Горизонт событий

      Принц, очевидно, плакал.        Об этом говорят не только опухшие веки, но и покрасневшие глаза, которые в безмолвном шоке уставились на Хуа Чэна.        Секунды оцепенения сжимаются, балансируя на грани горизонта событий. Жалкая полоска света, ознаменовавшая конец всего известного и начало невозможного. Пока мир вокруг них продолжает свой невыносимый бег.        Ничто не могло подготовить его к тому, что это может произойти. Се Лянь здесь. Стоит прямо перед ним. Его драгоценное Высочество! Его Бог.       Гэгэ, гэгэ, гэгэ!..       Слово, казалось бы навсегда похороненное в далеких глубинах его души, едва на срывается с губ, но Хуа Чэн вовремя прикусывает себе язык.        Но он не может отвести взгляд, черт возьми! Он просто не способен!       У его Бога бледное изможденное лицо, тонкие линии морщинок, которые, казалось бы, только вчера посмели тронуть его кожу, подрагивающие руки, сжимающие в руках несчастный мобильный. Кто бы не сотворил такое с ним, Хуа Чэн узнает и убьёт его. Своими собственными руками. Это однозначно будет достойное первое убийство.       Огромные растерянные глаза наконец моргают. Несколько раз, будто бы для пущей уверенности. Обкусанные, чуть ли не кровоточащие губы размыкаются, втягивая воздух.       Хуа Чэн тяжело сглатывает, готовый, казалось бы, к любой реакции. Горло сводит от нервного напряжения, он готовится, готовится к…       Выражение лица Се Ляня застывает, а потом растворяется, и не проходит, наверное, и пары секунд, как он отводит взгляд.       − Мин И, Хуа Чэн, очень приятно с вами познакомиться! – Се Лянь широко улыбается и слегка склоняет голову набок, обнажая длинную шею, перемотанную белым платком; его глаза сужаются в добродушном прищуре.       Сухое горло отчаянно спазмируется, пока мозг лихорадочно пытается осознать услышанное. Сказанное принцем, как пощечина, данная наотмашь, как удар тонкого прута по тонкой коже запястья, как… как смертный приговор.       Он не хочет знать Хуа Чэна. Он отрицает их прошлое. Он отрицает Их. Словно ничего и не было никогда. А может и правда не было? Может мерзкий извращенный мозг Хуа Чэна просто придумал себе эту сказку?..       − Взаимно, Се Лянь, − отвечает Мин И, прокашлявшись в кулак.       − Давай, двигайся, Мин-сюн! Я сяду с принцем, а ты иди к Хуа Чэну!       Мужчины двигаются вокруг стола, и Ши Цинсюань усаживается на новое место, вынуждая Се Ляня занять последнее пустое. От внимания Хуа Чэна не может ускользнуть осторожно брошенный взгляд золотистых глаз в его сторону. Естественная реакция маленького беззащитного животного. Раньше за ней всегда следовал бы очаровательный румянец, заливающий щеки вплоть до основания шеи. И Хуа Чэн гордился бы этой реакцией. Однако сейчас все выглядит так, как если бы Се Лянь едва сдерживался от желания броситься наутек. И это… это так!..        Блядь!       Хуа Чэн незаметно пинает под столом ногу Мин И, намекая, чтобы тот сказал хоть что-нибудь, что могло бы разрядить обстановку. Тот косится на него и тихо фыркает.       − Се Лянь, а ты случайно не наследник Сяньле?       Се Лянь снова улыбается, такой картонной неестественной улыбкой. Его руки сжимаются в замок на самом краю стола. Костяшки на них натягиваются до бела.       − Ну, вообще да, именно он. В каком-то смысле.        − Боже, сразу про бизнес! Дай ты ему хоть напиток заказать! – Ши Цинсюань жестом подзывает ближайшего официанта, и тот сразу передает новоприбывшему гостю меню, − Не стесняйся, дорогой, выбирай, тут как раз есть твой любимый латте! Может хоть пироженку к нему ещё закажешь?       Он склоняется над Се Лянем, помогая тому перелистывать плотные блестящие страницы.       − А вы же едите? – смущенно бормочет Се Лянь, поглядывая исподлобья на недоеденный салат в тарелке Хуа Чэна, − Я бы тоже поел. Тут есть цзяоцзы?       Официант быстро помогает принцу найти правильный раздел меню и негромко перечисляет варианты начинок.       − Ты поешь? – удивленно выдыхает Ши Цинсюань.       − Да, я голодный. А что? Ты спешишь? Вам неудобно?       Ши Цинсюань хлопает глазами, но быстро берет себя в руки и вдруг притягивает Се Ляня к себе, заставляя его неудобно склониться к плечу.       − Ну, что ты! Конечно нет! У нас полно времени. Заказывай, что хочешь!       Се Лянь указывает пальцем в какую-то позицию, и официант быстро кивает головой, перехватывая из его рук кожаную папку.        − И как обстоят дела в Сяньле? Я слышал, что вы ищете новые дата центры для расширения.       − О, это вполне возможно. Я точно не знаю, моя роль в делах компании минимальна.       − То есть как?       − Эмм…, − принц почесывает щеку левой рукой, и его брови нахмуриваются, − Я всё ещё состою в совете директоров, и мой голос необходим для решения вопросов, но в основном я просто ставлю подписи там, где необходимо. Родители до сих пор противятся моей отставке, поэтому приходится идти на компромиссы. Но, я рассчитываю, что этот вопрос скоро будет окончательно закрыт.       Ши Цинсюань легонько похлопывает друга по плечу, одновременно бросая на своего парня предупредительный взгляд.       − У тебя свой бизнес? – не унимается Мин И.       − Нет, что ты! Ахах, какой из меня предприниматель, − Се Лянь смеется, его тонкие пальцы тянутся к макушке, где запутываются в мокрых прядях волос. На его безупречном лице проскальзывает тень боли, заставляя Хуа Чэна неестественно дернуться всем телом.         Се Лянь не замечает этого.       Он тянется к запястью и, нащупав там что-то, тяжело вздыхает. Ловким движением он собирает мешающие пряди со щек, приглаживает их и быстро скручивает в невысокий пучек на затылке.        − Я работаю в антикварном магазине недалеко от центра, а в свободное время занимаюсь волонтерской программой, − заканчивает принц.       Недоумение не сходит с лица Мин И ещё какое-то время, но очередной острый взгляд Ши Цинсюаня заставляет его прекратить допрос.        − Принц у нас очень своевольный! – шутит Ши Цинсюань, − Но я считаю, что даже в своем ломбарде ты бы добился гораздо большего, если бы не отвлекался постоянно на бедных и юродивых!       Се Ляня ощутимо передергивает от этой фразы.        − Не говори так, Цинсюань.       Хуа Чэн проглатывает желание узнать больше. Ему так интересно, что пальцы начинают подрагивать от невозможности удовлетворить любопытство, не выдав себя слишком сильно. Проклятый Мин И! Почему он не может поддерживать разговор как нормальные люди?!       − А вы чем занимаетесь, Мин И? Не припоминаю, чтобы Цинсюань рассказывал что-то конкретное…       − Да так, − он тянется к корзине с хлебными палочками, − Всем по не многу: программирование, кибербезопасность, NFT.       − NFT? – брови Се Ляня ползут вверх.       − Ага.        Разговор прерывается из-за подачи блюда, которое заказал Се Лянь. Прямо перед ним ставят большую дымящуюся тарелку, на которую принц буквально нападает, уплетая один кусочек еды за другим.       −  Так! Все разговоры о бизнесе прекратили! Ну что ты за человек, Мин-сюн? Знал бы, что так на него набросишься, и звать бы не стал!       − Да это ничего! – Се Лянь машет свободной рукой, дожевав очередную порцию, − Как говорится, сначала дела, а потом удовольствия, хотя можно и всё сразу, ахах!       − Слова отца? – вежливо интересуется Мин И, играя надкусанной хлебной палочкой между пальцами.       Се Лянь задумчиво смотрит на него, будто бы не решаясь ответить.       − Мм… нет, давнего знакомого.       От быстрого вдоха воздух в ноздрях кажется ледяным. Обида на языке такая горькая, что Хуа Чэн давится ей, проталкивая глубоко в желудок.        − Ой, сколько мы знакомы, Се-сюн, а ты ведь ни разу не придерживался этого правила! У тебя всё работа, работа, да снова работа. Даже мне мало внимания уделяешь..., − Ши Цинсюань выпячивает вперед надутые от обиды губы. Его притворство очевидно для всех кроме Се Ляня, поэтому тот сразу принимается оправдываться.       − Ну что ты, Цинсюань! Мы же постоянно общаемся! И я хожу на все твои мероприятия. И во все те места, которые тебе интересны!        − Кстати, а как вы познакомились?       Черт, он не сможет сдержаться, не так ли?        Голос Хуа Чэна наполняется излишней хрипотцой, но сказанного уже не вернуть. Внимательно наблюдая за реакцией Се Ляня на свои слова, он терпеливо ждет ответа.       Которого нет.       − Мы не говорим об этом, извини, Хуа Чэн! – Ши Цинсюань кокетливо подмигивает ему, сводя всё к шутке.       − Трахались что ли? – пренебрежительно бросает Мин И.       Ши Цинсюань во все глаза уставился на своего парня, а Се Лянь краснеет до самых корней волос и испуганно машет руками.       − Что ты! Нет! Конечно нет! Мы просто…       − Не то, чтобы я не пытался..., − вставляет Ши Цинсюань, вновь приобнимая своего друга. Тот же отшатывается в сторону, придерживаясь за край своего стула.       − О чём ты, Цинсюань? Мы же не разу не…       − Ой да брось, я уже через неделю флирта понял, что мне ничего не светит!       − Мы не флиртовали!       − Ты – нет, я – да!       − Да не было такого.       − Было. Ты просто никак не реагировал!       Они препираются какое-то время пока Хуа Чэна качает где-то между ледяной яростью и расползающегося по всему телу теплом.        В какой-то момент он снова не выдерживает и, не смотря на всю продуманную стратегию поведения, подается вперед прямо к Се Ляну, почти что, опускаясь грудью на стол. Принц замечает это, когда уже слишком поздно. Чужая рука перехватывает вилку с его тарелки и накалывает на неё кусочек сочащегося мясом угощения.       − Не твоя вина, что у тебя не получилось, Цинсюань. Думаю, к твоему другу нужен особый подход, − Хуа Чэн с придыханием растягивает слова, не спуская взгляда с огромных глаз, что в полном недоумении уставились на него, − Гэгэ, этот кусочек выглядит очень аппетитно. Попробуешь?        Он подносит вилку прямо к губам Се Ляня, который неосознанно приоткрывает их от изумления. Теплое тесто касается его рта, не оставляя ни одного шанса отказаться, и он послушно откусывает кусочек, не прерывая зрительный контакт.       − Хуа Чэн. Хуа Чэн!       Из грез его вырывает сильный пинок Мин И. Он уже было повернулся к другу, намереваясь высказаться, но тот затыкает его следующей фразой.       − Се Лянь задал тебе вопрос.       Хуа Чэн переводит взгляд на принца.       − Ах, я просто хотел поинтересоваться, кем ты работаешь? Раз уж мы все обмениваемся такой информацией…       − Всё то, что сказал Мин И, − отрезает он. С запозданием он понимает, как грубо и холодно это было сказано. Что с ним не так?! Что мать его он делает?!       Однако Се Лянь либо игнорирует это, либо просто не замечает. В любом случае на его лице отражается только неподдельное удивление.       − Программирование? Кибербезопасность?        Хуа Чэн утвердительно кивает, но затем, поддавшись порыву, склоняет голову на бок, подпирая щеку ладонью, и хитро прищуривается.       − Откуда такое удивление? Я что, не похож на программиста?       Глаза Се Ляня вдруг расширяются и теперь смотрят будто бы сквозь него.       − Мне просто показалось, что ты скорее занимаешься чем-то более творческим.       − О. И почему же Его Высочество так решил?       Прозвище сладко перекатывается на языке Хуа Чэна, и по телу проходит волна болезненных мурашек от собственной смелости. Это так же хорошо, как оргазм. Боже, это в миллион раз лучше, чем все его последние оргазмы вместе взятые! Это было бы так, если бы не…       Се Ляня передергивает, болезненно, сильно, как если бы Хуа Чэн его только что ударил.       − Не называй меня так, − твердо говорит он, выдерживая взгляд.       − Почему? − раньше тебе это нравилось.       − Это глупое прозвище больше не имеет ко мне никакого отношения, − равнодушно деланное пожатие плечами, рука, сжимающая вилку слишком сильно. Медовые глаза больше не смотрят прямо, они скользят по руке Хуа Чэна, которая словно бы онемела под тяжестью головы, задерживаются на среднем пальце, обмотанном простым телесным пластырем.       Хуа Чэн горит заживо. Иллюзорные волдыри на его коже лопаются медленно, один за другим, боль такая, что невозможно дышать. Он находит в себе силы еле слышно произнести слова извинения. Его рука выскальзывает из-под щеки. Кожа под пластырем зудит.       Оставшееся время беседа течет довольно вяло. Краем глаза Хуа Чэн видит, как принц доедает свой обед, и только это его успокаивает. Се Лянь слишком худой, слишком измученный. Он понятия не имеет, что происходило с ним все то время, что его не было в стране, как этот всегда улыбающийся, добрый и чистый человек мог стать тенью самого себя. Время от времени Се Лянь посматривает на него, боязливо, украдкой. Но в основном он старается сидеть в пол-оборота к своему другу, полностью закрываясь и лишая Хуа Чэна единственного законного шанса смотреть на его лицо.       В конце концов вслед за тарелками пустеют и чашки. Се Лянь грациозно промокает кончиком белой салфетки уголок своих губ и откладывает её в сторону.       − Мне пора к моим подопечным, − объявляет он, застенчиво улыбаясь, − Спасибо за приятную компанию. Цинсюань, созвонимся, хорошо?       Принц ковыряется в своем кошельке, выуживая чуть ли не все имеющиеся внутри бумажки.       − Ты же на такси, да? – интересуется его друг, печально смотря на льющий стеной дождь за окном.       − Не сегодня. Прокачусь на автобусе, там от остановки недалеко. Заодно подышу свежим воздухом.       − С ума сошел что ли, цветочек мой?! Ты вообще видел, что там творится?       Се Лянь безразлично пожимает плечами, но лицо его сохраняет добродушную улыбку.       − Мин-сюн тебя подвезет! И не вздумай спорить!        Мин И недовольно поджимает губы.       − У «Мин-сюна» нет машины вообще-то, если ты забыл. Меня привез Хуа Чэн.       − Ой, да, точно! Значит Хуа Чэн! Ты же подвезешь нашего принца?        Хуа Чэн готов закопать Ши Цинсюаня прямо на этом месте и плевать, что он обещал своему другу эту «маленькую» услугу. Пусть ищет другой способ разобраться со всем. Ему без разницы.       Стоит ответить, что он просто вызовет Се Ляню такси, но часть его понимает, что принц отвертится от такого предложения и точно сбежит. Промокнет, замерзнет, заболеет. А видя его и без того впалые щеки, у Хуа Чэна не поднимается рука совершить такую подлость. Даже, если им обоим будет некомфортно от этой поездки. Се Ляню будет лучше добраться в тепле. А Хуа Чэн?.. Он может потерпеть. Он справится. Он эгоистично воспользуется этой ситуацией, чтобы ещё хоть немного побыть рядом.        − Конечно, − отвечает он, вальяжно откинувшись на спинку кресла, − Никаких проблем.       − Не стоит затруднять себя, Хуа Чэн. Это довольно далеко и дорога там неудобная, − Се Лянь предсказуемо пытается избежать поездки, на что получает грозный взгляд от Ши Цинсюаня.       − Я всё расскажу Мэй Няньцину!       На этот комментарий Се Лянь реагирует престранно: он округляет глаза, полностью растерявшись, и его плечи опускаются.       − Кто такой Мэй Няньцин? – интересуется Мин И.       − Да так. Общий знакомый.       Стараясь лишний раз не задерживать взгляд на Се Ляне, Хуа Чэн выходит из-за стола и легким жестом снимает со спинки стула длинный красный плащ, накидывая его на плечи. За ним следуют и остальные. На столе появляется ещё несколько стопок купюр, и подошедший официант быстро собирает их, одновременно прощаясь с уходящими гостями.       Машина стоит, припаркованная почти у самого входа. Хуа Чэн, не задумываясь выходит под дождь, одновременно нажимая в кармане на кнопку отключения сигнализации. Ши Цинсюань с Мин И двигаются следом и быстро проскальзывают на заднее сидение. Се Лянь же остается под навесом, наблюдая, как Хуа Чэн открывает переднюю дверь машины и застывает под струями дождя, ожидая его.        Он сам не знает, зачем нужен был этот галантный жест, и уже корит себя за очередную несдержанность. Будто бы могло быть иначе. Холодные капли затекают за воротник и вызывают дрожь, но он упрямо стоит, ожидая, когда принц наконец сдастся.        В тот момент, когда Се Лянь обреченно опускает голову и подходит к приготовленному для него месту, Хуа Чэн даже радуется тому, насколько ледяной дождь остужает весь его пыл.