Mirage of Blaze / Призрачное пламя / Honoo no Shinkirou

Глава 6

Зимняя сакура

Большое дерево сакуры, обнажённое зимой, одиноко стояло под светом уличного фонаря. Было почти одиннадцать. Хадзама плотнее запахнул ворот пальто, защищаясь от холодного ветра, и перевёл взгляд с наручных часов на дорогу. "Встретимся под плакучей сакурой в парке Маруяма", — сказал ему по телефону тот человек. — "Мне есть что с вами обсудить". Голос его был вежлив. "Наверное, было неразумно приходить сюда одному", — подумал Хадзама. Он сам сделал себя лёгкой мишенью. Вскоре появился тот самый человек. Молодой мужчина среднего роста с бесстрашным видом, в чёрном кожаном полупальто. Тот же самый, что напал на него в отеле в Осаке. По его виску и щеке тянулся свежий шрам. — О чём вы хотели со мной поговорить? — первым заговорил Хадзама. На мгновение повисла тишина. Мужчина пристально и серьёзно смотрел на него. Хадзама продолжил: — Мандала уже перешла в другие руки. Всё, что вы скажете сейчас, не имеет значения. — А! — Даже если вы продолжите угрожать мне, вы её не получите. Хадзама заметил, как лицо собеседника едва заметно напряглось в свете фонаря. Он приготовился к атаке, но, к его удивлению, мужчина внезапно опустился на колени прямо на асфальт. — Прошу вас… — сказал он. — Вам не нужно возвращать мандалу мне. Просто сожгите её! Уничтожьте и избавьтесь от неё! Я сделаю всё, что угодно. Пожалуйста! — Ч-что вы такое говорите? — Внутри этой мандалы заключены духи множества людей, которые меня ненавидят. Если их освободить, я не знаю, какие ужасы меня ждут. Они превратят меня в живую опору! Поэтому сожгите мандалу, чтобы эти духи никогда не вышли наружу! Потрясённый Хадзама смотрел на стоящего на коленях человека — Араки Мурасигэ. "Это уловка?" — подумал он. Но в искренности его слов он не сомневался. — Это ваши истинные намерения, Араки Мурасигэ? — А! Другой голос раздался позади Мурасигэ. Тот резко обернулся, из тени высокой сакуры в круг света вышли несколько фигур. — Симодзума Райрэн! Глаза Хадзамы расширились. Среди приближавшихся был и покупатель мандалы, с которым он встречался всего несколько часов назад — человек, назвавшийся "Ватанабэ". "Кто все эти люди?" Райрэн бросил косой взгляд на растерянного Хадзаму, спокойно снимая шляпу и поправляя указательным пальцем серебряную оправу очков. — Ты осмелился бежать от нас, Мурасигэ. Ты ускользал от нас месяц, но я знал, что ты объявишься перед этим человеком, придёшь за мандалой. Неужели мысль о том, что тебя сделают живой опорой, так пугает тебя? Разве это не справедливое возмездие за твои деяния? Мурасигэ яростно уставился на Райрэна. — Я никогда не стану вашим орудием. Вы хотите пожертвовать мной и использовать как приманку, чтобы заманить духов моей семьи и заставить их сражаться за вас. Я никогда этого не допущу! — Упрямый глупец. — На губах Райрэна появилась жестокая улыбка. — Даже воскреснув, ты остался таким же трусом. Ты бросил весь свой клан, бежал из замка и обрёк более семисот человек на смерть ради собственной шкуры. Разве они не жаждут возмездия? Будь мужчиной и прими своё наказание, Мурасигэ. — Тебе ли это говорить! — огрызнулся Мурасигэ. — Я не вернусь! Никогда не вернусь к вам! — Ты жалкое подобие человека… По жесту Райрэна его подручные шагнули вперёд. Мурасигэ встал в оборону, как загнанный зверь. — Схватить его! — Да пошёл ты, Райрэн! Сила мысли Мурасигэ в одно мгновение было рассеяно волей Райрэна. Трое его последователей сразу воспользовались этим. Мурасигэ оказался окружён, не успев отреагировать. Духи атаковали одновременно — серебристые плазменные разряды ударили с трёх сторон. — Гх! Цепи удушающей воли оплели его тело. Связанный, он вскрикнул от боли. Но чем сильнее сопротивлялся, тем глубже они впивались. И вдруг, разряд, похожий на электрический удар, врезался в плазменные нити и разорвал их. — Что за?.. — Думаете, я позволю вам его забрать?! — Аяко появилась из-за клумбы. Духи тут же переключили атаку на неё. — Поздно! Аяко отбила их силу мысли мощным барьером, а затем контратаковала, сбив их с ног. Не давая им подняться, она обрушила на них шквал атак и бросилась к Мурасигэ. — Ты… Та женщина, которая прошлой ночью… — Ой, только не думай, что я тебе помогаю из жалости, ладно? Аяко встала перед Райрэном, заслоняя Мурасигэ. Они впервые встретились лицом к лицу. — Ты перерожденная. Откуда ты? Назови своё имя, — произнёс Райрэн своим глубоким голосом. — Сейчас меня зовут Кадоваки Аяко. Раньше я была Какидзаки Харуиэ, вассал Уэсуги. И что? "Уэсуги!"— Мурасигэ затаил дыхание. — Значит, ты якша, — спокойно сказал Райрэн. — Не знал, что среди вас есть девушка. — Не стоит недооценивать меня из-за этого, а то пожалеешь. Я уже двести лет как женщина. — Сражаться с тобой бессмысленно. Ради нас обоих, не хочешь ли уйти мирно и передать нам Мурасигэ? — А! Теперь отрицать было невозможно. Аяко взглянула на Мурасигэ за своей спиной. "Этот человек - Араки Мурасигэ…" Такая просил её "проверить" его. Он знал. Все её убеждения рухнули. Но она не могла ни сбежать, ни выдать его. — Этот человек под нашей защитой. Я не знаю, что вы задумали, но я его не отдам! — Я прошу ещё раз. Передай нам Мурасигэ. Почувствовав всплеск "силы" Райрэна, Аяко приготовилась. — Лучше идите молиться своему Будде! — Какая дерзкая! Так началась яростная битва сил мысли. Аяко обрушивала на Райрэна удар за ударом, прикрывая Мурасигэ. Райрэн стиснул зубы, собирая всю свою силу. — А! Его атака оказалась куда мощнее, чем она ожидала. — Аааа! Психический взрыв ударил прямо в её барьер. Осколки воли пробили защиту и ранили её. — Ах! Взрыв задел и Хадзаму, но чья-то защита спасла его в последний момент. — Директор! Наоэ и Такая бросились вперёд. — Харуиэ! — крикнул Такая. Он прикрыл её, пока Наоэ защищал Хадзаму. — Чёртовы Уэсуги! Райрэн решил не рисковать и собрал силу для устрашения. Взрыв накрыл их. — Гх! Поле боя ослепило вспышкой. Духи снова вступили в бой. — Харуиэ! Быстро изгони его! — крикнул Такая. — Что?! — Ты слышала! Разберись с Мурасигэ! — Разобраться? Кагетора… — Ты уже знаешь, что он не твой возлюбленный! Так заканчивай с ним! Без него план Икко рухнет! — Думаешь, я позволю?! — взревел Райрэн. Он собрал силу, но Наоэ ударил первым. — Аааа! — Быстро, Харуиэ! Аяко колебалась. "Так вот что вы задумали…" Мурасигэ, перекошенный от ярости, сорвался с места и побежал. — Стой! — крикнула Аяко. — Чёрт! Наоэ! Наоэ атаковал его в спину... — Не надо! Аяко перехватила удар. Взрыв разнёсся вокруг. — Харуиэ! Она прикрыла Мурасигэ и бросилась за ним. В глазах Такаи вспыхнула ярость. Он уже собирался ударить, но Райрэн атаковал сзади. — Чёрт тебя побери! — Это вы мешаете мне! Они удерживали Такаю и Наоэ, пока Аяко и Мурасигэ не скрылись. — Сволочи… Теперь я по-настоящему зол! Такая высвободил всю силу. — Я сказал, убирайтесь! Молнии разорвали землю, уничтожая всё на пути. Взрыв был настолько мощным, что деревья вырывало с корнем, асфальт крошился, камни взлетали в воздух. Когда буря утихла, Такая и остальные исчезли. — Проклятые Уэсуги… Райрэн поднялся среди разрушений. — Как далеко вы готовы зайти, чтобы помешать нам? — Что нам делать дальше? — спросили его подчинённые. — Немедленно преследовать Мурасигэ. Захватить его. — А Уэсуги? — Я поручил мандалу Райрю и Ситири. Не вмешивайтесь. Он холодно посмотрел на север. — В следующий раз я преподам вам урок, Уэсуги.

***

Такая и Наоэ сумели добраться до машины, ведя за собой Хадзаму. Наоэ осторожно усадил его на заднее сиденье. — Вы в порядке, Сигэ? — с тревогой заглянул ему в лицо Аки. Видимых ран у него не было, лишь задело слегка. Но он смотрел на Наоэ так, будто увидел то, чего видеть не должен был. — Татибана. Кто вы на самом деле? Что там произошло? Наоэ сел за руль и молча вставил ключ в замок зажигания. — Вся эта чепуха про Араки Мурасигэ и "живые опоры" — я ничего не понимаю! Что это за мандала такая? Что он имел в виду, говоря, что внутри неё запечатано множество духов?! — А! Наоэ и Такая одновременно резко обернулись к Хадзаме. — В мандале запечатаны духи? Это они так сказали? — Тот человек говорил, что там заперто множество злобных духов. И что он не хочет становиться живой опорой, и если их освободить, с ним случится что-то ужасное. Поэтому он просил меня немедленно уничтожить её. Для меня это звучало как полный бред. Наоэ многозначительно взглянул на Такаю, и тот нахмурился. Почти наверняка речь шла о духах клана Араки. "Значит, мстительные духи Араки запечатаны в этой мандале…" Неудивительно, что их не было в Амагасаки. Секта Икко стремится заполучить мандалу, потому что им нужны духи Араки. И они хотят сделать Мурасигэ живой опорой, чтобы духи напали на него? "Но зачем?" Что именно Райрэн собирается сделать с ними «через пять дней в Амагасаки»? Ответа на это не было. Наоэ повернулся вперёд и завёл двигатель. — Я отвезу вас в отель. Дальше мы разберёмся сами. — Это не ответ, Татибана. Ты работаешь на меня, ты мой секретарь — ты не вправе действовать по своему усмотрению. Отвечай. — … Такая бросил на Хадзаму взгляд через плечо. Наоэ сказал, словно пытаясь его оборвать: — Вам нужно беречь силы для решающей битвы. Вам нельзя подвергать себя дальнейшей опасности. Пожалуйста, доверьте это нам. — Нам?.. Хадзама впервые внимательно посмотрел на старшеклассника на переднем сиденье. Такая отвёл взгляд. — Мы едем в храм Курама, Наоэ, — сказал он. Это был приказ и одновременно заявление о своей позиции. — Там находится мандала. — Что? Откуда вы это знаете? Это вы следили за мной днём? Значит, Аки всё же заметил слежку. Такая проигнорировал вопросы. — Судя по всему, их цель — «содержимое» мандалы. Лучше уничтожить её, чем позволить кому-то использовать. — Только не говори, что вы собираетесь её сжечь! Это ценный товар! Она стоит пятьдесят миллионов иен! — Мы не тронем саму мандалу. Нас интересуют духи клана Араки внутри. После этого вы всё равно сможете продать её за свои пятьдесят миллионов. — А! — К тому же, если она перестанет быть «одержимой», вы хотя бы не будете мошенником. Хадзама резко вдохнул. С напряжённым выражением лица он переводил взгляд с Наоэ на Такаю. — Вы двое… — Можешь перестать играть секретаря и телохранителя, Наоэ. Я прикажу шпиона защищать его. Ты хорошо поработал. Плечи Наоэ едва заметно дрогнули. На губах Такаи появилась холодная улыбка. — Домашняя собака ведь не может сама сменить хозяина… Не так ли? — А! — Жалкое зрелище. Хадзама удивлённо посмотрел на Наоэ, но в его лице не было ни намёка на протест. — Татибана… Наоэ опустил взгляд и поехал вперед. Сомнение Хадзамы сменилось раздражением, когда он снова посмотрел на Такаю. Он не видел его лица и не знал, что на губах того играет едва заметная улыбка.

***

Автомобиль направился к отелю. Вернув Хадзаму в отель, Такая, Наоэ и Аги направились в храм Курама. Когда они добрались туда пешком, было уже почти полпервого ночи. Главный корпус был тих и неподвижен. Позвали монаха Эйсё, того самого, с кем Аги встречался днём. — Вы за мандалой?.. Выслушав рассказ, он вежливо попросил подождать и вскоре вернулся с предметом. Тем временем Такая стоял на площади перед главным зданием и внимательно смотрел на дорогу. Ночной горный воздух был пронизывающе холодным. Тишина давила на уши, а чистая энергия гор буквально прижимала к земле. Но Такая, казалось, не чувствовал её тяжести. Напротив, эта аура действовала на него как бальзам. Это была божественная сила Бисямонтэна. — Араки Мурасигэ нужно уничтожить, — сказал он, почувствовав приближение Наоэ. — Уничтожить? — Он одержим духом генерала. Оставлять его опасно. К тому же нельзя позволить секте Икко использовать его. Значит, единственный путь - это изгнать. — Он перерожденный. Чтобы изгнать его, придётся убить. — Тогда убьём… Наоэ молча посмотрел на него. — Вы изменились, Такая-сан. Раньше вы переживали, когда теряли чью-то жизнь. Я и представить не мог, что услышу от вас слово "убить". Такая не обернулся. — Вы стали жестоким… — Кто-то должен принимать тяжёлые решения. Иначе погибнет ещё больше людей. — Но сами вы руки не пачкаете. Такая вздрогнул, будто его ударили. — Вы заставляете других делать грязную работу, а сами остаётесь чистым. Как удобно. — … — Какой же вы… высокомерный трус. Такая обхватил себя руками. Пальцы слегка сжались. — Тело Мурасигэ… Очень похоже на бывшего возлюбленного Харуиэ, не так ли? — тихо добавил Наоэ. — Харуиэ его не убьёт. Такая бросил на него взгляд. — Тогда это сделаешь ты. Наоэ замолчал. — Если Харуиэ вмешается, устранить и её. Я приказываю - при необходимости убить. — … — Ты ведь не ослушаешься? Кулаки Наоэ едва заметно задрожали. Ненависть в нём вспыхнула, разгоревшись в одно мгновение и тут же вышла из-под контроля. Его порыв разорвал застывший воздух. Он обхватил Такаю сзади. Такуя вздрогнул. Из горла вырвался звук; голос сорвался. Это объятие не было проявлением нежности. Правая рука Наоэ обхватила бедро Такаи, а левая с силой сжала горло. — Гх... — простонал Такуя от боли, запрокидывая подбородок. Его глаза закрылись. Холодной рукой сжимая беззащитную плоть, Наоэ приблизил губы к уху Такаи и прошептал: — Я хочу убить тебя... прямо здесь... прямо сейчас... Он говорил всерьёз. Но Такуя не сопротивлялся, не проявил ни малейшего страдания. Напротив, казалось, ему даже нравилась угроза в объятиях Наоэ. Он гибко обвил правой рукой голову Наоэ и притянул к своим слегка приоткрытым губам, прошептав: — Тогда... убей... меня... Провокационные слова лишили Наоэ сил, руки его ослабли. В тот миг он увидел, что держит не человека, а свирепого белого тигра с оскаленными клыками. Жажда крови стекла с кончиков его пальцев. Такая тихо начал отрывать пальцы Наоэ от своего горла — один за другим. Наоэ застыл на месте. В нём осталось лишь «ужас». Такая медленно повернул голову и с презрением усмехнулся: — Ты жалок... Он был зачарован прекрасной победной улыбкой жестокого диктатора. Наоэ понимал, что это была опасная провокация тигра, доводящая «человека» в нём до безумия. Но даже ощущая это сейчас, ту кипящую, нарастающую дерзость, он уже утратил её. В нём осталась лишь пустота, пропитанная поражением; рука у горла зверя бессильно опустилась. Что бы он ни делал — всё было тщетно: ничто не могло коснуться этого человека.

***

Наконец от главного храма подошли Аги и Эйсё. Лицо Такаи вновь стало сдержанным. Казалось, он уже забыл всё, что произошло несколько мгновений назад. В руках Аги была деревянная коробка с мандалой. — Это мандала из волос мертвеца. Такая вынул мандалу, которая была скручена, и тихо развернул на каменной мостовой. Аги подсветил её фонариком, и перед ними предстала великолепная мандала Чрева с Буддой Великое солнце в центре. Вокруг него располагались различные божества, бодхисаттвы и духи. Она была изящно выполнена и богато детализирована — яркая и живая, словно только что созданная. — Вот участок, где, похоже, вплетены человеческие волосы. Область, которую указал Аги область оказалась «Залой восьми лепестков центра», где Будда окружён восемью божествами в лепестках священного лотоса. В тусклом свете это трудно было различить, но теперь Такая действительно почувствовал разницу в нитях. — Здесь сосредоточено огромное количество силы. Должно быть, выдающийся монах вложил колоссальную мощь, чтобы запечатать внутри сотни душ, куда больше, чем потребовалось бы для обычной мандалы. Иначе они давно бы вырвались. — Освободить и изгнать этих духов будет сложнее, чем я думал... Как удачно, что они делают это в храме Курама: здесь можно заимствовать столько божественной силы Бисамонтэна, сколько потребуется. — И каким образом ты собираешься их освободить? — спросил Эйсё, молодой монах чуть за тридцать. Его выбритая голова и телосложение соответствовали традиции воинов-монахов Курамы. — Даже священный огонь, по-моему, не поможет. — Их не уничтожить, если не рискнуть жизнью. Но она знает, как открыть дверь, — сказал Такая, отходя на несколько шагов. Через мгновение мандала начала излучать бледный дымчатый свет, который мерцал и, наконец, принял форму женщины. Для Аги это было лишь расплывчатое пятно, но Эйсё и Наоэ поняли. Даси была светом во тьме. — Честно говоря, сжечь мандалу было бы проще, но... — сказал Такая призрачной Даси, — ты ведь не хочешь этого, да? Даси кивнула, и Такая начал собирать свою силу. Эти души были лишены очищения из-за заключения. Сила экзорцизма могла отправить их на ту сторону. Даси объяснила, как открыть дверь. Такая сложил руки в печать и начал читать мантру Бисамонтэна. Ощущение возвышения снизошло гораздо быстрее, чем обычно. Он почувствовал мгновение завершённости: духовная сила всей горы откликнулась на него и наполнила его от переплетённых пальцев до кончиков ног. В его руках возник шар белого света, внутри которого, словно пламя, мерцал образ Бисамонтэна. Он перенёс его в правую руку и поднял сияющий кулак вверх. — Барьер, спустись! — выкрикнул он, бросая сферу высоко в небо. Она разделилась на четыре части и разлетелась к сторонам света. — Сомкнись! Духовная энергия Такаи резко расширилась; сферы вспыхнули и заключили всю гору в куполообразный барьер. Щит был завершён, дальше нужно было освободить духов и провести изгнание. В ответ на усиление духовной силы мандала медленно раскрыла свою энергию и поднялась в воздух, словно обеспокоенная чем-то. — Боже мой! — воскликнул Аги, едва держась на ногах. Мандала засияла чистым светом такой красоты, что могла очистить сердце любого, кто взглянул на неё. Воздух наполнился дивным ароматом. Свет превратился в семицветное колесо. — Наумаку санманда боданан абираункэн! Такая начал рисовать в воздухе гигантский символ Будды солнечного света, продолжая: — Наумаку санманда боданан нан наку совака! Продолжая распевать мантру Хоутоу Нёрай, он начертил знаки восьми божеств, окружающих Буду солнечного света, внутри восьми лепестков — в том порядке, в каком они расположены на мандале. После Хоутоу Нёрай следовали мантры Кайфукэо, Амида и Тэнкураион. Их светящиеся знаки зависали в воздухе, словно отблески пламени. Такая продолжал выводить следующий символ и следующий с плавной, безупречной точностью. Аги наблюдал со стороны широко раскрытыми, изумлёнными глазами. Эйсё, затаив дыхание, следил за действиями Такаи; он знал, какое колоссальное терпение, энергия и сосредоточенность требуются для такой тонкой работы. Мандала Чрева разветвлялась на двенадцать основных залов. Помимо девяти божеств в Центральном зале восьми лепестков, были также семь в Зале всеобъемлющего знания, пять в Зале царей мудрости, тридцать семь в Зале Лотоса, тридцать три в Зале Ваджрапани, двадцать девять в Зале Шакьямуни, двадцать пять в Зале Манджушри, девять в Зале Сарваниварана-Вишкхамбхина, девять в Зале Кшитигарбхи, двадцать восемь в Зале Акашагарбхи, восемь в Зале Сусиддхи и двести пять в Внешнем ваджрном зале — всего четыреста четыре божественных существа. Он не произносил мантры божеств самого внешнего Внешнего ваджрного зала (большинство из них находились вне небесной области), но даже так вся работа заняла почти час. Ближе к завершению усталость Такаи стала очевидной. "Он так долго не протянет..." — подумал Наоэ. Расход его энергии значительно превзошёл расчёты — явное свидетельство того, насколько трудно было открыть врата мандалы. Даже если Такая сумеет освободить духов, у него не останется сил на экзорцизм. Да, у них есть Бисамонтэн с горы Курама, но им предстоит столкнуться с сотнями разъярённых, жестоких духов. "Сможет ли он создать барьер экзорцизма?" Их двое, но насколько далеко он сможет зайти? Наоэ начал собирать силу перед надвигающейся бурей. У них есть только один шанс для барьера экзорцизма. Второй попытки не будет. Если они ошибутся — последствия будут катастрофическими. "Такая переоценивает свои силы", — подумал Наоэ. Продолжая накапливать энергию, он, затаив дыхание, ждал своего момента. В конце концов он сделает то, что должен. Но сможет ли? Даже молясь Бисамонтэну, где-то глубоко внутри у него оставалось желание сокрушить ту непоколебимую самоуверенность, которой Такая обладал в избытке. Однако на деле он просчитался. Такая, оставаясь в темноте, постепенно завершал мандалу, черпая последние остатки сил. Ключом была мандала, воссозданная через знаки, созданные его собственной духовной энергией. Его ясность ума слабела, когда он выводил последний символ. И всё же он собрал волю, сложил ритуальный жест Будды солнечного света и повторил мантру как последний узел, закрепляющий нить. — Наумаку саманда боданан абираункэн! Из ладоней Такаи словно вырвался яркий луч света. Он тихо сложил их в молитвенном жесте. Затем резко вонзил руки прямо в центр мандалы, созданной из знаков. Наоэ вздрогнул. Лицо Такая напряглось от усилия. Затем, словно раздвигая тяжёлые раздвижные двери, он резко развёл руки. «А!» Свет хлынул. Из открывшейся двери вместе с чудовищной энергией вырвался порыв ветра. — Ааа! — вскрикнул Такая, отлетая назад. Наоэ едва успел его поймать. С той стороны тьмы раздались жуткие стоны — они нарастали, переливаясь через край... "Они идут!" Наоэ шагнул вперёд. Он оттолкнул Аги себе за спину и закрыл ТакаЮ своим телом. Враждебная энергия наступала. — А! Её ярость была ужасающей. Тёмный зловещий ветер вырвался из мандалы, закружился вокруг них и превратился в воющую бурю, сметающую деревья. Духи материализовались перед дверью мандалы плотным чёрным скоплением. — Гх! Наоэ вложил всю силу в свой барьер. Такая инстинктивно вцепился в него. Это была ужасающая мощь духов, запертых четыреста лет: их сгнившая ненависть обрушивалась в экстазе разрушения, словно они наслаждались внезапной свободой. Никто не мог противостоять этой ярости. Главный храм Курамы стонал под ударами. Черепица срывалась с крыши, деревья по всей горе метались в безумии. — Отпусти меня, Наоэ! Нужно их изгнать! — Я сам! Вы истощёны! — Ты не справишься с ними в одиночку! Наоэ не ответил. Он поднялся и сложил ритуальный жест Бисамонтэна. — Ноумаку саманда боданан байсирамандая совака! Такая сразу повторил за ним. Духи, почуяв опасность, начали яростную атаку. Наоэ и Такая стояли, не отступая. — Наму Тобатсу Бисамонтэн! Во имя уничтожения демонов... Такая вздрогнул. Что-то было не так. — Берегись! Духи воспользовались их замешательством и ринулись вперёд; Наоэ ударил по ним силой мысли. Такая ахнул и пришел в себя. Он развернулся и направил силу экзорцизма на духов позади. — Ари нари тонари анаро наби кунаби... Бай!» Но духи не исчезли! Они с силой врезались в Такаю. — Ааа! — Кагэтора-сама! Его отбросило назад. "Что... за... чёрт...? Изгание не работало. Невозможно!" Два, три духа навалились на него. Такая снова собрал силу и безрезультатно! Он поспешно поставил барьер. Духи ударились и разлетелись вспышками плазматического света. Наоэ тоже почувствовал странность. Он сразу подбежал и усилил щит Такая своим. — Эти духи необычные. Кто-то... защищает их! — Защищает? — Только один противник может сделать наше изгнание бесполезным. "Секта Икко...?! Не может быть..." — подумал Такая, оборачиваясь. Среди безумно кружащихся духов стоял человек в монашеском облачении: Эйсё... Нет — тот, кто принял его облик! "Нет!.." — Ты слишком поздно понял, Уэсуги! — закричал Симодзума Райрю голосом Эйсё. Он стоял среди бушующих онрё, спокойно ликуя, держа в руках мандалу из волос мёртвых. — Благодарю за освобождение духов клана Араки. Они под божественной защитой Амиды! Твоя мерзкая еретическая сила бесполезна! — Чёрт тебя побери!.. — Мой брат передаёт привет! — крикнул Райрю, широко раскинув руку. — Игра окончена! Ещё более ужасная сила обрушилась на Уэсуги. Сдерживая натиск, Такая почувствовал, как барьер вокруг горы Курама подвергся атаке извне. — Угх! Он пытался укрепить его, но безуспешно. Огромная сила давила на него. — Полагаю, Ситири и его люди прорвались. У вас больше нет шансов. Смиритесь, вас пожрут мёртвые Араки! — Да пошёл ты!.. Духи атаковали сплошной массой. Наоэ вложил всю силу в барьер. Духи ударились в неё, разбрасывая искры. Наоэ держался из последних сил, но тщетно; барьер разлетелся под яростным натиском. Контратаки Такаи не давали результата. Сила духов подавляла каждое их движение. — Я не собираюсь умирать в таком месте! Земля задрожала. Огромная сила воли отбросила духов , но и она не выдержала ненависти более чем пятисот душ. Вся гора гудела от жуткого завывания заклинаний. Буря не утихала. Столкновение воль вспыхнуло огненным смерчем. Главный храм загорелся, и адское пламя охватило всё. Это был настоящий ад на земле. Их атаки просто сметались. Ничто не работало! — Чёрт...! Масса духов обрушилась на Такаю, прежде чем он успел обернуться. — А! Наоэ мог лишь смотреть, как Такая выплюнул алую кровь и рухнул на землю. Он окликнул его, но духи не позволяли даже приблизиться. — Отныне эта мандала — наш козырь. Души, чьи волосы вплетены в неё, никогда не вырвутся из нашей власти. Повинуйтесь мне, духи клана Араки! Покончите с ними раз и навсегда! Словно по сигналу, духи слились в гигантский вихрь и взмыли в небо. Такая с трудом поднялся в разрушительной буре. Вероятно, у него было сломано несколько рёбер. Он сплюнул кровь и, несмотря на боль, уставился на врага. Этот человек был перерожденным, тем, кто способен управлять энергией на высоком уровне. Значит, он владеет искусством манипуляции жизненной энергией. Он, должно быть, последовал за ними (вероятно, в духовной форме) и затем захватил тело монаха. Они даже не заметили его. "Чёртовски сильный противник..." Он смог захватить живого человека так же легко, как обычный дух. И сделал это незаметно. Без сомнений — опасный враг. Он, конечно, принял меры, чтобы не быть обнаруженным на Кураме, но насколько же была велика божественная защита Амиды, дарованная ему! В обычных условиях преимущество было бы за ними, в этой обители Бисамонтэна, но истощение Такая позволило силе Амиды проникнуть сюда. "Так вот он какой... Симоцума Райрю". Младший брат Райрэна — главный козырь врагов, чья духовная сила превосходила всех в секте Икко. С неба посыпались плотные сгустки энергии. Им некуда было деться. — Кагэтора-сама! Такая опустился на колени. Наоэ отчаянно пытался пробиться к нему, но не мог. Щиты Такаи разрушились, и яростный поток мёртвых пронзил его. Его отбросило и он рухнул, сжавшись. Но в глазах всё ещё горело упрямство. — Иди... к... чёрту... Он услышал, как Наоэ звал его - это было его последней мыслью перед потерей сознания. Поток воли продолжал обрушиваться на его тело. Кровь стекала по губам. В следующее мгновение земля содрогнулась. — Ч-что это?! Гора начала вздыматься, и Райрю пошатнулся. — Грааах! Из земли вырвался величественный поток энергии изгнания. Духи Араки взвыли. Райрю отчаянно молился Амиде, но сила Бисамонтэна была безмерна. — Нет! — Райрю взмахнул мандалой. — Бегите! Покиньте гору! Духи взмыли в небо, унося его с собой. — Думаешь, уйдёшь, Райрю?! Наоэ ударил силой мысли в небо, но наткнулся взрывные ловушки, которые расставил Райрю. — Гх! Он тут же развернул вокруг себя барьер, но этого оказалось недостаточно, чтобы полностью заблокировать взрывы. Он отшатнулся назад, когда облако онрё, несущее Райрю, устремилось к северному небу, оставляя после себя хвост света, как у падающей звезды. Потоки барьера изгнания постепенно исчезли. Наоэ обернулся к Такая. — Кагэтора-сама! Наоэ бросился обратно к главному храму, где Такая лежал без сознания. Его вытянутая рука лежала неподвижно, губы были испачканы кровью. Кровь собиралась лужицами на каменной мостовой вокруг него. По спине Наоэ пробежал холод.