё, кажется, даже не попала. Я точно чувствовала, как игла вытаскивалась, а после ковырялась. Препарат вводила медленно и явно наслаждалась всем процессом. — Да хватит! — Чем сильней ты напрягаешь шею, тем больней тебе будет, — ну когда же она прекратит? Подушка уже вся пропиталась слезами, когда игла наконец-то вышла из шеи. — Не истерила бы, так и укола можно было бы избежать, — она укрыла меня и наклонившись словно издеваясь поцеловала в висок. — Лежи, сейчас заснёшь. — Никогда! — Пытаюсь встать, но руки не слушаются, а глаза уже закрываются. Директриса стоит в дверях и смотрит на мои жалкие попытки не заснуть. — Нет! — Спи уже, милая, — она выключила свет, и я вместе с этим провалилась в глубокий сон. Проснулась я утром и в таком ужасном состояние. Тело всё болело, сильная слабость. Ещё и подушка оказалась мокрой от слёз. Сразу вспомнилось как эту Настю повели в медкабинет, а её нет. Неужели я и правда второй сорт? По логике раз я живу с директрисой так меня должны были в медкабинет отвести ну никак не Настю. На глаза от такого стали выступать слёзы. Вытерев их, выхожу из комнаты и понимаю, что в квартире я одна. Недолго думая, возвращаюсь и вытащив телефон пишу Яне. ВЫ: «Что там в школе?» ЯНА: «И тебе привет, в школе ничего особого. Только родители Качаловой скандалят и требуют твоего исключения. Даже настаивают, чтоб тебя в тюрьму отправили. И они написали на тебя уже заявление и сняли побои.» ВЫ: «А директриса что?» ЯНА: «Слушает их истерику и разбирается. Я только что вышла из её кабинета. Эта твоя Настя там такую истерику закатывает. Почти в обморок падает театрально. Я помню, как вы дружили, даже не верится, что она стала такой. Словно и не она вовсе. Хотя тут такая мамаша, накрутила по полной. Они как приехали, мы их сразу услышали, они ещё с улицы скандалили, и вот я сейчас подхожу к лестнице, и мне каждое их слово слышно.» ЯНА: «Ирина тебя отстаивает, не переживай.» Вот вообще не легче. ВЫ: «Она вколола мне какую-то херню» Выхожу из комнаты и направляюсь в ванную. Включив свет начинаю разглядывать свою шею и вижу весьма внушительный синяк. Его и фоткаю отправляя Яне. ЯНА: «Ужас. А почему в шею?» ВЫ: «Хз, захотелось» ЯНА: «Иди поешь.» ВЫ: «Почему она меня в школу не взяла? Я что уже, всё? Не учусь больше?» Она прочла, но долго не отвечала и от этого мне становилось страшно в своих догадках. ВЫ: «И раз Настины родители на меня заявление написали и сняли побои. Я буду на них заявление писать и снимать свои побои? Она мне руку прокусила и глаза чуть не выколола» Это она даже не прочла. Может поднимается? Но прочесть могла. Паника нарастала. Что если она это потом всё передаст директрисе? Хотя зачем ей это? Я ведь могу сказать, что она мне свои ноги выслала. Хотя тут вроде бы и ничего такого нет, но от завуча странно. ЯНА: «По этому поводу я тебе ничего сказать не могу. Тут уже Ирина сама решить должна как поступить. Но на её месте я бы именно так и поступила как ты и говоришь.» ЯНА: «Я сейчас направляюсь обратно к ним, отвечать не смогу.» А мне даже кусок в горло не лез. Я просто сидела в комнате и меня трясло. Не знаю, что там сейчас творится, но хотелось бы присутствовать. Почему Настю отправили снимать побои, а меня усыпили? Да даже высказать директрисе всё это страшно. Она же явно укол достанет. У неё кажется фетиш, нравится колоть. Я всё поглядывала на телефон, всё ждала нового сообщения от Яны, но его не было. Я пыталась себя чем-нибудь занять, но из-за нервов не могла. Мне было сложно сидеть, стоять, ходить, лежать. Я просто не могла найти себе места. Пытаюсь ходить по квартире чтоб успокоится и заглядываю в её спальню, вспоминаю о письмах и, пожалуй, хочу их перечитать. Открываю шкаф и не нахожу их. Начинаю разглядывать всё содержимое, но стопки нигде нет. Она их спрятала или уничтожила? Зачем тогда оставляла на видном месте? Думала я не полезу в шкаф? Сажусь на её кровать и каким-то образом умудряюсь заснуть.