8–14 декабря 1953 года.
25 февраля 2026 г., 20:38
8 декабря
Под кроватью холодно. Вчера выпал первый снег — видел через окно, сквозь грязное стекло в самом низу рамы.
У него короткая стрижка и серьезный взгляд. Ему около сорока. Может, больше. Не знаю.
Сегодня утром он снова приказал мне выйти. Еду поставил на стол. И мы ужинали вместе. Он ел молча, я тоже. Я не понимал, что происходит.
Он спросил про мою лодыжку. Потом — что ещё болит.
Я впервые заговорил с ним.
Мой корейский никуда не годится, но он, кажется, понимает. Я спросил — что со мной будет?
Офицер только пожал плечами.
Я не понял, что это значит.
Хотел спросить, зачем я здесь, но он встал из-за стола раньше, чем я успел.
9 декабря.
На полу холодно. Офицер уходит примерно в семь утра, возвращается ближе к семи вечера. Весь день я один.
Пока его нет, беру куртку с крючка у двери и укутываюсь в неё. Пахнет его табаком. Надеюсь, он не заметит. Если заметит — не знаю, что будет.
Сегодня я впервые сходил в туалет. Был большой сгусток крови. Тёмный, почти чёрный.
Спрятать горшок я не успел — он вернулся раньше и увидел. Но ничего не сказал. Просто молча вынес.
Я всю ночь не мог из-за этого уснуть.
10 декабря.
Вчера вечером он сказал, что я сильно пахну.
Он нагрел воду, посадил меня в таз в ванной и подливал из ковша. Было неловко… очень неловко.
Он сидел рядом на табуретке, курил и молча смотрел. Я все еще боюсь его.
Мне дали мыло и полотенце. Он принёс свою чистую одежду.
Ночью я сильно замёрз. Зубы стучали так громко, что я сам себя слышал. И он тоже услышал.
Скинул мне на пол ту самую куртку. И бросил одеяло из шкафа — тяжёлое, пахнущее нафталином.
Сказал: «Спи на нём».
Он был очень раздражён — это чувствовалось по его голосу и по тому, как резко захлопнул шкаф.
Но я ничего не мог поделать. Я правда не мог.
11 декабря
Утром куртку он забрал. Одеяло оставил. Сказал, что я могу им укрываться, если холодно.
Я складываю его пополам: на одну половину ложусь, второй укрываюсь. Так намного теплее. Почти не чувствую пола.
Сегодня снова ел за столом. Перед уходом он затопил печь — оказывается, в Корее можно прогревать квартиры отдельно от всего дома. Я этого не знал.
Офицер по-прежнему раздражён — это видно по тому, как он двигается, как бросает вещи на место. Может, из-за меня. Может, из-за чего-то другого.
А ещё я заболел.
Болит горло. Думаю, температура есть. Появился сухой кашель.
Я стараюсь не кашлять при нём. Задерживаю дыхание, лишь бы не злить его ещё больше.
13 декабря
Офицер сказал, что его зовут Чон Чонгук.
Ничего не происходит…
Я живу под кроватью.
14 декабря.
Чонгук сказал, чтобы к его приходу я грел воду.
Не знаю, что это значит.
Может, снова помоет.
Может, что-то другое.
Но я буду греть. Обязательно буду.
Я сделаю всё, что он скажет.
