Тайная игра

14 октября 2025 года Сеул, общежитие на 14-м этаже Время до выезда: 03:17 Он вернулся в Сеул в 16:44. Самолёт приземлился в Инчхоне с опозданием на двадцать минут из-за дождя. Всё это время он сидел у иллюминатора, прижимая ладонь к груди, где под футболкой висело кольцо Хёнджина на тонкой цепочке. В аэропорту его никто не встречал: он специально вышел через VIP-выход и взял такси до старого кафе в Хондэ, где когда-то они с Хёнджином прятались от фанатов в 2020-м. Он просидел там час, просто глядя на пустой стул напротив. Потом набрал Хёнджина. «Я прилетел. Хочу всех увидеть. Сейчас.» Они ворвались в общежитие в 18:12. Семь человек, шум, крики, объятия, запах дома. Феликс смеялся, пока не заболели щёки, и не отпускал Хёнджина ни на секунду: держал за руку, за рукав, за талию, за запястье, будто боялся, что тот растворится. Весь день был одним сплошным «последним разом». 18:30 – 20:00 Кухня. Он сам готовил: блинчики с нутеллой, авокадо-тосты, рамен с двойным сыром. Каждому накладывал порцию лично. Чана заставил съесть два блина («хён, ты опять забываешь есть»). Джисона кормил с ложки, пока Минхо не начал фоткать и ржать. Хёнджину положил самый большой блинчик и нарисовал сверху сгущёнкой маленькое солнце. Тот улыбнулся так, что у Феликса внутри всё перевернулось. 20:30 – 22:40 Гостиная. Они включили караоке. Феликс пел всё подряд: «Red Lights», «Case 143», «My House», «Hellevator». На «I’ll be your home» он взял микрофон у Чана и спел всю свою партию, глядя только на Хёнджина. Тот сидел на диване, подтянув колени к груди, и смотрел в ответ, не моргая. Когда песня закончилась, Феликс подошёл и просто упал ему на колени, уткнувшись лицом в шею. Хёнджин обнял его автоматически, будто так и надо. 23:10 – 01:20 Танцевальная в подвале здания. Они закрылись в старой маленькой комнате, где когда-то репетировали до крови на ногах. Включили «Taste». Танцевали только вдвоём. Феликс прижимался ближе, чем нужно по хореографии. На моменте, где Хёнджин должен был оттолкнуть его, он не оттолкнул, а притянул ещё сильнее. Они остановились посреди зала, тяжело дыша. Феликс положил ладонь ему на грудь, прямо над сердцем. Хёнджин накрыл его ладонь своей. Ни слова. Только дыхание. 01:30 – 02:10 Крыша. Дождь кончился, небо было чистое, звёзды яркие. Они лежали на старом матрасе, который кто-то когда-то выволок сюда для ночёвок. Феликс лёг головой Хёнджину на грудь, слушал биение сердца. Хёнджин перебирал его волосы и тихо напевал «Levanter» без слов. Феликс закрывал глаза и считал: раз, два, три… …сто восемьдесят ударов, которые он запомнит навсегда. 02:15 Он встал, потянул Хёнджина за руку. – Пойдём спать. Завтра ранняя репетиция. Хёнджин кивнул, но не отпустил руку до самой комнаты. 02:30 Все уже спали. Феликс прошёл по коридору босиком, в одних широких штанах и футболке Хёнджина (он надел её ещё вечером и не снимал). Остановился у каждой двери. Сначала комната Чана. Дверь приоткрыта. Чан спал на спине, одна рука свесилась с кровати, в другой — телефон, экран всё ещё светился Bubble. Феликс зашёл на цыпочках, выключил экран, поправил одеяло. Постоял секунду, глядя на спокойное лицо. Прошептал без звука: – Спасибо, что был мне старшим братом. Потом комната Минхо и Джисона. Минхо спал на животе, обняв подушку. Джисон свернулся калачиком у него под боком — они всегда спали так, когда одному было страшно. Феликс присел на корточки у кровати Джисона, провёл кончиками пальцев по его волосам — осторожно, чтобы не разбудить. Губы шевелились: – Прости, что не дал тебе попрощаться. Комната Чанбина и Айена. Чанбин храпел. Енни спал тихо, как котёнок, обняв плюшевого мишку, которого Феликс подарил ему на день рождения. Феликс улыбнулся сквозь слёзы, которые всё-таки появились. Прикрыл макнэ получше — в комнате было холодно от кондиционера. Комната Сынмина. Тот спал на боку, наушники в ушах, на экране телефона — его собственный вокал. Феликс вынул наушники, положил телефон на зарядку, поправил прядь волос с лица. – Пой за меня тоже, ладно? И наконец — их комната. Хёнджин уже спал. Лёг на кровать Феликса, потому что свою отдал ему «чтобы ты выспался». Он лежал на боку, лицом к стене, одна рука под подушкой, вторая вытянута — там, где обычно лежал Феликс. Футболка задралась, видна полоска кожи над поясом штанов. Ресницы дрожали — он видел сон. Феликс стоял в дверях минут десять. Потом всё-таки зашёл. На цыпочках. Остановился у кровати. Сел на корточки, чтобы лица были на одном уровне. Он смотрел. Долго. Запоминал каждую деталь: • как прядь волос падает на щёку; • как губы чуть приоткрыты; • как пальцы сжимаются во сне, будто ищут его руку; • как грудь поднимается и опускается — медленно, спокойно. Он не прикасался. Не мог. Если прикоснётся — не уйдёт. Губы дрожали. Он позволил себе только одно: очень тихо, почти без дыхания, прошептал прямо в воздух между ними: – Хёнджин, дорогой… Я люблю тебя. Больше, чем смогу сказать за тысячу жизней. Прости, что не сказал раньше. Прости, что не скажу сейчас вслух. Живи ярко. Рисуй. Люби. Будь счастливым. За нас двоих. Слёзы всё-таки упали — две, горячие, на пол. Он вытер их рукавом футболки Хёнджина. Потом встал. Ещё раз посмотрел. Ещё раз. И ещё. 02:58 Он вышел из комнаты. Закрыл дверь бесшумно. В коридоре прислонился спиной к стене и зажал рот ладонью, чтобы не зарыдать в голос. 03:05 Он надел кроссовки, которые уже никогда не найдут. Взял маленький рюкзак: паспорт Ли Элиаса Кима, телефон без сим-карты, кольцо на цепочке, одна фотография всей восьмёрки с Чеджу. Ничего больше. 03:12 Лифт спустил его вниз. Охранник внизу кивнул — Оливия уже всё уладила. 03:17 Чёрный минивэн с тонированными стёклами ждал у запасного выхода. Лиам, старший брат, сидел за рулём. Феликс сел на заднее сиденье, не оглядываясь. Дверь закрылась. Машина тронулась. Сеул за окном был тёмным и мокрым после дождя. Феликс смотрел прямо перед собой. Не плакал больше. Просто сжал кольцо в кулаке так сильно, что остались следы. Где-то на 14-м этаже Хёнджин во сне потянулся к пустой половине кровати и нахмурился. Он не проснулся. Но почувствовал, что рядом больше никого нет. Феликс уехал. Навсегда. Через три часа и сорок минут в Австралии сгорит машина. Через пять часов мир узнает, что Ли Феликс мёртв. А он уже будет над Тихим океаном, под чужим именем, с чужим будущим и сердцем, которое останется в Сеуле навсегда.