Цена одного дня

Домовладельц уже давно забыл, как его зовут. Да и зачем в этом мире теперь имена? Что они значат для нас и всех остальных? Так, пустая оболочка, обрывки фраз несвязанных между собой или попытка вернуть себе человеческий облик, обмануть и дать надежду, что всё хорошо. Глупости какие то не иначе. Сжав дробовик покрепче парень ютился в кресле, поджав ноги, смысл уходить от двери не было, ведь уже темнеет, а значит скоро снова попытка выжить, снова слушать истории людей и их вечное нытьё. Что поделать? Это лучше, чем быть съеденым. Мозолистые пальцы проводить по дулу оружия замысловатые узоры в попытках выжечь какую нибудь фразу, но в голову не приходило ничего умного, кроме каких нибудь отборных проклятий от которых бабка монашка свернется в ужас и сверкая глазами начнет читать молитвы, ну, может загнеться в агонии, кто знает. Раздается стук, но не в дверь как могло показаться, стук был тяжёлый и громкий, а за ним бубнешь непонятных слов. Домовладелец шумно выдохнул, свободная рука скользнула по уставшему лицу, оттягивая периорбитальную область слегка вниз от чего глаза сразу закатились вверх, а из груди вырвался тяжёлый вздох. Кресло издало протяжный, облегчённый вздох, когда тело покинуло его и перестало создавать давление на бедные ножки мебели, которые каждый приходящий в дом так и наровил проверить на прочность. -Если это опять эта улыбающаяся мразь, то клянусь, я сам застрелюсь, однидомолка чертова, - выругавшись домовладелец передернул затвор двери с тяжёлым противном скрипом по сравнению с которым, даже кошки на душе скрипут приятнее. Не успел он и вытянуть шею с целью заглянуть в глазок двери как следует, как его сразу разразило умоляющее рыдание, всхлипывание протяжным воем поднималось выше и выше. На пороге лежал парень, держа лицо руками, его длинные пальцы, похожие на тонкие веточки впивались в смолисто грязные волосы. -Не убивай меня, прошу! Я уже мёртв, морально мёртв! - кричал он всё громче на грани истерики, голос хриплым воем срывался всё стремительнее, делая его таким желанным обедом для гостей. Домовладелец нахмурилась, ноздри широко раздувались от тяжёлого дыхание, не привыкший играть в Героя и сам не понимая зачем, толкнул дверь ногой и кивком головы велел проходить бедному существу лежащему на пороге, но тот даже не двинулся. -Ты тупой или слепой? - достаточно ёмко рявкнул хозяин дома и хотел уже закрыть дверь, но стоило юноше убрать дрожащие руки с глаз и раздавиться новыми рыданиями, как внутри домовладельца что то ёкнуло, ему стало стыдно, словно тот вечно улыбающийся любитель тупых вопросов всё же проник к нему внутрь и стал медленно перебирать органы руками, смешивая их с кровью и превращаю в густую кашу, что лезла через уши, нос и глотку. Повисло молчание, тянувшиеся как кишки из женщины, что разорвало живот, такое же тягучие, противное и склизкое, когда косаешься голой рукой. Домовладелец с удовольствием бы коснулся их ещё раз нежели сталкиваться с внутренним стыдом, этот дьявол сидит на его плечах давно и с лицом отца топчет вниз, всё глубже, больнее. Наконец он издал громкий кашель, проверяя на месте ли гланды и не забыл как издавать звуки. -Прости, - слово далось тяжело, палач перерезал верёвку на  внутреннем самолюбие и вот он вновь летит вниз воспоминаний в самое детство, но от неминуемой гибели в виде монолога в голове с самим собой, его вырывает слепой. Его холодные, сбитые в кровь руки цепляются за штанину домовладельца, он не видит лица, но чувствует, что хозяин дома хороший и в нём теплится тепло, подобно материнскому, в какой то злобной иронии жизни, он и правда был матерью для уродливых душ, найдя его дом в ночи. Тянется к нему, как человек в момент потерявший всё тянется к Богу за надеждой. Подняться на ноги даётся трудно, колени, как колеса товарного поезда, что забыли смазать отказывались двигаться, подгибаясь и содрагаясь. -Спасибо, я не держу зла. Помоги мне пройти, умоляю, - задыхаясь слепой цепляется за надежду в лице хозяина дома, даже если тот может вновь ударить, вновь сломать. Крепкое мужское плечо оказалось действительно крепким и твёрдым, как кремень. Дробовик с шумом упал на старенькое кресло и подпрыгнув, словно предупредил хозяина, что зря оставил, продолжил покорно лежать. Домовладелец положил руку на спину слепого и завёл его внутрь, захлопнув дверь. Сегодня он больше не принимает гостей, ему хватило, акта с демоном, актом с самим собой.