Mirage of Blaze / Призрачное пламя / Honoo no Shinkirou

Глава 4

КОЛИ К МОРЮ ПОЙДЁШЬ

В последующие трое суток стало ясно, что масштабы аномалии на Внутреннем море растут. За странными столкновениями последовали ещё более необъяснимые вещи: с кораблей посреди моря начали пропадать люди, и сегодняшний случай стал уже третьим по счёту. – «Туман забирает людей», – вслух прочитал Чиаки, развернув купленную на станции газету. – Невесело, а? Он сидел, развалившись в откинутом кресле, Такая на соседнем сиденье смотрел в окно. Их скоростной поезд вышел из Нагои в девять и проносился сейчас где-то возле Сэкигахары. – Уже шестьдесят человек пропало... Чем там наши в Хиросиме занимаются?.. Неужели сами не могут справиться? Мы ещё в Гифу не всё закончили... – Приедем – увидим, – пробормотал Такая, не отрываясь от окна. – Не секрет, что Ода укрепляют флот на кансайском побережье, но к этому делу они могут быть и непричастны. Как бы то ни было, есть жертвы, а жертвы мы допускать не вправе. Значит, надо это немедленно прекратить. – В Хиросиме мы встретимся с Харуиэ и Наоэ... – Чиаки свернул газету и откинулся на спинку кресла. – Что тогда?.. – Мы встречаемся, я беру командование на себя. Тебе не о чем волноваться. – А я и не волнуюсь, болван. Тут у них над головой раздался звонкий девичий голос: – Чиаки-кун, Оги-кун! – Морино Саори протягивала им пакетик соломки с заднего сиденья. – Будете? Ой, вы что тут, газету читаете? Ну прямо два старичка на пенсии... Что там, спорт или какая-нибудь порнуха? – Морино... – Давайте лучше едой меняться, или в карты играть. В Наполеона, или можно еще в Уно… Нарита-кун уже согласился! Было двадцатое апреля, первый день поездки. Один вагон скоростного поезда «синкансэн» оказался оккупирован новоиспечёнными старшеклассниками школы Дзёхоку, среди которых был и Такая – несмотря на все сложности. На самом деле, он до самого последнего момента сомневался, что поедет. Сейчас они расследовали происшествие на золотых шахтах Гифу, и отвлекаться на что-либо другое просто не было сил. Тем не менее, Такая решил поднапрячься и выкроить время – ради данного им Юзуру обещания. В Хиросиме Такаю ждали свои дела, и ехать с группой не было никакой нужды, но стоило ему представить себе гневные упрёки Юзуру – «Ты нарушил слово!», как сразу же хотелось пощадить его чувства, сохранив хотя бы видимость совместного путешествия. Наверное, то же испытывает вечно занятый на работе отец, когда сынишка в который раз просится на прогулку. – Оги-кун! Всё, всё, играем! – не отступалась Саори. – Хватит носом клевать и читать газеты, – вторил ей Юзуру, мешая карты. – Слышишь? Я сдаю. Такая схватился за голову. Чиаки немного подумал, а потом хлопнул его по плечу. – Предлагаю расслабиться и получать удовольствие – всё равно ехать еще долго. Хоть время скоротаем. И он с радостным возгласом вскочил на ноги. – Что там у вас – картишки? Жаль, что не выпивка, ну да ладно, сыграю, так и быть. – Вау! Так держать, Чиаки-кун! – Чиаки Непобедимый, приятно познакомиться. Оги, а ну, живо, иди сюда! Боишься, что ли? И правильно делаешь – тебе нипочём не выиграть! Я лично об этом позабочусь, хоть бы мы и оказались в паре. Настойчивый энтузиазм Чиаки вызвал у Такаи новый приступ раздражения. Он собрался отказаться, когда поймал на себе настороженный взгляд Юзуру, от которого ему сразу стало не по себе. Такая нехотя поднялся, сопровождаемый веселым улюлюканьем Саори. – И он храбро принимает вызов! Подумать только, Оги-кун и карты... Это же как небо и земля! – Салют его превосходительству. Покажи нам, на что годны второгодники. – Ха-ха! Проигравший угощает всех соком! Такая наградил Чиаки и Саори сердитым взглядом: – Может, хватит издеваться? – Ладно, хожу в бубну. – Мальчики, я пас. Такая молча сжал кулаки. «Когда-нибудь я брошу эту дурацкую школу». Поезд легко мчался по рельсам, унося шумную компанию вперёд, к Хиросиме.

***

Второе исчезновение случилось на следующий день после того, как Наоэ приехал в Хиросиму. Не успел он приступить к расследованию столкновения, как ситуация вновь повернулась к худшему, заставив позабыть первоначальный план. Паром с Этадзимы в Курэ лишился своих пассажиров и экипажа в течение очень короткого плавания. Ровно двадцать минут требуется кораблю, чтобы преодолеть небольшое расстояние, и за это время все люди на борту, половина из которых – школьники, исчезли без следа. В тот день на море действительно был туман, но не настолько сильный, чтобы отменять рейсы. Паром вышел по расписанию, но вскоре с него сообщили о том, что туман сгустился, а ещё через десять минут связь прервалась, и корабль остановил ход. Когда на место происшествия подоспел морской патруль, на пароме не осталось ни единой живой души. Никаких объяснений случившемуся не было. Как будто неизвестно откуда налетели пираты и захватили всех. Конечно же, такого быть не могло – туман туманом, но радары не зафиксировали приближения других судов. Что же произошло во время двадцатиминутного рейса? Не попрыгали же люди в море, в самом деле? Но на этом загадки не кончались. – Призрак «Ямато»?.. – переспросил Наоэ. – Это ещё что такое? Он сидел в вестибюле привокзальной гостиницы и слушал донесение от шпионов, которые прибыли раньше него и уже успели потрудиться. Разведчик пришёл в теле обычного клерка, поэтому со стороны их беседа казалась заурядной деловой встречей, но, вздумай кто-нибудь подслушать их разговор, узнал бы много удивительного. – Пока только сплетни: дескать, появляется в море по ночам, когда на воде туман. Но свидетелей нашлось немало, так что разговоры эти, возможно, не вполне беспочвенны. – Сначала военная флотилия, теперь линкор «Ямато»?.. Час от часу не легче... Этот корабль, созданный Объединенным флотом ценой неимоверных усилий, вошёл в историю как самый большой линкор в мире. Он был заложен на верфях Курэ в тридцать седьмом году, спущен на воду в сорок первом, но в настоящем сражении участвовал один-единственный раз. Шестого апреля 1945 года, когда над страной уже нависла угроза поражения, «Ямато» получил приказ атаковать американские силы у побережья Окинавы, а седьмого апреля подвергся нападению американцев и был затоплен в районе мыса Сата, к югу от Кагосимы. Этот последний рейд величайшего в мире линкора с самого начала был путешествием в один конец, поскольку запасом топлива на обратную дорогу корабль не располагал. – «Ямато»... Наоэ некоторое время молчал, охваченный воспоминаниями о тех тёмных временах. Потом заставил себя отвлечься от мрачных мыслей и вернуться к нынешней проблеме. «Что делает корабль, затонувший у Кагосимы, во Внутреннем море Сэто?» – Массовый гипноз?.. – Наоэ принялся размышлять вслух. – Навряд ли... И уж конечно не «привидение», неодушевлённый предмет не может стать призраком... Скорее сгусток энергии, разновидность божеств... – Но почему здесь и сейчас?.. – Не знаю. Но связь со случаем в Осаке очевидна. – Вы полагаете, Ода?.. – А ещё эти чудные огни... – Наоэ зажёг сигарету и затянулся. – Как ведут себя Ода в здешних краях? – Мы не обнаружили никаких следов их присутствия... Скорее, тут следует опасаться Мори и тех, кто пытается им противостоять. По всему Тюгоку идет волна диверсий, которые в любую минуту могут обернуться серьёзной войной. – Ах, да... Мори. В Хиросиме до сих пор стоял замок, выстроенный Мори Тэрумото, но основные силы клана были сейчас сосредоточены не здесь. Их лагерь располагался недалеко от разрушенной цитадели Ёсида-Корияма, там же вспыхивало большинство стычек между Мори и их некогда поверженными соперниками. И всё же оставалось неясно, что связывает корабли Второй мировой и суда эпохи Усобиц, – за исключением того, что их видели в одно время в одном месте. Впрочем, было бы глупо считать, что связи нет... Как и между исчезновением людей и появлением «Ямато». Для решения этой головоломки Наоэ не хватало информации. – Мне нужно попасть на место происшествия и посмотреть своими глазами, иначе дело никуда не сдвинется... Надеюсь, ты ко мне присоединишься? – Всенепременно. И господин Хаккай будет ожидать вас в Курэ. Наоэ удивился, услышав это имя. Хаккай был подселенным духом, предводителем над всеми нинзя Уэсуги. Наоэ усмехнулся краешком рта. – Сам вызвался мне помогать? Вот уж чудо так чудо... Хаккай, который не слушается ничьих приказов – только его... – Наоэ раздавил в пепельнице едва начатую сигарету. – Если окажется, что всему виной Усобица Духов, поиск пропавших ляжет на наши плечи. Остаётся только молиться, чтобы к тому времени они были ещё живы... Он быстро поднялся на ноги и сказал: – Что ж, выходим в море. Может, призрак «Ямато» сам нас найдет. Они покинули гостиницу и отправились на машине в порт, чтобы сесть на паром, идущий в Курэ. Порт в Хиросиме был красивым – новые здания, хорошая инфраструктура... Наоэ уже собирался пройти на посадку, когда ниндзя обратился к нему вполголоса: – Наоэ-сама... Вы не чувствуете? – Что? – За нами следят. Наоэ вздрогнул, но не позволил себе обернуться. Вместо этого он спросил: – Что за тип? – Этого я не знаю... Я ощущаю странную энергию, которая давно за нами следует, но не могу определить, от кого она исходит. Похоже на подселенного, но он умело прячется, а моих сил не хватает, чтобы вычислить его... Вы действительно не заметили?... «Того, что очевидно даже мне...» Непроизнесённые слова повисли в воздухе. Наоэ встретил недоумённый взгляд ниндзя, и на мгновение его лицо окаменело, но он быстро опомнился и постарался принять непринуждённый вид. – Похоже, усталость берёт свое, – сказал он со вздохом, прикладывая руку ко лбу. – Восприятие притупилось... Наоэ растянул губы в кривой усмешке, и ниндзя ни в чем не усомнился. На вежливый вопрос о его здоровье Наоэ кивнул – мол, нет проблем. Разведчик улыбнулся, а потом сказал: – И всё же, кто бы это мог быть?... Его энергия негативна, нам следует поостеречься... – Понаблюдаем. Если это дух-генерал, я хочу знать, чей. В этот момент по радио объявили их рейс, и мужчины поднялись на паром, следующий в Курэ. Плыть предстояло сорок минут – по тому самому зачарованному морю, в котором сталкивались корабли, исчезали люди, и, вдобавок ко всему, объявился давно затонувший линкор. Оставив машину внизу, они поднялись в салон. Наоэ отметил, что среди пассажиров, похоже, были и журналисты. Вскоре посадка завершилась, и паром отчалил. Стояла ясная солнечная погода. По правому борту проплывали острова: Тогэдзима, а вдалеке, за ним, – Ниносима. Оставив их за кормой, корабль углубился в узкий пролив у северной оконечности Этадзимы. Над морем гулял ветер, слишком холодный для апреля. – Не нравится мне этот ветер... – проговорил Наоэ, облокотившись на поручни. Он стоял на верхней палубе и смотрел на зелёные, искрящиеся бликами волны. – Да, ужасно... Очень грязная энергия... – согласно кивнул ниндзя, и Наоэ едва заметно напрягся. – Посреди такого безобразия и призраку объявиться не грех... – Что, настолько плохо?.. – А вы не чувствуете? У Наоэ упало сердце. Да, ветер показался ему зловещим, но он не заметил никакой враждебной энергии... Он, перерождённый, не почувствовал того, что смог определить ниндзя. Наоэ начинал нервничать, и это не ускользнуло от внимания его спутника. – Наоэ-сама, если вы устали, не стоит перетруждать себя. Предоставьте дело нам, и... – Нет... Всё в порядке. Ты одет не по погоде. Не мёрзни, отправляйся внутрь. – Наоэ-сама... – Мне не помешает проветриться, а то в таком состоянии я для разведки не гожусь... Со мной всё будет в порядке, ступай. И Наоэ, ободряюще улыбнувшись, отправил ниндзя в салон. Только оставшись один, он дал, наконец, волю снедавшему его беспокойству. «У меня проблемы со считыванием ауры...» Наоэ почувствовал, как палуба уходит из-под ног. Он давно подозревал, что его способности слабеют, но сегодня впервые был вынужден взглянуть правде в глаза, и правда оказалась жестокой. Обычно перерождённые значительно превосходят остальных духов как в умении считывать ауру, так и в способности воздействовать на предметы. И если он, Наоэ, не смог провести ментальную разведку на уровне обычного подселенного, – значит, всё куда серьезней, чем он осмеливался предположить. «Я просто устал...» Он и подумать не мог, что до такой степени ослаб. Опасения Аяко сбывались. «Просто устал, и ничего больше...» Наоэ вцепился в поручни и закрыл глаза. Физическое и моральное истощение... В последние месяцы он не щадил себя. Он завалил себя работой, чтобы ни о чём не думать. Когда дел невпроворот, времени на лишние переживания остаётся меньше... «Какой неоригинальный способ бегства...» Наоэ полностью отдавал себе в этом отчет, но не умел иначе. Он просто не знал, как по-другому притупить душевную боль. Поэтому он работал, а ещё спал с женщинами, чтобы снять физическое напряжение. Но в исцелении ему было отказано. Всё, что он делал, лишь на время снимало симптомы, не касаясь причин недуга – так опиум приглушает боль, в то время как болезнь продолжает разъедать тело. Лекарства не существовало, только анестезия, и, пока Наоэ ею пользовался, его сердце все сильнее разрушалось изнутри. «Точь-в-точь смертельно больной, доживающий свои последние дни...» Виновник его мучений не покидал его мыслей ни на секунду. Попытки изгнать этого человека из сознания приводили лишь к тому, что он переползал в другой уголок, чтобы оттуда наброситься на Наоэ с новой силой. Он был вирусом, угнездившимся в сердце и гложущим внутренности, как червь деревяшку. Наоэ казалось, что под кожей у него осталась одна труха. «Одолей меня». Этот голос, снова и снова возникающий в мозгу, преследовал его, как навязчивая идея. «Докажи, что ты лучше. И если тебе это удастся...» «Какое самомнение... Ты думал, что этим вызовом свяжешь меня по рукам и ногам? Ты ошибся. Мне больше нет до тебя дела...» Наоэ покачал головой. Вот именно, нет дела. Наплевать. Он не будет ему уподобляться, не станет поддаваться на провокации. Ему, Наоэ, просто неинтересно. «Я не хочу ничего знать... В какие выси ты устремишься, как вспыхнет ещё твоя звезда, сколько людей, ослепленные этим светом, в восхищении преклонят колени... Я вовсе не желаю видеть, каким прекрасным ты ещё станешь, мне все равно, кто будет лицезреть эту красоту. Ты больше не нужен мне в собственность, иди, растворяйся в толпе. Теперь ты для меня как все, ничем не отличаешься...» Наоэ не обманывал себя, интерес действительно притупился. Означало ли это его победу? «Как бы не так...» Иначе не было бы сейчас так больно, что впору резать вены. Нет, он просто не находил в себе больше сил сопротивляться харизме. Упрямство и воля к борьбе постепенно покидали его. «Нет больше любви, – уговаривал он себя, – нет больше ненависти...» В конце концов Наоэ решил, что его затруднения с силой временные. Усталость не позволяла достичь необходимой концентрации, вот и всё. Влажный ветер ерошил его волосы. Внизу волновалось море, над которым, неразличимо для его чувств, клубилась призрачная ки. Мужчина в белом плаще вышел из двери салона, подошел к Наоэ, и, точно так же облокотившись на поручни, посмотрел вдаль. – Предсмертные думы сынов войны... Гляди, как они крутят вихри над водою... При звуках смутно знакомого голоса Наоэ обернулся. Молодой мужчина изящного телосложения одарил его легкой улыбкой и снял солнечные очки. – Давненько не виделись. От удивления Наоэ на секунду онемел. Красивое лицо в обрамлении чёрных, как смоль, волос, холодный взгляд тёмных глаз... Косака Дандзёноскэ Масанобу, перерождённый из клана Такэда, с вызовом смотрел на него. – С тех пор, как мы расстались в Никко, у меня еще не было случая сказать спасибо... – Косака зацепил очки за ворот рубашки; его влажные алые губы дёрнулись в пренебрежительной улыбке. – Вы сослужили нам знатную службу, ведь вашу роль в падении Ходзё сложно переоценить. Теперь земли Канто целиком и полностью в наших руках – и всё благодаря Сабуро-доно, который без малейших колебаний отправил на тот свет всех своих родичей. – Значит, это ты устроил за нами слежку? – Ха! Вижу, адъютант Его Превосходительства наконец-то тронулся умом, – насмешливо протянул Косака. – Следить за тобой? Даже взбреди мне в голову такая затея, с этим делом справилась бы и собака. – он нагнулся над перилами и заглянул в напряжённое лицо Наоэ снизу вверх. – Ты потерял в силе... – Наоэ вздрогнул. – Смотри, как истончилась твоя душа – словно у мухи-однодневки... Готов биться об заклад, сейчас ты глух и слеп к происходящему на море, и даже если здесь вдруг появится «Ямато», ты, жалкое создание, не увидишь ровным счетом ничего... Но знаешь, что я скажу тебе, Наоэ? Свои беды ты накликал на себя сам. Кусай теперь локти, и пусть твой похотливый нос привыкает к запахам корабельного мазута... – Наоэ молча сверлил Косаку взглядом. – Впрочем, всё закономерно... В твоем духе, я бы сказал. Ещё вчера ты рвал на себе волосы и посыпал голову пеплом, а сегодня на твоём лице нет и тени раскаяния... Неудивительно, что ты перестал видеть тех, чьи души и поныне скорбят о прошлом. Если такова была мера твоей вины, то понятно, почему Кагэтора от тебя в ужасе. – Какого дьявола ты здесь делаешь? – Он ещё задает вопросы, когда не в состоянии даже заметить за собой хвост... Хотя, твоя неуклюжесть послужила мне отличным прикрытием. – Прикрытием? О чём ты говоришь? – Я от души благодарен вашим великолепным ниндзя за то, что взбаламутили воду. Рыбка скоро выплывет. – Рыбка?.. – На нас вот-вот нападут, – сказал Косака ровным голосом. – Моряки-разбойники... Неужели «Ямато» требуется столько горючего?.. Наоэ упёрся в него настороженным, хмурым взглядом. – Как много тебе известно о нынешнем деле?.. – Да уж побольше, чем тебе... Пока они препирались, на море опустился туман. Небо, ещё минуту назад совершенно ясное, начало затягиваться дымкой. В этом было что-то противоестественное, и Наоэ сразу вспомнил рассказ Аиды: такой же туман, по его словам, предшествовал появлению военной флотилии. – Наоэ, смотри. Он проследил за взглядом Косаки, и увидел, как на поверхности воды один за другим зажигаются огоньки. Язычки бледно-голубого пламени окружили паром со всех сторон, а потом вдруг изменили форму, обернувшись... Да, кораблями. То были не стальные военные суда, а деревянные ладьи, числом около тридцати – пятивёсельные и восьмивёсельные кобунэ с установленными на них держателями для стрел, которые могли принадлежать только военному флоту времен Усобиц. А потом впереди по правому борту показался корабль побольше, но для атакабунэ недостаточно крупный. Это был сэкибунэ, древнейший представитель класса крейсеров, и на носу у него развевался широкий флаг. Наоэ напряг зрение, пытаясь рассмотреть символ. Иероглиф «ками», заключенный в круг, где-то он это видел... Наоэ отчаянно рылся в памяти, пока не вытащил ответ. «Ну конечно, флот Мураками!» Вот так новость. Этот известный разбойничий отряд, с главной цитаделью на острове Инносима и несколькими морскими крепостями вокруг, обладал в своё время большим влиянием на Внутреннем море. Пираты Мураками были профессионалами корабельных войн. Они знали каждый берег и каждый пролив в Сэто, в совершенстве владели партизанской тактикой боя на небольших судах и искусством ночных налётов. Как только власть в регионе Тюгоку закрепилась за кланом Мори, пираты Мураками признали их сюзеренитет, и даже пришли им на помощь во время битвы при Ицукусиме, когда Мори Мотонари сводил счеты с Суэ. Наоэ в немом изумлении взирал на флотилию знаменитых пиратов и размышлял об их роли в нынешнем деле. Стоящий рядом Косака, тоже молча, наблюдал за передвижениями судов. Сэкибунэ перегородил парому путь, вынуждая остановиться, и тогда маленькие ладьи, зайдя с обоих бортов, взяли корабль в клещи. Верёвочные лестницы взметнулись к поручням, и полчища костяных воинов хлынули с пиратских лодок на паром. Очень скоро стало поздно что-либо делать – нападающих было слишком много. При виде одетых в доспехи скелетов, заполонивших палубы, пассажиры впали в дикую панику. – Да что они себе... – Оставь, Наоэ. Ты ничего не изменишь. Наоэ бросил в сторону Косаки сердитый взгляд: – Что им надо? Причем здесь «Ямато» и его топливо? – При том. «Ямато» – это загустевшая скорбь мертвецов, которой придали форму. В нем сплавились воедино души всех, кто сражался и погиб на море, а в движение его приводит свежая сила живых. Вот пираты и пожаловали за топливом для своего корабля. – Что?.. Значит, исчезновения в Курэ тоже их рук дело?.. Но зачем всё это? – Кажется, сейчас не время для беседы. Костяные воины с мечами в руках окружили двоих мужчин плотным кольцом. Им ничего не оставалось, как повиноваться. Пираты согнали всех пассажиров (а было их около тридцати) на верхнюю палубу. Вскоре к пассажирам присоединился экипаж. Все молчали, сражённые невероятностью происходящего – одни дрожали от ужаса, другие стояли, побледневшие, словно не в силах поверить своим глазам. Наоэ заметил рядом с собой ниндзя, который пребывал в страшном волнении. – Наоэ-сама, как нам следует поступить?.. – Не дёргаться. Посмотрим, что будет. Тем временем от сэкибунэ к парому подошла лодка, в которой сидел устрашающего вида мужчина лет тридцати. Он был единственным человеком из плоти и крови в окружении скелетов, что являло собой картину поистине фантасмагорическую. Лодка пришвартовалась к борту, и мужчина, откинув полы синего пальто, взобрался на палубу. – Это все? – спросил он, оказавшись наверху. Судя по манере держаться и говорить, он был среди пиратов главным. – Хорошо. Теперь увести. – Такэёси-доно! – вдруг раздался голос из толпы, и этот голос принадлежал Косаке. Не обращая внимания на обомлевшего Наоэ, он безо всякого смущения шагнул вперед. Мужчина тотчас же обернулся. – О, кого я вижу! Косака-доно! Наоэ вытаращил глаза. «Они что, знакомы?..» Тот, кого назвали Такэёси, подошел к Косаке, расплываясь в широчайшей улыбке. – Я удивлен, обнаружив вас на этой посудине!.. Что же вы не сказали раньше? Ежели вам необходимо куда-то переправиться – кликните нас, мы тут же пошлём корабль! – Не беспокойтесь, это судно было мне весьма кстати... Но я не смею отвлекать вас от дел. Пожалуйста, продолжайте. Тут Косака посмотрел на Наоэ, и это не осталось незамеченным. – Ваш попутчик? – Полноте, какой же он мне попутчик – так, старый знакомый. Мы с ним, можно сказать, пуд соли съели... Наоэ обвел двоих мужчин настороженным взглядом. – Что, Косака, спелся с пиратами на этот раз? – «Спелся»? Поаккуратней со словами. Мы просто оценили взаимные выгоды, которые могут проистечь от поддержания доброприятельских отношений. И не тебе меня судить. – Косака-доно?.. – лицо Такэёси выражало недоумение. – Разве этот господин не из клана Такэда?.. Косака противно ухмыльнулся. – Ах, я вам не представил... Непростительная оплошность. Этого господина зовут Наоэ Нобуцуна, – тут его взгляд стал острым, – и принадлежит он к стану Уэсуги, наших наипервейших врагов. – Уэсуги?!.. – с пирата мигом слетела доброжелательность, он подобрался, словно уже готовился к схватке. – Те самые якши Уэсуги?! Но что он здесь делает? – Ему, видите ли, захотелось посмотреть на ваш грандиозный «Ямато»... Но не тревожьтесь, эта развалина сейчас даже драться толком не может, – Косака издевательски посмотрел на Наоэ и получил в ответ яростный взгляд. – Впрочем, советую забрать его с собой, авось пригодится. Наоэ пробормотал в его адрес бессильное проклятие. – И поторопитесь с пересадкой, Такэёси-доно, пока не возникло непредвиденных осложнений. – Так я и сделаю. Присоединяйтесь к нам, мы держим путь на Носиму. Что-то щелкнуло в памяти Наоэ, когда он услышал название острова. Теперь он знал, наконец, с кем имеет дело. «Мураками с Носимы... А он, стало быть, Мураками Такэёси...» Наоэ доводилось слышать это имя. Когда-то семейство Мураками разделилось на три ветви – часть из них обосновались на Носиме, другие на Инносиме, третьи на Курусиме. Мураками Такэёси с Носимы удалось оставить свое имя в веках благодаря доблести во время знаменитого сражения при Ицукусиме. И этот персонаж сделал из «Ямато» духовный артефакт?.. – Начать переправу! – Одну минуту, Такэёси-доно. – Что-то не так? – обернулся пират. – Среди пленников есть неживые. Как бы они своей нечестивостью не попортили ваше топливо... – Неживые, говорите? – Подселенный дух, во-он там. Косака с недоброй усмешкой ткнул указательным пальцем в сторону ниндзя. Разведчик замер в испуге. – Ах, прохвост! Смотри, куда забрался... Ну ничего, сейчас мы тебя вытащим. Печатая шаг, Такэёси подошел к разведчику и, словно коршун, вцепился в его голову узловатыми пальцами. – А-а... Наоэ-доно!.. – Оставь его в покое! – Ни в коем случае не оставляйте. Это пронырливая обезьяна Уэсуги, скормите её «Ямато» – и корабль, не ровен час, сломается. Ниндзя тонко вскрикнул, когда пират выдернул его дух из оболочки. Без труда удерживая эфирное тело, Такэёси сотворил в левой руке энергетическое копьё и молниеносным движением вонзил призраку в сердце. Наоэ хотел помешать пирату и потянулся было к силе, но толчка не получилось – он вообще не смог сконцентрировать энергию!.. Нечеловеческий крик поднялся к небесам и смолк, рассеянный морским ветром. Душа ниндзя перестала существовать. Наоэ остолбенело смотрел на свои ладони, в которых должна была течь и изливаться сила, но не было ничего. Никакой, даже самой маленькой отдачи! «Я... утратил эту способность?..» Его тело... нет, его душа больше не может порождать энергетический импульс... Косака холодно взглянул на смертельно побледневшего Наоэ и снова обратился к Такэёси: – Есть ещё двое. – Что? – На этот раз рыбка покрупнее. Косака, не разнимая скрещенных рук, указал глазами на пару в задних рядах – худощавого мужчину в байковой рубашке и красивую женщину. Молодые люди твёрдо и без испуга встретили его взгляд. Оба были совершенно спокойны. – Вы!.. Что вы тут делаете?! Гневный возглас Такэёси вернул Наоэ к действительности, и он стал наблюдать за тем, что происходит. Рядом Косака зашептал ему на ухо: – Это их ты притащил на хвосте... – Что?.. – Должно быть, им не понравилась возня, которую ваши устроили в Хиросиме... А может, они искали в вас союзников?.. Наоэ присмотрелся к мужчине. Он был смуглым, подобно уроженцу юга, и совсем не выглядел загнанным в угол – наоборот, держался перед Такэёси с уверенностью. – Охота на людей, да ещё в таком месте... Флот Мураками порядком поизносился, как я погляжу – хоть вы и были-то простыми разбойниками... Были и остались. Воины в доспехах задвигались, и двое незнакомцев оказались в плотном кольце, но ни один из них не дрогнул. Очевидно, к кровопролитию они были привычны. – Железные корабли Оды нагнали на вас такого страху, что вам понадобилось для защиты плавучее чудище? Ай-да Мураками, ай-да храбрецы... – Брехать ты, я смотрю, горазд, – а драться? Славный вы мне дали повод, чтоб избавиться от вас раз и навсегда. Ты еще проклянёшь судьбу, что свела вас со мной сегодня. – Пустое, Такэёси, – проговорила женщина, и внезапная вспышка плазмы разбросала по палубе их сторожей. В освободившемся пространстве незнакомцы-подселенные кинулись к борту, перемахнули через поручни, и мужчина, обернувшись к Наоэ, прокричал: – До новой встречи, Уэсуги! Увидимся в более спокойной обстановке. После чего оба бросились в воду. – Стой!.. За ними! Не дайте им уйти! – завопил было Таэёси, но вдруг из-за стены тумана донёсся посторонний звук. Где-то там трубил, приближаясь, морской рог, а потом с неистовостью, грозящей разметать волны, громыхнули бравые барабаны – на них надвигался чей-то флот. Костяные воины пришли в смятение, на ладьях вокруг парома тоже засуетились. Наоэ удивился, даже Косака изумленно всматривался вдаль, и вот из тумана перед ними возник корабль – большое судно, похожее на коробку. «Железный корабль!..» Скелеты подняли гвалт. Они разевали свои рты и кричали: «Куки, Куки пришел!.. Куки на железном корабле!..» Что-то грохнуло, по обоим сторонам парома взвились в воздух водяные столбы – это на железном корабле пустили в ход пушки. Несколько кобунэ разлетелось в щепки, и костяных гребцов разбросало по волнам. – Дьявол, как некстати!.. Косака прищелкнул языком, повернулся и пошёл прочь, бросив Наоэ с середины трапа: – Тебе повезло на этот раз, а жаль, из тебя бы вышла отменная растопка... Ну, значит, встретимся снова, а до тех пор живи... Коли не подохнешь. – Косака!.. – Уходим! – крикнул Такэёси. По его приказу пираты сноровисто скатились обратно в лодки и в стройном порядке отошли, двигаясь с удивительной скоростью. Косака вместе с Такэёси пересел на сэкибунэ, а минуту спустя их уже не было видно – флотилия Мураками скрылась за стеной тумана. Их недруги на железном корабле, похоже, явились лишь затем, чтобы подобрать мужчину с женщиной. Вскоре канонада прекратилась, и плавучая крепость, медленно развернувшись, ушла туда, откуда пришла. Через несколько мгновений туман рассеялся, будто его не было вовсе. Над головой простиралось синее небо, сияло солнце, отражаясь бликами на волнах. Стоящие на палубе люди потерянно молчали, а вокруг мерно вздыхало Внутреннее море Сэто, спокойное, как никогда.