Mirage of Blaze / Призрачное пламя / Honoo no Shinkirou

Глава 2 – Трусливый предатель

Они договорились встретиться у центральных ворот Карасума на станции Киото в два часа дня, но Кадоваки Аяко опоздала. Она появилась лишь после трёх, и её прибытие было отмечено громким криком «Кагэтора!» посреди плотного людского потока. Подбежав, она виновато улыбнулась. Такая, ожидавший, что она выйдет из турникетов станции, удивился, увидев, как она направляется к нему со стороны автобусной остановки. — Прости! Долго ждал? — Ты опоздала! Ты вообще знаешь, сколько я здесь стою? — пожаловался Такая, недовольно надув губы, словно само воплощение обиды. На нём был коричневый кожаный джемпер поверх футболки с монохромным принтом и неизменные джинсы. На станцию Киото он приехал почти два часа назад. Пересадки после поезда из Мацумото прошли на удивление гладко, поэтому он прибыл раньше времени, а значит, ждал ещё дольше, чем было условлено. Однако вспыльчивый Такая выглядел не столько сердитым, сколько озадаченным ее видом. На Аяко были синие мотоциклетные сапоги и её любимый шлем-интеграл, зажатый под рукой. — Только не говори, что приехала сюда на мотоцикле. У тебя смелости хватает… — Ага! Прямо из Йокогамы! Я привыкла к дальним поездкам, но в такое время года это тяжеловато. Всё-таки девушкам вредно, когда мерзнет попа. Какими бы тёплыми ни были последние два-три дня, всё-таки стоял декабрь. Она выбрала одежду, чтобы защититься от холода, но Такае, привыкшему к зимам Мацумото, она всё равно казалась слишком лёгкой. — Эй ты!.. — воскликнула Аяко и выхватила сигарету изо рта Такаи. — Ты что делаешь? Отдай! — Эй, старшеклассникам курить нельзя! — Ну и что? — Такая забрал сигарету обратно и затянулся. — Ты чего вообще? Когда ты начал курить? — В средней школе. — Так давно? — Я на год или два бросал. Но однажды разозлился и закурил… А потом уже трудно остановиться. Раздражённая Аяко снова вытащила сигарету из его рта. — Эй! Прекрати! — Это ты прекрати! Думаешь, курение делает тебя крутым? Ничего подобного! Ты просто выглядишь как мелкий хулиган, который из кожи вон лезет, чтобы казаться взрослым. Так что бросай! — Да пошла ты! Буду делать, что хочу. Такая прислонился к стене и достал из кармана куртки пачку сигарет. Он вынул одну и ловко постучал ей о коробку. Движение, доведённое до автоматизма. — Умрёшь от рака лёгких. — Заткнись. Хватит меня пилить. Так что мы будем делать? Куда-нибудь идём или нет? Пошли уже. — Сначала перекусим. Я только что проделала весь путь из Йокогамы и ужасно голодная. Пойдёшь со мной. — Эй! Ай-ай! Отпусти меня! Аяко потащила Такаю за собой в ближайшее кафе. --- Был понедельник середины зимы, поэтому среди пешеходов на улицах почти не было старшеклассников. Бродить по городу в повседневной одежде посреди учебного дня уже перестало быть для Такаи чем-то необычным, но он всё равно чувствовал бродягой. В обычный день он как раз закончил бы шестой урок — классическую литературу. Пока они шли по подземному торговому центру станции Киото, мысли Такаи были обращены к одноклассникам. — Похоже, мне придётся остаться на второй год, — заметил он, всё ещё куря, когда сел на странно неудобный стул в одном из «Порта» кафе в Киото. — Ой-ой. Всё настолько плохо? — спросила Аяко, поднося к губам дымящуюся тарелку с удоном в неаполетанском стиле. — Но кому вообще до этого дело? Честно говоря, я бы скорее удивилась, если бы такого мелкого хулигана, как ты, не оставили на второй год. И вообще, не такая уж большая проблема закончить школу немного позже одноклассников. У тебя ещё куча времени, так что не спеши и наслаждайся. — Тебе легко говорить… — подозрительно покосился на неё Такая. Последние два месяца он прогуливал школу, бегая повсюду по своим «делам». —Фукуи, Сага, Хиросима, Такамацу… Чёрт, я за эти два месяца где только не был, и ты говоришь, что мне нечего жаловаться? Я что, бизнесмен, который мотается по командировкам? Вот почему я теперь ничего не понимаю на уроках. — Разве Нагахидэ не прикрывает тебя гипнотическим внушением? По крайней мере с посещаемостью? — Думаешь, я могу полагаться на такого, как он? Чёрт… Похоже, мне и правда надо морально готовиться. Такая грубо затушил сигарету в пепельнице и залпом допил ледяной кофе. Аяко училась в университете, но старалась аккуратно следить за пропусками. К тому же её родители были в хороших отношениях с директором, и в случае необходимости администрация относилась к ней довольно снисходительно. — Наверное, оставаться на второй год всё-таки немного неудобно… Но, может, лучше просто смириться? — Ты шутишь? Сколько мне ещё торчать в этой идиотской школе? Если меня оставят на второй год, я просто брошу школу. — Прекрати. Не относись так легкомысленно к своей жизни. — А кто вообще втянул меня во всё это? Аяко проглотила глоток чёрного чая и указала вилкой на Такаю. — Ты так говоришь, но ведь именно ты решил поехать в Хиросиму и Такамацу. И вообще, вот эта поездка тоже твоя идея. Так что не сваливай всё на других… Хотя, если честно, Фукуи предложил Наоэ, — добавила она, но тут же осеклась. Слишком поздно. Выражение лица Такаи уже изменилось. «Чёрт…» Вспоминать Наоэ при Такае было ошибкой. Его лицо потемнело; он откинулся на спинку стула и скрестил руки. — Это правда, — холодно ответил он. — Но он слишком осторожничает. Мы слишком много внимания уделяем наблюдению. Надо действовать решительно — вмешиваться напрямую, показывать силу. Только так можно держать всякую мелочь в узде. Сам факт нашей готовности вмешаться уже служит щитом. Я понимаю, что нужно учитывать баланс сил. Но если продолжать в том же духе, потребуются годы, чтобы что-то изменилось к лучшему. — … — Если бои будут учащаться так же, как сейчас, мы нигде не успеем. Чрезмерная осторожность заставит нас упустить шанс, и мы не сможем предотвратить то, ради чего вообще здесь находимся. Думаю, нам стоит действовать более уверенно. — Ты серьёзно?.. — Ты ведь хочешь остановить страдания людей, правда? — спросил Такая с поразительным достоинством. Аяко серьёзно посмотрела на него. События в Никко, похоже, пробудили в Такае своего рода раздвоение личности. Он всё чаще говорил и действовал как Кагэтора, будто воспоминания всплывали по мере необходимости, но только тогда, когда они были нужны. И всё же это «раздвоение» не превращало его в совершенно другого человека. Даже не делало его полностью «старым» Кагэторой. Скорее казалось, что часть Такаи, которая была Кагэторой, просто пробудилась внутри него, словно природа Кагэторы прорвалась сквозь оболочку и слегка окрасила Такаю. Или, может быть, черты Кагэторы изначально присутствовали в самом Такае и расцвели под прикосновением далёкого прошлого? Аяко уронила голову на руки. «Я не знаю…» Каждый раз, когда она пыталась об этом думать, всё в голове превращалось в сплошной клубок, поэтому она просто останавливалась. Хотя, когда Такая начинал вести себя как избалованный ребёнок, это всё равно её раздражало. — Если ты собираешься идти таким путём, тебе и правда придётся оставаться на второй год или бросить школу, так что не вини потом других. Такая мрачно посмотрел на неё. Аяко подняла к губам удон, притворяясь, будто ничего не заметила. Такая перевёл взгляд на улицу за окном. После Никко он и Наоэ встречались дважды: во время дел в Фукуи и Саге, связанных с духами генералов. Аяко сопровождала их в деле в Фукуи, связанном с духом женщины, принесённой в жертву в замке Маругамэ. Выяснилось, что это была ловушка, устроенная Одой против секты Икко, и тогда Наоэ с Такаей яростно спорили о том, как следует действовать. Их противоположные взгляды, осторожность против смелой демонстрации силы, сталкивались ещё в старые времена. Можно было подумать, что они просто вернулись к прежним отношениям и всё снова идёт по-старому. Но для неё было очевидно, что это не так. Они не просто не были на одной волне, они словно читали разные сценарии. Никаких бурных разборок не было, но и спокойствия тоже. Наоэ возражал почти механически, будто спорил ради самого спора. А Такая держался подчеркнуто отстранённо, без всяких эмоций, доводя эту игру до болезненной крайности. Они избегали даже личных разговоров. Не было сказано ни слова, которое не относилось бы к делу. Поэтому Аяко пыталась быть посредником. В ответ она получила от Такаи злой взгляд и «Не лезь не в своё дело», а Наоэ даже этого не удостоил, просто молча прекращал разговор, полностью игнорируя её. «Неловко» — слишком мягкое слово. «Крайне неприятно» или даже «почти невыносимо» подошло бы лучше. К концу дела она была на пределе, её нервы окончательно сдали. Аяко тяжело вздохнула и отправила в рот последний кусочек неаполитанского удона. Перед поездкой она пыталась позвонить Наоэ, но не смогла его застать: родные сказали, что он уехал в Осаку с каким-то знакомым. Где с ним можно связаться, они не знали. «Мог бы хотя бы предупредить, прежде чем исчезать», - мысленно упрекнула его Аяко. - «Чего ты пытаешься добиться, Наоэ?» Она беспокоилась о Наоэ даже больше, чем о Такае. С тех пор как они побывали в Никко, он явно изменился. Он стал меньше говорить и ещё меньше показывать эмоции. Он всё ещё улыбался той отполированной улыбкой, которой пользовался, чтобы поддерживать общение. Но та маленькая тёплая улыбка, которая когда-то естественно появлялась на его лице, исчезла. Иногда её заменял какой-то мрачный цинизм. Казалось, что, борясь со своей болью, он потерял всё тепло. Он тихо и холодно разрушался. Что видел Такая, когда теперь смотрел на Наоэ? Такая закурил вторую сигарету - движение слишком привычное для старшеклассника. Это напомнило ей его прежнюю сущность: молодого человека, очень похожего на того, кто сидел сейчас перед ней. После Никко Такая начал открыто демонстрировать свою силу окружающим, и это её тревожило. Это было грубое требование признать его власть. И это тоже напоминало прежнего Кагэтору. Аяко никогда не понимала, почему он направлял подобные действия не на врагов, а на тех, кто был рядом с ним. Это всегда казалось ей странным и пугающим. Когда Кагэтора угрожал подобным образом, Наоэ всегда демонстрировал не верность, а покорность. Перед его силой он не мог отвечать иначе. Но стоило лишь взглянуть в его глаза, чтобы увидеть унижение и скрытое сопротивление. Теперь же исчезло даже это. Аяко знала Наоэ. Такой суровый человек, как он, почти ничего не демонстрировал окружающим, но на самом деле жаждал власти, и его чувство собственного достоинства было куда выше, чем у большинства людей. Именно поэтому отношения с Кагэторой причиняли ему такую боль. А нынешнего Наоэ она могла описать лишь так: «Он сдался». Понимал ли это Кагэтора? — Что бы ни случилось, только не действуй опрометчиво, хорошо, Кагэтора? Надо ещё подумать о Юдзуру-куне. Брови Такаи резко поднялись. Аяко мгновенно выпрямилась, но ожидаемого возражения так и не последовало. —Хорошо… Они вышли из кафе немного после четырёх. --- — Ты хочешь, чтобы я ехал с тобой в такую холодрыгу? Ты с ума сошла? — возмутился Такая, увидев мотоцикл модели Яхамаха FZR, припаркованный перед станцией. — Это мотоцикл. А ты чего ожидал? Вот твой шлем. Запрыгивай. — Позорно сидеть позади девушки. — Правда? А по-моему, это довольно круто. — Давай поменяемся. Я поведу. — Даже не мечтай. Это мой мотоцикл, а ты ужасный водитель. Что будет, если ты снова упадёшь и поцарапаешь мою Эк-тян? — Эк-тян? — Мой байк зовут Эк-тян FZR. Девушке ведь нельзя портить лицо синяками и царапинами, в отличие от тебя с твоим GSX. И вообще, я прекрасно знаю твоё чувство равновесия и манеру езды. Так что смирись и садись. —У тебя вообще есть права?.. Может, возьмём напрокат машину? Ну, пожалуйста? — Если я сяду за руль машины, это точно плохо закончится. --- Ездить по Киото на машине было бы не самой удачной идеей. Его улицы, выстроенные в виде строгой сетки, образовывали слишком много перекрёстков, которые, разумеется, круглый год были забиты машинами — одна пробка за другой, один светофор за другим. Мотоцикл же мог легко проскользнуть сквозь эту паутину транспорта. Даже Такая, сидевший позади Аяко, вынужден был признать, что это действительно лучший способ передвижения. На этот раз их задачей было найти человека — военачальника по имени Араки Мурасигэ. Изначально он служил вассалом клана Икэда, однако Ода Нобунага заметил его талант и доверил ему провинцию Сэтцу. Вместе с Хасиба Хидэёси и другими он сыграл важную роль в захвате Нобуной регионом Тюгоку. Но позже Мурасигэ вступил в союз с кланом Мори и попытался поднять мятеж против Нобунаги. В ответ Нобунага осадил его в замке Ариока в Итамии и взял в заложники его жену, вассалов и остальных членов рода. Мурасигэ бросил их и, с помощью Мори, бежал, став странником, скитающимся по провинциям. После смерти Нобунаги, Хидэёси нашёл его в таком состоянии и принял в свою группу отогисю — людей, посвятивших себя знаниям и культуре. Наоэ сообщил им о воскрешении Мурасигэ. Тот объединился с сектой Икко вместе с Акэти Мицухидэ и другими, чтобы свергнуть Оду. Около десяти дней назад до них дошли странные новости. Во время перемены Чиаки позвонил Такае. — Мурасигэ предал секту Икко? — с сомнением переспросил Такая. — Это ещё что значит? — Подробностей не знаю, — ответил Чиаки, прислонившись к стене школьного коридора. Он был в форме и снял очки. — Но слышал, что их духи генералов… Ну, скорее духи монахов… прямо из кожи вон лезут, чтобы найти Мурасигэ. Он усмехнулся. — Похоже, они снова собираются перейти на сторону Оды. Чего я не понимаю, так это почему секта Икко так взбесилась. Я слышал, что Мурасигэ действовал вместе с ними в Осаке… Кэннё, глава секты Икко, издал общий приказ всем последователям - схватить Мурасигэ. — Они даже временные перемирия на всех фронтах объявили, лишь бы поймать одного человека. Странно, правда? Если бы они боялись, что у него есть какие-то секретные сведения, могли бы просто убить его. Но нет, им нужно взять его живым и доставить обратно. Значит, он им действительно необходим. Как думаешь, почему? Такая на мгновение поднял взгляд к небу, размышляя. — Может, дело в его союзе с Мори?.. Говорят, Мурасигэ выступает их посредником… — Верно… Похоже, наш генерал становится башковитее. — Да заткнись ты! Откуда мне знать?! Такая недовольно надулся. Чиаки усмехнулся и сунул очки в карман рубашки. Возможный союз между сектой Икко и кланом Мори был предметом оживлённых обсуждений в «Ями-Сэнгоку». Сейчас они и Ода вели трёхстороннюю борьбу за регионы Кинки и Тюгоку, причём особенно ожесточённые бои шли между Одой и сектой Икко. Любой союз Мори мог полностью изменить ход войны; тот, кто сумел бы его добиться, сразу получил бы огромное преимущество. В своей прошлой жизни Мурасигэ был союзником Мори. — Кэннё и секта Икко, наверное, хотят использовать эту связь, чтобы наладить отношения с Мори. Но всё равно это не объясняет, почему они вдруг так жаждут его крови. — Думаю, нам нужно как можно скорее разобраться с Мурасигэ и его людьми, — сказал Чиаки. — Что бы ни происходило, он всё равно ключ к союзу. Если эта трёхсторонняя война превратится в «двое против одного», нас просто раздавят. Нужно остановить их до того, как это случится. — Ага… — пробормотал Такая и задумался. Последнее время секта Икко и правда вела себя подозрительно. — Ладно. Решу, когда сам этим займусь. --- Они немедленно задействовали все доступные им средства для сбора информации. И только три дня назад от надёжного источника пришло сообщение: «Мурасигэ находится в Киото». Информация просочилась из самой секты Икко в процессе её охоты на Мурасигэ. А значит, противник уже на шаг впереди. Нужно было действовать быстро. В то же время они узнали, что секта Икко работает над важным проектом, который должен окончательно закрепить союз с Мори. Руководил этим проектом Симодзума Райрэн — тот самый, с кем Такая сталкивался в Тояме. Его подчинённые активно действовали в районе Сэтцу. Срочный поиск Мурасигэ был лишь частью более крупного плана. Необходимо было выяснить подробности этого замысла, а значит — найти Мурасигэ, ведь именно он держал ключ ко всему. --- Первой остановкой после станции Киото стал храм Хококу в районе Хигасияма. Он был посвящён Тайко, он же Тоётоми Хидэёси, и рассказывал о подъёме и падении клана Тоётоми. В народе храм ласково называли «Хококу-сан». Здесь находилось национальное сокровище - перенесённые ворота Карамон из замка Фусими-Момояма, а северная часть территории включала знаменитый храм Хокодзи. Они быстро добрались туда на мотоцикле. — Здесь нормально? — спросила Аяко. — Да. Такая слез с сиденья позади неё, снял шлем и провёл рукой по волосам. — Я договорился встретиться здесь с нокидзару Уэсуги. — Нокидзару? Ты уже… Не ответив, Такая начал подниматься по каменным ступеням к храму. Когда-то «нокидзару» называли корпус ниндзя, служивших Кэнсину в Эчиго. Теперь же это были духи Уэсуги, специализировавшиеся на разведке. Их роль была похожа на местного духа-хранителя «Белую госпожу», но эти духи были гораздо мобильнее, так как они могли вселяться в любого человека. Ещё совсем недавно Такая даже не знал о существовании «Белой госпожи». А теперь уже свободно пользовался услугами ниндзя. — Ничего себе… Не верится, что ты уже так всё подготовил. — Поторопись. Он ждёт. Перед воротами Карамон стоял пожилой мужчина в одежде главного жреца. Такая подошёл к нему. — Спасибо за работу. Начнём? Дух-ниндзя, вселившийся в жреца, низко поклонился. — Я ждал вашего прибытия, Кагэтора-сама. — Докладывай. Он подробно изложил результаты расследования: положение дел в Киото, передвижения секты Икко… И затем: — Братья Симодзума здесь, в Киото? — переспросил Такая. Ниндзя кивнул. — Вы имеете в виду Симодзуму Райрэна? Мы изгнали Симодзуму Райсё в Тояме. — У него есть другой младший брат — Райрю. Аяко вмешалась: — Я слышала о нём. Райрэн — мозг, а Райрю — сила. Говорят, он настоящий громила секты Икко. Личных свидетельств у нас нет, но ходят слухи, что он почти в одиночку отбил Осакский замок у Оды меньше чем за три дня. Звучит пугающе. — Да ладно, будто такие безумцы вообще существуют… Так если они здесь, значит и Мурасигэ тоже? — Возможно… — осторожно ответил ниндзя. — Но у братьев Симодзума, похоже, есть другая цель. — Другая цель? Такая нахмурился. — Уже известно какая? — Простите. Я только слышал, что они ищут что-то уже два или три месяца. Но что именно — неизвестно. — Ищут что-то? Не Мурасигэ? — Похоже на какой-то предмет. Им приказано временно прекратить охоту на Мурасигэ, но причины я не знаю. — Прекратили охоту… Такая задумчиво уставился вдаль. — Есть ещё что-нибудь? — Да… Хотя, вероятно, это не связано с Араки. — Всё равно говори. — В городе начали говорить о странном духе. — Где он появился? — В Киотском университете. Ниндзя сразу провёл расследование, поэтому смог описать духа подробно. Это была женщина. Судя по всему, она умерла в эпоху Сэнгоку. Её видели ночью, вероятно, только тогда она и появляется. Она никому не причиняла вреда, но стала предметом разговоров потому, что даже обычные люди могли ясно её видеть. — Женский дух… в Киотском У… Принцесса, не сдавшая вступительные экзамены? Хм. Что там происходило в эпоху Сэнгоку?.. Этот район был ему незнаком, и он ничего не мог вспомнить. Немного подумав, он решительно кивнул. — Продолжайте следить за Райрэном и его людьми. Ни на секунду не спускайте с них глаз, — сказал он ниндзя, и приказ прозвучал легко и уверенно. Ниндзя коротко подтвердил получение приказа и покинул тело. Настоящий жрец пришёл в себя как раз в тот момент, когда Такая уже спускался по ступеням. Аяко поспешила за ним. — И что теперь? — Дождёмся ночи и отправимся в университет. Меня беспокоит этот дух. Я отправлю гохо-додзи искать Мурасигэ. А пока быстро осмотрим город. С таким количеством духов тут жить невозможно. К вечеру изгоним их всех. — Эй! Может, ты хотя бы посоветуешься со мной, прежде чем принимать такие решения? Подожди, Кагэтора! Такая обернулся на ступенях и посмотрел на неё холодным взглядом, тем самым взглядом Кагэторы. — Что? Аяко замерла. По спине пробежала дрожь. — Н-ничего… — Просто следуй за мной. Это всегда будет для тебя лучшим выбором. Тебе не о чем беспокоиться. — Кагэтора… Он развернулся и пошёл дальше. Его стройная, подвижная фигура излучала уверенность и силу настоящего командира. Выражение лица говорило ясно: «Я не приму отказа». Аяко выпрямилась, словно её резко одёрнули за слишком фамильярное поведение. «Этот мальчик уже не тот беспомощный юноша, который ничего не знал…» Когда она шла за ним, как сейчас, она ясно ощущала себя Какизаки Харуиэ. Но без него она не смогла бы прожить эти четыреста лет. Пока на них смотрят эти тихие, тёмные глаза, они никогда не останутся совсем одни. А раз они не одни — значит, могут жить дальше. «Поэтому я и могу… Продолжать ждать». Холодный зимний ветер закружился у её ног. Вдруг она остановилась. Ей показалось, что кто-то позвал её по имени. Она подняла взгляд к чистому небу, видневшемуся сквозь ветви. Декабрьский ветер холодил кожу и приносил запах старых воспоминаний. Конечно… «Этот ветер…» «Когда подует этот ветер, вспомни обо мне», - она вновь услышала в памяти его любимый голос. Снова пришёл сезон его ветра. Сколько зим уже прошло? Когда она перестала считать? Как и всегда, Аяко смотрела в глубокое синее небо, думая о далёкой любви. --- Когда в Киото начали зажигаться огни, автомобиль с Хадзамой и Наоэ подъехал к месту назначения, традиционному ресторану в Гионе под названием «Ханагурума». Первый день Симпозиума кондитерской промышленности прошёл почти без происшествий. Прямо после конференции они отправились на встречу с несколькими оптовыми торговцами, которую Хадзама организовал заранее. Руководители отделов компании «Сладости Хадзама» тоже находились в Киото на симпозиуме и должны были присутствовать на встрече, поэтому Наоэ был не единственным секретарём. Однако Хадзама намеренно оставил его при себе. Они прибыли последними. — Вот и первая битва, — тихо произнёс Хадзама, пока их вели по отполированному коридору. — Сейчас я покажу им, что не собираюсь сдаваться без боя. — Директор… — У каждого человека есть свой час истины. Мой сейчас. Он шагнул в банкетный зал. Наоэ подумал, что со стороны он выглядит точно как полководец, идущий в бой. Теперь он начинал понимать, почему книги, сравнивающие бизнесменов с воинами эпохи Сэнгоку, так популярны: корпоративный мир и правда напоминал страну воюющих провинций. Ему так и не удалось продвинуться в расследовании о наблюдателе, напавшем на Хадзаму в Отеле Рояль. Когда он спросил о предмете, о котором говорил нападавший, Хадзама наотрез отказался отвечать. Однако, похоже, он догадывался, о чём говорил тот человек. «Может, это связано с духом женщины? Или это совершенно другая загадка? Что это за предмет?» Это был зацепка. И тот человек наверняка снова попытается добраться до Хадзамы. Значит, прежде всего нужно обеспечить его безопасность. Когда все собрались в зале с татами, встреча началась точно в назначенное время. Наблюдая за тем, как Хадзама приветствует коллег и гостей, и читая серьёзность, скрытую за его улыбкой, Наоэ подумал: «Я защищу этого человека…» Он был готов сделать всё, чтобы Хадзама пережил эту битву. И всё же… часть его самого насмехалась над этой искренностью. «Какой же я лицемер…» Его чувства были настоящими. Но он не мог отрицать, что вкладывает свою преданность в другого человека лишь для того, чтобы освободиться от собственных оков. Он не считал себя трусом. И не чувствовал стыда. Он уже бессознательно начал сравнивать каждое действие Хадзамы с Кагэторой. «Этот человек превосходит его…» Как человек. Как прирождённый лидер. Щедрый, проницательный, умеющий читать людей, Хадзама обладал настоящим даром понимать других. Он слушал подчинённых, завоёвывал их верность и вёл за собой силой характера. Без принуждения и давления, к которым прибегал Кагэтора. Кто захотел бы восстать против такого лидера? Все чувства людей превращались в преданность ему. Наблюдение постепенно превратилось в осуждение Кагэторы… Здесь было доказательство того, что отвращение и жажда завоеваний, которые вызывал Кагэтора, были недостатком его характера. Как можно следовать за человеком столь самовлюблённым и тщеславным, лишённым сострадания, человеком, который использует свою силу, чтобы принуждать других, лишь бы скрыть собственное чувство долга и неполноценности? Абсолют перестаёт быть таковым, когда перед ним возникает более совершенное существо. Став одним из обычных людей, он теряет способность внушать страх. «Какой же я лицемер…» --- Примерно через час после начала встречи реальность вмешалась телефонным звонком. Хадзама остался на месте. Трубку взял Наоэ. На другом конце линии пожилой мужской голос без всяких церемоний сказал: — Передай Хадзаме сообщение. Это звонил антиквар Аги. И скажи, что дело касается мандалы. (прим.переводчика: Мандала — это сакральный схематический узор, представляющий собой сложную геометрическую композицию (часто круг, вписанный в квадрат), символизирующую вселенную, модель мира и целостность).