Mirage of Blaze / Призрачное пламя / Honoo no Shinkirou

Глава 25 - ПОБЕДОНОСНАЯ ЗВЕЗДА

В какой-то миг земля под храмами Никко ощутимо вздрогнула, и вассалы Ходзё, сражавшиеся с выпущенными Кагэторой драконами, чуть не попадали с ног. У Чёрных Ворот храма Риннодзи Удзимаса, переменившись в лице, закричал: – Что происходит?! Что случилось?! Дрожь начала расходиться волнами, словно в глубине ворочался с боку на бок огромный змей, а потом начались сильные толчки. – Что?.. Кто?.. Земля под ногами ухнула, выплюнув облако странного белого пара. Газообразное нечто взметнулось с поверхности и сплошным потоком устремилось вверх, застилая глаза. Конечно, никакой это был не пар; пытаясь устоять под напором чистой, но невообразимо мощной энергии, Удзимаса пригнулся и закричал: – Кто-нибудь, объясните, что происходит! – Барьер! – испуганно воскликнул один из его слуг. – Барьер рушится! – Что?! – Это чары! Чья-то магическая сила ломает барьер! – Чары?.. Удзимаса торопливо вскинул голову: бьющие из-под земли белёсые струи, соприкасаясь с куполом барьера, проедали в нём дыры, которые с каждой секундой становились всё шире и шире. – Держите барьер! Не ослабляйте усилий! Не может он рухнуть из-за такой ерунды!.. – Тоно!.. Обернувшись, Удзимаса увидел, как вокруг один за другим падают без чувств монахи, сражённые ураганом поднимающейся вверх энергии. – Их вышибает из вместилищ!.. – Что?! Такова была сила заклятья Дайгэнсуй-мёо, что духи не могли удержаться в телах – их выносило, и они тут же исчезали. – Кто… Кто наводит чары?! – Тоно, здесь становится опасно! Прошу, покиньте храмовые земли, немедленно! – Бежать, когда цель так близко?! Ну уж нет! Но Удзимаса ничего не мог противопоставить могущественному заклятью Тэнкая, пробудившемуся к жизни после многовекового сна. Все его силы сейчас уходили на то, чтобы самому удержаться на ногах. – Твоих рук дело, Сабуро?.. – пробормотал он. Бушевавшее под сводами леса пламя потухло в мгновение ока. Белый пар, выбивавшийся из под земли подобно вулканическому газу, окончательно проел барьер. Не в состоянии никак этому помешать, Удзимаса лишь бессильно наблюдал, как падают один за другим его слуги, гаснет пламя, и взметаются неостановимо к небу потоки белой энергии. – Тоно, промедление может стоить вам жизни!.. Прошу, скорее! – Сабуро… Это ты, я знаю, это ты… – Тоно!.. – Почему?! – вдруг выкрикнул Удзимаса в пространство, потрясая кулаками и даже выхватив из-за пояса нож. – Прошу, господин, успокойтесь… – Почему ты не можешь просто оставить нас в покое?! Ты же Ходзё! Ты должен понимать, что чувствует твой брат – почему ты не понимаешь?! Удзимаса беспорядочно размахивал ножом в воздухе, и вассалы, видя, что господин не в себе, навалились на него со всех сторон. Они пытались успокоить его, но Удзимаса продолжал кричать: – Почему ты непременно должен ставить мне палки в колёса? Ты сын моего отца, но я совершенно не понимаю, что у тебя на уме! Отвечай своему брату, Сабуро! Зачем ты мне мешаешь? – Тоно!.. – Зачем, Сабуро?!

***

Когда Наоэ, пробравшись по подземному ходу из Камман-га-фути, оказался на территории храмового комплекса Никко, пробуждённый обряд Тэнкая уже действовал: сила изливалась из земли, и вокруг бушевала настоящая буря. «Юзуру-сан!..» Душа Юзуру должна была находиться в стволе главного дерева святилища Футарасан, куда Наоэ и направился, миновав Тосёгу. Надо было пройти ещё около двухсот метров на запад. На площадке перед главным зданием святилища Футарасан в повалку лежали люди, чьи тела, очевидно, до недавнего времени занимали вассалы Ходзё. Сила обряда не просто вышибла их из вместилищ, но лишила самой возможности удерживаться в этом мире – от духов не осталось и следа. Даже перерождённому Наоэ приходилось туго: сознание грозило уплыть под напором колоссальной энергии, которую когда-то использовали, ни много ни мало, для защиты всей страны. И это притом, что от первоначальной силы обряда в земле осталась лишь сотая часть – а может, и того меньше. Для отдельно взятого человека, пусть и под защитой ментального купола, это было слишком. «Самое время разыскать Зеркало Цуцуги…» Наоэ раздумывал о том, что стало с Удзимасой и Котаро, когда его взгляд остановился на дереве с тремя стволами. – Юзуру-сан! Юноша в самом деле был там – слился с деревом, как и Синья в соседнем стволе. Не взирая на бушующее вокруг древнее заклятье, дерево рассеивало вокруг золотой свет, лучезарый, как никогда. Так проявлялась сила Юзуру: соединившись с силой дерева, она превратилась в энергию настолько мощную, что ствол, казалось, готов был взорваться изнутри. Страшно было даже подумать о том, что может произойти, если Обряд Единения с Огнём добавит ко всему этому ещё и энергию местности. Пускать дело на самотёк ни в коем случае нельзя – нужно найти Зеркало Цуцуги и освободить Юзуру из дерева, как можно скорее. «Где же зеркало…» Вдруг Наоэ почувствовал сзади чьё-то присутствие и резко обернулся. По ту сторону белой туманной завесы виднелась знакомая фигура. – Фума Котаро… Наоэ тут же подобрался. Высокий мужчина с собранными в хвост длинными, вьющимися по ветру волосами смотрел на него, скрестив руки на груди. – Ты всё-таки пришёл, Наоэ… В руках Котаро держал зеркало – его красная деревянная изнанка пестрела искусной резьбой. Это было Зеркало Цуцуги, причем именно то, что Наоэ видел прежде в лапах дракона-Удзиясу: Зеркало Самца. – Всё-таки надо было избавиться от тебя ещё тогда, на озере, – сказал Котаро. – Зачем ты позволил мне выбирать? Мог бы убить сразу. – Я лишь повиновался воле господина Удзиясу – именно он предоставил тебе выбор. – Зачем? Откуда такое снисхождение к врагу? Ведь я мог сделать так, чтобы его сын никогда больше не увидел белого света! – Действительно, – спокойно ответил Котаро, – для господина Удзиясу положить конец твоему безумию не составило бы никакого труда. Но, сдаётся мне, он не стал бы вмешиваться, какой бы выбор ты ни совершил. – Почему? – Мне и самому это неясно. – Котаро прищурился. – Я не понимаю, что испытывают родители к своим детям. Я тем более не понимаю, чем руководствуется отец, вверяя судьбу сына человеку, который вполне может убить его. И ещё для меня загадка, что происходит в твоём сердце. Почему ты не выбрал смерть? Наоэ распахнул глаза. – Разве не в смерти было твоё счастье? Разве не ради этого ты всё перечеркнул, от всего отказался? Почему в последний миг ты всё-таки выбрал собственное спасение? Наоэ нечего было на это ответить. Почему он не выбрал смерть? Просто не смог, и не из каких-то там возвышенных побуждений. Вовсе не надежду он испытывал в тот момент, а отчаяние, но решимости его это не поколебало. Ему просто не оставалось ничего иного, кроме как пасть ниц перед истиной – окончательной истиной его собственного сердца. Наоэ посмотрел на Котаро в упор, открытым ясным взглядом. Синоби это словно бы задело за живое, и по лицу его пробежала тень. – Загадочный ты человек. До сих пор я знавал лишь двоих, способных встречать мой взгляд с такой твёрдостью и прямотой: это господин Удзиясу и Удзитэру-доно… Все эти долгие годы ты так же смотрел на господина Сабуро? Фигура Наоэ обволоклась колеблющейся, похожей на пламя энергетической дымкой. Котаро это не смутило. – Что он из себя представляет – Сабуро-доно? Чтобы владеть настолько безраздельно таким человеком, как ты… Что он должен из себя представлять? Чувствовалось, что вопрос этот волнует синоби уже довольно давно, но Наоэ в самом деле нечего было ему ответить. Тот, кому посвящены все чувства, все побуждения, кому даже боль подносишь, как на алтарь – для него самого, что он из себя представлял? Бывали в прошлом времена, когда Наоэ казалось, что он нашёл нечто похожее на ответ – но разве стало ему от этого менее больно? – Мне уже всё равно, – выдохнул Наоэ, и его взгляд наполнился враждебностью. – Я уничтожу Зеркало Цуцуги. Отдавай его по-хорошему, Котаро. – Я положу конец твоим страданиям. – Аура синоби ярко вспыхнула. – Не волнуйся, тебе недолго уже осталось мучаться. – Это тебе скоро наступит конец! Длинные, похожие на паутину нити, сорвавшись с пальцев Котаро, со свистом прорезали воздух. Часть из них Наоэ срезал встречным импульсом, но другие, гибкие и сильные, обошли его сзади и спеленали по рукам и ногам. Горло сдавило, словно проволокой; Наоэ начал задыхаться. Он поднатужился – и невидимый нож стал вспарывать нити одну за другой. Но Котаро не дал ему опомниться. Синоби взмахнул руками – и новые нити обвились вокруг запястьев Наоэ, обернувшись змеями, чьи распахнутые пасти уже были в миллиметрах от кожи. Наоэ быстро сосредоточился. Повинуясь силе его мысли, змеи воспламенились и осыпались на землю обугленными головёшками, но в следующую же секунду сгоревшие останки превратились под ногами Наоэ в липкую лужу, и эта слизь поползла вверх, пока не достигла его лица. – А-а!.. Дышать стало нечем. Наоэ задёргался, пытаясь очистить от липкой грязи рот и нос, но вещество было слишком вязким. Под холодным взглядом Котаро каждое мгновение приближало его к удушью. – Тяжело? – спокойно осведомился Котаро, наблюдая за бесплодными попытками Наоэ набрать воздух в лёгкие. – Это последняя боль, которую тебе доведётся испытать. Сейчас я делаю за тебя выбор, который ты оказался не в состоянии сделать сам. Совсем скоро тебе станет легче. Это конец, Наоэ. Отразившись в глазах Котаро, в воздухе сверкнула плазменная вспышка. Пламя охватило Наоэ с ног до головы, и он упал на колени, корчась в беззвучных судорогах. Котаро молча ждал, когда огонь сделает своё дело, уверенный, что долго ждать не придётся, как вдруг со странным шипением пламя исчезло, словно пространство разверзлось и поглотило его. Брови Котаро поползли вверх. Наоэ сидел на коленях и, тяжело дыша, сверлил своего противника злобным взглядом, но одежда его была в сохранности, как будто пламя не коснулось её. – Неужели ты думал, что сможешь убить меня иллюзией, Котаро? – Большего обычно и не нужно. Внушение заставляет людей самих наносить себе вред – ожог у тебя на руке хорошее тому подтверждение. Наоэ накрыл рукой ожог, красовавшийся на тыльной стороне его ладони. Техника Котаро не предполагала использования настоящего огня. С помощью гипноза он завладевал сенсорными ощущениями своей жертвы, вынуждая кожу реагировать так, будто её опалило пламенем. Он мог заставить человека поверить, что тот буквально сгорает заживо. – Но расслабляться не советую. Наоэ дёрнулся, когда у него на шее, прямо под ухом, внезапно открылась резаная рана – словно кто-то взмахнул ножом. Как и прежде, сделано это было гипнозом, а не силовым импульсом: Котаро заставлял организм Наоэ саморазрушаться, воспроизводя реакцию на ножевой порез. Одновременно с этим его вновь охватил иллюзорный жар, защититься от которого при помощи силы не представлялось возможным. С губ Наоэ сорвался невольный стон. Его начало клонить к земле; кровь из раны на шее потекла обильней. – А будет ещё хуже, – сказал синоби, и Наоэ вскинул на него яростный взгляд. Не зная, в чём секрет этой техники, он не мог придумать, как ей сопротивляться. Ему в самом деле грозила смертельная опасность. – Гори! – приказал Котаро, и Наоэ закричал от нестерпимой боли, а потом скорчился на земле, не в состоянии даже вдохнуть. Мгновения отделяли его от потери сознания. Иллюзия того, что он горит заживо, была полной. Ещё немного, и начнёт лопаться кожа, после чего очень быстро наступит смерть. «Исчезни!..» – пытался приказать воображаемому пламени Наоэ, но жар и не думал спадать. В таком случае, не оставалось ничего, кроме как бороться с гипнозом при помощи гипноза. Сосредоточившись, Наоэ всю доступную ему силу внушения обратил на самого себя. «Вода! – сказал он себе. – Я сейчас в толще холодной воды!» Но его попытки не ускользнули от внимания Котаро. – Ты горишь в огне, Наоэ! Кожа обугливается, пламя повсюду! – Я в воде! – выкрикнул Наоэ, отчаянно сопротивляясь. – Всюду вокруг вода! – Ты же чувствуешь жар! Ты горишь, на тебе уже живого места не осталось! – Я не чувствую ничего, кроме воды, омывающей меня! – Огонь! – Холодная вода! И вдруг это ощущение пришло: его словно окатило водой с головы до ног. Самовнушение Наоэ оказалось сильнее гипноза Котаро, и он не собирался упускать возникшее у него секундное преимущество. В то краткое мгновение, когда Котаро переключался на другой вид гипноза, Наоэ силой мысли поднял пригоршню изобильно рассыпанного вокруг гравия и швырнул в него. Не успев полностью загородиться, синоби выбросил вперёд ментальный щит, что тоже не вполне помогло. Котаро метнулся в сторону, пытаясь уклониться от прямого попадания, но нечеловеческие рефлексы, которыми он славился при жизни, не были присущи нынешнему телу. Несколько камней врезались в него, и Котаро дрогнул. Наоэ с безжалостной быстротой обратил ещё пригоршню в пыль и швырнул синоби в глаза. – Подлец!.. – воскликнул Котаро, промаргиваясь, и рассеял лезущий в лицо песок. Наоэ ударил силой. Котаро не успел закрыться и отлетел назад – Наоэ тут же попытался связать его путами, но синоби в последний момент набросил внушение: Наоэ почувствовал, как от горла и до правого бока вздувается болезненная полоса, словно от удара плетью. Он стиснул зубы, превозмогая боль, и снова ударил силой. На этот раз Котаро отбился вовремя, а потом выхватил из-за пояса кинжал и сжал в руке, другой чертя в воздухе какую-то схему. Наоэ на секунду отвлёкся, захваченный гаснущими символами – чем синоби не преминул воспользоваться. Котаро выдохнул странное звучное «Ха!» – и рой сияющих, похожих на лепестки чешуек сорвался с его пальцев, облепляя Наоэ с ног до головы. Навалилась слабость. Суставы закостенели, руки-ноги перестали слушаться команд. Наоэ, всё ещё сидящего на земле, словно облили цементом, и вмиг оказавшийся рядом Котаро дёрнул его за волосы, приставляя кинжал к горлу. – Вот и всё, время исполнения желаний. Больно не будет, обещаю. Наоэ, распахнув глаза, изо всех сил пытался освободиться. Котаро покрепче сжал рукоять кинжала, готовясь взмахнуть зависшим над сонной артерией лезвием, как вдруг земля под их ногами вспучилась и вверх хлынул поток пробуждённой энергии древнего обряда Тэнкая. Котаро издал нечленораздельный возглас, его рука дрогнула. Наоэ, быстро швырнув в него ворох энергетических лезвий, начал мысленно отдирать от себя прилипшие чешуйки. «Ну же, отваливайтесь!..» Постепенно, одна за другой, они начали падать, пока Наоэ полностью не освободился – власть над странной субстанцией теперь целиком в его руках. Он отдал мысленный приказ, и чешуйки набросились на Котаро. Рот синоби быстро оказался залеплен, руки и ноги прочно прикованы к земле. Чешуйки слиплись, затвердевая, лишая его возможности пошевелиться. Наоэ приготовился ударить силой, но Котаро не был бы Котаро, если бы позволил так просто одержать над собой верх. Его брови сошлись на переносице – и стая бабочек с покрытыми ядовитой пыльцой крыльями налетела на Наоэ, обжигая тому глаза. Пока Наоэ отирал лицо, Котаро успел разбить сковывающую его субстанцию и встать во весь рост; расплывающимся зрением Наоэ видел, что в одной руке он снова держит Зркало Цуцуги, а в другой – кинжал. – Всё это слишком затянулось, – сказал Котаро – и его фигура внезапно разделилась на несколько. Наоэ не сдержал удивлённого возгласа, когда его окружили несколько десятков совершенно одинаковых Котаро – то была часто используемая Фума техника множественной иллюзии, когда невозможно отличить подделку от оригинала. – Бежать некуда, – сказали все двойники хором, синхронно взмахивая кинжалами, – это конец. Слова сопровождались внушением, отнимающим волю сражаться. Двойники сорвались с места и помчались на стоящего в центре круга Наоэ. Убедившись в том, что на вид их отличить невозможно, Наоэ крепко зажмурился и сосредоточился, но Котаро настолько умело скрывал свой энергетический след, что это тоже ничем не помогло. «Зеркало Цуцуги», – пришла Наоэ внезапная мысль. Котаро мог спрятаться сам, но до конца замаскировать энергию зеркала ему должно быть не под силу. Наоэ снова сосредоточился, а потом распахнул глаза. «Здесь!» Резкий удар отбросил Котаро назад и он, кувыркнувшись несколько раз, растянулся на земле; треснувшее Зеркало Цуцуги выпало из его рук и приземлилось на гравий. С губ синоби сорвалось проклятье. Он ударил силой, но Наоэ отбился, а потом приложил ладонь к земле и скомандовал: – Вперёд, молнии! Два плазменных языка побежали по земле в разные стороны – и в следующую секунду Котаро и лежащее поодаль Зеркало Цуцуги одновременно обволокло белым, расплёскивающимся во все стороны светом. В это же мгновение большая цуцуга во внутренней часовне вспыхнула, будто поражённая молнией, и исчезла без следа. – Что за чёрт?! – воскликнул Чиаки, до этого занятый чтением сутры, оборачиваясь. Такая, внезапно лишившийся канала связи, сразу понял, что произошло. Из трещины, прорезавшей поверхность Зеркала Самца, брызнул золотистый свет – а потом оно раскололось надвое. «Получилось!..» Зеркало продолжало трескаться, пока не распалось на мелкие осколки, и Наоэ, прикрывавший глаза от ослепительного сияния, тут же обернулся в поисках Котаро. Но синоби не оказалось на том месте, где его должна была настигнуть плазменная молния. Попади она в него – ему бы не сдобровать, но судя по отсутствию тела, Котаро удалось спастись за секунду до удара. «Котаро…» Наоэ окликнул его вслух, полным ненависти голосом, но синоби уже и след простыл. Наконец мощная энергия древнего обряда разлилась по всем уголкам храмовой территории, и большая часть нуэ Ходзё испарилась, попав под её воздействие – только покинутые ими тела лежали то тут то там на земле. Первоначальным владельцам тел ничто не грозило – очистительная сила обряда преследовала только опасных чужаков – хотя и им не следовало оставаться здесь слишком долго. И по всем окрестным горам разносились стоны подсаженных в деревья душ. «Проклятье!» – мысленно воскликнул Наоэ. Для того, чтобы их освободить, недостаточно было разбить одно лишь Зеркало Самца. «Где искать Зеркало Самки?!» *** Прошло не так много времени, прежде чем барьер, расставленный Ходзё над храмами Никко, оказался полностью разрушен. Мощная энергия заклятья Тэнкая продолжала бить ключами из под земли и белым паром растекаться в небе. Удзимаса в монашеских одеждах наблюдал за этим, не в состоянии ничего предпринять. – Да что же это… – обречённо пробормотал он. В конечном итоге он ничего не смог противопоставить силе обряда четырёхсотлетней давности – крохам этой силы, если сравнить с тем днём, когда обряд был проведён. И ничего не оставалось теперь, кроме как склонить голову – в который раз – перед величием преподобного Тэнкая, и Токугавы Иэясу, сумевшего заполучить этого человека в союзники. «Вот каково, стало быть, могущество победителя…» Тоётоми уничтожил Ходзё. Но Токугава уничтожил Тоётоми. Кто бы мог подумать, что победоносная звезда эпохи Усобиц настолько превосходит силой всех остальных… Удзимаса застыл неподвижно под порывами разбуженного заклятием ветра, чувствуя себя полностью раздавленным. – Тоно! – кричал рядом слуга. – Прошу вас, идите, скорее! Здесь мы уже не продержимся! Как бы то ни было, нужно уходить! – И что – отдать врагу все храмы Никко?! – В среднем святилище Футарасан, на озере Тюдзэндзико, у нас ещё есть немалые войска! Мы можем укрепиться там и перегруппироваться! – Среднее святилище… – Медлить нельзя ни секунды, прошу вас!.. Удзимаса стиснул зубы, пытаясь побороть горькую досаду, а потом решительно взмахнул рукавами и обратился к своим вассалам: – Несите сюда Зеркало Самки! Мы отправляемся в среднее святилище. Вдруг кто-то окликнул его сзади, и Удзимаса резко обернулся. Один из уцелевших курьеров примчался со стороны Чёрных Ворот. На нём не было лица. – Ужасные новости! – Что случилось? – Какие-то люди, предположительно Уэсуги, ворвались в среднее святилище Футарасан и вытеснили оттуда наших солдат! – Что?! – Наши войска в среднем святилище полностью разбиты! Ничего больше нельзя предпринять! Удзимаса сперва побелел как мел, а потом его лицо исказилось от ярости, на стиснутых до дрожи кулаках вздулись вены. План провалился, окончательно и бесповоротно. Они потеряли Хаконэ, лишились Удзитэру. Область Никко больше не принадлежала им. И вот теперь – последний оплот, последняя надежда, последняя опора, безжалостно выбитая из под ног. И по чьей, спрашивается, вине? Его родного брата! – Ты поплатишься за это, Сабуро! – воскликнул Удзимаса с неприкрытой ненавистью. – Да, я отправляюсь в среднее святилище! Сабуро обязательно будет искать встречи со мной, он объявится там – и не уйдёт живым! – Тоно! – Я разделаюсь с ним! Придушу собственными руками! Гневные возгласы Удзимасы сотрясали воздух. – Ты не уйдёшь от расплаты, Сабуро!

***

В одной из комнат рёкана Асаока Такая вздрогнул и открыл глаза. После того, как Наоэ разбил Зеркало Самца, он снова выпустил гохододзи, чтобы наблюдать издалека за происходящим в храмах Никко. – Кагэтора! В комнату влетела Аяко. Именно она при помощи Косаки и других организовала нападение на среднее святилище Футарасан. – Получилось! Мы выбили Ходзё из святилища, от их армии почти ничего не осталось! – Вот как… – Да, и по дороге я поймала сигнал от Нагахидэ! Удзимаса сбежал вместе с Зеркалом Цуцуги, нужно догнать его поскорее! – Не нужно никого догонять, – твёрдо сказал Такая. – Мой брат направляется сюда, на озеро, и зеркало несёт с собой. – Сюда?.. Он собирается отбить святилище? – Возможно. Но его главная цель – это я. – Ты хочешь сказать… Неужели Удзимаса поднимет руку на родного брата?.. Такая прикусил губу, словно стараясь совладать с чувствами, и перевёл взгляд на силуэт горы Нантай за окном. После всего, что сделал Такая, Удзимаса его в покое не оставит. Схватка между ними неизбежна. «Брат мой…» Печаль сдавила сердце, но он усилием воли отбросил переживания и заставил себя готовиться к предстоящему, как к битве с врагом. – Я иду в среднее святилище. – Ты собираешься устроить им засаду! – Нужно отыскать Зеркало Цуцуги, – сказал Такая решительно. – И клан Ходзё нужно истребить до конца. Он поднялся на ноги. – Пойду прямо сейчас. – Кагэтора… – Не вмешивайся, Харуиэ, – сказал Такая, не поворачивая головы. – Брату нужен только я. У Ходзё почти не осталось людей, им не с чем нападать на святилище… – Тигриные глаза решительно сверкнули. – Я пойду.