The Star Splitter

Пока снаружи бушует шторм, Драко велит Гарри собрать свои вещи. Он заходит проверить семью маглов, а затем, слишком быстро, ему приходится пообещать Гарри, что они правда просто спят; Вернон издаёт серию особенно громких и противных храпов прямо в картофельное пюре, что играет Драко на руку, и Гарри успокаивается. — Заканчивай собираться, — говорит Драко, и Гарри просто смотрит на него снизу вверх, обутый в потрёпанные старые кроссовки и одетый в дождевик как минимум на два размера больше, и говорит: — Я всё. — Ладно, — говорит Драко, бросая резкий, мрачный взгляд на магловскую семью. Снова сверкает молния, освещая окно, и Драко замечает, что снаружи у дома стоит женщина, которая неуверенно семенит по дорожке в собственном дождевике. Он вздрагивает, когда раздаётся звонок в дверь, за которым следует громкий, трескучий раскат грома. — Эм. Ты ждал гостей? Гарри качает головой, а затем бормочет: «Мне нужно…» — и бросает взгляд в сторону чулана. До Драко доходит только через минуту, и он начинает трясти головой гораздо энергичнее. — Что? Нет, конечно нет! Просто… подойди ко мне поближе, и мы вместе проверим, кто это. Ты знаешь лучше меня. Так незаметно, как только может, и без лишних слов, Драко снова накладывает Дезиллюминационные чары, укрывая ими и Гарри тоже, пока они направляются в прихожую и выглядывают сквозь тюлевые занавески на стеклянных панелях по бокам двери. Он также заглушает звуки, которые они производят, глядя на Гарри с поднятой бровью. — Это миссис Фигг, — шепчет Гарри. — Она наша соседка. Она присматривает за мной иногда, когда Дурсли уезжают. — Она милая? — шепчет в ответ Драко. — Мне открыть дверь? — У него нет намерения открывать дверь, но он хочет знать, насколько большим засранцем ему нужно быть в этой ситуации, прежде чем действовать. Словно читая его мысли, миссис Фигг снова звонит в дверь. Она кричит: — Привет, Петуния! Вы там? Гарри морщит нос. — Она нормальная. Пахнет капустой. И у неё много кошек. — Я не против кошек, но капуста — это уже перебор, — говорит Драко. Он прижимает ладонь к двери, спрятав палочку в рукаве, и концентрируется, колдуя сквозь дерево; он ухмыляется, когда старушка внезапно разворачивается, теперь полная решимости пойти покормить своих кошек. — Отлично. С этим разобрались. Ты уверен, что нет ничего, что ты хотел бы взять с собой? Может, что-то из вещей Дурслей? — В смысле? — Я имею в виду… была ли игрушка или что-то, что ты хотел? Даже если они говорили, что это не твоё — ты всё равно можешь это взять. Они никогда не узнают. Драко ведёт их обратно в гостиную, где он приметил большое зеркало, висящее над заколоченным камином. Он думает, что будет полезно, если Гарри будет что-то держать в руках, когда они откроют зеркало для перемещения; шок от всего происходящего может быть слишком сильным для него в моменте. В первые несколько раз, когда Драко путешествовал через зеркала, его учили брать с собой растение — что-то, о чем можно заботиться и на чем можно сосредоточиться. У него теперь десятки таких сувениров, и сейчас Гарри — его растение. Но Гарри просто качает головой, выглядя искренне сбитым с толку тем, что Драко мог подумать, будто у него вообще есть что-то своё. Это заставляет Драко на мгновение задуматься о том, как бы сжечь этот дом дотла, пока они будут проходить через зеркало, — но лишь на мгновение. — Ладно, — говорит Драко; нервы начинают подтачивать его терпение. Он снимает с них все заклинания, нуждаясь в максимальной концентрации магии. В конце концов, раньше он переносил сквозь время только растения. — Тогда пошли. Гарри поворачивается к входной двери, но Драко говорит: — Нет, нам не туда. В этот момент снова сверкает молния, освещая ещё одну фигуру сквозь стеклянную панель двери. — Проклятье, — говорит Драко, глубоко хмурясь, а затем бросает виноватый взгляд на Гарри; если бы здесь была Пэнси, она бы назвала его грёбаным мудаком за то, что он ругается при ребёнке. — Прости. Есть идеи, кто это? — Нет, — говорит Гарри, щурясь так сильно, что Драко снова мгновенно чувствует себя виноватым. — Что ж, тогда я бы сказал, что нам не стоит задерживаться, чтобы выяснить это. Давай выдвигаться. Гарри присоединяется к нему у зеркала, с любопытным и обеспокоенным видом переводя взгляд с него на Драко. Драко позволяет себе насладиться моментом, улыбаясь, пока лезет во внутренний карман куртки за мешочком с песком времени. Однако достать его Драко не успевает: раскат грома сотрясает дом, и фигура снаружи появляется в дверном проёме гостиной, даже не открыв входную дверь. Застыв с зажатым в кармане мешочком, Драко смотрит на вошедшего и наконец узнает его. Перед ним стоит Альбус Дамблдор. Он выглядит так, словно только что сошёл с территории Хогвартса: в своей знакомой лиловой мантии и остроконечной шляпе, его длинная борода ярко белеет на фоне глубокого цвета одежды. Он не выглядит моложе того Дамблдора, которого знал Драко, но, полагает он, это трюк старых волшебников; от него исходит та самая вневременная сила, которая раньше то пугала, то раздражала Драко. Здесь она делает и то, и другое, смешиваясь с затаённым, мерцающим чувством вины, которое поднялось в нём после того года, когда ему было шестнадцать, вместе с обидой, выросшей за то же время. Дамблдор — возможно, последний человек, которого Драко хотел бы здесь видеть; никого хуже в голову не приходит. Драко заслоняет собой Гарри, очень осторожно кладя руку ему на плечо, пока Дамблдор смотрит на мальчика, прежде чем встретиться глазами с Драко. — Люциус, — мягко говорит он. Плечи Драко инстинктивно расправляются, и он выпрямляется, стараясь казаться выше; его отец всё-таки заметно выше него. — Ты подстригся. Он чувствует на себе взгляд Гарри и слегка, успокаивающе сжимает его плечо, собираясь с силами, вздергивая подбородок и пытаясь воспроизвести на языке точные надменные интонации голоса своего отца. — Альбус, — холодно произносит Драко, чопорно кивая; имя ощущается во рту таким странным и неуместным. — Да; мне сказали, это более современная мода. Дамблдор почти улыбается на это, хотя Драко старался не допустить даже намёка на юмор в своём тоне; его отец никогда не шутил с Альбусом Дамблдором, даже слегка. — Тебе идёт. — Его глаза снова опускаются на Гарри, свет лампы слабо отражается в стёклах его очков. — Здравствуй, Гарри. Давно не виделись. Драко борется с желанием сильнее сжать плечо Гарри, затолкнуть его глубже себе за спину. Неприятное откровение начинает сверлить его мозг, словно края дурного сна, который он не может толком вспомнить, очертания мысли, из-за которой он должен быть расстроен или зол. Картина начинает проясняться, когда Гарри говорит: — Здравствуйте, сэр. Простите, я вас не помню. — Я встречал тебя, когда ты был совсем младенцем, — говорит Дамблдор. — Я устроил так, чтобы ты жил здесь со своей семьёй. Он знал, понимает Драко, и эта мысль пронзает его сознание криком. Позади него Гарри тоже напрягается и жмётся к бедру Драко. Драко перекидывает руку через дальнее плечо Гарри, обнимая его за спину. Он выпустил мешочек с песком, чтобы вместо него сжать палочку. Дамблдор должен был знать, где именно он оставил Гарри. Он знал, что Драко здесь — и внезапно миссис Фигг с её кошками и капустой, ковыляющая сквозь ужасный шторм, обретает гораздо больше смысла — и он должен был знать из её отчетов, какими были Дурсли, по крайней мере отчасти. Теперь Драко жалеет, что уничтожил замок и дверь чулана, вместо того чтобы подвести Дамблдора к ним, заставить его стоять там и объясняться. Но и это неправильно — Драко уже слышал объяснения Дамблдора раньше. Он помнит разговоры о милосердии, о всезнающем директоре школы, в которой он учился ребенком, знающем, что студента принуждают к убийству, и не делающем абсолютно ни хрена по этому поводу. Он помнит, что он не убийца. И на мгновение он так зол, что не может толком вспомнить, почему именно не стал им. Драко достаёт палочку. Дамблдор свою не достал, просто выглядит слегка разочарованным; он склоняет голову набок. — Твоя палочка. Ещё одна новая мода? Драко игнорирует его, бросая взгляд на зеркало. Он не сможет провести Гарри через него, если Дамблдор планирует их остановить; хотя этот метод путешествий во времени был изобретён только после смерти Дамблдора, даже идиот поймёт, что способ остановить путешествие через зеркало — это разбить его. У Драко мелькает жуткое видение Гарри, застрявшего в осколке зеркала на годы, прежде чем Дамблдор выпустит его, чтобы исполнить предназначение по убийству Тёмного Лорда, и он тут же отметает этот вариант, обдумывая другие. У него есть запасной вариант, конечно, маленькое ручное зеркальце, которое он хранит в другом внутреннем кармане, но он не думает, что два человека смогут пройти через него целыми, даже кто-то такой маленький, как Гарри. Он мог бы также попробовать сложный путь, чистую магию, без инструментов или песка, как это делает Мастер Времени — инстинкт, концентрация, осторожные и выверенные шаги сквозь время — но он ещё не достиг этого уровня. Ему удавались лишь короткие и быстрые прыжки после многих лет практики, и никогда с другим человеком. Он не станет рисковать сейчас; не станет рисковать Гарри. Так что Драко придётся как-то обезвредить Дамблдора; дуэль с самым могущественным волшебником эпохи, владеющим чёртовой Старшей палочкой, не входила в его список дел на сегодня, но, впрочем, ничего из происходящего в него не входило. Он сжимает свою палочку, глядя на неё мгновение — Поттер вернул её ему много лет назад, с выражением мучительной боли на лице, выдавив из себя некое подобие «спасибо, наверное» и глядя на Драко как на жука, которого выплюнула кошка. Это до сих пор одно из их самых позитивных взаимодействий на сегодняшний день. Он не знал, пока всё не закончилось, что он недолго был владельцем Старшей палочки. Мысль о том, чтобы попробовать заполучить её во второй раз, не кажется такой уж непривлекательной. — Гарри, — тихо говорит он, одновременно накладывая Протего, которое окружает Гарри; от голубого свечения глаза мальчика расширяются. — Мне нужно, чтобы ты оставался прямо здесь. Мне нужно кое-что сделать, и тогда мы отправимся в путь. — Боюсь, я не могу позволить вам обоим уйти, — говорит Дамблдор. — Место Гарри здесь, где он в безопасности… — Ты мне доверяешь? — спрашивает Драко у Гарри, продолжая игнорировать Дамблдора. Глаза Гарри всё ещё широко раскрыты, и они быстро бегают между Драко и Дамблдором. Но они останавливаются на Драко, когда он кивает, медленно, но всё же твёрдо, и Драко кивает в ответ. — Молодец. Спасибо. — Люциус, — говорит Дамблдор, качая головой. — Ты знаешь, что я не могу… Но с Драко хватит; он резко рассекает палочкой воздух, и голос Дамблдора умирает в горле, резко обрываясь. — Меня уже тошнит от твоего голоса, — говорит Драко, шагая вперёд, чтобы увеличить дистанцию между ними и Гарри. Он не планирует делать с Дамблдором ничего хуже того, что сделал с Дурслями, и не думает, что Дамблдор станет колдовать во вред, но он всегда считал, что лучше перестраховаться, чем потом жалеть. — Ты никогда особо не говоришь ничего, что стоило бы слушать, не так ли? В течение приятного мгновения Дамблдор беззвучно шевелит губами и выглядит искренне удивлённым, когда ни звука не вырывается наружу. В этот момент Драко пытается наколдовать невербальный Экспеллиармус, а затем, быстро следом, заклинание Оцепенения. Оба блокируются так же невербально; Дамблдор вскидывает Старшую палочку, словно продолжение собственной руки. Меняя тактику, Драко призывает щепотку песка времени в ладонь и подбрасывает её в воздух, посылая сквозь неё громкое и противно-крикливое: — Экспеллиармус! Луч красного света исчезает, конечно, и глаза Дамблдора расширяются. И на этот раз, когда он говорит, слова звучат. — Ты не Люциус, — говорит он приглушённым, низким голосом. Драко смеётся, игнорируя дрожь в голосе. — Вовсе нет. Я понимаю ошибку, но чем старше я становлюсь, тем чаще мне говорят, что я больше похож на мать. — Он слушает, его уши ловят каждый тик каждых часов в комнате, ведя обратный отсчёт, пока Экспеллиармус, который он отправил в будущее, не вырывается из воздуха и не бьёт Дамблдора прямо в спину. Старшая палочка начинает лететь к Драко, и он весьма удивлён приливом гордости и силы, который ощущает в этот момент — пока, конечно, он не гаснет полностью, когда Дамблдор поднимает руку и быстро призывает её обратно. — Ладно, — цедит Драко сквозь зубы. Он призывает ещё песка времени и оглядывается на зеркало, снова меняя тактику. — Оставь себе свою чёртову палку смерти; она мне не нужна. Он швыряет песок в зеркало, нацеливая палочку вслед за ним и колдуя сквозь облако пыли, когда оно ударяется о поверхность. — Аспицио мокс! — произносит он, уже гораздо менее драматично, и толкает магию туда, куда ему нужно. — Не смотри в зеркало, — шепчет он Гарри, который серьезно кивает и опускает взгляд. Драко и сам не хочет туда смотреть. Вызывать те образы, которые он сейчас поднимает на поверхность зеркала, не очень-то приятно. Это не та ночь, о которой он любит вспоминать, у него было несколько кошмаров о ней. Но здесь это самый практичный и подходящий инструмент в его арсенале — он не думает, что сможет на самом деле переиграть Дамблдора в прямой магической схватке, даже используя магию времени на своих заклинаниях. Нет, он думает, это сработает лучше, даже если придётся пожертвовать зеркалом — дождь снаружи всё ещё льёт как из ведра, капая в отражающие лужи. Он выполняет последний трюк дуэльной магии, чтобы поменять местами Гарри и Дамблдора в комнате, ухмыляясь, когда Дамблдор спотыкается, а Гарри удерживает равновесие. Дамблдор разворачивается, снова подняв палочку, и Драко буквально чувствует на вкус магию, несущуюся к нему волнами — ответное Оцепенение, Инкарцеро для подстраховки и удивительно изобретательное заклятие, чтобы онемела левая рука и он выронил палочку. Действуя с быстрой концентрацией, он собирает магию внутри себя и использует её, чтобы шагнуть назад во времени всего на несколько секунд, в момент прямо перед тем, как Дамблдор скастовал заклинания, а затем использует новоприобретённые секунды, чтобы выставить щит и отразить всё это, откровенно наслаждаясь выражением лица Дамблдора. — Ты не из этого времени, — говорит Дамблдор; его лицо стало серьёзным. Драко пожимает плечами, снова протягивая руку к Гарри, который стоит с широко раскрытыми глазами и словно замороженный, всё ещё за щитом. Он притягивает его ближе. — Невероятно. Орден Косы снова активен. — Он всегда был активен, — говорит Драко. — Просто стал лучше вербовать. — Понимаю. Значит, Драко? — К вашим услугам. — Драко делает лёгкий поклон, а затем снова поднимает палочку. Последняя попытка Обезоруживания — это отвлекающий манёвр, и он удивлён, что Дамблдор на него клюёт, блокируя, — настоящее заклинание, которое он кастует, снова проходит сквозь время, врезаясь в Дамблдора из прошлого тридцатисекундной давности и силой разворачивая его на месте лицом к зеркалу. В данный момент зеркало демонстрирует дезориентирующие вспышки прошлого Драко и будущего Дамблдора: тошнотворно-зелёный свет Чёрной Метки, высвеченный на небе, контрастирующий со свежей и яркой чернотой Метки на коже Драко; сгорбленный Дамблдор, губы которого шевелятся, хотя только Драко знает, что он говорит, и знает, насколько это бесит. И вот резкая, яркая вспышка Убивающего проклятия, тело Дамблдора, падающее с Башни, но тут Драко осторожен. Он не позволяет лицу Снейпа появиться чётко. — А, — произносит Дамблдор тихим, задумчивым голосом, но он не отводит взгляда, даже когда сцена начинает повторяться. Драко гадает, понял ли он уже, что не может отвести взгляд. — Это моя смерть. Какое замечательное использование магии времени. Драко, впрочем, снова начинает его игнорировать. Он держит один глаз на Старшей палочке, застывшей в хватке Дамблдора, пока его взгляд прикован к зеркалу, а другой — на Гарри, подталкивая его к входной двери. — Это должно меня напугать? — спрашивает Дамблдор, всё так же задумчиво, небрежно. Сцена повторяется снова и снова, и он наблюдает за ней так, словно смотрит тренировочный матч по квиддичу. — Как бы это ни было впечатляюще, мне жаль говорить, что у меня нет страха перед смертью. — Конечно, нет, — не может удержаться Драко, закатывая глаза. — Что за чушь. Неважно, боишься ты её или нет; она сделала то, что должна была. И это тот самый момент, когда Дамблдор впервые пытается отвести взгляд. Это момент, когда его глаза расширяются, но остаются прикованными к поверхности зеркала, когда Старшая палочка дёргается в его руке — и Драко на мгновение думает о том, чтобы попытаться схватить её ещё раз, действительно обдумывает это, пока не смотрит вниз на Гарри, который послушно шаркает к входной двери вместе с ним, который ни разу не взглянул на зеркало и который должен быть главным приоритетом Драко. Притяжение зеркала будет удерживать Дамблдора в ловушке, пока Драко не покинет это время — по крайней мере, должно. Попытка снова завладеть Старшей палочкой может оказаться слишком рискованной проверкой этого факта; Драко предполагает, что это единственная вещь, которую Дамблдор хочет удержать так же сильно, как Гарри. Пусть она остаётся у него, думает Драко, поворачиваясь к Дамблдору спиной и кладя руку на плечо Гарри. — Мы уходим, — говорит Драко, игнорируя то, как Дамблдор зовёт его по имени, игнорируя звуки его борьбы и нарастание его магии. — Сейчас же, — добавляет Драко, быстро таща Гарри за собой, вылетая через входную дверь под дождь. В окне дома номер 4 по Тисовой улице снова и снова вспыхивает зелёный свет. Альбус Дамблдор кричит: — Драко… Мистер Малфой, пожалуйста, отпустите меня… Драко игнорирует его, склоняясь к Гарри и выискивая на земле самую большую, самую зеркальную лужу, и с облегчением вздыхает, заметив одну. — Ты любишь прыгать по лужам? — спрашивает Драко и снова вздыхает, когда Гарри качает головой. — Мне нельзя пачкать одежду. — Конечно, нет. Ну, это очень весело. Мы сейчас прыгнем в одну на счёт три, и тогда окажемся в будущем, где ты сможешь пачкать одежду, когда захочешь. — Когда Гарри просто смотрит на него снизу вверх, а дождь стекает по его лбу, Драко виновато улыбается ему. — И я объясню всё, что только что произошло там, внутри. Ты в порядке? — Я не понимаю, — говорит Гарри, оглядываясь на дом. — Я знаю. Нам многое нужно обсудить, но я… нам нужно уходить, пока тот человек нас не остановил. — Он хочет, чтобы я остался здесь, да? С Дурслями? — Верно. Гарри резко отводит взгляд от дома и решительно смотрит на Драко. — Тогда я пойду с тобой. Драко ухмыляется ему. — Отлично. Хорошо; возьми меня за руку и держись крепко, и будь готов прыгнуть в лужу по моему счёту. Сосредоточься на том, чтобы поднять большие брызги и держать меня за руку; не отпускай ни на секунду, пока мы не станем… сухими и согревшимися, и ты больше не увидишь Тисовую улицу. Гарри кивает, больше не оглядываясь. Он сжимает руку Драко крепко, но дрожит; это задевает что-то трепетное глубоко внутри Драко, что он должен отбросить, чтобы сосредоточиться. Он прячет палочку в карман, жаждая творить магию, которая даётся ему так же легко, как дыхание, и зачерпывает приличную горсть песка времени, держа сжатый кулак над их отражениями в луже. — Готов? — спрашивает Драко, и Гарри кивает ещё раз, сжимая пальцы вокруг ладони Драко. — Хорошо. Помни, на три: раз, два, три! Он швыряет песок в воду и прыгает в лужу с большим, довольно драматичным всплеском. Рядом с ним Гарри делает то же самое; его всплеск гораздо меньше, и его быстро поглощает вихрь зеркальной дождевой воды, окутывающий их обоих. Путешествие через воду мягче, чем через свет, и пока она струится вокруг них, Драко благодарен, что именно этот выход оказался более безопасным. Он слышит, как Гарри ахает, чувствует, как тот прижимается ближе к его бедру, даже когда сам Драко вытягивает другую руку, расставив пальцы навстречу воде, едва не касаясь её. — Можешь потрогать, — говорит Драко. — Только держись за меня, чтобы мы не разделились. Вода мягко качает их сквозь время, обнимая, а не подгоняя, как это делает свет. Драко проверяет часы с датой; тиканье звучит громко в ушах, как биение сердца, его магия привязана к ним — он ищет настоящее, как Полярную звезду. Гарри касается воды вокруг них, на мгновение отдёргивает руку, прижимаясь сильнее к Драко, а затем пробует снова, широко раскрыв глаза. На его лице растёт и светлеет радость, и Драко почти жалеет, когда чувствует, что они снова дома; тяжело видеть, как эта радость угасает, когда вода сходит на нет, оставляя их в вестибюле Малфой-мэнора. Драко инстинктивно проверяет часы, чтобы подтвердить безопасное приземление, с чувством вины пропуская четвёртые часы, на которых он должен был отстучать сообщение о возвращении куратору, затем проводит палочкой вверх и вниз по ним обоим, высушивая их, отчего Гарри подпрыгивает. Он отпускает руку Драко, оглядывая вестибюль всё теми же широкими глазами, теперь скорее настороженными, чем восхищёнными. — Добро пожаловать в 2015 год, Гарри, и в мой дом, — говорит Драко. Гарри тихо ахает. — Ты здесь живёшь? — спрашивает он, и Драко улыбается и мягко кивает. — Это замок? — добавляет он, уставившись на большую парадную лестницу, занимающую центр огромного мраморного пола. — Нет; это поместье. Оно называется Малфой-мэнор, и, если захочешь, ты тоже можешь здесь жить. — Я? — Конечно. — Ты уверен? В смысле… оно такое… я просто… — Ты пролетел сквозь двадцать восемь лет, чтобы оказаться здесь, Гарри; разумеется, тебе здесь рады. Гарри всё ещё не выглядит так, будто верит ему; он обеспокоенно кусает нижнюю губу, и на лице снова застыло хмурое выражение. — Пойдём, — говорит Драко. — Ты ведь даже не видел остальную часть дома. Драко покинул своё время мягким майским вечером, и теперь он жалеет, что они не вернулись чуть раньше, когда было светло; он хотел бы похвастаться территорией, своими любимыми уголками Мэнора. Сначала он ведёт Гарри на кухню, которая в это время была бы залита солнечным светом из огромных широких окон, установленных им несколько лет назад. Он превратил это пространство из мрачного, неприглядного логова, населённого лишь несчастными домовыми эльфами, во что-то яркое, гостеприимное и просторное, открытое для всех, кто хочет там находиться. Когда они входят, Лиди, главный эльф-повар, как раз ставит тесто на закваске на завтра; её безупречно белый поварской китель сияет в свете верхнего Люмоса. Увидев Гарри, она машет ему рукой, не обращая внимания на то, что мальчик застыл при виде неё, и улыбается Драко. — Мистер Драко желает вечерний перекус? Драко качает головой. — Нет, спасибо, Лиди. Я просто показываю Гарри дом, не обращай на нас внимания. Гарри, это Лиди; она управляет этой кухней. — Поскольку Гарри просто продолжает таращиться глазами размером с блюдца, Драко добавляет: — Она домовой эльф; они обычно не живут среди маглов, поэтому я уверен, что ты раньше не встречал таких существ, как она, но она замечательный повар и приготовит тебе всё, что ты захочешь. Ты голоден? — Эльф? — шепчет Гарри. — Она волшебная? Драко хмурится. — Ну да. Как я, и как ты. Гарри быстро качает головой. — Я не волшебник. — Что? — переспрашивает Драко довольно резко. И тут же чувствует вину, когда Гарри вздрагивает. — Конечно же, ты волшебник! Пустота на лице Гарри, нарастающий страх начинают вызывать серьёзное беспокойство. Он не отвечает, только вжимает голову в плечи и продолжает хмуриться, а Драко старается не выглядеть таким расстроенным, каким начинает себя чувствовать. — Слушай, я уверен, что ты голоден… Лиди, не могла бы ты сделать Гарри сэндвич с джемом, прежде чем закончишь смену? Запиши это как сверхурочные, пожалуйста. — Конечно, сэр, — бодро отвечает Лиди, заканчивая с тестом; она отряхивает руки от муки, а затем призывает ингредиенты для сэндвича. Пока она работает, Гарри смотрит на неё, а затем переводит взгляд на Драко. — Это всё магия? — Да, именно. — И… и всё то на Тисовой улице, как Дурсли уснули, и огни, и тот человек, который пытался нас остановить — это там тоже была магия? — Да. И я обещаю, что объясню всё это, просто нам нужно через многое пройти… — Но я не понимаю! — вдруг выкрикивает Гарри, и тут же выглядит так, словно сам ужаснулся своему поступку. Он смотрит в блестящий пол, втянув голову в плечи, излучая оборонительный настрой и напряжение. Драко начинает чувствовать, что ситуация выходит из-под контроля; желудок скручивает от сочувствия и легкого разочарования. — Всё в порядке, — тихо говорит он, но Гарри не отвечает и не смотрит на него. — Этого много, и это ошеломляет. Я думаю… сначала перекус. Я могу пока устроить тебя в гостиной, там довольно удобно, а потом мы выберем тебе спальню, найдём пижаму, и тогда поговорим обо всём, о чём сможем, перед сном. Идёт? Гарри не отвечает некоторое время, а затем следует лишь короткий, скованный кивок. Драко с трудом сглатывает и подавляет желание огрызнуться, напомнить, что тот говорил, что доверяет ему — он просто не может представить, насколько это ошеломляюще для ребенка. Драко призывает на помощь всё своё терпение и накрывает ладонью одно из худых, ссутуленных плеч Гарри, слегка и, как он надеется, ободряюще сжимая его, прежде чем взять тарелку, которую поставила Лиди, и стакан молока к ней. — Ну, пойдём. Гостиная была полностью переделана за эти годы; теперь это одна из любимых комнат Драко в доме. Яркие, игривые жаккардовые обои с порхающими сине-золотыми малиновками покрывают стены, окружая узорчатые кремовые ковры и плюшевую мебель цвета барвинка. Глаза Гарри лишь на мгновение цепляются за движение малиновок, прежде чем он уставляется на чайный столик, куда направляет его Драко, и он не поднимает глаз, даже когда Драко, начиная отчаиваться, призывает какие-то игрушки, оставленные дочками Пэнси или Тедди много лет назад. — Ты, должно быть, голоден, — говорит он, когда Гарри не берет свой сэндвич. — Хочешь чего-то другого? Я могу сделать буквально всё, что ты захочешь. Какая у тебя любимая еда? Гарри просто смотрит на него снизу вверх мгновение, затем пожимает плечами. — Я не знаю. Это сойдёт. — Он берет сэндвич и делает неуверенный укус, решительно жуя, прежде чем осторожно положить его обратно. Он выглядит так неуютно, словно хочет заплакать, но не хочет делать этого перед Драко, и Драко немного растерян. По чистой привычке Драко смотрит на свои наручные часы, словно там могут быть какие-то ответы, а затем проверяет карманные часы временных линий просто в силу рутины. Однако он замирает, когда присматривается к ним: отчаяние и беспокойство, которые он чувствует, внезапно начинают зашкаливать, и истинный масштаб того, что он натворил, что он на себя взвалил, начинает закипать внутри него. — Ладно, — говорит Драко слегка хриплым голосом. — Я… ты можешь доесть сэндвич, и, пожалуйста, поиграй с этими игрушками, они теперь все твои, и… Я просто проверю кое-что. Я скоро вернусь, и тогда мы… мы сделаем всё, о чем я говорил. Хорошо? Гарри снова кивает этим скованным, дёрганым движением, прежде чем снова уставиться на сандвич. Драко кивает в ответ, затем выходит из гостиной так уверенно, как только может, направляясь к кабинету на первом этаже, то и дело поглядывая на свои карманные часы — там, где новенькая, алая стрелка временной линии устроилась прямо рядом с тикающей зелёной стрелкой.