The Star Splitter

Гарри порывается попросить Люциуса повторить, но одного взгляда на окружающих хватает, чтобы он прикусил язык. Вместо этого он лишь качает головой, уверенный: если он не ослышался, значит, Люциус — или часы в его руке — просто ошибаются. — Нет, — говорит Гарри, стараясь, чтобы голос звучал твердо, хотя всё тело бьет крупная дрожь. — Он не... очевидно же, эта штука сломана. — Гарри, — произносит Гермиона; голос у неё мокрый от слез, но Гарри снова мотает головой. — Нет, это невозможно. Он хотел... смотрите, он оставил мне записку, написал, что... что просто отлучится ненадолго по делам... — Гарри лезет в карман, куда утром сунул записку, и торжествующе поднимает её. — Видите, прямо здесь написано... — И тут Гарри смотрит на листок: некогда короткая записка на большом пустом пергаменте теперь превратилась в заголовок полностью исписанного листа. Текст под первоначальным посланием Драко начинается словами: «Дорогой Гарри, да, Гарри; если ты это читаешь, значит, я, к сожалению, погиб на задании, и меньшее, что я могу сделать, это назвать тебя...» — Нет, — шепчет Гарри, комкая пергамент в кулаке и запихивая его обратно в карман вместе с запиской Пэнси. Он отказывается читать дальше. Отказывается признавать, что это существует. — Нет, он не... он не мог... — Полагаю, я просил объяснений, — раздается холодный, вибрирующий от напряжения голос Люциуса. Когда Гарри бросает взгляд в его сторону, Люциус выглядит так, словно готов стереть эту комнату с лица земли вместе со всеми присутствующими, и в кои-то веки Гарри его прекрасно понимает. — У... у нас их нет, — говорит Блейз, голос его срывается. — Захария, может, нам стоит... Договорить он не успевает: в комнату врывается крупный Патронус-лебедь, широко раскрыв клюв и уже выкрикивая панические слова. — Захария! — орет лебедь голосом Джека Камфора. — Отвечай на чертовы сообщения и дуй в Штаб немедленно! Это Драко; бегом! — Так, — говорит Смит, пока лебедь растворяется в воздухе; он часто моргает и вынужден прочистить горло, прежде чем снова заговорить. — Это мне. Значит, я должен... — Я иду с тобой, — говорит Гарри одновременно с Блейзом, Гермионой и Люциусом Малфоем. Смит ошарашенно моргает, бледнеет при виде Люциуса и уже качает головой. — Не положено... я никак не могу... — И тут он замолкает, так как в руке Гарри мгновенно оказывается палочка, нацеленная ему в грудь. — Это была не просьба, Смит. Мы идем туда прямо сейчас, чтобы выяснить, что за херня стряслась, а потом мы всё исправим. — Поттер, — говорит Смит, и, надо отдать ему должное, голос его звучит очень мягко; от этого Гарри хочется его проклясть. — Если Драко действительно... если он... ушел, мы не можем это исправить так, как ты думаешь. Существуют правила... — Мы их нарушим, — отрезает Гарри, не глядя на Гермиону, не собираясь уступать ни на дюйм. Смит жестко хмурится. — Дело не просто в... ладно, да, нам нужно выяснить, что произошло, но использование путешествий во времени, чтобы вернуть мертвых без конкретной, продиктованной таймлайном причины — это... это не правило Ордена и не закон Министерства. Это закон мироздания. Мы не можем просто взять и сделать это. — Кто сказал? Мне буквально плевать, просто... Драко не может быть мертв. Не может. Я этого не принимаю — особенно когда это почти наверняка случилось из-за того, что он делал для вашей конторы... — Я не могу говорить о том, что он делал для нас, или почему он, блять, не сказал мне об этом, но... то, о чем ты просишь... — Повторяю, я не прошу... — ...ставит под угрозу баланс всей вселенной! Смит повышает голос, но всё равно отшатывается — как и большинство присутствующих, кроме Люциуса, — когда Гарри ревет: — К черту вселенную! Мне плевать! Гермиона судорожно всхлипывает, но Гарри плевать и на это. Сейчас ему плевать на всё, кроме одного: найти Драко — живым — и вернуть его домой. Он пойдет куда угодно, сделает что угодно; потеря Драко — это не то, с чем он готов смириться. Не сейчас. Не после всего, через что они прошли. Смит тяжело дышит, пряча глаза; его руки сжаты в кулаки. — Это... ради всего святого, такие решения не моего уровня... я не могу... — Слушай меня, — Гарри наступает на Смита, почти тыча палочкой ему в лицо. Смит тяжело сглатывает, не сводя глаз с кончика древка, и его ничуть не успокаивает слабый голос Гермионы: «Гарри, не надо...» — Мне плевать, в чем обычно заключается твоя работа и какие решения ты привык принимать. Это не решение, которое нужно принять. Это факт, который произойдет. И ты поможешь мне — либо добровольно, либо нет. Гарри одного роста со Смитом, но тот, дрожащий от страха, стресса и, вероятно, горя, кажется намного меньше, и Гарри, возможно, будет стыдно за это позже — когда Драко будет жив и в безопасности. Но сейчас не время для стыда. Гарри чувствует, как рядом вырастает высокая фигура, и по скулежу Смита понимает, кто это, даже не глядя. — На твоем месте, Захария, — говорит Люциус ледяным, полным презрения голосом, — я бы обдумывал свои следующие действия очень тщательно. То, что, по мнению Поттера, он может с тобой сделать, покажется приятной прогулкой в сравнении с тем, что сделаю я, если ты не поможешь моему сыну. Ты меня понял? — Мерлин! Да, я понял! Черт возьми! — вскрикивает Смит, вскидывая руки и пятясь. Он бросает панический взгляд на Блейза и Гермиону; Гермиона кусает губу, но Блейз просто качает головой и скрещивает руки на груди, вставая по другую сторону от Гарри. Смит снова скулит и смотрит на Гермиону с мольбой, но та лишь вздыхает и встает рядом с Блейзом. — Идем в Штаб, — говорит она с нарочитой небрежностью, словно заглядывает туда по выходным. — Мы придумаем план, выясним, что произошло, и будем действовать по обстоятельствам. Звучит очень разумно; слишком разумно на вкус Гарри. Но это заставляет Смита медленно кивнуть и выдохнуть. — Ладно. Идем. Надеюсь, Джек и Челси смогут объяснить мне, что за херня происходит. — Он хмуро оглядывает выстроившуюся против него шеренгу. — Но я не возьму вас всех. Под протесты Блейза и Гарри снова появляется Патронус-лебедь. Голос Джека звучит на грани истерики: — Живо сюда, и прихвати чертова ликвидатора проклятий! — Бери Гарри, — тут же командует Гермиона, поднимая палочку. — Мы с Роном встретим вас в саду. — Она аппарирует без лишних слов, и Смит снова вздыхает, а затем хватает Гарри за рукав, держа его брезгливо, словно грязную тряпку. — Только ты, — угрюмо бросает он. — Пошли. — Присмотри за маленьким Гарри, — говорит Гарри Блейзу. Тот мрачно кивает. Гарри рискует взглянуть на Люциуса. Тот молчит, но его глаза — глаза Драко, только на несколько оттенков холоднее, стальные и страшные — говорят всё. Они обещают чудовищные последствия, если Драко не вернется. Гарри не может представить ничего более чудовищного, чем смерть Драко, поэтому он просто скованно кивает и позволяет утянуть себя в аппарацию. Они приземляются у входа в общественный сад, буйно цветущий по сезону. Зеленые изгороди вьются сложным узором, разбираться в котором у Гарри нет ни малейшего желания; он распахивает кованые ворота и спешит внутрь. — Ну, пошли. — Ты же знаешь, что без меня тебе не войти? — говорит Смит, но семенит следом. Когда они проходят полпути, позади раздается хлопок аппарации, а затем — топот двух пар ног. Они нагоняют их в центре сада, где Смит подвел Гарри к решетке ливневки. Рон слегка запыхался, на нем домашний халат, сползший с широкого плеча и открывающий россыпь веснушек на голой коже. В любой другой момент Гарри бы улыбнулся, но сейчас он не способен ни на какие эмоции, кроме отчаяния. — Ну, давайте, — высокомерно бросает Смит, одаривая их злобными взглядами. Затем он топает по краю решетки, и та подпрыгивает. Он спрыгивает в отверстие, едва успевая отскочить, когда Гарри бросается следом, а Рон и Гермиона замыкают шествие. — Держитесь друг за друга, иначе не сработает, — говорит Смит, цепляясь кончиками пальцев за самый край рукава Гарри, пока они спешат через вестибюль с мягким полом. Гарри едва замечает что-либо вокруг, кроме огромной нависающей статуи старика с длинной бородой, в тоге и с косой. Свободной рукой Смит тянется вверх и обхватывает пальцами каменное лезвие косы. Раздается гул, статуя отъезжает в сторону, пропуская их в пустой холл. — Джек? — зовет Смит. — Челс? Есть кто? — Он отпускает Гарри и быстро, но осторожно движется по длинному коридору мимо пустых кабинетов, выставив палочку и настороженно заглядывая в каждый проем. — Сюда! — отзывается Джек, за чем следует натужное кряхтение. Смит срывается на бег. Гарри бежит за ним, слыша за спиной дыхание Рона и Гермионы. Они находят Джека в большом конференц-зале. Он стоит перед стеклянной панелью во всю стену, сплошь покрытой разноцветными нитями, которые переплетаются и крепятся в разных точках. Все они светятся; одна нить, зеленая, сияет ярче всех, и каждая другая нить пересекает её хотя бы раз. Многие выглядят так, словно они из неё и выросли. Это похоже на изодранный в клочья, бессвязный гобелен, в узоре которого нет ни логики, ни смысла. Гарри не может в этом разобраться, поэтому сосредотачивается на единственном знакомом объекте: Джеке. Тот держит палочку, и из неё струится красный свет, вливаясь в алую нить. Эта нить выглядит так, словно она порвана; единственное, что связывает её с зеленой нитью — это магия Джека. На глазах у Гарри алая нить дрожит, пытаясь вырваться из луча; Джек кряхтит и стискивает зубы, красный свет вспыхивает ярче. Нить успокаивается, но через пару секунд всё повторяется. В краткий момент передышки Джек делает глубокий вдох и оглядывается. Он бледнеет при виде толпы, но тут же собирается с духом. Его взгляд задерживается на Гарри, глаза сужаются, но затем он переводит взгляд на Смита и рычит: — Где тебя, блять, носило? — Я спал, и нет, это не моя вина, — огрызается Смит. — Где Челси? Что за херня тут творится? Джек морщится от боли и дергает головой в сторону алой нити. — Может, кто-нибудь мне поможет? Рон, ты же ликвидатор заклятий? Я успел перехватить проклятие с отсроченным действием, когда оно сработало, но оно зациклилось и пытается закончить работу. Я не могу... мне нужно удерживать нить, а делать и то и другое одновременно почти нереально... — Я займусь, — говорит Рон, поднимая палочку и шагая вперед без колебаний. Он в тапочках, понимает Гарри, и от этого к горлу подкатывает ком. Гермиона тоже подходит ближе, сузив глаза. — Ты используешь Сшивающее заклинание? — Пытаюсь; не очень-то выходит, оно сопротивляется. — Дай я наложу «Стазис», чтобы стабилизировать. — Гермиона вступает в дело, и желтый свет сплетается с красным лучом Джека, ярко пульсируя. Джек немного расслабляется, хотя хватку не ослабляет. Он делает глубокий вдох и снова смотрит на Смита. — Это сделала Челси. Смит грязно ругается. — Твою мать. Зачем? — Потому что... она хотела... блять! — вскрикивает Джек, проводя дрожащей рукой по мокрым волосам. Гарри никогда не видел его таким выбитым из колеи, и ему хотелось бы найти в этом хоть каплю удовлетворения. — Что она сделала и где Драко? — спрашивает Гарри. Смит и Джек одаривают его угрюмыми взглядами, но Джек в конце концов вздыхает: — Я подписал контракт, когда думал... это должно было быть... — Магия контракта явно делает свое дело, затыкая Джеку рот, и он отчаянно машет рукой в сторону Гарри, который тычет пальцем в себя. — Я? Это должен был быть я? — Да. — Что «это»? Джек издает сдавленный рык и поворачивается к Смиту. — Мы придумали план, чтобы исправить... ну ты знаешь... — Он кивает на нить и слегка дергает палочкой, поддерживая теперь уже укрепленную связь. — «Алую» временную линию, — говорит Смит, и Джек энергично кивает. — Да. Мы хотели избежать ликвидации. Челси выяснила, чего... кого... не хватало в... в этом... и я подумал... что если мы вернем это... его... обратно... — Твою ж мать, Джек! — почти рычит Смит, хватаясь за волосы. — О чем он вообще говорит? — спрашивает Гарри, теряя остатки терпения. — Джек и Челси, по-видимому, хотели отправить тебя в «алую» временную линию, чтобы... что... — Исправить её, — говорит Джек, выглядя удивленным, что смог выговорить хотя бы это. — Знаешь, в твоем фирменном стиле, как ты всё исправил в прошлый раз. — И ты сказал об этом Драко? — требует ответа Смит. Джек закатывает глаза. — Конечно нет, я не идиот. Я знаю, Драко никогда бы этого не позволил. — Однако он морщится, и вид у него затравленный. — Челси сказала ему. И я вижу только одну причину зачем. — Она никогда не собиралась отправлять Поттера в «алую» линию, — говорит Смит голосом настолько мрачным, насколько Гарри когда-либо от него слышал. — Это всё была ловушка, ты, гребаный идиот. Она вынесла ему приговор. — Да, спасибо, я и сам догадался, хоть и не знаю, за что его приговорили, — огрызается Джек, кивая на нити. — Вот почему я пытаюсь удержать временную линию здесь. Её заклинание сработало недавно; если мы не удержим, «алая» ветка будет отсечена, и мы никогда не сможем вытащить Драко. От страха сердце Гарри пускается вскачь. Он смотрит на Гермиону — та решительно смотрит в ответ, работая бок о бок с Роном. Их взгляды встречаются, и она твердо кивает — ясное обещание. — Ладно; тогда нам пора, — говорит Гарри. — Вы сможете удержать это вместе... — Поттер, — устало говорит Смит; Гарри игнорирует его. — Смит может переправить меня в «алую» линию, чтобы мы могли... — Джек, Драко мертв, — вмешивается Смит. Эти слова бьют Гарри наотмаш, как пощечина, и Джек реагирует так же — вздрагивает всем телом. — Заткнись, — цедит Гарри сквозь зубы, но Смит продолжает. — Я не знаю, что случилось после того, как Челси забрала его, но... я почти уверен, что его больше нет. Так что ты... они... вы держитесь за... — Не смей отпускать! — орет Гарри на Джека, который выглядит так, будто его сейчас стошнит. — Что? — хрипит Джек. Он шатается, и Гермиона быстро подставляет ему плечо, давая опору. — Что ты имеешь в виду, он... зачем Челси... — Я не знаю, но теперь-то ты знаешь, что она планировала уничтожить «алую» линию вместе с ним. Так что это вряд ли стало для тебя сюрпризом, верно? — спрашивает Смит. Джек тяжело сглатывает, глядя на обрезанную нить, и мотает головой. — Всё это — сюрприз. Я не понимаю... что случилось? — Вот и я хотел бы знать, — отзывается Рон, кряхтя от напряжения. — Я почти разобрал её заклинание, но такое чувство, что здесь идет двадцать разных разговоров одновременно. Кто-нибудь хочет подключиться и прояснить ситуацию? Смит трет переносицу, а затем выпаливает на одном дыхании: — Драко создал «алую» временную линию тем, что... твою ж мать... — Он осекается не из-за вздоха Джека, а, как быстро догадывается Гарри, из-за магии блокнота, не дающей раскрыть секрет маленького Гарри. Он яростно трясет головой. — Он сделал... он причина того, что нет... — Он дико жестикулирует на Гарри, затем спешит дальше. — Поттер и компания... наказание за создание новой временной линии таким способом — ссылка в таймлайн, подлежащий уничтожению. Это значит — временная линия отрезается от карты, никто больше не может туда попасть, и — мы полагаем — она полностью стирается. Перестает существовать. Это высшая мера, поэтому нормальные люди здесь избегают делать то, что сделал Драко. Вид у Джека такой, словно его сейчас вывернет наизнанку; он потерял дар речи, и снова Гарри может его понять. Он тяжело сглатывает и выдавливает слова: — Значит, Челси... что, обманом заставила его отправиться в «алую» линию? — Полагаю, да. Рассказала ему об идиотском плане Джека... ты правда верил, что Поттера туда отправят? Серьезно? — Когда Джек демонстративно молчит, Смит стонет. — План всё равно состоял в том, чтобы уничтожить линию вместе с Поттером? И ты был согласен? Тебя ничего не смутило? Никаких подозрений? На этот раз Джек издает беспомощный звук и пожимает плечами, указывая на свой рот, но Гарри понимает, что ему плевать на оправдания. — Ладно, всё это неважно, — говорит Гарри. — Мы должны вернуться и исправить это, спасти Драко... — А что насчет Сэнди? — спрашивает Смит, и Джек умудряется выглядеть еще виноватее. — Джек. Что случилось? — Я думаю... я не понимал до сегодняшнего дня, но Челси, должно быть, держала его под Империусом, — говорит Джек дрожащим голосом. — Мерлин, что не так с... ладно. Где он? — Когда Джек молчит, голос Смита становится настойчивым. — Где он? Нам нужно поговорить с ним, узнать, можно ли что-то сделать для Драко. — Зак, он... я не знаю, как сказать... — Что? — спрашивает Смит, и теперь в его голосе звучит паника. — Челси пустила в меня Оглушающее перед уходом, — говорит Джек. — Абрамс закрыл меня собой и... ударился головой о стол. Я сделал что мог — поэтому и не побежал за ними — но... он еще не пришел в себя. И я не уверен, что придет. Мне жаль. Смит резко втягивает воздух. Он говорит «Ладно» — один раз, очень напряженным голосом, — прежде чем согнуться пополам, тяжело дыша. — Мерлин, — шепчет он, и на мгновение Гарри испытывает к нему вспышку настоящего сочувствия. — Я не знаю... что нам... — Мы должны вернуться за Драко, — говорит Гарри, всё еще с сочувствием, но уже теряя терпение. — Нет. Мы не можем... я не могу принимать такие решения. Мне нужно... без Сэнди... — Я уже сказал: это не решение, которое нужно принять. Это то, что мы сделаем. — Мы не можем просто... просто проломить время силой; мы не можем отменить замысел судьбы... — В жопу замысел судьбы, мне плевать... — А нам не должно быть плевать! — выкрикивает Смит. Он выглядит так, словно находится на грани срыва, а у Гарри просто... действительно нет на это времени. Он никогда особо не жаловал Захарию Смита, но сейчас это ощущается особенно остро. — Послушай, Захария... ты помогал Драко всё это время. Ты прикрывал его и хранил его секреты. Ты правда собираешься бросить его в... в этом дерьме? Очевидно, одна из ваших слетела с катушек, строила козни против всех, напала на твоего начальника... — И Гарри знает, благодаря любви Драко к сплетням, что Сэнди Абрамс для Смита больше, чем просто начальник. — Ты правда позволишь ей выйти сухой из воды? — Она уже вышла сухой из воды; она уже сделала это, — говорит Смит сдавленным голосом. — Я не... Поттер, я не зря не стал Агентом Времени. Это выше моих сил, и я не могу позволить тебе... — Зак, — вмешивается Джек; его голос внезапно становится спокойнее, раскатываясь по огромному залу. Гарри вспоминает времена в Мунго, когда Джек мог войти в палату и мгновенно завладеть вниманием, заставляя всех подчиняться, успокаивая хаос в травматологии с холодной уверенностью, которой Гарри тогда завидовал. Он видит, как Джек надевает эту маску прямо сейчас, поверх своей боли и напряжения магии. — Ты прав; это выше твоих сил. Иди проверь Абрамса. Я разместил его в своей смотровой под диагностическими чарами. Он сейчас настолько стабилен, насколько возможно; мы переправим его в Мунго, как только сможем. Смит выдыхает с неимоверным облегчением, хотя мгновение спустя пытается собраться. — Но... что ты... — Иди, — говорит Джек мягко, но непреклонно. — Мы во всем разберемся. — В его тоне нет места для споров, и Смит кивает почти рассеянно. Затем он внимательно смотрит на Гарри и Джека, щурясь. Открывает рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрывает. Он явно разрывается, и Джеку приходится подтолкнуть его еще раз: «Иди же, Захария», прежде чем тот наконец фыркает и поспешно ретируется. Как только шаги Смита затихают, Джек поворачивается к Гарри и практически рычит: — Ты пойдешь. Зеркало в кабинете Абрамса всё еще настроено на «алую» временную линию. Отмотай время назад примерно на два часа — их не было дольше, так что тебе просто нужно найти момент между тем, как они ушли, и тем, когда... ну ты знаешь. Возьми песок времени со стола Абрамса, Драко покажет, как вернуться. Рон недовольно хмыкает. — А если он не сможет спасти Драко? Джек пожимает плечами. — Ему придется рискнуть. Тот факт, что ему плевать, вернется ли Гарри, предельно ясен. Гарри чувствует вспышку гнева, но заставляет себя не зацикливаться. — Ладно, — говорит Гарри, хотя его единственное сомнение в том, что Джек, похоже, не против смерти самого Гарри. Он переводит взгляд на Рона и Гермиону. — Вы удержите временную линию, пока меня не будет? — Пока ты не вернешься с Драко, — поправляет Джек. Гермиона фыркает, бросая на него злобный взгляд, затем кивает Гарри. — Конечно, удержим. Мы с Роном не отпустим, что бы ни случилось. Просто найди Драко и верни его домой. — Давай, Гарри, — добавляет Рон с широкой, невозможно фальшивой ухмылкой. — Мы тут всё проконтролируем. Я почти закончил. — Хорошо, — говорит Гарри, вкладывая в взгляд всю свою веру в них, всю любовь и благодарность за эти годы. Затем он не может удержаться от последнего злобного взгляда на Джека. — Не вздумай ничего выкинуть, Целитель Мудила. Я серьезно. Джек просто злобно смотрит в ответ. — Не пока Драко... пропал. Иди уже. — Иду, — огрызается Гарри, проглатывая грубые замечания о том, что Джек находит кучу причин не идти самому, и о том, что добрая часть всего этого — его вина. Впрочем, на это нет времени. Нет времени ни на что, кроме как довериться Рону и Гермионе и собственной способности спасти Драко. В конце концов, он делал это раньше, и он не верит, что существует хоть одна временная линия, где ему не суждено любить и беречь Драко Малфоя. Гарри идет туда, куда кивнул Джек — через холл, в открытую дверь большого, хорошо обставленного кабинета. Мебель сдвинута, а на углу стола пятно крови. Вероятно, оно не должно вызывать у него такую тошноту, учитывая его профессию, но Гарри отказывается на нем задерживаться. Он хватает со стола фиолетовый мешочек, проверяет, полон ли он, сует в сумку и подходит к зеркалу. Зеркало показывает не его отражение, а сияющий вихрь магии, очерчивающий его фигуру золотом. По бокам золоченой рамы ряды дисков настройки; Гарри внимательно смотрит на них, не касаясь ни одного, кроме того, что отвечает за часы. Он поворачивает его назад на два деления, делает вдох и шагает в зеркало без единой мысли в голове, кроме одной: добраться до Драко. Драко, который — если сложить кусочки историй, которые Захария и Джек не могли рассказать друг другу — пошел в это зеркало, чтобы защитить его. Чтобы защитить взрослого Гарри Поттера и занять его место в судьбе. Об этом до сих пор страшно думать, и от этого у Гарри сжимается желудок от знакомого чувства вины, которое не мучило его так сильно со времен войны. Столько людей встали рядом с Гарри и заплатили своими жизнями. Столько людей даже не знали — как знал Дамблдор — о пророчестве и о том, что это должен быть именно Гарри. Драко этого тоже не знал. Пока свет окружает Гарри, пронзая его потоками магии, направляя ноги в пустоту, сквозь силу, которую он не чувствовал с тех пор, как в тринадцать лет отчаянно пытался спасти крестного, Гарри думает о Драко, совершающем этот же путь. Он зажмуривается от света и удерживает лицо Драко в памяти — сияние его глаз, похожих на солнце, пробивающееся сквозь тучи, очертания подбородка, блеск золота на ресницах, идеальный рисунок губ, резкий профиль и каждую отметину, родинку или веснушку, которые Гарри целовал и любил. Образ настолько живой, настолько драгоценный, что для Гарри становится шоком открыть глаза и не увидеть Драко перед собой. Вместо этого он видит смутно знакомый концертный зал, машины, шуршащие шинами по мокрому асфальту, серый и обыденный Лондон. Он слегка пошатывается на тротуаре, пытаясь обрести равновесие, и озирается в поисках признаков катастрофы, которая, по-видимому, постигла этот мир. Однако Гарри ничего не видит. Только концертный зал под дождем. Ни следа Драко или Челси, но он понимает, что они пришли сюда не просто так. Он направляется к зданию, чувствуя растущую решимость, когда слышит, как сквозь главный вход слабо доносится начало классической увертюры. Он идет на звук, или пытается — охрана останавливает его почти сразу же. — Дальше нельзя, двери закрылись в восемь, — скучающим голосом говорит охранник, преграждая путь. — Эм... простите, я опаздываю... — Очевидно, — фыркает охранник, смерив Гарри взглядом. Гарри не может представить, какое у него сейчас безумное лицо, к тому же с него на мраморный пол капает вода — он только сейчас это заметил. Да уж, со скрытностью у него проблемы. — Простите, — говорит Гарри, шаркая ногой по натекшей с него луже. — Я просто... я должен встретить своего... партнера... меня задержали на работе. — Когда охранник продолжает смотреть на него с полным безразличием, Гарри выпрямляется. — Я врач, знаете ли. Застрял в больнице с... с очень больным ребенком. Не мог уйти. — Неужели? — спрашивает охранник, ничуть не смягчившись. Позади него — пустой ряд касс и несколько других охранников у металлоискателя. — Ребенок был очень болен? — Очень, — говорит Гарри, и охранник тяжело вздыхает, махнув коллеге. — Ладно. Крейг отсканирует твой билет, потом покажешь сумку. — О. — Гарри сует руку в карман, сжимая палочку, что заставляет две пары глаз — а затем и глаза остальных — метнуться к его руке. — Точно, эм, билеты у моего партнера... если я мог бы просто забежать и взять... — Вали отсюда, — говорит первый охранник, пока Крейг посмеивается, не сводя глаз с кармана Гарри. — Простите, это правда неловко, но мне нужно попасть внутрь, чтобы увидеть моего... — Твой партнер тоже очень болен? Проваливай, парень, пока я не разозлился. — Мне правда очень жаль, — говорит Гарри. Он накладывает Конфундус на Крейга, не вынимая палочки, желая пресечь подозрения на корню, и пытается воспользоваться замешательством остальных, пока Крейг хватается за голову. Но он не успевает. Первый охранник орет: «Он один из них! Вызывай!» — и сбивает его с ног, ударяя запястьем Гарри об пол, заставляя выронить палочку. — Какого черта, я просто... — хрипит Гарри, глотая ртом воздух. Он пытается вывернуться, но получает коленом в живот. Охранник переворачивает его на живот, заламывает руки и вдавливает колено в спину. — Не верится, что вы, уроды, всё еще здесь ошиваетесь, — рычит охранник с неподдельной яростью. Повсюду слышатся шаги, крики, треск раций. Всё расплывается — очки едва держатся на носу. — Хватает же наглости заявляться сюда и размахивать своей веточкой... — Я не... — пытается крикнуть Гарри, но осекается от удара по затылку. — Это... это ошибка! — Ты заплатишь за то, что сделал с Крейгом, — говорит ему охранник, словно Гарри и рта не раскрывал. — Я не... вы неправильно поняли... — Заткнись, доктор. Давненько не приходилось, но мой батя имел дело с такими уродами, как ты. Он рассказал мне про все ваши фокусы. — Охранник болезненно вдавливает колено в поясницу, слишком сильно сжимая запястья. В его словах звучит фанатичное, яростное удовлетворение, и это, в сочетании со словом «урод», заставляет Гарри похолодеть. Он не может поверить, что это происходит. И, что важнее всего, у Гарри просто нет на это времени. Он не может торчать здесь, пока Драко где-то в здании, возможно, умирает. Эта мысль бьет по нему со всей силой, когда он чувствует, как с плеча срывают сумку; ремень больно дергает руку. Сквозь приглушенную музыку Гарри слышит, как они роются в его вещах, гремя фиалами: «Да, точно один из них», «Поверить не могу, думал, что ему это сойдет с рук». Гарри начинает паниковать, особенно когда слышит: «Копы будут с минуты на минуту». Его вот-вот арестуют. Палочка слишком далеко, охранник на ощупь словно каменный, а в расплывающемся периферийном зрении Гарри видит, как другой охранник держит фиолетовый мешочек с песком. — Нет! — кричит Гарри, морщась от очередного удара по затылку. Он игнорирует боль, отчаянно пытаясь подавить панику и беспомощность, которой не чувствовал очень давно. Его разум цепляется за музыку — тихую, низкую, скорбную. Гарри использует это, чтобы сосредоточиться на главном — собрать магию и выбраться отсюда, чтобы спасти Драко. Гарри никогда не считал себя мастером беспалочковой магии; он не учился этому специально. Но некоторые целительские заклинания настолько въелись в подкорку, что накладывать их без палочки стало второй натурой. Сотворение смазки стало еще одним искусством, отточенным совсем по другим причинам. Гарри должен сосредоточиться, позволить шуму и хаосу вокруг исчезнуть, чтобы всё сработало. В Целительстве — и в постели — это всегда выходило естественно. Но прошло слишком много времени с тех пор, как он был в ситуации, требующей такой магии, чтобы это ощущалось естественно сейчас. Добраться до Драко — его главная цель, приказ, который он отдает своей магии. Сделать всё возможное, чтобы добраться до Драко. Эта концентрация позволяет Гарри наложить беспалочковую «Импедименту», отбрасывая навалившегося охранника. В следующую долю секунды Гарри ставит «Протего», удерживая щит, пока тянется за палочкой. Барьер выдерживает удары дубинок и хватающие руки, и этого хватает, чтобы вскочить на ноги, сжав древко, и призвать сумку обратно. — Мне правда очень жаль, — бросает Гарри собравшимся охранникам, морщась от воя сирен снаружи. — Честно. Действуя быстро, Гарри подбрасывает в воздух фиал с Усыпляющим зельем и разбивает его заклинанием; порыв ветра сносит пары на четверых охранников — те падают там, где стояли, мгновенно проваливаясь в сон. Он повторяет трюк с фиалом Обезболивающего, целясь по ногам, и снова морщится, когда падают еще несколько человек. Пот заливает глаза; он держит щит из последних сил, пятясь на звуки оркестра. На мгновение кажется, что прорваться удастся — большинство охранников выведены из строя, — но тут двери распахиваются, и в холл врывается полиция. У них электрошокеры, они орут, требуя бросить палочку и не усложнять, окружая его, пока «Протего» начинает мигать и гаснуть. Один из офицеров врезается в щит плечом, почти опрокидывая его. Гарри понятия не имеет, что делать — он не знает, как обезвредить такую толпу, никого не покалечив. У него заканчиваются зелья, варианты и моральные силы отрицать неизбежное: возможно, придется причинить им боль, чтобы найти Драко. Эта мысль пульсирует в висках с каждым вздохом, с каждым ударом сердца, с каждым морганием... Гарри моргает, и когда открывает глаза, чья-то рука ложится ему на плечо. Все остальные в холле замерли. Ему требуется моргнуть еще раз, чтобы осознать: охранники и полицейские застыли во времени. Он с испуганным воплем отшатывается от руки на плече. — Ну и бардак, — говорит Захария Смит прямо ему в ухо, качая головой. — Тоже мне Избранный. — Ты что здесь делаешь? — выпаливает Гарри; сердце колотится как бешеное. Он озирается на застывшую толпу и сглатывает. — Что... что ты с ними сделал? — Заморозил время, — сообщает Смит, помахивая перед лицом Гарри серебряным секундомером. — Также это называется «спасение твоей некомпетентной задницы». Вообще-то впечатляет, сколько всего ты успел запороть с момента прибытия. — Я... я понятия не имею, что происходит. Они живы? — Они в порядке. А вот Драко, если помнишь, нет, так что нам, наверное, пора. — Время остановлено для всех? — Смит смотрит на него так, словно Гарри непроходимо туп. Гарри смотрит в ответ, изучая дорожки высохших слез на лице Смита, безумный блеск в глазах, дрожь пальцев, сжимающих секундомер. — С чего вдруг ты передумал? — спрашивает Гарри, хотя догадывается с чего. Смит поджимает губы, делая судорожный вдох носом, а затем выплевывает: — Сэнди... он не... он не выжил. Горе и ужас ледяным комом падают внутри, и Гарри инстинктивно тянется к Смиту — тот отшатывается, сжимаясь. — Мне жаль, — тихо говорит Гарри тоном, который ему приходилось использовать слишком часто. — Мне так жаль, Захария. Это ужасно. — Джек не мог... он всё еще держит таймлайн, так что не мог... да. Так что после всего этого... хрен я позволю Челси выйти сухой из воды и убить еще и Драко. — Смит яростно трясет головой. — Если... если Драко суждено умереть, мы не сможем его спасти. Но если это отклонение, ошибка в замысле судьбы — тогда мы обязаны его спасти. И Сэнди убил бы меня, если бы я вернулся, чтобы спасти его самого, но... думаю, он хотел бы, чтобы Драко спасли. С маленьким, всхлипывающим смешком он добавляет: — Драко был его любимчиком. — Думаю, это всё же был ты, — говорит Гарри как можно мягче. Он говорит искренне, но Смит снова отстраняется, собираясь с силами. — Мы идем искать Драко или нет? — Пошли. Они спешат к главному залу, где забитый до отказа партер сидит неподвижно. Оркестр тоже застыл, и Гарри трудно на них смотреть; он отводит взгляд от замерших инструментов, заставляя себя скользить глазами по толпе, пока взгляд невольно не возвращается на сцену. И тут он застывает сам. Драко сидит там, в кресле, со скрипкой под подбородком и занесенным смычком. Гарри требуется мгновение, чтобы понять: это другой Драко — волосы чуть длиннее, он худее, лицо более осунувшееся, заостренное, как у него самого в юности, без той мягкости, которую он обрел с годами. Гарри думает, что этот Драко его ровесник, но очевидно, что у него была другая жизнь; даже застывший во времени, он имеет другое выражение лица, незнакомую ауру. И всё же он прекрасен. От его вида у Гарри щиплет глаза, в горле встает ком. Вид этого Драко только усиливает тоску по своему собственному. Смит, куда более продуктивно, сканирует темный зал, а затем стучит по одним из многочисленных часов на своем запястье и ругается. Он с досадой бьет палочкой по циферблату: — Не он, это не тот. — Что это? — спрашивает Гарри, пытаясь разглядеть. Смит отпихивает его локтем. — Это... ладно, не говори Драко, но... эта штука отслеживает наших Агентов Времени на заданиях. Я стащил её у Сэнди. — Он хмурит брови. — Я думал, он снял с него маячок, и решил, что нам повезло, но эта дурацкая штуковина указывает на того Драко — который очевидно не наш Драко. — Смит жестикулирует в сторону сцены, и Гарри ловит себя на том, что смотрит на скрипача и качает головой. — Нет. Очевидно нет. — Его зовут Лукас Морган, — рассеянно добавляет Смит, всё еще возясь с часами. — Довольно известный скрипач. Он понятия не имеет о магии, о своей семье и всем таком. Давай же, работай! — Как он... что с ним случилось? Это приносит ему мрачную усмешку. — А ты как думаешь? Дамблдор забрал его у родителей в семь лет, думая, что сможет предотвратить то, что случилось с тобой. Не сработало — я бы сказал, сделало всё намного хуже — но Дамблдор принял много плохих решений в этой временной линии, так что это вполне в его духе. — Смит бросает на Гарри косой взгляд. — Не знаю, хорошо это или плохо — знать, какую огромную ставку Дамблдор сделал на тебя... — Плохо, — цедит Гарри сквозь зубы, сглатывая комок ярости. Он смотрит на Драко на сцене — Лукаса Моргана, считающего себя маглом, украденного у родителей, ставшего чужаком самому себе — и сердце болит за него. — Слушай, мы теряем время. Давай искать дальше. — Я пытаюсь. И мы ничего не теряем; время буквально стоит, так что отвали. — А ты не можешь использовать эту штуку, чтобы найти Челси? — спрашивает Гарри; терпение тает, несмотря на то, что Смит в чем-то прав. — Челси не Агент Времени, её здесь нет. Аргх, это бессмысленно. Спасибо ни за что, Сэнди. — В голосе Смита смешиваются гнев и горе, и ему приходится на мгновение зажмуриться, выравнивая дыхание. Гарри ждет, давая ему пережить эту волну, прежде чем поднять палочку. — Если они следовали хоть какому-то протоколу, я уверен, Драко и Челси здесь под Дезиллюминационными чарами. Поможешь наложить добротное «Фините» на весь зал? Гарри тоже поднимает палочку, бесконечно благодарный за возможность сделать что-то полезное. — С удовольствием. Однако их многократные заклинания не приносят плодов. Здесь нет магии, скрывающей Драко и Челси. — Зачем им приходить сюда, смотреть на другого Драко и не остаться? — размышляет Гарри вслух. Лицо Смита темнеет. — Сомневаюсь, что она убила бы его прямо здесь, — говорит он, и Гарри злобно зыркает на него, пытаясь не вздрогнуть; не получается. — Так что, может, он уже... — Нет. Двух часов еще не прошло. Пошли; мы должны их найти. Они бросают театр и пробираются через холл к выходу, пытаясь угадать путь беглецов. — К ближайшему выходу, — командует Гарри, призывая на помощь логику, чтобы сдержать панику. По правде говоря, Драко и Челси могли быть уже далеко; они могли аппарировать куда угодно. По правде говоря, Гарри мог опоздать, пока возился в холле, выставляя себя дураком и с треском проваливая геройство, в котором был так хорош в детстве. По правде говоря, Гарри всегда полагался на удачу больше, чем на что-либо другое, и сейчас она нужна ему как воздух. Он сосредотачивается на этом, на мольбе об удаче, отгоняя страх, что уже слишком поздно. Гарри решительно шагает к заднему пожарному выходу, надеясь, отчаиваясь — и тут облегчение накрывает его с головой. Выйдя под дождь и наложив очередное широкое «Фините», он обнаруживает Драко и Челси, застывших у мусорных баков. — О, Мерлин, спасибо, — выдыхает Смит, и они бросаются вперед. У Драко и Челси обнажены палочки. Палочка Челси направлена на Драко, а палочка Драко зажата в его левой руке и направлена на его собственное запястье. Над рукой висит щит, и Драко морщится, глядя на него, хотя щит, кажется, держится крепко. Гарри требуется лишь мгновение, чтобы впитать вид искаженного напряжением лица Драко. Любой другой счел бы эту гримасу непривлекательной, но только не Гарри. Драко жив, он здесь, и оттого он никогда не был прекраснее. Гарри преодолевает расстояние между ними, сам того не осознавая, аккуратно вставая между палочкой Челси и телом Драко, и игнорирует фырканье Смита. Но он не может игнорировать Смита, когда тот подходит ближе и стонет. — Твою мать, — ворчит он, пока Гарри проводит тыльной стороной пальцев по щеке Драко, убирая прилипшие волосы с глаз. Гарри оборачивается, готовый защищаться, но замечает, что Смит смотрит не на него — он смотрит на левое запястье Драко. — Она надела на него временной браслет. Я надеялся, мы просто... схватим его и переместимся назад, ничего не размораживая, но нам придется запустить время снова, чтобы она могла снять эту дрянь. — Ты не можешь его снять? — спрашивает Гарри, глядя на браслет. Это просто гладкая золотая полоска, без часов. Смит качает головой. — Снять его может только тот, кто надел. Это... это значит, что он вообще лишен возможности перемещаться во времени. — Смит вдруг зеленеет, словно его сейчас стошнит, и переводит взгляд с палочки Челси на палочку Драко. — Драко колдует правой рукой. Думаю... он, возможно, пытался отрубить себе кисть. — Как? — спрашивает Гарри, но через мгновение до него доходит, и к горлу тоже подкатывает тошнота. — Так, блять, давайте просто... Фините! Время продолжает стоять, но щит падает, и вместе с ним, надо полагать, исчезает и заклятие, которое готовил Драко. — Забери у неё палочку, и сможешь их разморозить. — Будет сделано, шеф, — раздраженно фыркает Смит, но подходит к Челси, выхватывает палочку из её руки и сует к себе в карман. Он пару секунд сверлит её взглядом, стиснув челюсти, затем медленно выдыхает и оборачивается к Гарри. — Готов? Гарри снова встает между ними, не опуская палочки — просто на всякий случай. — Готов. Смит щелкает кнопкой секундомера. Мир взрывается звуками: снова шуршат шины машин, из-за стены концертного зала доносится музыка, и Драко выкрикивает вторую половину заклинания: — ...финдо! Гарри легко сбивает его руку, и Режущее проклятие, уйдя в сторону, оставляет глубокую борозду на стене. Драко вскрикивает и уставляется на Гарри круглыми глазами. — Поттер? Ты что... — «Небольшое дело», говоришь? — спрашивает Гарри. Его накрывает волной гнева, облегчения и такой огромной любви, что кажется, он сейчас взорвется. Он не дает Драко ответить — просто сгребает его в охапку и прижимает к себе, судорожно дыша ему в шею. — Мерлин, какой же ты кретин... поверить не могу. — Я... а ты что... Их прерывает визг Челси: «Нет!», раздавшийся в паре шагов. Они оборачиваются, но Гарри отказывается сдвигаться с места, заслоняя собой Драко и крепко сжимая палочку. Челси, которую Гарри видел лишь мельком на фестивалях Ордена и толком не знал, даже на его неискушенный взгляд выглядит так, словно у неё выдался худший день в жизни. Глаза красные от злости, кулаки сжаты, лицо перекошено яростью, пока она снизу вверх смотрит на Смита. — Да, — говорит Смит своим привычным скучающим тоном, глядя на неё с полным безразличием. — Всё кончено, Челси. Ты снимешь браслет... — Не сниму, — цедит Челси сквозь зубы. Гарри инстинктивно прижимает Драко ближе, слыша эту злобу, и чувствует, как тот отрицательно качает головой, уткнувшись ему в плечо. — Она не снимет, — шепчет Драко. Гарри тяжело сглатывает. — Заставим. — Я пытался... — начинает Драко, но осекается, когда Смит вдруг взрывается криком: — Ты убила Сэнди! — Нет! — снова вопит Челси, отшатываясь. На её глазах наворачиваются слезы, но лицо Смита остается каменным. Скука слетела с него без следа. — Убила. И тебе придется вернуться и ответить за это. Всё кончено. Мы не позволим тебе выйти сухой из воды, убив еще и Драко. Драко резко втягивает воздух и вглядывается в лицо Гарри. — Я... — начинает он дрожащим голосом. Гарри не находит слов, просто гладит Драко по спине, прижимая крепче; чувство потери, которое он отказался принять, всё еще висит в воздухе. — Гарри, — говорит Драко, и Гарри даже не может порадоваться тому, что Драко назвал его по имени вслух и на трезвую голову — настолько убитым звучит его голос. Гарри смотрит на него, готовый утешить, сказать, что всё хорошо, но Драко смотрит не на него. Он смотрит на Челси с неподдельным страхом, и Гарри понимает: он что-то упускает. — Что... — начинает он, но Челси, притихшая было после слов Смита, снова его перебивает. — Я убила и его тоже? — спрашивает она, кивая на Драко, который дрожит в объятиях Гарри. Никто не отвечает, но Челси медленно кивает сама себе. — Понятно. И, конечно, ты вернулся, чтобы его спасти. — Блять, — шепчет Драко, комкая рубашку Гарри в кулаках. — Блять, она... блять. — В чем дело? — не понимает Гарри. — Ему не суждено умереть здесь, — твердо заявляет Смит, словно не он сам спорил об этом с Гарри полчаса назад. — И ты просто решаешь это? — ледяным тоном произносит Челси. — Ты берешь на себя смелость плевать на правила, которые мы поклялись защищать? Правила, на которых держится вселенная? — Ну, ты убила нашего босса, — парирует Смит. Его голос пропитан горечью. — Кто нас накажет? — Блять, — с чувством выдыхает Драко, когда глаза Челси сужаются. Он дергается вперед, но Гарри мешает ему, всё еще глядя с недоумением, пока между остальными происходит какой-то немой диалог. Он всё же удивляется, когда Челси говорит: «Я накажу». В конце концов, она уже вынесла Драко приговор. Но он никак не ожидает, что она с криком бросится на Смита врукопашную. — Останови её! — кричит Драко, срываясь с места и увлекая Гарри за собой. Он перехватывает палочку левой рукой, целясь в катающихся по земле противников. — Петрификус Тоталус! Заклинание попадает в цель, но ровно в тот момент, когда Смит перекатывается на Челси, принимая удар на себя и застывая вместе с ней в захвате. Челси торжествующе вскрикивает и выхватывает палочку. Гарри быстро колдует «Экспеллиармус», но она быстрее — прикрывается окаменевшим Смитом как живым щитом. У их ног, на бетоне, лежит разбитый секундомер; сердце Гарри падает. — Ради всего святого... Фините! — колдует Драко. Смит оживает и начинает вырываться, но Челси уже уперла палочку ему в горло. — Ты принес песок времени, Поттер? Гони сюда, или я позабочусь о том, чтобы Зак тоже отсюда не выбрался. Она блокирует ответную попытку Гарри обезоружить её, злобно зыркая на него. — Это не то, о чем я просила! — Я не дам тебе песок, — говорит Гарри, не сводя глаз с её палочки. Ему нужно застать её врасплох, проскользнуть мимо её паранойи, но она взвинчена до предела. Лицо Челси ожесточается, когда Драко встает рядом с Гарри. — Отдай ей, — говорит Драко; его лицо искажено тревогой. — Просто дай им уйти. — Ты с ума сошел? Я не позволю ей бросить нас здесь. — Всё будет нормально, просто сделай это. — Драко тяжело сглатывает. — Я не... никто больше не должен пострадать. — Он бросает на Гарри умоляющий, отчаянный взгляд, и Гарри внимательно изучает его лицо, прежде чем вздохнуть и вытащить мешочек из сумки. — Отпусти Захарию, и он твой, — говорит Гарри. Глаза Челси сужаются. — Кидай, и я его отпущу. Гарри снова смотрит на Драко. Тот кивает, без слов умоляя довериться. Гарри вздыхает и швыряет мешочек. Челси отпихивает Смита, чтобы поймать добычу, и уже нетерпеливо дергает завязки, когда Драко орет: «Зак, ложись!» — и стреляет в мешочек заклинанием. Тот вспыхивает у неё в руках. Челси визжит: «Драко, ты конченный ублюдок, только не снова!» — а затем её и Смита накрывает густое облако черного дыма. — Это был не песок времени, — слабо говорит Драко. Гарри морщится и виновато пожимает плечами. — Порошок рога двурога. Ношу с собой. Если смешать с медом и водой — отличное средство для промывания носа. Я не знал, что ты его подожжешь. Кашляя, Смит выползает из дыма, отмахиваясь от гари. — У неё моя палочка, — хрипит он. Только Гарри собирается предложить плюнуть на палочку и валить, как из дыма появляется Челси. Она кашляет и метает в них убийственные взгляды, палочка поднята. — Я ненавижу тебя, — говорит она Драко. — Искренне, по-настоящему ненавижу. — Челси... хватит. Прекрати это. Ты можешь ненавидеть нас, но домой тебе без нас не попасть. Просто сними браслет и покончим с этим, — умоляет Драко. — Ты не слушаешь, — в голосе Челси дрожат подступающие рыдания. — Я ненавижу тебя. Ты не попадешь домой без меня. Я не позволю. Я никогда его не сниму. — Ты же понимаешь, что я сниму его так или иначе, — говорит ей Драко. Гарри вздрагивает, понимая, что это значит — отрубить руку. Челси, однако, это не трогает; она просто качает головой, кусая губу и отводя взгляд. — Это лучше, чем ничего, — говорит она наконец. Делает глубокий вдох и добавляет: — Дайте мне песок времени. — Или что? — спрашивает Смит. Челси медленно кивает. Затем смотрит прямо на Драко, вскидывает палочку Смита и выкрикивает: — Авада Кедавра! Гарри так и не понимает, в кого она целилась — в него или в Драко. Смит ныряет в сторону, закрывая голову руками, словно от простой порчи. В конечном счете это неважно, так как Драко кричит: «Челси, нет!» и врезается в Гарри, который, не раздумывая ни секунды, бросается закрыть собой Драко. Это тоже оказывается неважно, потому что болезненно-зеленый луч отскакивает от них обоих и рикошетит обратно в Челси, убивая её на месте. Драко подбегает к ней и падает на колени. — Твою мать, — голос его мокрый от ужаса; он шмыгает носом, глядя на тело. — Зачем ты... почему ты не могла просто... блять! У Гарри кружится голова от облегчения, что они живы, хотя он и не понимает почему. Он смотрит на Смита — тот выглядит таким же ошарашенным. Спрашивать, какого черта сейчас произошло, кажется неуместным, пока Драко плачет над телом Челси. Поэтому всё, что Гарри может сделать — это подойти и сжать его плечо. — Мне жаль, — тихо говорит Гарри, глядя на подошедшего Смита. — Мне так жаль, Драко. — Зачем она это сделала? — спрашивает Драко, вытирая глаза. Он умоляюще смотрит на Гарри. — Ей не нужно было... мы могли бы... — После того, что она сделала с Сэнди, назад дороги не было, — хрипло говорит Смит. — Думаю, она и сама это понимала. Драко шмыгает носом и поворачивается к нему. — Мне жаль. Джек пытался меня остановить, и Абрамс закрыл его собой от Оглушающего. Не думаю, что она хотела... она не хотела причинять ему вред, не по-настоящему. — Его лицо на мгновение кривится. — Если не считать того, что она месяц держала его под Империусом. — Зачем, черт возьми, она вообще всё это устроила? — спрашивает Гарри. — Просто чтобы наказать тебя? Я не понимаю. — Он также не понимает, почему они живы, а она мертва, но боится даже задаваться этим вопросом. В конце концов, это не первый раз, когда Убивающее проклятие отскакивает от него. Отвечает Смит. Он смотрит на тело Челси угрюмо, с глубоким, тяжелым презрением. — Её муж умер лет десять назад. Я не знаю подробностей, но после этого её отстранили от полевой работы. Полагаю, она пыталась вернуться в прошлое и спасти его. А это, как вы теперь знаете, строжайшее табу. — И тем не менее, — вмешивается Драко. — Ты здесь. — Мы здесь, — твердо поправляет Гарри. Драко поворачивается к нему. — Прости, — снова говорит он. — За то, что напугал тебя — и тогда, и сейчас, когда она... Я должен был сказать, что она не может причинить нам вред. — На вопросительный взгляд Гарри он поясняет: — Я заставил её дать Непреложный Обет: она не могла навредить тебе. А значит, косвенно, и мне, ведь причинить вред мне — значит причинить вред тебе. — Ясно, — выдыхает Гарри, испытывая странное облегчение. Он не спорит с логикой Обета — он и сам не может представить, что ранило бы его сильнее. Сердце сжимается от мысли, на что пошел Драко, лишь бы его защитить. — Значит, она просто... — Да. — Тон Драко резкий и бесконечно печальный. Гарри сжимает его плечо. — Тогда как она... — Даже теперь, когда всё позади, Гарри не может это произнести. Драко смотрит на него глазами, полными вины и сожаления. — Честно? Я не знаю. И, полагаю... мы никогда не узнаем, верно? — И слава Мерлину, — выдыхает Гарри. Он с силой сжимает плечо Драко, подавляя желание сгрести его в охапку и не отпускать. Драко мрачно улыбается ему снизу вверх, словно читая мысли. Мгновение спустя он делает глубокий вдох, наконец выпрямляется и прижимается к Гарри, позволяя себя обнять. — Ладно. Нам пора... пока временная линия не схлопнулась... — Рон, Гермиона и Джек удерживают её, — говорит Гарри, но оглядывается и серьезно кивает. — Хотя да, я тоже не горю желанием здесь задерживаться. — Тем более, всё это произошло у всех на виду, в мире, который, мягко говоря, не жалует магов, — замечает Драко. Словно по команде, неподалеку взвывают сирены. Гарри вздрагивает; ушибы после драки с охраной дают о себе знать. — Да уж, я в курсе. Смит фыркает, затем наклоняется, морщась, подбирает свою палочку и осторожно прячет её в карман. — Отлично. Валим отсюда. — Ага, — говорит Гарри, доставая мешочек с настоящим песком времени. Прежде чем он успевает достать хоть щепотку, Драко, закатив глаза, накладывает на всех Дезиллюминационные чары, а затем очень демонстративно перекладывает палочку обратно в правую руку. У Гарри всё внутри обрывается. Он смотрит на временной браслет, всё еще сковывающий левое запястье Драко. — Блять, — выдыхает он в ужасе. Драко мрачно кивает. Смит переводит взгляд с одного на другого, затем громко стонет, закрывая лицо руками. — О, блять, нет. Нет. Я не буду на это смотреть. — Иди вперед и забери Челси... просто верни её обратно, пожалуйста, — говорит Драко, собираясь с духом. Смит кривится, но левитирует тело Челси, хватая её за рукав, берет горсть песка из мешочка Гарри и направляется к большой луже. — Зак... погоди, — окликает Драко. Смит оборачивается. — Чего? — грубо бросает он, и Гарри не может сдержать слабую улыбку. — Спасибо, — говорит Драко. Он качает головой. — Ты не обязан был... тебе не нужно было... — Тот факт, что мы вообще это обсуждаем, значит, что это было правильно. Это не сработало бы, будь тебе суждено умереть здесь; ты знаешь, как работает судьба. — Смит теперь кажется абсолютно уверенным, от прежних сомнений не осталось и следа. Он усмехается. — Хотя меня уже тошнит от спасения твоей задницы. Соберись уже, Малфой. Драко отдает ему шутливый салют. — Будет сделано, Смит. А теперь иди. — Он делает вдох, кривя рот в усмешке. — Мне нужно, чтобы мой парень отрубил мне руку. — Фу, — морщится Смит. Он швыряет песок времени в лужу и подтаскивает к ней Челси. — Мерзость. Бывайте. Когда они исчезают, Гарри и Драко смотрят друг на друга. Наконец Гарри вздыхает и берет Драко за запястье, проводя большим пальцем по золотому ободку. — Ты уверен, что другого пути нет? — спрашивает он. Драко качает головой. — Уверен. Любой другой выбор умер вместе с Челси. Ты должен это сделать. — Я не хочу. — Лучше ты, чем я. Я пытался оттяпать её с помощью «Диффиндо»... — Да, я заметил, — говорит Гарри. — Ты гребаный идиот. Ты мог убить себя. Может... может, именно так... — Гарри осекается, содрогаясь от этой мысли. Логически он понимает: Драко прав. Он делал это раньше, и даже отращивал конечности заново — что вполне возможно и здесь, если сделать всё правильно. Он Целитель. Он может сделать это быстро и безопасно, пусть это и чудовищно. Ему приходится напоминать себе об этом, натягивать маску уверенного профессионала, какую он видел у Джека, и в ней он находит опору. Гарри начинает накладывать подготовительные чары, особо не задумываясь, позволяя магии течь привычным руслом: стерилизация, обезболивание, диагностика. Он подвешивает руку Драко в воздухе между ними, фиксируя её, и призывает Крововосполняющее зелье. — Пей. Драко опрокидывает флакон с быстрой, нервной ухмылкой, хотя его бьет крупная дрожь. — Больно не будет, — обещает Гарри. — Ты ничего не почувствуешь. И когда мы вернемся, есть хороший шанс, что мы сможем вырастить кисть заново. — Хорошо, — говорит Драко. Дрожь не прекращается, и Гарри на мгновение боится, что придется его обездвижить. — Эй, — мягко зовет Гарри. — Пожалуйста, доверься мне. Ты прав — гораздо лучше, если это сделаю я. Я бы никогда, слышишь, никогда не причинил тебе боль намеренно. Драко тяжело сглатывает и кивает, пытаясь собраться. Он смотрит Гарри прямо в глаза. — Конечно, я тебе доверяю. Я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю. — Гарри давит в себе желание сказать, что Драко должен был рассказать ему всё с самого начала. Он знает, почему Драко промолчал, знает, на что тот пошел ради его защиты. Сейчас не время для разборок. Особенно когда он безоговорочно верит Драко. — Закрой глаза. Драко не колеблется. Веки опускаются. Гарри видит, как дергается его кадык, но дрожь почти уходит. Гарри проводит пальцами по его щеке, улыбаясь тихому вздоху в ответ. — Молодец, — шепчет он, а затем добавляет тверже: — Не открывай. Не смотри. Я держу тебя. — Просто... делай. — Делаю. Не шевелись. Гарри заставляет себя расслабиться. Он перепроверяет чары, убеждаясь, что рука Драко надежно зафиксирована, и проводит в воздухе невидимую черту над запястьем — чуть ниже выцветшей метки. Той части Драко, которую он не отрицает и не прячет. Гарри накладывает Заглушающее — он и сам не хочет слышать этот звук. А затем, быстрыми, точными взмахами, отсекает кисть, левитирует её в сторону, очищает рану, останавливает кровь и запаивает срез исцеляющим заклинанием. Магия слушается идеально, и это первый момент за сегодня, когда Гарри чувствует себя не беспомощным, а компетентным. Героем, который знает, что делает. Весь процесс занимает минуты три. Глаза Драко крепко зажмурены, взгляд Гарри сосредоточен. Не зная, что делать с отсеченной рукой, Гарри убирает её в отдельный мешочек, а затем снимает Заглушающее. — Эй, всё готово. Можешь открывать глаза. Глаза Драко распахиваются в шоке. — Готово? Это было так... угх, — заканчивает он, увидев культю с блестящим розовым шрамом на конце. — Знаю. Но всё в порядке. Мы доставим тебя домой, уложим в постель и начнем растить новую, как только сможем. — Ладно, — говорит Драко, всё еще ошеломленно глядя на Гарри. — Поверить не могу, что ты просто... — Он обрывает себя смешком. — Спасибо. Гарри пожимает плечами. — Это меньшее, что я мог сделать. Мне жаль, что тебе пришлось через это пройти. Драко отвечает кривой ухмылкой и слегка машет искалеченной рукой, морщась, но не переставая улыбаться. — Это меньшее, что я мог сделать, чтобы защитить тебя. — Он расправляет плечи, внезапно становясь выше; страх сходит с его лица. — Сейчас 9:36. — Уверен, что так и есть, — тихо смеется Гарри. Он целует Драко в висок. — Хочешь домой? — Да, пожалуйста, — с чувством выдыхает Драко. Гарри снова достает песок времени. — Джек сказал, ты покажешь, как этим пользоваться. Драко пренебрежительно фыркает. — Мне это не нужно, знаешь ли. Я могу перенести нас домой прямо сейчас. — Он берет ладонь Гарри в свою единственную руку, очень крепко сжимая её, а затем смотрит на лужу. — Хотя, пожалуй, воспользуемся лужей. Ради торжественности момента. — Как скажешь, — говорит Гарри. — Лишь бы ты вернул нас домой. Драко ухмыляется, сжимая его пальцы, и ведет к краю воды. — Прыгай по моей команде, на счет три. И держись за меня, чтобы мы не разделились. — Легко, — говорит ему Гарри. — Я тебя больше никогда не отпущу. Он держится крепко, пока Драко ведет обратный отсчет, а затем они оба прыгают в лужу и вместе шагают в вечность.