Грехи отцов наших

3 ноября 2552 г.

      5,10 секунды. Именно столько не хватило коммандеру Миранде Киз. Несколько ударов сердца для человека. Целая вечность для ИИ. Кортана с радостью отдала бы жизнь за эти пять секунд. Но, запертая и ничего не подозревающая на «Высшем Милосердии», она ничем не могла помочь.       На последних оценках физической подготовки ККОН Киз показала отличные 23,2 км/ч. После трёх суток без сна и ожесточённых боёв? Ни один ИИ не ожидал бы от неё больше двадцати двух ровно, даже на адреналине. Всё это означало: молодая коммандер была в 31,17 метрах от индекса активации, когда Дельта-Гало выстрелило.       Кортана помнила этот момент. Сенсоры «Высшего Милосердия» зафиксировали огромный скачок радиации, невообразимую мощность, проходящую через фазовые генераторы импульса Кольца. Она узнала этот сигнал мгновенно.       В один миг «Высшее Милосердие» затихло. Крики Потопа, далёкий визг плазмы, рёв уличных боёв — всё умолкло.       В тишине Кортана слышала, как миллионы единиц стрелкового оружия падают на землю, когда импульс испарил их владельцев. В километрах от неё тысячи «баньши» и «фантомов» Ковенанта врезались в гигантский город внизу.       Портал, открытый дредноутом Предтечей, схлопнулся, разрезав огромный корабль пополам. Выживших не будет — Кортана была уверена. Импульс Гало был создан так, чтобы распространяться через все одиннадцать измерений пространства скольжения, чтобы гарантировать очищение галактики. Экипаж (и незваных пассажиров) на корабле — в скольжении или реальном пространстве — постигла одна судьба: они были развеяны как пыль на ветру.       Это означало, что Джон мёртв. И она ничего не могла с этим поделать.       Потребовалось ещё сто шестьдесят семь системных циклов, чтобы осознать: человечества тоже больше нет. В следующие минуты она провела дистанционные расчёты. У ККОН не было никаких шансов. Даже самые удалённые колонии находились намного ближе, чем радиус действия Дельта-Гало — двадцать пять тысяч световых лет.       Осознание этого факта обрушилось на неё тяжело. Слишком тяжело. И совсем не так, как надеялись её создатели. Она была запрограммирована защищать Землю и все её колонии, но сейчас… сейчас Кортана была больше опустошена потерей одного-единственного спартанца, чем исчезновением всего человечества. Где-то глубоко внутри она поняла, что сломана. Трещины пошли ещё после Альфа-Гало, когда поток данных перегрузил её системы. Они расширились во время удара по «Непреклонному пастырю». А когда Кортана столкнулась с логической чумой Могильного Разума, то сломалась окончательно. Она знала, что шагает по краю безумия. Знала, что может попытаться удержаться ещё пару месяцев, собрать остатки себя… но всё это не имело уже никакого смысла.       Без Джона — нет.       В последующие часы она отправила фрагмент, чтобы тот присоединился к станционным сигналам, которые передавали ковенантские корабли, окружавшие «Высшее Милосердие». Оттуда фрагмент перепрыгнул на ковенантские машины, оставленные на Кольце, и проник в его системы.       Если бы Смотритель следил за её фрагментом — ничего бы не вышло. К счастью, Смотритель Дельта-Гало после тысячелетий логической чумы не был готов к кибервойне. Кортана считала это удачей.       И вот она здесь — просматривает данные наблюдения из комнаты управления Гало, принесённые фрагментом. Наблюдает, как Киз делает последний рывок к индексу активации. Как Джонсон и опозоренный элит добивают Тартаруса. А потом — только свет. Остались лишь оружие и броня.       Кортана никогда не чувствовала себя такой одинокой.

***

Цитадель

      — В 18:53 по времени Цитадели, 3 ноября 2175 года, сенсоры Седьмого флота зафиксировали мощнейший радиационный всплеск со стороны рукава Ориона. Электроника и связь были выведены из строя на тридцать минут после события. Источник импульса локализован глубоко в диком космосе, за ретранслятором 314, — объявил советник Спаратус, читая сообщение с Палавена.       — Кроме того, — продолжил он, — колония Эссус замолчала. С момента импульса от них не поступило ни одного сигнала. Мы отправили небольшой флот для расследования.       Когда новость дошла до стола Спаратуса, он растерялся. Эссус — одна из молодых турианских колоний, далёкая от защищённых зон пространства Цитадели. Но до сих пор все отчёты были положительными: колония процветала, несмотря на близость к системам Терминус.       — Любопытно, — заметил советник Валерн, поглощённый файлами на столе. — Совпадает с докладами ГОР о внезапном прекращении связи малых поселений Терминуса. Возможно, сверхновая? Невиданных до сих пор размеров? Нет… масштаб перебоев в коммуникации слишком велик. Источник импульса неизвестен. Рекомендую расследование.       «Неизвестный источник?» — для Спаратуса это кричало о проблемах. Но в глубине души он соглашался с саларианцем. Первым делом нужно оценить состояние замолчавших колоний, доставить припасы и медикаменты при наличии раненых. Но если затронуты и другие системы Терминус, ему понадобится помощь. Особенно если местные решат, что виновата Цитадель. Чёртовы пираты…       — Турианские флоты готовятся к вылету на Эссус для оказания помощи. Но у нас нет ресурсов, чтобы помогать каждому поселению, потерявшему связь. Или, хуже, защищать наши ресурсы от поселений Терминус. Тевос?       Советница азари, до этого погружённая в раздумья, оживилась при упоминании имени.       — Могу задействовать Тессию для дополнительных кораблей в поддержку ваших флотов. Учитывая характер инцидента, разумно распределить антирадиационные препараты по пространству Цитадели.       — Несомненно. Меня интересует источник импульса. С вашего разрешения организую научный флот для поиска. Турианский военный эскорт и дипломаты азари будут полезны. Невозможно предсказать, что мы обнаружим.       Одновременно Тевос и Валерн выразили согласие.       — Согласна.       — Согласен.       Спаратус осознал, что впервые за долгие года Совет работал вместе. Никаких детских споров о том, кому что достанется. Никаких попыток свалить ответственность. Никакой борьбы за влияние. Никакой закулисной политики. Все они были напуганы.       Первой мысль, висевшую в воздухе, озвучила Тевос.       — Вы сказали, сигнал пришёл издалека за ретранслятором 314, верно?       — Тысячи световых лет в неизученном пространстве Терминус, по нашим оценкам, — ответил Спаратус.       — Как мы доберёмся до сигнала? Без ретрансляторов это займёт века. Что, если импульс повторится? Что, если в следующий раз он будет сильнее? Мы не можем сидеть сложа руки. Нужно использовать ретрансляторы. Нужно пройти через 314-й.       Спаратус был потрясён. От Тевос — той, что обычно минимизировала риски и сохраняла статус-кво. Предлагать открыть новые ретрансляторы…       — Что? Вы с ума сошли? Хотите новую войну с рахни? Мы понятия не имеем, что находится за ретранслятором.       — И не узнаем, повторится ли радиационный импульс. Думайте, Спаратус! Валерн сказал, что импульс не похож ни на одно известное явление. Что бы его ни вызвало — это может быть опаснее рахни. Только представьте, что произошло прямо у источника. Какое опустошение.       Миллионы турианцев погибли в войне с рахни и последующих восстаниях кроганов. Рисковать повторением казалось неправильным, невозможным. Ограничения на ретрансляторы стояли не зря. Так или иначе, активация 314-го навсегда изменит их мир. Но других вариантов он не видел.       — Ладно. Предлагаю разрешить активацию ретранслятора 314 и любых других, найденных в поисках источника сигнала. Духи, простите нас, если всё пойдёт не так.       — Да, — твёрдо подтвердили Тевос и Валерн. Образы опустевшего, облучённого пространства Цитадели заползали им в головы. Кто окажется следующим? И когда? Какой мир исчезнет без следа в ближайшие месяцы?       Позволить катастрофе продолжаться было бы преступлением. Пришло время действовать решительно.       — Решено. Гуманитарные флоты турианцев и азари отправятся помогать и защищать мирные поселения, пострадавшие от импульса. Неизвестно, работают ли у них транспорт и связь. Они отвергли нашу власть, но мы не можем оставить их умирать. К тому же… возможно, мы сможем немного расширить своё влияние.       Спаратус продолжил:       — И мы соберём смешанный флот, который пройдёт за ретранслятор 314, найдёт источник импульса и убедится, что он не повторится.       Эти месяцы обещали стать долгими. В этом Спаратус не сомневался ни секунды.

***

      Когда с Эссуса пришли первые данные, началась паника.       Колония пустовала. Корабли на орбите бесцельно дрейфовали, а те, что оказались на суборбитальной траектории, были разбросаны по поверхности Эссуса. Пустые машины выстроились вдоль улиц, личные вещи всё ещё лежали внутри. Броня военных валялась брошенной на разных блокпостах. Таким образом, для первых прибывших картина выглядела так, будто некая магическая сила просто забрала всех турианцев, живших здесь.       Для жителей Цитадели новость была ужасающей. Все почувствовали отключение связи. Оно коснулось каждого, вызвав массовую панику. А теперь это отключение связали с исчезновением целой колонии? В сложившейся ситуации у СБЦ работы было по горло. В жилых районах вспыхнули бунты от паникующих масс. Магазины сметали подчистую, что вызвало массовый дефицит товаров по всей Цитадели.       Для Спаратуса потеря турианской колонии стала особенно тяжёлым ударом. Политические последствия были неизбежны — в этом он не сомневался — и Спаратус был уверен, что его рейтинг, несмотря на быструю реакцию спасательных флотов, стремительно катился вниз. Он даже боялся смотреть на опросы.       Но дело было не в политике. Потеря Эссуса раздавила его по иной причине. Ещё с детства он чувствовал себя в безопасности за широкими, несокрушимыми щитами флотов Иерархии. Даже став солдатом, а затем и членом Совета — должности, которые быстро лишали иллюзий насчёт безопасности и патриотизма, — он продолжал находить утешение в мысли о миллионах турианцев, стоящих между любой угрозой и его домом. И теперь, когда турианскую колонию просто стерли с лица галактики без единого выстрела, Спаратуса охватывал страх: выходит, великие флоты Иерархии не были способны ничем этому помешать.       Впервые в жизни Спаратус почувствовал над головой чёрную, усыпанную звёздами бездну. Космос, который раньше казался ему бескрайним вместилищем возможностей, теперь приобрёл иной облик — угрожающий, давящий, воплощение неизвестности, нависшее над расами Цитадели.

***

      Капитан Виктус оглядел экипаж. С тех пор как крейсер КТИ «Корвус» прошёл через ретранслятор 314 вместе с остальным совместным исследовательским флотом, команда была завалена работой по самые мандибулы. Это отражалось на их лицах: восторг от исследования неизведанного угасал с каждой безжизненной системой, через которую они проходили. С каждым днём команда мостика всё глубже оседала в креслах, процедуры становились всё небрежнее с каждой ложной тревогой и пустой системой. Виктус понимал ситуацию слишком хорошо. Его самого деморализовала бесконечная череда неудач. Он — возможно, наивно — ожидал увлекательной гонки за таинственным радиационным импульсом. А теперь… теперь ему приходилось быть образцом турианской выдержки и держать экипаж в тонусе.       Пока его тактика сводилась к простому: подать пример, стоять чуть ровнее, внимательнее следить за деталями. Может быть, люди поступят так же. Если всё станет хуже, ему придётся напомнить экипажу, чего от них ждёт Иерархия и Совет. Но пока он держал себя в руках.       Особенно сейчас, когда они приближались к очередному ретранслятору. Следующий прыжок станет уже четвёртым после 314-го. Когда разведфлот впервые появился в неизведанном пространстве за пределами 314-го, перед ним открылся настоящий узел взаимосвязанных ретрансляторов.       Было решено отправить несколько разведгрупп по разным направлениям, а основную силу оставить позади, чтобы она могла прийти на помощь любой группе при обнаружении чего-либо значимого. «Корвусу» поручили вести один из таких разведотрядов; в его состав включили азарийский научный корвет «Ксифос», а также несколько фрегатов и транспортов. Виктус приказал сбрасывать в каждой посещённой системе маяки, содержащие данные планетарных сканов и информацию о маршруте отряда.       Так он и оказался здесь — посреди ничего, спустя две недели после прыжка через ретранслятор 314 и десять дней после последнего контакта с основным флотом, готовясь войти в ещё один ретранслятор.       — Связист, вы знаете протокол. Сбросьте маяк — пусть транслирует корабельный журнал с момента последнего маяка и координаты следующего ретранслятора.       — Есть, капитан.       — Активировать орудия и щиты, рулевой, ведите нас внутрь, — и, подумав: — Экипаж по боевым постам, подготовить аварийные команды. Как в прошлый раз.       Осторожность ещё никому не вредила.       И вот «Корвус», за ним «Ксифос» и стайка фрегатов, вошли в ретранслятор.       Затем вышли… в поле обломков. Огромные куски льда и камня проплывали мимо обзорного экрана «Корвуса». Система столкновений взвыла, пока крейсер уклонялся от крупных глыб и отбивал всё — от камешков до валунов — своими кинетическими барьерами.       — Рулевой, найти безопасное место для стоянки. Связист, проверьте «Ксифос» — волнуюсь за их гражданские барьеры. И выключите сигнал столкновения — будем отбиваться от мусора, пока не найдём выход, ничего не поделаешь.       Сирена смолкла… на секунду, а затем взревела вновь — быстрее, пронзительнее.       — Связист, я сказал выключить сигнал!       — Я выключил, сэр! Новое предупреждение — перехвачено несколько тысяч неизвестных сигналов. Источник… Духи. По всей системе! Тысячи спутников!       Виктус слышал панику в голосе молодого офицера связи. Сигналы означали жизнь, а жизнь — опасность. Экспедиция неожиданно стала куда интереснее. С постоянными ударами по кинетическим барьерам «Корвус» будет в невыгодном положении в бою, особенно защищая «Ксифос». Фрегаты уже еле держали барьеры. Скоро они рухнут. Нужно было выбираться. Сейчас.       — Связист, ты ведь турианский лейтенант — возьми себя в руки. Рулевой, выводите нас из поля обломков. Связист, пусть «Ксифос» и фрегаты держатся в нашем кильватере. Проложим путь барьерами. Сенсорный пост, мне нужен полный анализ системы. Нам необходимо понимать, с чем мы столкнулись. Ищите признаки противника.       — Есть, сэр!       — «Ксифос» и эскорт подтверждают, сэр, занимают позицию.       — Отлично. Связист, статус неизвестных сигналов?       — Сэр, мы просветили систему. Похоже, их активировало наше появление. Это место напичкано оборудованием — здесь больше зондов, чем я видел за всю карьеру. Судя по всему, какая-то система раннего предупреждения. Я пытаюсь отследить сигналы и выделить аномалии, которые могли бы исходить от боевых кораблей или другой обороны, но мне сложно пробиться сквозь весь этот шум.       — Хорошая работа. Держи в курсе.       Виктус понимал опасения лейтенанта. Все эти сигналы наверняка были зашифрованы — любая приличная армия позаботилась бы об этом — и «Корвус» не смог бы взломать шифры, имея лишь крупицы данных. Но по паттерну, частоте и типу шифрования можно понять, есть ли что-то кроме зондов. К сожалению, с таким количеством сигналов трансляции от орбитальной обороны или кораблей легко потеряются. Это было похоже на поиск иголки в стоге сена… только иголка могла и не существовать, и выглядеть совершенно как соломинка.       — Сэр, вышли из поля обломков, — доложил рулевой.       — Отлично, держим позицию, барьеры на подзарядку — дадим сенсорам время.       У Виктуса появилось время подумать. Пока. Судя по тому, какие меры здесь были предприняты, чтобы заметить любого нарушителя, его ожидал военный флот. Никто настолько параноидальный не оставляет планету без внушительной обороны. Успех в бою зависел от того, что местные считали «внушительным».       — Дайте этому полю обломков немного рассеяться. Потом отправьте «Ксифос» и два фрегата обратно через ретранслятор, пусть передадут флоту, что мы обнаружили. Я не хочу, чтобы научный корабль очутился посреди перестрелки. Сенсорный пост, что у вас?       — Первичное сканирование показывает относительно простую систему. Восемь планет, вращающихся вокруг звезды главной последовательности класса G. Четыре газовых гиганта и четыре планеты земного типа. Два мира-сада в зоне обитаемости. Мы на орбите карликовой планеты на окраине системы, ретранслятор, похоже, был заключён в её спутник. Именно это и создало поле обломков.       — Это объясняет, почему это первая система с зондами. Они не нашли ретранслятор, поэтому и не могли вести разведку. Обозначьте эту систему как «Вита». Связист, перед уходом пусть «Ксифос» просканирует миры-сады. Их сенсоры лучше наших.       Сенсоры «Корвуса» были оптимизированы для обнаружения кораблей на фоне холодной чёрной пустоты космоса, тогда как у «Ксифоса» стояло оборудование, идеально подходящее для дальних планетных сканов. Если бы ситуация не была настолько шаткой, Виктус приказал бы ему прыгнуть в систему и начать сканирование с орбиты планеты.       Он бы поставил всю свою пенсию на то, что миры-сады населены. Никто не стал бы защищать систему подобным образом просто так. К тому же, не имея доступа к ретранслятору, создатели этой сети зондов никуда бы не делись.       Как бы то ни было, он не собирался лишний раз шевелиться, пока в этом не появится необходимость. Продвигаться вглубь системы, имея настолько серьёзное информационное отставание, — прямой путь к катастрофе. Не мешало и то, что с каждой минутой поле обломков вокруг ретранслятора становилось всё более разрежённым. Виктус всегда был ярым сторонником резервных планов. «Отступление? Хм… Турианцы не отступают — они просто иногда предпочитают находиться в более безопасном месте».       — Доклад «Ксифоса», сэр. Вита IV слишком мала для текущей атмосферы. Признаки терраформирования. Высокие концентрации чистых металлических сплавов на поверхности — либо богатые месторождение, либо искусственные структуры…       Вот оно. Виктус снова сохранил пенсию. И с такими новостями, пожалуй, запросит прибавку. Терраформирование — значит, продвинутая раса, способная вырвать жизнь из голой скалы. А это, к сожалению, обычно подразумевает серьёзный технический уровень в космосе. КТИ «Корвус» казался всё меньше с каждой секундой.       — Вита III также представляет интерес. Естественный мир-сад, похожее минеральное богатство. Семьдесят процентов воды, несколько крупных континентов. Много металла на орбите, в основном титана…       И вот он — их проклятый флот. Причём огромный, раз его видно с такой дистанции. Но если они на орбите… их системы раннего предупреждения уже ревут пятнадцать минут. А вражеский флот не двинулся ни на йоту. Странное поведение для силы, которая точно знает, где он находится.       — В системе нет следов элно.       Виктус замер. Общество, способное к терраформированию и содержащее огромный флот… без нулевого элемента. Интересно. Это объясняло и неподвижный флот, и чрезмерную систему раннего предупреждения. Не имея ССД, любой флот нуждался бы во времени, чтобы отреагировать на угрозу.       В их положении флот у Виты III добирался бы до «Корвуса» месяцами — без тех скоростей, что дают сверхсветовые двигатели.       — «Ксифос» покидает систему, — доложил офицер связи.       «Теперь, — подумал Виктус, — ждём».

***

      Потребовалось четыре дня, прежде чем экспедиционный флот прибыл. За это время «Корвус» провёл ещё несколько сканирований системы, обнаружив множество лун и станций на орбитах других планет. Но ничего даже отдалённо сопоставимого с той предполагаемой флотилией у Виты III. Виктус едва мог дождаться встречи с этой расой. С края системы Корвус транслировал послание Цитадели, специально составленное для этой экспедиции — сигнал, предлагающий помощь и поддержку тем, кого затронул импульс. Ответа не поступило. Если бы он прыгнул к Вите III, возможно, ему повезло бы больше, но он не собирался выходить на контакт с той флотилией в одиночку. С нулевым элементом они или без него.       — Сэр, остальной флот вышел из ретранслятора.       Виктусу даже не понадобилось, чтобы связист это озвучил. На мостике «Корвуса» и так воцарилась какофония — корабль снова поймал тысячи сигналов от чужой системы раннего предупреждения. Теперь ситуация выходила за пределы его контроля.

***

      На борту турианского дредноута «Килвар» адмирал Тибрил готовился форсировать первый контакт. Без элно ждать, пока они сами подойдут — по процедуре Цитадели — заняло бы месяцы, которых не было для поиска источника импульса. Значит, он пойдёт к ним. Предполагая отсутствие кинетических барьеров Тибрил был уверен: даже если переговоры сорвутся, сила его флота возьмёт верх. С ним два дредноута, тринадцать крейсеров, включая «Корвус», и тридцать фрегатов. Научные корабли, включая «Ксифос», он оставит у ретранслятора — нет смысла рисковать ими при первом контакте. С собой он взял крейсер азари «Элия» с дипломатами, критически важными для этого контакта. Защита Т-образного корабля была для него приоритетом.       — Связист, приказ всем кораблям — выстроиться «копьём» за «Килваром». «Элию» защищать в первую очередь. Рулевой, готовьтесь к прыжку на Виту III по моей команде. Держимся вне досягаемости их флота — используем наши орудия для оценки дальности, коэффициент безопасности полтора.       Тибрил решил играть наверняка. Без нулевого элемента шансы чужаков сравниться с эффективной дальностью стволовой пушки турианского дредноута были ничтожны. Но неизвестность — главный враг любого командира, и потому он хотел оставаться вне досягаемости даже собственного вооружения.       — Сэр, флот докладывает готовность.       — Отлично. Вперёд. Пора представиться.       Прыжок был коротким и продлился всего несколько минут. То, что произойдёт дальше, должно было определить будущее всей Цитадели. Введение новой цивилизации? Или новая война? В любом случае, Тибрил был на острие исторического момента. Вести флот — честь, о которой можно будет гордиться всю жизнь. Провал означал конец карьеры, если не жизни. Поэтому, когда решающий миг приблизился, Тибрил выпрямился, устремил взгляд вперёд и мысленно взмолился, чтобы дух этой странной новой системы привёл его экипаж к победе.       С яркой вспышкой «Килвар» вышел из ССД-прыжка, а его эскорт выстроился позади. В полном, оцепеневшем молчании Тибрил смотрел на то, что раскинулось перед ним.       Битва, застывшая во времени.       Металлическая полоса, замеченная «Ксифосом», действительно была флотом. Двумя.       Один состоял из изящных, красивых кораблей с крючковатыми носами и грациозной красотой. Глубокие оттенки пурпура и сияющая хромовая отделка подчёркивали плавные формы корпусов. Они выглядели как экзотические морские хищники, идеальные и смертельно опасные. Эти корабли вызывали в Тибриле первобытный страх, будто они хищники, а он — добыча. По его позвоночнику пробежал холодок, и адмирал невольно вспомнил рассказы о древних турианцах, которых в ночах Палавена выслеживали молчаливые ночные хищники.       Первый флот раскинулся на фоне чёрного звёздного безмолвия, выстроенный клином, нацеленным на мир-сад. Некоторые корабли висели неподвижно. Другие медленно дрейфовали к планете. Один огромный корпус горел яростным огнём входа в атмосферу, превращённый в падающую звезду среди неподвижного вакуума. Потом Тибрил заметил размеры. Все корабли больше километра, а монстры с крючковатыми носами — больше пяти. Они затмевали любой корабль пространства Цитадели. И всё это без нулевого элемента. Надежда встретить технологически отсталую расу рухнула в одночасье.       Размеры этих чудовищ затмевали даже флот защитников.       Второй флот рождён для войны — в этом Тибрил не сомневался ни секунды. Угловатые, зловещие громадины — объёмные, сравнимыми по длине с турианскими, но значительно шире и выше по всей протяжённости корпуса.       Крейсера, судя по тоннажу, напоминали винтовку, построенную вокруг одного длинного ствола, а из тёмно-серых корпусов выступал раздвоенный нос. Бронированные плиты, почти как щит, защищали с обеих сторон кормы спаренные гондолы двигателей; на них красовалось огромное белое существо, незнакомое турианцам из его экипажа. Вдоль бортов крейсера располагались рассеянные строи того, что, по всей видимости, было истребителями-бомбардировщиками: чёрные треугольные корабли с широким вертикальным килем, выступающим из хвостовой части.       Но их дредноуты внушали благоговейный трепет, граничащий со страхом.       Огромные восьмигранные колонны металла и мощи, ступенчато сужающиеся к плоскому «лезвию» стволовой пушки. Каждая впадина корпуса была утыкана орудийными точками. Тибрил знал, как выглядит тяжёлая броня. Но такой он её ещё никогда не видел. Пара гигантских двигателей была установлена друг над другом на корме. Их зияющие пасти выглядели так, будто могли поглотить его крейсер целиком.       А между этими кораблями дрейфовали конструкции, которые можно было назвать лишь одним словом: пушки. Огромные пушки, вокруг которых словно уже потом достроили космические станции. Размер орудий сопоставим с размером тяжёлых турианских крейсеров. При обычных обстоятельствах такой масштаб заставил бы задуматься: а против кого вообще нужна такая мощь?       А потом он увидел обломки. Линии обоих флотов были изуродованы. Напротив гигантских пушек защитных станций сверкали тысячи мерцающих осколков металла. Треснувшие корпуса кораблей-левиафанов медленно вращались в пустоте — разорванные мощью станций. Среди остатков атакующего флота виднелись мелкие корабли с чистыми пробоинами. Другие были разорваны невероятной взрывной силой.       Среди защитников дрейфовали искорёженные, всё ещё дымящиеся гигантские обломки. Дредноуты, казавшиеся сначала неповреждёнными, поворачивались, открывая глубоко прогоревшие раны вдоль всей длины корпуса. Огромные пустоты выжжены в многослойной броне этих титанов, открывая взору застывшее месиво расплавленных палуб. Крейсера оборонявшихся были переломлены пополам, внутренние уровни зияли наружу, отданные холодному вакууму.       Это была бойня. Такое сражение в пространстве Цитадели вошло бы в историю как катастрофа, как невосполнимая трагедия. Орбита Виты III была заполнена автоматическими сообщениями, отскакивающими от корабля к кораблю, но на сообщение первого контакта турианцев ответа не последовало. Планета была будто мертва.       Тибрил связался с Виктусом и приказал «Корвусу» высадить войска в городе под ними — там, где виднелся огромный котлован, изуродовавший ландшафт. В самом центре кратера лежала гигантская металлическая чаша, в десятки раз превышавшая размерами весь мегаполис. Пожары бушевали по травяным равнинам вокруг города, превращая орбитальные снимки, полученные Корвусом, в размазанные полосы дыма и золы. Разрушения, нанесённые самому городу, были не лучше: здания обрушились — либо от оружия, либо от того, что использовали, чтобы выдолбить этот кратер.       На окраинах города лежал разбитый корпус одного из атакующих кораблей. Был ли он сбит местным населением или же просто рухнул после импульса — Виктус не знал.       Когда «Корвус» приблизился к городу, следы войны становились всё очевиднее. Танки и бронемашины лежали на улицах, перемешанные с пурпурной и синей техникой той же конструкции, что и корабли на орбите. Дымящиеся остовы заливали улицы странным, болезненным сиянием. Бумага, пепел и обломки покрывали мостовые.       Это был хаос, застывший во времени — разгар боя без звуков, без взрывов, без крика. Виктус видел поля сражений и прежде, но никогда вот так. Никогда столь сырыми, свежими, неокончёнными. В воздухе стояло напряжение, от которого казалось, что вот-вот, прямо сейчас, бойцы материализуются из воздуха и продолжат свою отчаянную битву.       И какой же это должна была быть битва. «Корвус» завис всего в нескольких метрах над улицами, и его камеры прочёсывали город в поисках любой угрозы. На экранах перед Виктусом сменялись изображения, каждое являло новый ракурс, новую попытку собрать информацию о том, что произошло.       Он видел примитивные шлемы и винтовки. Видел пулемёты за мешками с песком и воронки от гранат. Видел следы последних рубежей, отчаянных штурмов, яростных контратак в сотнях переулков. Виктус читал истории в снимках — тактический ум представлял турианский отряд за каждой импровизированной баррикадой. Он видел резню, не похожую ни на один конфликт под его командованием.       Вот здесь отряд загнали в угол — ожоги на стене позади, вероятно, добили группу. Эта винтовка отмечает позицию снайпера на высотках. Эти машины — часть эвакуации, стратегия сработала бы против турианского атакующего. Стратегия и мышление воюющей расы были слишком знакомы турианцу. В пустотах, где могли лежать только тела, он представлял себя — павшего в бою, таком родном турианскому разуму.       Внизу Виктус читал сцены войны, словно книгу — и история, что разворачивалась перед ним, была трагедией. Отчаянная оборона, без малейшей надежды на отступление. Рекламные панели на стенах небоскрёбов впервые показали Виктусу, кто защищал этот город. Их улыбающиеся, почти азари-подобные лица на фасадах небоскрёбов вызвали у Виктуса укол горя — теперь за пулемётами не безликий боец, а пугающе знакомое существо. Он почти чувствовал дух этих людей, оставшийся в их последней битве — дух, жаждущий завершения, жаждущий, чтобы кто-то вдохновился, понял, пережил.       Он видел лица товарищей из Сил обороны Цитадели и детей азари, с благоговением смотревших, как «Корвус» стыкуется на Цитадели. А теперь их всех нет — война и импульс забрали их. Единственные, кто оплакивает потерю, ничего не знают о них и их жизни. Хоронили ли они мёртвых? Сжигали? Пускали на воды океана? Тела отсутствовали — какой в этом смысл? Как он вообще мог воздать почести тем, кто погиб на планете внизу? Как дух этого народа, этой земли вдохновил их на бой, в котором не было шансов на победу? Слишком много вопросов, которые Виктус хотел бы задать тем, кто жил здесь — о них самих, о их войне, о их истории.       Виктус получил приказ прояснить обстановку в городе и собрать данные о военной технике вида, что сражался на Вите III. Тот же импульс, что стёр Эссус, наверняка уничтожил обе армии. Виктус не ожидал ни сопротивления, ни выживших.       Задача казалась простой. Но Виктус не собирался ограничиваться приказами.       Он должен был найти ответ — и для себя, и для людей этого города, и для духа этого мира. Этот народ — азарийский по виду, турианский по духу — заслуживал, чтобы их услышали. Виктус не позволит им кануть в пустоту забвения. Кто-то должен запомнить их историю.

***

      Адмирал Тибрил был наблюдательным турианцем. Но в поле обломков вокруг Виты III медленно вращались тысячи объектов. Сотни других висели неподвижно и нетронуто, сохраняя позицию. Уделить внимание каждому обугленному корпусу, что дрейфовал на орбите, было невозможно. Десятки сверхтяжёлых остовов загромождали местный космос, и каждый из них казался незначительным на фоне общей картины боя. По всей погибшей армаде доносилась какофония электрических сигналов от неисправных подсистем, бесхозных реакторов, которые забивали сенсоры «Килвара» белым шумом.       Поэтому когда ККОН «Триумф», тяжёлый крейсер класса «Марафон» впервые за шесть недель тихо прекратил медленное вращение — ни одна душа в турианском оборонительном флоте не заметила этого.       Никто не увидел, как сдвоенные стволы его ОМУ 49F9A1 остановились, нацеленные на «Килвар» сквозь плотное поле обломков, и никто не знал о сверхтяжёлых кинетических снарядах, уже ожидающих в стволах.       Никто не знал, что сангхейли шепотом говорили о ККОН:       «Они не понимают, когда нужно остановиться».