The Star Splitter

Драко хотел бы, чтобы июнь навсегда остался месяцем стихийной магии, тортиков, секса с Поттером и веселых дней в поместье — чтобы они могли вечно жить в этом счастливом мирке. Но июнь на исходе, а значит, заканчивается очередной квартал. И хотя Драко с радостью отказался бы от отчета перед Челси — он уверен, у нее и так хватает забот, — он дал слово Захарии. Вздохнув, Драко пишет записку, обещая встретиться с Челси в их обычном местечке в обед тридцатого, и отправляет сову. Стоя у окна, в которое вылетела Элия, он наблюдает за Поттером, заглянувшим на обед, и Гарри. Оба сидят на корточках у пруда и болтают с феями. Гидра тоже там — ветерок доносит слабое шипение, к которому Драко уже привык настолько, что почти не вздрагивает. Солнце искрится на воде и в волосах двух черноволосых макушек, склоненных друг к другу. Драко целует Поттера у камина, вдыхая запах клевера и нагретой солнцем прудовой тины. Из музыкальной комнаты доносятся звуки дневного урока скрипки — мелодия рваная, то и дело прерываемая хихиканьем. Драко улыбается в поцелуй; кажется, чем больше эти двое проводят времени вместе, тем более неуправляемым становится ребенок. У него на руках растет маленький хулиган, и Драко совсем не против. — Увидимся вечером, — говорит Поттер, потому что у них планы на ужин — и не только. Он дарит Драко еще один теплый, влажный поцелуй и смущенно посмеивается. — И, э-э… завтра суббота. — Верно, — кивает Драко и в награду легонько прикусывает Поттера за подбородок. — Ну, я, кажется, сказал Гарри-младшему, что мы могли бы… он спрашивал про мою метлу, понимаешь, и сказал, что погода для полетов будет идеальной. Сказал, ты разрешаешь ему летать на его тренировочной, но никогда на своей, так что, может быть, мы могли бы… — Ты хочешь с ним полетать? — спрашивает Драко, и Поттер кивает, всё так же смущенно. — Да. Если ты не против. — Конечно, не против. — О. Тогда ладно. — Поттер всё еще мнется, и Драко смотрит на него скептически, пока тот не вздыхает: — Просто… я упомянул, что мы играли в квиддич друг против друга в Хогвартсе. И для него это стало новостью. Теперь очередь Драко смущаться. В голосе Поттера нет ни укора, ни обвинения — в конце концов, он мог бы просто поддразнивать Драко за его, мягко говоря, скромные успехи в матчах против Гриффиндора. Но почему-то Поттер знает: дело не только в этом. И вместо того чтобы спрятать голову в песок, как сделал бы Драко еще пару недель назад, он вздыхает и собирается с духом. — Он знает, что Хогвартс существует, — говорит Драко. — Знает, что там познакомились и полюбили друг друга его родители… — Вроде того, — перебивает Поттер с огоньком в глазах, природу которого Драко не может разгадать. Он смотрит на Драко с нежностью, которая будоражит любопытство, но тот продолжает, боясь растерять решимость. — …и он знает, что Блейз, Панси, Грег и я дружили в школе. Но он не… мы не говорили о… — Ты не хочешь, чтобы он пошел в Хогвартс, — констатирует Поттер. Опять же, ни злости, ни осуждения. Драко гадает: может, всё потому, что Поттер уже уходит и на полноценную ссору нет времени? А потом вспоминает, как долго он ждал от Поттера гнева по поводу всей этой ситуации, как часто он ждет от людей худшего — и как часто ошибается. И всё же он начинает защищаться: — Я, честно говоря, не думаю, что мои нервы это выдержат — ты не хуже меня знаешь, насколько там небезопасно! Панси и Астория того же мнения насчет своих девочек, а у Грега там старший только потому, что настояла теща… — Драко, эй… — …не говоря уже о том, что на дворе 2016 год, ради Мерлина, а они до сих пор не освободили эльфов… — Да, Гермиона действительно… эй, это… — …и вся эта система факультетов безнадежно устарела и только сеет рознь… — Верно, безусловно, а еще… — …а еще он, очевидно, Гарри Поттер, так как я могу отправить его в Хогвартс? — заканчивает Драко, скрестив руки на груди и до боли сжав плечи. Он не может смотреть на Поттера, сверля взглядом погасший камин. Твердые, но бережные пальцы размыкают его руки, и Поттер заключает его в объятия. — Я знаю, — мягко говорит он. — Он почти не покидает поместье, — так же тихо признается Драко, чувствуя укол вины. — Я заметил. И еще этот блокнот. — Да. Нельзя же заставить весь мир расписаться в блокноте. — Конечно нет. Страницы закончатся. — У меня есть… что-то вроде плана, — говорит Драко. — Есть варианты. Я слышал об одной школе — это дневная школа, но программа похожая, и даже больше — у них сильный музыкальный уклон. Я думал съездить туда, посмотреть. — Звучит неплохо, — говорит Поттер, но голос его становится серьезным. — Где она? Драко утыкается лбом в плечо Поттера и закрывает глаза. — В Британской Колумбии. — Понятно. — Поттер на миг крепко прижимает Драко к себе, глубоко вдыхает и отпускает. На его лице нет гнева, даже тревоги почти нет — только торжественная решимость, которая заставляет Драко выпалить: — Мы могли бы съездить туда вместе? Когда-нибудь? Серьезность сменяется широкой улыбкой. — Да, — говорит Поттер, выглядя настолько довольным, что Драко едва верит глазам. Пора перестать недооценивать этого человека, перестать ждать подвоха. — Мы могли бы. — Могли бы, — Драко улыбается в ответ. — И нам стоит… стоит обсудить это подробнее. Да? — Да. Обязательно. Я… я буду рад обсудить это с тобой. — Хорошо. Потому что всё не может сводиться только к… — Драко делает неопределенный жест между ними, и, заметив удивленную улыбку Поттера, делает жест более пошлым, чтобы рассмешить его. — Верно? Потому что есть еще и всё… — Драко обводит рукой пространство вокруг, уже куда приличнее. Из музыкальной комнаты доносится фальшивая нота, и улыбка Поттера становится шире. — Именно. Я полностью «за». Драко целует его — за легкость, за то, каким везучим он себя чувствует. Поттер отвечает быстро, жадно, и Драко приходится самому разорвать поцелуй: — Тебе пора… — Знаю, у меня… — Иди, пока твой рабочий муженёк не начал тебя искать. — Драко вообще-то обожает Герберта, но сейчас пускает в ход свой самый надменный тон — Поттера это всегда смешит и умиляет. — Ладно. Увидимся позже. — Несомненно, — обещает Драко. И он держит слово. Используя информацию, полученную от Герберта — а именно время окончания последней встречи, — он перемещается камином в квартиру Поттера за несколько минут до его прихода. Раздевается догола, бросает подушку с кровати на пол, накладывает сигнальные чары на лестницу и опускается на колени. Драко ждет, сцепив руки за спиной; член твердеет от одной только позы и предвкушения. Ожидание для него всегда было палкой о двух концах — слишком много времени, чтобы накрутить себя и скатиться в тревогу, но в то же время идеальный способ проверить выдержку и усилить удовольствие. Мало что доставляет Драко большее наслаждение, чем чувство, что он что-то заслужил, и эта трепетная уязвимость стоит того. Вскоре — Драко не терпится потерять счет времени — он слышит громкие, бодрые шаги на лестнице. Идет один человек, и магия подтверждает: это Поттер. Он напевает ту дурацкую песенку про мытье рук, весело и фальшиво, и Драко слегка ерзает, изнывая от любви. Выражение лица Поттера, когда он входит и видит Драко на коленях посреди своей убогой квартиры, окупает всё. Он застывает на пороге, глаза за очками огромные — он даже снимает их на миг, протирает стекла, надевает снова и таращится, открыв рот. Вдохновившись, Драко облизывает губы и тоже приоткрывает рот. Поттер заметно вздрагивает. — Я думал, сначала ужин, — говорит он низким, чуть хрипловатым голосом. Драко пожимает плечами, вздернув подбородок. — Решил, что закуска не повредит. — Блять. Ты такой… — Поттер уже возится с мантией — по ней скачут гиппогрифы, и Драко старается не приглядываться, чтобы эрекция не опала раньше времени. Поттер сбрасывает мантию ворохом на пол, делает шаг, замирает и ленивым взмахом руки захлопывая дверь. Он подходит ближе, на ходу скидывая туфли. Возится с ширинкой, расстегивает ремень; его глаза расширяются, когда Драко снова облизывает губы. — Мне стоит… я вообще-то шел в душ, — бормочет Поттер, а потом запрокидывает голову и стонет, когда Драко подается вперед, прижимаясь лицом к его паху. — Ох, блять. — На тебя сегодня никто не блевал? — спрашивает Драко, когда Поттер достает свой уже вставший член. — Эм… нет. — Отлично. Ни в какую другую гадость не вляпался? — Нет, нет, я просто… ну ты же знаешь, я мою руки. — Я знаю. Ты напеваешь свою дурацкую песенку. — Драко снова приоткрывает рот, качая головой, когда Поттер делает движение, словно собирается подрочить, чтобы добиться полной эрекции — Драко хочет почувствовать, как он твердеет прямо у него на языке. Со стоном Поттер медленно проталкивает член Драко в рот, а когда тот заполняет его целиком, ложится пальцами по обеим сторонам его лица. Он поглаживает его скулы, а затем — выпуклость на щеке, в которую упирается головка. — Вот так? — спрашивает Поттер. В ответ Драко всасывает глубже, втягивая щеки, и Поттер со стоном запрокидывает голову. Он зарывается пальцами в волосы Драко и начинает работать бедрами, медленно и осторожно трахая его в рот. Драко держит рот широко открытым, прикрыв зубы губами, и принимает его, закрывая глаза, пока член Поттера каменеет и выделяет смазку прямо ему на язык. Поттер проникает глубже, поначалу мягко, словно проверяя реакцию, а когда Драко просто сглатывает, послушно принимая его целиком, со вздохом повторяет это снова и снова, попутно стирая слезы, скапливающиеся в уголках глаз Драко. — Так хорошо, — хрипит Поттер, сжимая волосы Драко в ответ на его стон. — Ждать меня здесь в такой позе, открываться для меня… ты ведь всегда к этому готов, да? Поттер ускоряет темп, его яйца шлепают по подбородку Драко с оглушительно непристойным звуком. Руки Драко за спиной дрожат, кожа покрывается испариной; вкус и запах Поттера захлестывают его с головой, и он полностью растворяется в ритме. — Блядь, да ты просто истекаешь слюной, — говорит Поттер, вытирая подбородок и пылающие щеки Драко. — Даже до ужина дотерпеть не смог. Полез бы ко мне под стол, если бы я не разобрался с этим сейчас? Драко скулит, у него перехватывает дыхание. Поттер останавливается лишь затем, чтобы дать ему сделать нормальный вдох — настолько глубокий, насколько это вообще возможно, когда твой рот до отказа забит членом, — а затем резко толкается вперед, трахая его прямо в горло. — Посмотри на меня, — просит Поттер дрожащим голосом. Драко распахивает полные слез глаза и смотрит на него сквозь влажную пелену. Ему жаль, что Поттер не разделся полностью; эта футболка скрывает от его жадного взгляда красивую кожу и дорожку волос на животе, но лицо Поттера с лихвой это компенсирует. Он смотрит на Драко потемневшими, цепкими и сосредоточенными глазами — даже очки не снял, — а затем в его чертах проскальзывает что-то невероятно мягкое и нежное, и он отстраняется, позволяя Драко снова сделать вдох. Они повторяют это еще дважды, и каждый раз становится для Драко сладкой пыткой: его собственное возбуждение пульсирует в члене, на головке выступает смазка, а яйца тяжело подтягиваются. В какой-то момент Поттер дразняще поддевает его член ногой в носке и тихо усмехается: — Было бы на тебе белье, Драко, ты бы уже намочил трусики. А когда Драко в ответ начинает скулить и ерзать на подушке, Поттер со стоном добавляет: — Ты даже не связан… такой хороший мальчик. Следующий звук, который издает Драко, звучит куда отчаяннее и жалобнее. Он едва не расцепляет руки за спиной, но в последний момент берет себя в руки и до побеления в костяшках сжимает пальцами собственное запястье. Поттер игнорирует его мольбу и снова трахает его в горло одним быстрым толчком, прежде чем прохрипеть: — Не двигайся, сейчас я… блядь… Поттер кончает ему в рот без предупреждения, дико дергая бедрами и впиваясь в волосы Драко так сильно, что становится больно. Драко судорожно сглатывает. Отчаяние накатывает с новой силой, и ожидание вновь оборачивается пыткой: он хочет поскорее освободить рот, чтобы умолять о разрядке — он знает, что ему хватит пары прикосновений, — но при этом жаждет убедиться, что заслужил это, что он был послушным. Медленно Поттер отстраняется, но не до конца; он позволяет члену обмякнуть прямо во рту Драко, словно исполняя его давнее желание. Со вздохом он зарывается пальцами в его волосы, гладит по щеке, стирая слезы, слюну и маленькую каплю спермы в уголке губ. — Так хорошо, — тягуче, хрипло произносит Поттер. Он берет Драко за подбородок, всё еще не вынимая члена. — Бьюсь об заклад, ты хочешь снова говорить. Драко пытается кивнуть, округляя глаза так умоляюще, как только может. На лице Поттера расплывается улыбка. — И, готов поспорить, я знаю почему. Ты ведь хочешь кончить до ужина, да? Еще один кивок; для пущей убедительности Драко тихо скулит и слегка подается бедрами вперед. Поттер усмехается и снова ласково гладит его по волосам. С тяжелым вздохом Поттер наконец вынимает член изо рта Драко, но тут же направляет его голову так, чтобы тот уткнулся лицом ему в пах — в липкую, обмякшую плоть поверх наспех расстегнутых брюк. Драко снова жадно вдыхает его запах, вхолостую толкаясь бедрами, и вскрикивает, когда нога Поттера снова прижимается к его члену. — Ты был таким молодцом, — шепчет Поттер, с любовью поглаживая Драко по затылку и прижимая его лицо к себе. — Таким умницей. Можешь попросить меня; ты заслужил. От этих слов Драко прошивает острая вспышка удовольствия. С его губ срывается дрожащий крик, и он умоляет срывающимся голосом: — Можно… можно мне кончить? — Мм, — тянет Поттер, что еще не означает «да». Он тянет Драко немного вверх, так что теперь его лицо утыкается в ткань футболки, а бедра оказываются в идеальном положении, чтобы Поттер мог просунуть ногу между его ног. — Вот так, — шепчет Поттер, позволяя Драко отчаянно потереться о него пару мгновений, а затем разрешает: — Теперь кончай. Руки Драко наконец расцепляются и судорожно впиваются в бедра Поттера в поисках опоры. Он отпускает контроль, выбивая оргазм о чужую ногу, совершенно не заботясь о том, как жалко это выглядит со стороны. Поттер выдыхает короткое «Блядь» — и этого Драко более чем достаточно. Поттер гладит его по волосам, шепча, какой он хороший, пока Драко не содрогается в последних спазмах. — Ты просто невероятный, — выдыхает Поттер. Он тянет Драко наверх и вместе с ним заваливается на диван, усаживая к себе на колени и принимаясь ласкать повсюду. — Ты такой… ты долго там простоял? — Он растирает руки и покрасневшие колени Драко, нежно целуя его каждый раз, когда тот тянется навстречу. — Не особо, — отвечает Драко севшим голосом. Он смаргивает последние слезы и послушно позволяет Поттеру вытереть ему лицо салфеткой. — Просто хотел сделать тебе сюрприз. — Тебе удалось. А я-то торопился домой, чтобы успеть собраться к ужину… Знай я, что меня здесь ждет, точно свернул бы шею на лестнице. — Поттер крепко обнимает Драко, глядя на него с такой нежностью и признательностью, что тому хочется просто свернуться у него на груди клубочком, как в высшей степени самодовольному коту. — Ты всё еще хочешь на ужин? — Безусловно. — И ты всё еще не против маггловского ресторана? — Поттер искренне считал чудом, что их драматичный поцелуй под дождем не просочился в газеты; Драко же знал, что за этим «чудом» стоят несколько щедрых взяток и пара угроз придержать сенсацию до тех пор, пока они сами не решат выйти в свет. Драко прекрасно понимал сложные отношения Поттера с прессой, и предвкушал, как будет вить из журналистов веревки, когда они всё же раскроют карты. Впрочем, Драко был не против и подождать. — Я захватил костюм, — кивает Драко в сторону спальни Поттера. — И для тебя тоже подобрал. — Идеально. Но мне теперь определенно нужен душ. — Поттер опускает взгляд на мокрое пятно, оставленное Драко на его брюках, и приподнимает бровь, ухмыляясь, когда тот заливается краской. — И тебе, полагаю, тоже. Из-за душа они едва не опаздывают к забронированному времени — ожидаемо, учитывая, что мылись они вместе. Душевая кабина у Поттера крошечная, но Драко и в мыслях не держит жаловаться, пока Поттер буквально липнет к нему, ни на секунду не разрывая объятий. Но выбраться в свет всё равно приятно, пусть даже это маггловский мир. Они идут в небольшой уютный ресторанчик с приглушенным светом и отличной винной картой, которую в итоге игнорируют. Их колени соприкасаются под столом, а взаимное желание продолжает тлеть под кожей, подогреваемое интимной обстановкой. — Нужно было вставить в тебя анальную пробку перед уходом, — негромко роняет Поттер, склонившись ближе. Он цокает языком в притворном разочаровании, и от этой легкой, уверенной и невероятно сексуальной игривости в его тоне по спине Драко бегут мурашки. Драко ерзает на стуле так, будто пробка в нем уже есть; на секунду он даже задается вопросом, не овладел ли Поттер в совершенстве беспалочковой магией. — В следующий раз, — обещает Драко. Поттер начинает так довольно сиять, что это выражение лица совершенно не вяжется с темой их разговора. Драко и сам не может сдержать нежную улыбку, поспешно делая глоток воды, чтобы хоть как-то ее скрыть. За ужином они обсуждают далеко не только секс, отчего Драко невольно гордится их отношениями. Они оживленно болтают о работе Поттера, об идеях Драко для свадьбы Рона и Гермионы («Фонтан с Огневиски, который время от времени вспыхивает; этим Уизли должно понравиться». «…Я бы поспорил с тобой из принципа, потому что знаю, что ты сейчас язвишь, но Джордж бы и правда это заценил. Так ты мог бы заработать у него очки»), и, конечно, смакуют поданную еду, растянувшуюся на три роскошные перемены блюд. Пока Драко в предвкушении ждет десерта — он без колебаний заказал двойную порцию заварного крема, невольно сравнив, как скривился бы Джек, и как искренне поддержал его Поттер: «Звучит потрясающе, черт возьми!» — он снова ловит на себе сияющий взгляд. На этот раз без всякой видимой причины. — Ты выглядишь невероятно довольным, — замечает Поттер. В его тоне нет ни насмешки, ни подвоха, ни даже той мягкой, выверенной доли доминирования, к которой он прибегал в постели; и хотя Поттер научился виртуозно балансировать на этой грани, он так же прекрасно понял, когда переходить ее не стоит. И Драко любит его за это. — А почему бы и нет? — отзывается Драко. — В конце концов, я наслаждаюсь потрясающим ужином в компании великолепного мужчины… — То, как Поттер скромно опускает голову, его мягкая улыбка и светящиеся от радости глаза заставляют сердце Драко забиться чаще. Он продолжает, слегка сбиваясь от волнения: — …и у нас… всё идет… мы правда… — Ты потрясающий бойфренд, — тихо говорит Поттер. И, конечно же, он каким-то чудом знает, отчего именно Драко так светится; знает, какие именно слова Драко жизненно необходимо услышать. — Ты тоже, — выдыхает Драко. Он придвигает свои ступни к лодыжкам Поттера, и тот без колебаний зажимает их между своими ногами. Какое-то время они сидят в уютном молчании, просто улыбаясь друг другу, пока Поттер вдруг не откашливается: — Слушай. Мы не обязаны обсуждать это прямо сейчас, но эта мысль не шла у меня из головы весь день. — Продолжай, — отзывается Драко, которому сейчас слишком хорошо, чтобы нервничать. — Если… если бы была возможность отправить Гарри в Хогвартс, ты бы согласился? Драко подсознательно ждал подобного вопроса, но Поттер звучит скорее осторожно, чем любопытно — так, будто у него уже есть какой-то план. Не в силах уловить ход его мыслей, Драко растерянно качает головой: — Я не… — Нет, я имею в виду — забудь обо всех рисках. Забудь, что он Гарри Поттер, и что люди могут узнать, откуда он взялся. Если бы существовал способ обойти это, если бы мы могли на сто процентов его защитить, ты бы рассматривал Хогвартс как вариант? Драко задумывается. Он по-прежнему не может вообразить сценарий, при котором всё это осуществимо, — эта горькая мысль была задвинута на задворки его сознания уже больше года назад. Блейз был прав: прятать ребенка вечно не получится. И единственный реальный выход, который видел Драко, — это рано или поздно уехать из страны. Только этот вариант действительно имел смысл. — Было бы неплохо, — признает он, — если бы у нас был выбор. — Да, — наконец соглашается Драко. — Я бы хотел иметь возможность хотя бы рассматривать Хогвартс как вариант, даже если сейчас не горю желанием его туда отправлять. Но если он сможет пойти в Хогвартс, значит, он вполне сможет бывать в Косом переулке, посещать матчи по квиддичу или… — «Нору», — мечтательно произносит Поттер. Драко понятия не имеет, что это такое — звучит как место, подходящее скорее барсуку, чем маленькому мальчику, — но все равно кивает: Поттер, кажется, понимает ход его мыслей. — Верно. Это было бы… я хочу, чтобы его мир стал шире. Наш мир куда больше поместья Малфоев, и я так сильно хочу открыть его для него. Просто… я не могу представить, что это когда-нибудь станет безопасно. — А если я сделаю так, чтобы это стало безопасно? — спрашивает Поттер. — Если я смогу открыть для него всё это? — Я… я был бы невероятно благодарен и, конечно, рассмотрел бы любые твои идеи. Но я не… Драко прерывает появление долгожданных десертов. Поттер улыбается ему и говорит: «Наслаждайся, обсудим это позже», — не позволяя разговору отвлечь их от внезапно ставшей жизненно важной темы: как же, черт возьми, сексуально выглядит Драко, поедающий пудинг. К тому времени, как они заканчивают ужин и выходят из ресторана, Драко совершенно тает от смущения и счастья. Они идут к точке аппарации, держась за руки и наслаждаясь вечерней прохладой. Поттер крепко сжимает ладонь Драко, прижимая его к своему боку, и спустя пару кварталов довольно вздыхает. — Наверное… нет, определенно — слишком рано говорить о таких вещах, — произносит Поттер. — Но… как и в случае с Хогвартсом, я хотел бы просто предложить это как вариант. — Варианты — это хорошо, — говорит Драко, чувствуя в животе предвкушающий трепет. — Да. И этот… я имею в виду… — Поттер дарит Драко легкую улыбку. — Знаешь, маленький Гарри — вылитый я. — Конечно, вылитый, он же… — Драко осекается: в голове вдруг щелкает, и то, о чем Поттер говорил намеками, обретает форму. Он останавливается; Поттер замирает вместе с ним, продолжая прижимать его к себе. — Он мог бы быть моим сыном, — мягко говорит Поттер. — Нашим сыном, конечно. Мы могли бы так сказать. Драко едва дышит. — Ты бы захотел… ты бы… — Я бы сделал все что угодно, чтобы вы оба были в безопасности, — говорит Поттер, и его глаза горят искренностью. — И для меня это было бы легко, в радость. Я бы хотел… мы бы все равно к этому пришли, верно? Это же очевидно. — Но… что если… — Мы со всем разберемся, — Поттер пожимает плечами, словно не существует препятствия, которое могло бы их остановить. Это его классическое высокомерие, гриффиндорская самонадеянность, которая взбесила бы Драко еще пару месяцев назад. Теперь же от этого у него подкашиваются колени. — Мы вместе разберемся с чем угодно. — А если мы… если я все еще буду считать, что лучше всего уехать… — Драко обрывает себя. Страх на мгновение накатывает, но тут же отступает. Он смотрит в глаза Поттера, видит в них любовь и понимает, что бояться глупо. — Ты поедешь с нами. Это не вопрос. Поттер кивает, подтверждая, а не просто отвечая. — Да. Конечно. Я знаю, что значит быть с тобой, Драко. Знаю, на что иду. Я с тобой, что бы мы ни решили, что бы ты ни считал правильным. Я сделаю все, чтобы помочь и защитить тебя. Обещаю. — Я люблю тебя, — говорит Драко сдавленным голосом, касаясь ладонью щеки Поттера. Тот ослепительно улыбается, льнув к прикосновению. — Я тоже тебя люблю. — У нас есть… мы можем поговорить об этом еще, — говорит Драко и тянет его дальше по улице. — Верно. У нас куча времени. — Именно. Одно из преимуществ отношений с Мастером Времени — у нас всегда полно времени в запасе. — Неплохо сказано. Но сейчас нам стоит поторопиться. — Поттер увлекает его вперед, ускоряя шаг. — С чего бы? — спрашивает Драко, хотя уже догадывается. Поттер наклоняется к самому его уху. — Потому что я хочу попасть домой и кое-что в тебя вставить. Драко судорожно вдыхает. А потом припускает вперед, рявкая: «Поторапливайся!», чтобы заставить Поттера рассмеяться и догонять его широкими шагами. Когда они аппарируют, это остается невысказанным, но «дом» теперь означает поместье Малфоев, и Драко этому не удивлен — лишь взволнован тем, сколько времени у них впереди. И все же, несмотря на всё это время, Драко хотел бы, чтобы этот июнь длился вечно — полеты с Поттером и Гарри на солнце, бегство от дождя, смех и уютные посиделки на жаркой кухне Лиди. Он хочет, чтобы Поттер чаще ночевал в поместье, чем в клинике; хочет вечеров с друзьями, где все без конца подкалывают их из-за того поцелуя под дождем; где Рон и Гермиона рады видеть их вместе, а Драко слышит, как Рон отчитывает брата, называя упрямым ослом. «Привыкай, — говорит Рон Джорджу Уизли своим упрямым тоном. — Это надолго. Гарри заполучил его и теперь ни за что не отпустит». Утром 30 июня Драко просыпается и видит солнца на обоях; настоящее солнце уже встает над поместьем. Он ждет в радостном нетерпении, пока не слышит, как Поттер шевелится рядом. — Мы должны это сделать, — заявляет Драко, счастливо краснея от сонного, невнятного «Ладно. Что?» и слепых, почти инстинктивных поцелуев, которые приходятся куда попало. — Эй, перестань, это мой нос — ты как крот… — Нравится твой нос, — фыркает Поттер, едва разлепив глаза. — Что мы должны сделать? — Придумать легенду о том… что Гарри — твой сын, — говорит Драко. Он нежно перебирает спутанные волосы Поттера, разделяя пряди и накручивая кудри на пальцы. Затем твердо кивает. — Да. Я не знаю, как мы это объясним, но… мы должны это сделать. Сводить его в Косой переулок, познакомить с людьми. С твоими Уизли. — Да? — улыбка Поттера медленно, как густой мед, растекается по лицу. — Ты хочешь? — Да. Это… хорошая идея. Это открывает возможности. И если мы все же решим поехать в Викторию — что ж, мы посетим эту школу вместе. Решим вместе. — Драко тяжело сглатывает, сердце бьется чаще. — Наверное, еще слишком рано, но… — Мне плевать, — говорит Поттер, мгновенно просыпаясь и фокусируя взгляд. — По мне, так не рано. Такое чувство, что я ждал этого годами. — Да, — выдыхает Драко, проводя ладонью по его шее. Они лежат обнявшись, наслаждаясь моментом и тем обещанием, которое дали друг другу, пока Поттер со вздохом не целует Драко — не глядя, но попадая точно в цель, прямо в губы. — Время? Драко усмехается его вернувшейся сонливости. — Едва шесть. — Черт возьми. Ну, значит, у нас есть больше часа, прежде чем проснется маленький Гарри. — И теперь он снова звучит совершенно бодрым, нависая над Драко и глядя на него со знакомым огоньком в глазах. — Правда? — спрашивает Драко, извиваясь под ним; его член начинает наливаться. — И чем же мы заполним время? Поттер ухмыляется, сверкая глазами. — Отличный выбор слова — «заполним». После они завтракают; Поттер отправляется в клинику, а Гарри — на уроки. — У меня сегодня свободен день после обеда, так что я буду здесь, когда ты вернешься со встречи с Челси, — говорит Поттер у камина. Драко, который с ужасом ждал этой встречи, тут же оживляется. — Отлично, — кивает он, разглаживая нелепую мантию Поттера — сегодня на ней драконы. Драко в восторге. — Хорошего дня. Делай детям прививки. Заставляй их мыть руки. — Да, да — ты же знаешь, я никогда не игнорирую зов великих свершений, — смеется Поттер, чмокая Драко в губы. — Увидимся позже, — говорит ему Драко, не в силах скрыть трепет в голосе. Поттер сияет и целует его снова. — Увидимся. Поттер исчезает во вспышке зеленого пламени, и Драко стоит у камина, пока жар не рассеивается. Он старается держать мысль о скорой встрече с Поттером в голове, пока идет к Челси. Так много изменилось с тех пор, как он видел ее в последний раз, и трудно поверить, что прошло всего три месяца. Скука от этой дежурной встречи кажется сейчас бессмысленной — Драко никогда раньше не был так поглощен своим настоящим. Он прочно стоит на ногах и безумно счастлив этому. Но он дал слово Захарии, и алая временная линия — это незавершенное дело, созданное им самим; в отставке или нет, Драко не будет уклоняться от ответственности. Поэтому он направляется в привычное место для ланча, подумывая заказать сэндвич с индейкой, и не удивляется, обнаружив там Челси, которая уже по-кроличьи грызет большой кусок киша. — Ты самая невежливая спутница, какую я только знал, — говорит Драко, смягчая слова долгим объятием. Челси нервно смеется, и Драко вспоминает, что она плохо понимает поддразнивания, вечно сомневаясь, смеются ли вместе с ней или над ней. Он сжимает ее чуть крепче, надеясь успокоить. — Киш хоть вкусный? Я вот снова подумываю о клаб-сэндвиче. Челси дарит Драко натянутую улыбку, усаживаясь обратно, и Драко мысленно вздыхает. Ее улыбка так похожа на улыбку Захарии… Ему больно видеть, каким грузом алая временная линия давит на его бывших коллег. — Я за сэндвич с индейкой, если ты готов поделиться, — говорит Челси со слабой попыткой усмехнуться. Драко улыбается ей так широко, как только может. — Значит, сэндвич с индейкой. Следующая улыбка дается Челси с явным усилием, но она все еще дерганая и рассеянная, пока задает дежурные вопросы. Драко честно пытается убедить ее, что у него все хорошо, что он чувствует себя лучше некуда, что отставка была лучшим решением в его жизни — и все это чистая правда. Он мягко шутит, улыбается, сыплет комплиментами и использует все старые трюки, которые раньше помогали Челси открыться и быть его другом. Видя, в каком мраке пребывает подруга — как они с Захарией и подозревали, — Драко действует осторожно, пытаясь вытянуть Челси из пучины тревоги. Он рассказывает о свадьбе Дарнера, упоминает, что с кем-то встречается, еще до того, как она успевает спросить, — в надежде, что это хоть немного поднимет ей настроение после их последнего разговора. И пока Драко собирается рассказать, с кем именно он встречается — он уверен, что после Анны Перенны она оценит иронию, — Челси вдруг перебивает: — Который час, Драко? — Двенадцать сорок две, — машинально отвечает Драко и тут же вздыхает. — Проклятье. Прости, Челс. Никак не отвыкну. Взгляд у Челси пронзительный, скорбный — довольно театральный, если честно, но в этом вся она, когда дело доходит до подобных драм. — Драко… — начинает она, и Драко с виноватой улыбкой пододвигает к ней последнюю четверть своего сэндвича. — Мир? — Почему ты ушел в отставку? — спрашивает Челси, и Драко моргает, немало ошарашенный. К сэндвичу она даже не притрагивается, глядя на него с немым отчаянием. — Я… что? — Она не спрашивала об этом ни на одной из их прошлых встреч; Драко полагал, что Абрамс наложил вето на эту тему. — Простой вопрос. Неужели не можешь ответить? Прошло больше года, разве этого мало? Сбитый с толку этим внезапным допросом, Драко качает головой. — У меня… у меня нет для тебя ответа, Челси. Прости. Он уже готовится к спору — упрямства Челси не занимать, — но она лишь шумно выдыхает, сдувая крошки с сэндвича, который по-прежнему игнорирует. Она нервно теребит бумажную салфетку, разрывая ее на мелкие клочки, отчего Драко брезгливо морщит нос. — Ладно, — наконец говорит она, часто моргая и глядя куда-то в сторону, подчеркнуто избегая его взгляда. — Всё нормально. Ты оставил после себя настоящий бардак. Драко прекрасно это знает. Он медленно кивает, настороженный, но благодарный, что разговор свернул в это русло — он помнит обещание, данное Захарии. — Пожалуй, так и есть. Кто-то — не будем называть имен — сказал, что алая временная линия доставила кучу проблем. В ответ Драко получает знакомый убийственный взгляд и раздраженное фырканье, хотя Челси тут же снова отводит глаза. — Захария не должен обсуждать с тобой такие вещи. Вы оба знаете, что это против правил. — Понятия не имею, о чем ты. Мы с Захарией вообще об этом не говорим, мы бы никогда… — Драко, пожалуйста. Не сегодня. Жалобные нотки в голосе Челси — и кучка бумажных обрывков вместо салфетки — заставляют Драко осечься и обеспокоенно нахмуриться. — Что происходит? Ты действительно сама не своя из-за всего этого. Всё хуже, чем я слышал? Челси закусывает губу, на лице снова появляется упрямое выражение. Драко вздыхает и решает бить в лоб: — Вы рассматриваете вариант ликвидации? Он не ждет прямого ответа — если уж Захарии запрещено говорить об этом, то Челси и подавно. Поэтому он не удивляется, когда она снова прожигает его взглядом, выдерживая паузу чуть дольше обычного. — Ты знаешь, что я не буду это обсуждать. — Конечно нет, — примирительно кивает Драко. Он делает долгий глоток холодного кофе — на вкус как водянистая бурда, но он улыбается, вспоминая Поттера, — а затем смотрит Челси в глаза. — Однако, если ты всё же захочешь поговорить об этом — сугубо гипотетически, разумеется, — я готов выслушать. Я помогу чем смогу, бывший я агент или нет. Ты ведь знаешь, я всегда на твоей стороне, правда? Лицо Челси напрягается, и Драко понимает, что разозлил ее своим пренебрежением к уставу. Он вздыхает, готовый пойти на попятную, но тут она вдруг выдает: — Хорошо. — Что? — переспрашивает Драко, уверенный, что ослышался. — Мне не помешает взгляд со стороны. А потом я всегда могу наложить на тебя Обливиэйт, — заявляет Челси. Драко смеется, но, видя, что ей не до смеха, быстро умолкает. — Что ты… ты серьезно? — А твое предложение помощи было серьезным? — Разумеется. Я просто не думал, что ты когда-нибудь… — С тобой вечно всё не как у людей, да? — кривит губы Челси. Теперь она терзает сэндвич, кроша поджаристый хлеб пальцами. — Вечно ты ходишь по краю. Почему бы просто не смириться с этим? Горечь в ее голосе заставляет звенеть тревожные колокольчики, и Драко подается вперед, хмурясь. — Челси, нам не обязательно… — Мы нашли альтернативу ликвидации, — перебивает она, и в ее глазах вдруг вспыхивает знакомый упрямый огонек. Она тоже наклоняется над столом. — Идея потрясающая, хоть и спорная. Мы с Джеком пока почти никому в Штабе не говорили. — Я… ладно. Что вы придумали? Челси переходит на шепот, глаза бегают по сторонам. — Это идея Джека. Ты же знаешь, он гений. — Конечно знаю, — ровно отвечает Драко, хотя нервы на пределе; он вдруг жалеет, что воспитание не позволяет ему так же разорвать салфетку в клочья. — Что он придумал? — Мы поняли, что корень всех проблем алой временной линии — в отсутствии ключевой фигуры. Именно это порождает хаос, который сейчас захлестывает другие ветки, — тараторит Челси, пока у Драко стынет кровь в жилах. — Вопрос времени, когда этот хаос начнет просачиваться к нам. Нужно действовать; мы с Джеком согласны, что медлить нельзя. — Но… Нитья… — Нитье это явно не по зубам, — отмахивается Челси, сдувая со лба рыжую челку. Она закатывает глаза. — Почему вообще выбрали новичка — ума не приложу, но мы можем всё исправить. — Как? — спрашивает Драко, стараясь, чтобы голос не дрожал. Челси смотрит ему в глаза, сияя искренним азартом. — Мы отправим Гарри Поттера в алую линию, чтобы он снова победил Сами-Знаете-Кого. — Что?! — вскрик Драко привлекает внимание всего кафе. Он, не глядя, взмахивает рукой, ставя заглушающие чары, — разум в ужасе отторгает услышанное. Челси жарко кивает, хищно ухмыляясь. — Безумие, да? Но это сработает. Поттер из алой линии либо пропал, либо ни на что не годен, либо… да какая разница? Ясно, что тамошняя версия не справляется. Но наш Поттер, из зеленой ветки… — Ты бредишь, — Драко мотает головой. — Это не… Это Джек придумал? — Это гениально! Никто другой до такого бы и за миллион лет не додумался, но в этом весь Джек. Он уверен, что наш Поттер справится. А почему нет? Один раз ведь у него уже получилось. — Но он не… он не обучен, он не Агент Времени, он не может… он, черт возьми, просто детский целитель! Вы не можете швырнуть его в совершенно чужую временную линию! Нет, он ни за что не согласится. Челси фыркает, глядя на Драко как на умалишенного. — Конечно согласится. Ты же его знаешь: только помани его возможностью кого-нибудь спасти, и он даже колебаться не станет! Особенно если мы скажем ему правду — что на кону судьба вселенной. Тут и думать нечего. — Нет, он не… — Драко осекается. Сердце бешено колотится. Он вспоминает, как не раздумывая Поттер бросился помогать с крестражем; как спас Драко от кровоизлияния в мозг, даже подозревая в нем Пожирателя Смерти; как вытащил его из Адского пламени, зная, что он Пожиратель. Но дважды он совершил эти подвиги только потому, что любил Драко. — Ладно, — дрогнувшим голосом соглашается Драко, видя, как Челси расплывается в улыбке. — Ты права. Возможно, он согласится. Но это не значит, что он должен. Это чудовищная идея. — Это гениальная идея, и лучшая из тех, что у нас есть. Нельзя позволить алой временной линии и дальше развиваться в том же духе. Ситуацию нужно брать под контроль. Раз мы нашли источник аномалий, нужно отправить туда того, у кого больше всего шансов всё исправить. Либо так, либо мы просто признаем поражение и пускаем всё на самотек — но ты знаешь, никто не любит так поступать. Драко ловит себя на странной мысли: он бы хотел, чтобы Челси отстаивала именно второй вариант, и от этого его гложет вина. Он продолжает качать головой: — Но Поттер не… нет. Это неслыханно, я поверить не могу, что ты это поддерживаешь. Это нарушает столько правил… — Драко Малфой, уж кто бы мне читал лекции о нарушении правил, но только не ты! — взвизгивает Челси. Драко морщится — справедливо, не поспоришь, — но снова качает головой. — Нет. Этого не будет. — Что ж, это твое мнение; спасибо, что озвучил, но раз на этом всё… — Это не мнение, — резко обрывает Драко. Сквозь дрожь и звенящее напряжение он чувствует, как под кожей начинает собираться магия. Время, кажется, идет рябью вокруг него — стоит только потянуть, шагнуть назад, вернуться в начало разговора и никогда его не начинать. Но, конечно, это ничего не решит; если Челси уверена, что так будет правильно, она добьется своего. Он перебирает варианты, и побег, разумеется, тут же приходит на ум. Он мог бы бросить её прямо сейчас, забрать обоих — и Гарри, и Поттера — и увезти их в Викторию. Но эта мысль возвращает его к тому, о чем они с Поттером говорили в постели, к надежде, к прекрасной картине открывающегося перед ними будущего. Драко понимает, что не готов пожертвовать этим ради жизни в бегах — да и сколько можно бегать от такой организации, как Орден Косы, будь ты хоть трижды Повелитель Времени? Нет, понимает Драко, бежать нельзя. Но и допустить этого он тоже не может. — Это не мнение, — цедит Драко сквозь зубы, усмиряя магию и беря себя в руки. — Это факт. Вы не отправите Поттера в алую временную линию. На лице Челси вспыхивает злая, уродливая обида. — Не тебе решать, Драко. Ты больше не принимаешь решений. Ты здесь никто. — Еще как решаю, — парирует Драко. — Вы не поступите так с Поттером. — Это не… — Вы отправите меня вместо него. Челси замирает, затем издает короткий смешок и качает головой. — Нет. Ты в отставке. — А Поттер — целитель, необученный, совершенно непригодный для такой работы. А я — нет. Я справлюсь. Я могу пойти туда и разгрести этот бардак. Пусть это будет моим последним заданием, всё по твоему плану, как в старые добрые времена. Серьезно. Драко игнорирует липкий холод в ладонях, думая о чудовищности того, что ему предстоит, — но это малая цена за защиту Поттера и Гарри. Это даже не обсуждается. По крайней мере, Челси больше не смеется, хотя в её взгляде читается недоверие. — Зачем тебе это? И способен ли ты вообще? Это тебе не рядовое задание; тебе придется победить… победить Волан-де-Морта. — Челси с трудом выдавливает это имя и даже косится на левую руку Драко, где под рукавом скрыта Черная Метка. Драко фыркает, рывком задирает рукав и напускает на себя всю напускную храбрость, на какую только способен. — Конечно, я смогу. Дело не в том, хочу я или нет, а в том, что это необходимо. Другого выхода нет, а использовать для этого Поттера — не вариант. Ты же знаешь, я справлялся с вещами и похуже Волан-де-Морта. — Он старается выплюнуть это имя с максимальным презрением; он приказывает себе не дрожать. — Я вообще ничего не понимаю. Почему, Драко? Потому что алая временная линия вечно будет наступать ему на пятки, если он с ней не разберется. Он никогда не сможет жить в мире и счастье, пока существует этот хаос, отбрасывающий тень на всё, что он делает. Драко нарушил законы времени — фактически растоптал их, — и пришла пора признать это и всё исправить. И если для этого нужно победить Темного Лорда — снова, — что ж, так тому и быть. Лучше Драко, чем Поттер. Но он не может сказать всё это Челси. По сути, есть лишь одна правда, которую он может ей открыть, и она — самая важная. — Потому что я люблю его, — говорит Драко, откашливаясь, потому что от нахлынувших чувств слова застревают в горле. — Поттера, я имею в виду. Я не позволю тебе так с ним поступить. Он пойдет, я знаю, что пойдет, но я не могу… нет. Это не может быть он. — Он делает глубокий, успокаивающий вдох и встречает ошеломленный взгляд Челси. — Это должен быть я. Челси смотрит на него в упор и медленно выдыхает. — Поттер — это тот, с кем ты встречаешься? Драко кивает, не отводя глаз. — Мерлин. И это серьезно? Ты правда его любишь? — Правда. После долгого, задумчивого молчания Челси медленно кивает. — Ладно. Полагаю, я могу это понять. — Ее глаза влажно блестят, и Драко знает, что она думает о муже. Ее голос слегка срывается, когда она спрашивает: — Ты уверен в этом? Драко чувствует, как внутри вибрирует магия, слышит тиканье часов, ощущает нити времени, оплетающие его. Он вспоминает, каково это было — стоять перед Волан-де-Мортом, будучи мальчишкой, вспоминает тот страх… он чувствует его снова. Но страх сейчас не имеет значения. Он ничто перед той опасностью, в которую хотят отправить Поттера, перед угрозой, которая вечно будет преследовать семью Драко, если он это не остановит. Поэтому Драко кивает и предельно честно отвечает: — Да. Я абсолютно уверен. — И повторяет: — Это должен быть я.