Mirage of Blaze / Призрачное пламя / Honoo no Shinkirou

Глава 3

Мандала из волос мёртвых

Ночи в районе Сидзё-Кавара в сезон предновогодних вечеринок были шумными и оживлёнными — улицы кишели людьми. Посреди этой толпы Аяко стояла одна у подножия Великого Четырёхарочного моста, повернувшись спиной к ослепительным неоновым огням и глядя вниз на реку Камо. — Сестренка? — А! — Аяко вздрогнула, словно возвращаясь к реальности. Она поспешно провела рукой по глазам; на мгновение Такае показалось, будто там были слёзы. — Ого, ты быстро. Не ожидала, что вернёшься так скоро, — поспешно сказала она. Сегодня она выглядела какой-то не такой, как обычно, и это всё больше беспокоило Такаю. Он с тревогой всмотрелся в её лицо. — Что-то случилось? — А? Нет, ничего! — бодро ответила она, но в глазах не появилось ни тени улыбки. — Похоже, ужин у нас будет быстрый, да? Она выхватила у него из рук пакет с гамбургерами. Масштабная зачистка духов Киото заняла у них время до самого ужина и даже дольше, поэтому пришлось довольствоваться фастфудом. Но Аяко вела себя всё страннее. Такая не раз бросал на неё вопросительные взгляды, пока она молча ела бургер. — Сестренка… Слушай, если что-то случилось, можешь сказать мне. Я не знаю, что происходит, но кажется, тебя что-то тревожит. — Ничего, не беспокойся. Давай сначала быстренько очистим Рокудзё-гавару и отправимся к университету… — Сестренка, подожди. Аяко остановилась, удивлённая неожиданной настойчивостью Такаи. — Хватит меня игнорировать. Что случилось? Скажи. Тебя что-то тревожит, да? Я тебя чем-то тебя обидел? — Нет, ничего такого. Со мной всё в порядке. Просто я давно не была в Киото и вспоминала старые времена. Но я ведь не из тех, кто предаётся ностальгии посреди работы, — ответила Аяко и снова принялась за гамбургер. Такая задумчиво смотрел на неё, так и не притронувшись к своему ужину. У него было смутное предположение о причине её странного поведения. Иногда выражение лица Аяко становилось печальным, и она словно превращалась в другого человека. Сейчас было именно такое время. Немного помолчав, Такая поднял голову и решительно попытался снова затронуть тему. — Есть кое-что, о чём я давно хотел спросить… — Мм? — О твоём возлюбленном двухсотлетней давности. Аяко перестала есть, и на её лице появилось тревожное выражение. Такая серьёзно ждал ответа. — Наоэ тебе рассказал? — Давно уже. Ты никогда об этом не говоришь, — ответил Такая, сунув правую руку в карман куртки. Наоэ рассказал, что Аяко всегда выбирает рождаться женщиной, потому что ждёт перерождения своего возлюбленного — человека, который умер вскоре после их встречи двести лет назад. — Я думаю, ты потрясающая. — … — Я всё время думаю: «Она такая сильная». Чтобы ждать так долго… Ты, наверное, очень его любила. Я не имею в виду ничего плохого. Опустив взгляд к ногам, Такая усмехнулся самому себе. — Я всегда думал, что человеческое сердце — самая ненадёжная вещь на свете. Смотрю на маму и папу и не понимаю, почему люди, которые когда-то любили друг друга, начинают так сильно ненавидеть. В детстве я не мог это принять, но теперь думаю, что это, наверное, естественно… И начинаю понимать, насколько особенной бывает любовь, которая длится вечно. Я сам никогда никого так не любил, поэтому не знаю. Но ты для меня удивительна — пройти так далеко только из-за любви. — Не знаю, — устало сказала Аяко мягче. Такая удивлённо посмотрел на неё. — Может быть, я смогла любить его так долго именно потому, что его здесь нет. — Но… — И потом, если так говорить, то Наоэ куда удивительнее меня. Он любит тебя так долго и ничего не ждёт взамен. Такая резко поднял голову. — Но он… — Да, наверное, слово «великий» или «потрясающий» к Наоэ не совсем подходит, — перебила его Аяко. — Он не свободен. Его любовь — это не только любовь. Там всё вперемешку: любовь и ненависть. Его привязанность к тебе, его одержимость — это его боль. Для него было бы оскорблением, если бы кто-то назвал эту вечную любовь прекрасной. Для него это всего лишь цепи, которые его связывают. И об этом нельзя говорить человеку, который несёт это так долго. Она повернулась спиной к улице и посмотрела на тёмную реку Камо. — Но знаешь… это звучит странно, но иногда я завидую Наоэ. Потому что ты хотя бы существуешь. Его можно связывать только потому, что ты есть. То, что ты есть… это уже нельзя воспринимать как должное. Она снова посмотрела на реку. — А у меня нет гарантии, даже если он переродился, что я снова встречу и узнаю его. Ждать чего-то настолько неопределённого… если честно, это просто абсурд. Аяко улыбнулась с самоиронией. — Потому что это и есть абсурд. Может, я просто зациклилась на человеке из прошлого. Может, мне просто хочется ждать. Я не стану отрицать. Скорее всего, так и есть… — Нет! Ты потрясающая! — громко сказал Такая. Аяко вздрогнула. — Кагэтора… — Правда! То, что ты веришь столько лет без всяких гарантий — это и есть доказательство твоей силы! Разве нет?! Аяко немного растерялась, а Такая вдруг рассердился — будто хотел упрекнуть её за нерешительность. А может, он пытался убедить самого себя. Аяко улыбнулась, словно подбадривая его. — Знаешь, после твоих слов у меня стало гораздо больше уверенности. — Сестренка… — Верно. Я буду продолжать верить. Я верю. Ветер с реки подхватил её длинные волосы, и они мягко развевались за спиной. Такая смотрел на неё, словно на нечто удивительное и непостижимое. Но в её профиле он видел и страшную усталость. — Ой, уже так поздно! Давай быстрее доедай и идём в университет! Мне ещё выспаться надо! Аяко быстро доела бургер. *** Было уже около одиннадцати вечера, когда Наоэ и Хадзама вернулись в гостиницу. Они уточнили расписание на завтра и разошлись по комнатам. Перед тем как разойтись, Хадзама сказал: — Завтра вечером ко мне придёт посетитель. Его зовут господин Аги. — Аги? Тот человек, который звонил? — Да. Он антиквар, мой старый знакомый. Есть один предмет, который я хочу продать, и мне нужно обсудить это лично. Пожалуйста, скорректируйте расписание так, чтобы я смог вернуться к восьми. — Директор, — Наоэ остановил его. — Что вы от меня скрываете? Не пора ли рассказать, что происходит? Хадзама посмотрел на своего высокого секретаря не слишком довольным взглядом. Наконец он тяжело вздохнул. — Хм. Похоже, от тебя ничего не скроешь… — Этот предмет, о котором вы говорите с Аги… он связан с тем человеком, что напал на вас? Это ведь он хотел его получить? — История длинная, — сказал Хадзама. — Не для разговоров в коридоре. Пойдём в мой номер. Окна комнаты Хадзамы выходили на проспект Хорикава, где внизу двигались огни машин. Стёкла запотели от холода; Наоэ задвинул бумажные сёдзи. — Предмет, который они ищут, — это старинная мандала, которую я купил у Аги двадцать лет назад. — Мандала… Пока Хадзама рассказывал, Наоэ заварил чай из пакетика, который лежал в номере, и протянул ему чашку. — Говорят, её сделали в эпоху Адзути-Момояма, около четырёхсот лет назад. Но ценность мандалы не только в её возрасте. В отличие от обычных мандал, часть этой была соткана из волос мертвецов. — Из волос мертвецов? — Да. По сертификату происхождения волосы принадлежали членам клана Араки, казнённым по приказу Оды Нобунаги. Лицо Наоэ потемнело. — Клан Араки… — Ты, наверное, о них не слышал. Когда-то командир по имени Араки Мурасигэ управлял районом Итамии. Он восстал против Нобунаги и проиграл. Его вассалы и вся семья были казнены. Волосы взяли у них. Говорят, кто-то из родственников вплёл их в мандалу в память о погибших. Хадзама сделал глоток чая. — И вы купили её у Аги? — Мой дед рассказывал, что один из наших предков был вассалом Араки. Это была одна из причин. Наверное… Ты будешь смеяться, если я скажу, что увидел её во сне? — Увидели во сне… Что будете владеть этой мандалой? — Да. Наверное, просто совпадение. Но в последнее время мне снова снятся похожие сны. Странно, правда? — О той женщине-духе? — Она похожа на принцессу из исторического сериала. Во сне она просит меня защитить мандалу. Именно тогда я начал думать о продаже антиквариата, чтобы расплатиться с долгами компании. Ситуация срочная. Я посоветовался с Аги две недели назад и передал ему мандалу на оценку. — Когда начались угрозы? — Первый звонок был через два дня после встречи с Аги. Мне сказали: «Отдай мандалу. Иначе с тобой случится что-нибудь неприятное». С тех пор таких звонков было несколько. А потом начали происходить странные вещи. Наоэ задумался. — Кто тот человек, который завтра встретится с вами у Аги? Покупатель? — Подробностей я не знаю. Похоже, это не его обычный клиент. Но он заплатил большие деньги за знакомство. Наоэ снова задумался. — Где сейчас эта мандала из волос мертвеца? — Аги решил проверить возраст волос. На прошлой неделе его знакомый смог отправить её в лабораторию, где проводят научные анализы. — В какую? Хадзама допил чай и наклонился через низкий стол. — В Киотский университет.

***

Студенческий городок уже затих. В корпусе инженерного факультета ещё горели несколько окон, но на улице никого не было. — Ты знаешь, где это было? — Да. Аяко прислушалась. — Сюда. Она повела Такаю мимо башни с часами к аллее кедров. — Дух женщины. — Женщина? Она опасная? Сколько ей лет? — Очень старая. Пару сотен лет точно. Но злобы я не чувствую, похоже на дух-хранительницу. Вон там, у восточной стороны здания. Они вошли в четырёхэтажный корпус факультета литературы. — На втором этаже. Там находилась лаборатория японской истории. Дверь была заперта, но сила воли легко решила эту проблему. В коридоре было холодно и темно. И вдруг… Запах гари. По потолку тянулся дым. Они услышали треск огня. — Пожар! Они бросились вверх по лестнице. Из кабинета на втором этаже валил дым, освещённый красным пламенем. В этот момент из комнаты выскочила чёрная тень. — Сестрица! — Поняла! Аяко бросилась в погоню. Такая ворвался в комнату и тут же отшатнулся от жара. Полки с книгами горели, огонь быстро распространялся. — Чёрт! Он сосредоточил силу. — Надо потушить его сейчас! Окружив себя защитным барьером, Такая выпустил вихрь энергии. Огонь был втянут в вакуум и погас. Через минуту всё было кончено. В комнате остались только обугленные стены. Но в углу что-то светилось. Это был сейф — единственный предмет, не тронутый огнём. И перед ним возникла девушка-призрак. Её длинные чёрные волосы спадали на плечи, бледное лицо было прекрасным. Такая никогда не видел столь красивого духа. — Кто был тот человек? — спросил он спокойно. — Это он поджёг? Кто ты? Её голос звучал прямо в его голове: — Даси… — Это твоё имя? — Почему ты здесь? — Мандала? Такая нахмурился. — Что это? Ты думаешь, мы пришли за ней? Дух замолчал. — Ты защищаешь её? — спросил он. Она тихо ответила: — Я дух-хранитель этой мандалы. Я должна защитить её от злых людей, которые хотят использовать духов моей семьи. Я хочу отправить их на небеса прежде, чем их осквернят. — Духов твоей семьи? Даси закрыла глаза. По её лицу текли слёзы. — Мурасигэ-сама… Такая застыл. Но в коридоре уже слышались шаги. Полиция. Он выпрыгнул из окна. И приземлился во дворе. (Мурасигэ…?) Неужели… (Араки Мурасигэ?!) И он бросился в сторону, куда убежала Аяко.

***

— Не недооценивай меня только потому, что я женщина! — кричала Аяко, преследуя беглеца. Он был крепко сложен и очень быстр. Но Аяко была упрямой. Она собралась с силами. И вдруг мужчина обернулся. — Сила мысли! — Чёрт! Асфальт взорвался у её ног. — Почему ты не сказал раньше, что умеешь пользоваться силой?! Она ударила в ответ. Энергия столкнулась в воздухе. И в этот момент свет осветил его лицо. Аяко замерла. — Что?! Взрыв энергии отбросил её назад. Она поднялась. — Подожди! Но мужчина продолжал бежать. Она догнала его и схватила за руку. Под фонарём они встретились взглядами. Сердце Аяко бешено колотилось. "Не может быть…" — Ты… — сказал мужчина. — Кто ты? — Это я… — прошептала она. — Цута… Ты не узнаёшь меня? Я Харуиэ! — … — Синтаро-сан! Ты должен помнить! — Ты… — Это я! О-цута! Почему ты здесь?! — Харуиэ! Он заметил бегущего Такаю. И ударил. — Ааа! Аяко отбросило взрывом. — Чёрт! Огонь вырвался из асфальта. — Ты служишь Кэннё?! — Кэннё?! — Прекрати преследовать меня, иначе я убью тебя! Пламя обрушилось на Такаю. — Я никогда не позволю моей семье попасть в руки секты Икко! Пусть я падший, но я всё ещё командир своего народа! Араки Мурасигэ больше не будет ничьим инструментом! Передай это Кэннё! "Араки Мурасигэ!" Такая на мгновение замешкался. И Мурасигэ исчез. Когда Такая вернулся к Аяко, она сидела на дороге. — Ты в порядке? — Это был он… — Что? — Тот, кого я ждала… это был он. — Сестренка? — Почему… — Аяко схватила его. — Почему он здесь? Это был Шинтаро-сан! Что мне делать, Кагэтора?! Это был он! Что мне делать?! Кагэтора!