Mirage of Blaze / Призрачное пламя / Honoo no Shinkirou

Глава 5 - Песочный замок

- Больно! Ма-а-ам! Больно... Они тогда были на пляже. Мама что-то строила из песка, когда он с плачем подбежал к ней, держась за пораненный указательный палец - порезался о ракушку. Савако посмотрела на его зареванное лицо и ласково улыбнулась: - Пальчик болит? Стараясь не расплакаться снова, он кивнул. Савако тоже кивнула и поцеловала больное место. И опять улыбнулась. - Ага! Больше не болит! Словно по волшебству. Когда он был маленьким, то вправду верил, что мамин поцелуй может исцелять раны: когда она целовала его, боль просто уходила. Он все еще помнил шум волн. Тогда, очень давно, они всей семьей отправились на пляж. Вот так, вчетвером, они никуда не ездили - ни до того случая, ни после. Мия была еще совсем малышкой тогда, и океан, увиденный впервые, напугал и ее, и Такаю. Но потом папа расхохотался и повел всех на пляж. Там они все вместе строили песочный замок и смеялись. Когда они засобирались домой, прилив начал подмывать замок, над которым они так трудились. Такая отчаянно пытался защитить его, но песок все расползался... С непреклонными волнами Такая ничего не мог поделать, ему осталось только разреветься от злости. - Такая, тут ничего не поделаешь, - уговаривала его мама. Как же печально мама улыбалась, когда в последний раз оглянулась на его громкий плач... - Почему ты уходишь?! - Такая, тут ничего не поделаешь. Поделаешь! Должно же быть что-то... Если бы хорошенько постараться, наверняка нашелся бы какой-нибудь способ. Нашелся бы способ спасти песочный замок, защитить его от волн! "Больно..." После побоев болело все. Болели синяки и ссадины, лихорадило. Мама! Я не знаю, как вылечиться, не знаю, как прогнать эту боль! Но мамы больше нет рядом, и уже некому лечить его раны. "Почему приходится лежать в этой ужасно холодной комнате", - требовал он чьего-то ответа. И никого. Ни Мии, ни мамы... А потом вдруг снова пришло воспоминание об улыбке... Откуда? Почему так хочется видеть ее? А в комнате было так холодно, что он буквально окоченел. И что теперь? Ничего не поделаешь? Подставляться ударам? Это такое вот будущее? И никогда не остановить жадные волны? Никак не уберечься от участи песочного замка? Пожалуйста, кто-нибудь, защитите меня... Спасите до того, как волны окончательно сотрут меня... Будьте со мной всегда, поделитесь теплом...с этим крохотным существом, сжавшимся в комок в тюремной клетке. Спасите меня...кто-нибудь... Здесь так холодно, и мне так больно... Все-таки хлынули слезы. "Мама..." Сквозь узкое окошко пробился луч утреннего солнца. Укутанный в одеяло Такая проснулся от того, что кто-то открыл дверь. В комнату в сопровождении охранника вошел вчерашний детектив. Такая поднялся на ноги, а детектив коротко вздохнул и проговорил: - Оги, на выход. Такая даже не сообразил, о чем он. - Ты свободен. Все обвинения сняты. Такая смотрел большими глазами. Полицейский бросил ему пальто и подтолкнул к выходу. Ежась от боли во всем теле, Такая оделся и, все еще не веря своему счастью, вышел за порог. Кстати, Мицуи в соседней камере уже не было. И тут Такая резко остановился: из допросной вывели Мицуи. Парень поскреб щеку и слабо улыбнулся ему: - Салют. Такая оцепенел, сообразив, почему его выпустили, Мицуи выдал последнего дилера. - Я попался. Копы накрыли меня с наркотой. - Ты...значит... - Идиот, ты не так понял. У нас только одна сумка с собой была - галлюциногены. Сколько там...шесть одного, другого, кажись, столько же... В глазах Мицуи прыгали едва заметные бесенята. А потом полицейские повели его дальше, и старший парень, проходя мимо, шепнул: - Держись... Такая оглянулся, Мицуи вели вниз по коридору. Такая молча провожал его глазами, пока все не исчезли за лестничным пролетом. На первом этаже, в секции "Для несовершеннолетних правонарушителей", полицейские ругали нескольких подростков, в которых при ближайшем рассмотрении было легко узнать Екомори и его приятелей. - А они-то откуда... - Брааатик! Мия пулей неслась к нему с другой стороны - добежала, прижалась к Такае и обняла так, будто хотела показать, что действительно уже больше никуда его не отпустит. И разревелась. - Мия, я заставил тебя поволноваться. Прости. Сестренка всхлипывала, не разжимая рук. Только теперь Такая заметил Нариту Юзуру и Казаи. - Они дали ложные показания. Должно быть, думали, что это ты на них Мицуи натравил. Вот и хотели отомстить, хотя я думаю, в большей мере вроде как пошутили. А теперь, видишь как? Им это действительно аукнулось. - Нарита... Подошел Казаи: - Твой папа сейчас разговаривает с главой отдела. Можешь идти домой. - Казаи-сан, и вы пришли... - Иди домой и лечись. Эти двое, кстати, ночью глаз не сомкнули. Лицо Юзуру украшали синяки, будто его тоже кто-то бил. Заметив, что Такая на него смотрит, Юзуру весело ухмыльнулся: - Это? Просто когда я убеждал Екомори рассказать правду, процесс немножко вышел из-под контроля... До свадьбы заживет. - И ты... Юзуру смущенно опустил голову, но тут же снова вскинул глаза: - Пойдешь домой? Ты ведь даже Рождество не отпраздновал, а Мия всю ночь ждала, пока ты вернешься. - Братик, Юзуру-сан просто классный! Эти нехорошие люди его вправду испугались! Он очень сильный! Они даже почти не сопротивлялись! Удивление Такаи позабавило Юзуру: - Ну, не такой уж я супергерой. Я просто пригрозил им, как ты это делаешь, и оно сработало на сто процентов! Даже если бы кто-нибудь спросил у Екомори и компании, правда ли Юзуру напугал их, они бы все отрицали. Поэтому Такае не суждено было узнать, что же такого ужасного Юзуру им сказал. Как бы то ни было, Юзуру удалось заставить Екомори и компанию рассказать полиции правду. Не все, конечно, прошло гладко, но все- таки они признались, что никакой продажи наркотиков не было. Это, с учетом показаний Мицуи, и спасло Такаю. Казаи похлопал брата и сестру по плечам и серьезно спросил у Такаи: - Может, подать в суд на полицейских? Это ведь тебя во время допроса избили? Такая перевел взгляд с Казаи на детектива и, помолчав, выдавил: - Давайте... я пойду домой и немножко подумаю. Мия тянула брата за рукав - быстрее уйти отсюда, а Юзуру радостно улыбнулся: - Кстати, сегодня еще не поздно отпраздновать, Рождество все-таки. Нужно торт купить, что ли. При виде искренней улыбки Юзуру, Такая немного расслабился, и в уголках его разбитых губ проскользнула ответная улыбка: - Точно... С поимкой последнего дилера (на следующий же день) дело было наконец-то раскрыто. Факт продажи наркотиков ученикам средней школы привел в ужас общественность и получил отклик в Комитете образования и организациях защиты детей всех школ. Но все это случилось позже. Наверное, как раз серьезностью ситуации и объяснялось отчаяние полицейского управления. Последний арестованный, которого так упорно покрывал Мицуи, состоял в прямой связи с мафией. Он был старше Мицуи, единственный человек, которому Мицуи безоговорочно подчинялся. Наверное, его все-таки выловили бы рано или поздно, но признание Мицуи решило его судьбу. - Вы все молчали, потому что боялись его мести? Казаи и Мицуи беседовали уже в пятый раз, но инспектор приходил за подробностями снова и снова. - Но ведь ты бы мог оставить вину на Такае-кун. Так почему ты признался? Ты же так не хотел этого делать. Комната была почти пуста - никакой мебели, кроме стола и стула. Мицуи, запинаясь, ответил: - Я...не хотел его втягивать. - Такаю-куна? - Ага... - Мицуи перевел взгляд за окно, и с его лица исчезло напряжение. - Сначала я хотел тащить его за собой до самого конца. Знаете, он ведь меня порезал в начале знакомства. Ножом по лицу... Черт, это меня здорово разозлило. Вот тогда я и решил: в лепешку разобьюсь, а его столкну ниже некуда, - Мицуи потер шрам над глазом. - И чем больше мы общались, тем больше мне хотелось загнать его поглубже, нагрузить всякой дрянью так, чтоб больше не выкарабкался. Кстати, я не шучу. - Но почему? Мицуи откинулся на стуле и внезапно усмехнулся: - Он напомнил мне меня. - Прости?.. - Меня - такого, каким я был когда-то, - пояснил Мицуи, беззлобно улыбаясь. - Потому мне и хотелось его уничтожить. Провести его до самого дна, той же дорогой, которую прошел я. Утопить его со мной вместе. Обидно было, что мы так похожи, а он все еще держится. Казаи спокойно посмотрел на него: - Но ты... не сделал этого. Мицуи, кивнув, пробормотал: - Не потому что не хотел, просто не смог. Он так похож на меня... Эти горящие глаза... прямо как у меня в детстве. Не хотелось больше от себя бежать. - ... - Он - это я, вот поэтомуъ... - в памяти всколыхнулось выражение глаз Такаи. - Я не хочу, чтобы он стал мной, - заключил Мицуи. Он улыбался, смеялся над собой, над тем, кто, упав, не смог подняться, а напротив, скатывался все глубже туда, откуда нет возврата. Наверное, его правда была в том, что он хотел привязать к Такае ту личность, которой мечтал стать. Казаи примирительно предложил: - Тебе еще рано хоронить себя. Мицуи вскинул взгляд: в зрачках Казаи теплилась добрая улыбка: - Еще не поздно все изменить. Поднимайся столько раз, сколько нужно. Не сдавайся, даже если падаешь от слабости. Если ты действительно этого хочешь, то когда-нибудь обязательно станешь тем, кем мечтал - надо просто постараться. Я не вру тебе. Еще слишком рано ставить крест на себе и будущем. Мицуи сделал большие глаза и озадаченно пробормотал: - Блин, когда мне такое говорят, звучит как-то неубедительно. - Тебя никто не обманывает, - Казаи посмотрел на юношу в упор. - Честное слово... я верю в тебя.

***

Зимние каникулы приближались к концу. Нарита Юзуру выглянул из окна и заметил человека, бесцельно шагающего по дороге перед домом туда-сюда. Паренек этот, в белом пальто и шляпе, был хорошо знаком Юзуру. Он скатился по ступеням и выскочил на воздух. - Оги! Парень отозвался кратким: "Привет". Юзуру не знал, сколько времени Такая бродил вокруг дома, но, кажется, все же ждал, пока его заметят. - Слушай, если пришел в гости, надо просто позвонить в дверь! - Нуу... Честно говоря, я просто мимо проходил, - не замедлил ответить Такая, хотя на самом деле ждал уже минут сорок. Юзуру, ближе познакомившись с его нравом, от комментариев воздержался, хотя очень уж хотелось проверить, сколько прождет Такая, если не обращать на него внимания... Может, в следующий раз? - Пошли в дом, а то холодно. - А... да не... - Такая посомневался и пробормотал: - Я тут спросить хотел, можно помолиться на могиле твоей птички? Юзуру сделал большие глаза, потом понимающе усмехнулся: - Конечно. Под взглядом улыбающегося Юзуру Такая опустился на колени перед маленьким холмиком, сложил ладони и спросил: - А как ее звали? - Звали? - Юзуру задумался. - Ну, знаешь, теперь ты спросил, и я сообразил, что в общем-то имени ей не давал. Звал просто Птичка. - Ну и балбес! Надо было ее назвать как-нибудь! Она ведь была твоим домашним животным! - Ну, прости, - извинился Юзуру. Такая, нахмурившись, уперся взглядом в снежный ковер. Они немного помолчали, и тут Юзуру заметил на левой руке Такаи шрамы от ожогов. - Кажется, твои руки уже зажили. - Ты про это? - Эти круглые ожоги... Они что-нибудь значат? - Дурак. Это проверка на храбрость: прижимаешь к коже конец сигареты и терпишь, пока можно. А ты даже этого не знал? Юзуру действительно не знал. И не понимал, зачем Такае, чтобы он знал. Но для него эти ожоги приравнивались к знакам почета. - Хочешь попробовать? - Ни за что. Разве это не больно? Такая глянул искоса: - Так на то ведь и проверка на храбрость! Юзуру вздрогнул, ну вот, вывел его из себя. Он позволил Такае позлиться, прежде чем тот начал говорить: - Мне все непонятно, почему ты тогда за мной бегал? Юзуру понимал, что подразумевается под "тогда". Он подумал и с улыбкой ответил: - Ну,просто не мог тебя вот так вот оставить... - Почему? Ты знал, что я собираюсь прирезать своего старика? Юзуру удивился было, но тут его лицо снова расслабилось: - Нет, не знал, но... - Что? - Наверное, просто не мог пройти мимо того, кто страдает. На этот раз пришел черед Такаи удивляться. Так вот, каким видел его Юзуру той ночью. А Юзуру по-доброму улыбнулся и поднялся: - Черт, ноги затекли. - Сочувствую. Пока. - Пока? Уже уходишь? - Естественно. - Так зачем ты приходил? - Птичку навестить, зачем еще. Сморщившись от твердолобости Такаи, Юзуру объявил: - А за посещение могилки положена плата! - Плата? Какого хрена? - По правилам все, кто молится на этой могилке, должны зайти в дом и выпить чаю. Прости. - Эй! Чтоб тебя, Нарита! - Пойдем уже, Такая. Такая, обескураженный таким фамильярным обращением, был готов его пнуть: никто не обращался к нему просто по имени. Но Юзуру, видно, уже все для себя решил. Он солнечно улыбнулся: - Я могу себе это позволить, правда? Препираться у Такаи уже не было сил, к тому же ему казалось, что он обязательно к этому привыкнет... Такая протестующе вздохнул, но за раздражением пряталась улыбка: - Балбес, это кто тебе такое сказал? На плечо упало что-то белое, снова пошел снег. Зима явно укрепляла позиции. - Неужели опять холода вернуться? Они стояли и смотрели: с неба пудрой сыпался снег, он приглушал звуки города и таял, едва коснувшись земли. И пускай белые снеговые тучи затянули небо, холодно никому не было.