Mirage of Blaze / Призрачное пламя / Honoo no Shinkirou

Глава 5

Красавица, сулящая беду

Поезд с шумной ватагой школьников прибыл в Хиросиму после полудня. Все порядком устали с дороги, поэтому выходили на перрон с облегчением. – Фуф, наконец-то приехали! Вот отсюда и начинается всё самое интересное. Хиросима, Хиросима, что у нас в Хиросиме? Правильно, окономияки и Хиросимские Карпы! Энтузиазм Саори был поистине неистощим. Такая, которого до самого конца заставили играть в карты, напротив, выглядел совершенно измотанным. – Чиаки-кун! Ты в бейсбол за кого болеешь? – Я?.. За Хиросиму. – Да ладно тебе, всегда был за Хансин! – Вот еще!.. Ненавижу тигров. – Неужели? А кто сопли рукавом вытирал, когда они прошлую игру продули? – Хм... А Оги-кун, интересно, за кого? – Такая раньше болел за Драконов, пока Хосино был у них главным тренером, а сейчас я даже и не знаю... Да, одно время Такае нравились Драконы, но потом в его присутствии слишком часто стали поминать тигров, так что он сам не заметил, как переключился на Хансин (впрочем, в Тихоокеанской лиге его симпатии были по-прежнему на стороне Кинтэцу). Выйдя на улицу, ребята направились к автобусному терминалу, где уже стоял экскурсионный автобус, готовый доставить их к первому пункту назначения – Парку Мира. Хиросима, крупнейший город региона Тюгоку, располагался в устье реки Отагавы, которая перед самым морем распадалась на шесть рукавов. Потому Хиросиму ещё иногда величали Столицей На Воде. В центре города стоял замок, откуда раньше правил своими землями Мори Тэрумото, а после его смещения обосновалось семейство Асано. При них город с доходом 420 тысяч коку процветал на протяжении всего периода Эдо, а годы спустя именно здесь, впервые в истории человечества, взорвалась во время войны первая атомная бомба. С тех пор минуло больше пятидесяти лет. Разрушенный до основания город благодаря твердой решимости и упорству людей стал полным зелени и прекрасным – ничто в его нынешнем облике не напоминало о пережитой трагедии. Но, вместе с тем, не было в Хиросиме ни одной улицы и ни одного переулка, которые не несли бы в себе память. В Парк Мира они прибыли всем классом – учителя решили, что посещение его должно быть обязательным, и были совершенно правы. Школьники вышли из автобуса и проследовали за гидом к началу осмотра. Обширный парк, в котором любили погулять и отдохнуть горожане, расположился на северной оконечности острова, зажатого между двух рек – Хонкавы и Мотоясукавы. Сакуры на широких аллеях как раз были в полном цвету, их сорванные ветром лепестки кружились в воздухе. За стеной падающих лепестков, по ту сторону реки, виднелось старое, больше чем наполовину разрушенное здание – «Атомный дом», вокруг которого толпились группы школьников, внимавших своим экскурсоводам. Это печально знаменитое строение с покорёженной арматурой и обрушенными стенами сохранялось в том виде, каким оно стало сразу после взрыва. Бомба разорвалась прямо над ним на высоте шестисот метров, безоблачным утром восьмого августа 1945 года, когда стрелки часов показывали пятнадцать минут девятого. Даже самые шумные весельчаки притихли и посерьёзнели, слушая рассказ экскурсовода и глядя на «Атомный дом» – свидетельство, напоминание, молитву о мире, коему суждено, наверное, стоять здесь вечно. Потом их отвели в музей, где были собраны фотографии, макеты, панорамы, воссоздающие страшное событие, а также предметы, которые по-настоящему пережили взрыв. Расплавленное стекло, фрагмент стены, где отпечаталась тень сидевшего рядом человека, снимки города сразу после взрыва, фотографии обугленных и обожжённых тел, заспиртованные куски изрубцованной кожи... Глядя на это, хотелось зажмуриться, но всё это было, на самом деле было. – Ужас... Саори, до того болтавшая без умолку, тихо и боязливо разглядывала экспонаты из-за спины подруги. Такая с Юзуру тоже всё больше молчали. Их поразили записи ядерных испытаний, которые крутили на экране в уголке. – Ничего себе... Накрытое чудовищной волной здание взлетает на воздух в мгновение ока, легко, словно невесомый карточный домик. Это действительно происходит моментально, в одну секунду. Взрыв шокировал, даже будучи записанным на пленку. – Если бы там были люди... Но ведь были же. Те, кто находился в эпицентре взрыва, погибли именно так – в одно мгновение. Не при каких-то там испытаниях, а в этом самом городе. Тем утром люди смотрели в небо, которое ничем не отличалось от вчерашнего, и никто не мог подумать, что спустя минуту оттуда на них обрушится ад. Погибшие мгновенной смертью даже не успели понять, что произошло. Просто жизнь, которая шла своим чередом, вдруг закончилась в одной ослепительной вспышке. Вот и всё, что им осталось в конце... Сколько тысяч «вот и всё» породила в одну секунду эта дьявольская бомба? Почему человечество создало такую ужасную вещь? Почему?.. – Этого не должно быть... – прошептал рядом Юзуру. Такая поднял глаза и посмотрел на лежащие перед ним фотографии и одежду. С тем, о чём повествуют эти вещи, невозможно примириться – подкатывает не ненависть, а злость, вперемешку со слезами. На кого же эта злость, на врагов? На тех, кто сбросил бомбу? На них, наверное, тоже, но не только. На отдельных личностей, на науку? Нет. На войну вообще? Снова недостаточно, ведь войны сами по себе не возникают. Нет, злит человечество, которое всё это породило. Человечеству недостает страха перед делом рук своих. Люди должны понять, что они сами сотворили себе ад, понять, прочувствовать и испугаться. И разозлиться на самих себя. – Не должно этого быть... – снова пробормотал Юзуру, и Такая поджал губы. Вдруг с другого конца зала раздался то ли смех, то ли крики – неуместный в своей обыденности шум. – Нет, ну что за люди... – шёпотом возмутился Чиаки. В зале толпилось много народу, всё группы из разных школ. В общем шорохе то и дело пробивались чьи-то громкие голоса – так не обмениваются впечатлениями, так болтают от нечего делать. Как будто говорившие не видели или не понимали того, что лежало на витринах перед ними. – Клиника... – презрительно пробормотал Чиаки. – Понятно, не хочешь – не смотри, но эти вообще ничего не чувствуют. Шумели какие-то школьницы. Не то чтобы всем здесь положено было дрожать от ужаса, – в конце концов, каждый воспринимает увиденное по-своему, – но их праздничное настроение выходило за рамки всяческих приличий. Про таких людей говорят, что их и могила не исправит. – А мордашки ничего... – Чиаки, покачав головой, ушёл вперед. Такая всё стоял на месте, и Юзуру окликнул его встревоженным голосом. Снова раздался раздражающий взрыв смеха. Девушки продолжали болтать, словно за чашкой чая в каком-нибудь кафе. Внезапно Такая двинулся с места, подошёл к весёлой компании и, выдернув из круга самую крикливую девицу, схватил её за шиворот и приставил к стене. – Ай! – девушка с ярко накрашенными губами и в подвёрнутой до неприличия юбке оторопело уставилась на него. Её спутницы замерли от неожиданности. Такая сощурился и придвинулся к девушке вплотную. – Что... что... – Дура ты, вот что, – тихим от злости голосом выдохнул Такая ей в лицо. – Бывают иногда такие, на голову больные... – Что ты делаешь?! Пусти!.. – Я сам звёзд с неба не хватаю, но по сравнению с тобой, дура ты набитая, – просто гений. Такая наклонился ещё ниже и угрожающе прошептал ей в самое ухо: – Думай, где находишься. Потом он резко разжал руки и зашагал прочь. Остолбеневшие подружки быстро пришли в себя и принялись осыпать его ругательствами вслед. Тогда Такая обернулся, всего один раз, и под его взглядом, холодным режущим взглядом Кагэторы, все голоса стихли, как будто кто-то выключил звук. Чиаки и Юзуру ждали его у выхода из зала. – Ловко проделано. Барышни заткнулись, как по команде. – Такая, зря ты это, их учитель смотрел... – Ага, и подумал небось: «Хорошо, хоть кто-то поставил их на место». Шагая по залитому светом коридору на противоположной стороне от зала, Чиаки сказал: – Этот музей недавно реставрировали. Переделали здесь всё, красиво стало. Раньше, я слышал, и фотографий, и вещей было больше, а сама экспозиция была мрачнее. – Ещё мрачнее? – Ага. Особо чувствительные падали в обморок во время осмотра. А каково было тем, кто выжил в этом пекле и дожил до сегодняшнего дня? Мы даже представить себе не можем, сколько картинок нам ни показывай, – Чиаки посмотрел на синее небо за окном. – Поэтому и нельзя ничего приукрашивать. Пускай падают в обморок от шока – правда есть правда. Её нужно выставлять напоказ, какой бы жестокой и ужасной она ни была, и плевать на то, что у кого-то там слабые нервы. Слишком много развелось на свете людей, которые иначе не понимают. Проблема в них, не умеющих посмотреть правде в глаза, а вовсе не в экспозиции, – Чиаки немного помолчал. – А дальше всё зависит от того, насколько глубоко человек воспримет увиденное и напряжёт воображение. Так сохраняется и передаётся память о том, о чём мы не имеем права забывать... Такая, молча шагавший рядом, пробормотал: – Согласен... *** Такая, Чиаки и Юзуру спустились на улицу, к месту общего сбора. Между колоннами- сваями, на которых покоилось здание музея, к тому времени было уже не протолкнуться. В толпе, состоявшей из учеников разных школ, происходило какое-то странное волнение. «В чём дело?» Впереди, у фонтана, собралось огромное количество народа. Какие-то люди бегали, кричали, звали служителей – там явно что-то стряслось. – Что случилось? Протиснувшись через ряды зевак, молодые люди увидели на площади вокруг фонтана бесчувственные тела. Всего шестьдесят или семьдесят девушек, одетых в ту же форму, что и давешние болтушки, лежали где попало на земле. Кого-то уже поднимали на руки, другие оставались там, где упали. Вокруг царило смятение. – Что с ними такое? – Да вот, стояли и рухнули, – ответил Язаки, в суматохе оказавшийся рядом. – Одновременно? С какой стати? – Откуда я знаю... Может, на солнце перегрелись... Как-то жутко всё это... Внезапно сзади раздались крики – несколько девушек из толпы упали без чувств. – Ой, ты что... Держите её!.. – теперь кричали справа: там на земле оказались сразу пять или шесть человек. Это было похоже на цепную реакцию, девушки валились с ног одна за другой. – Гляди, там наши! – А-а!! Нао-тян!.. Тон-тян!.. – судя по воплям Саори, упал кто-то из её группы. Необъяснимая напасть поражала только девушек. Потерявших сознание становилось всё больше и больше, вокруг нарастала паника. – Такая, смотри! Такая повернулся и увидел над распростёртыми на земле телами красноватый пляшущий свет. Нет, это был не просто свет, а... похоже на алую птицу-феникс?.. «Не может быть», – подумал Такая и хотел протереть глаза, но большая пылающая птица уже нырнула в толпу и исчезла за спинами людей. «Что это было?..» – Кагэтора! Чиаки держал за плечи девочку из их класса, над которой, склонившись, причитала насмерть перепуганная Саори. Поработав локтями, Такая и Юзуру оказались рядом. – Обморок... От анемии, что ли?.. – Нет... Никакая это не анемия. Такая положил руку на лоб бесчувственной Томоко и вздрогнул, когда не смог уловить характерного энергетического пульса. – Из неё вытянули силы... – И с этой то же самое. Что за ерунда?.. – Оги-кун, сделай что-нибудь, они же так умрут!.. Разбуди их, скорее!.. Такая снова приложил ладонь ко лбу девушки, закрыл глаза, и послал ей часть своей жизненной силы. Разбуженная тёплым толчком, Томоко приоткрыла веки. – Тон-тян!! – Что... что со мной было?.. Такая оставил их и перешёл к другим. Он делился с девушками своей энергией, и от такого «искусственного дыхания» все быстро приходили в себя. Когда Такая пошатнулся, поднимаясь на ноги после очередного сеанса, Чиаки поддержал его сбоку, не давая упасть. – Не траться слишком сильно, сами очухаются. – Такая! Юзуру сидел, склонившись над девушкой в уже знакомой форме, со слегка высветленными волосами, стянутыми на затылке в конский хвост. Такая подошёл, поделился энергией, и девушка открыла глаза. – Всё в порядке? Ничем не стукнулась? Девушка рассеянно посмотрела на Юзуру и вдруг резко села. – Наруми. Где Наруми? – спросила она. – Э.. А кто это? – Где Наруми?! Девушка отчаянно озиралась по сторонам и звала свою подругу, которой, похоже, нигде не было видно. Юзуру предпринял ещё одну попытку: – Что ты нервничаешь? Кто такая На... – Она была здесь, вот только что! А теперь её нету, куда она подевалась?! Такая и его спутники в недоумении переглянулись. – Успокойся. Подруга твоя, что ли? Вы были с ней вместе? – Да! Она была рядом всё время! «Поищи», – подал Такая Чиаки взглядом знак. Вокруг, между тем, нарастал женский плач: это те, кто пришёл в себя, ударились в слёзы. – Ну же... Ну же, Тон-тян... – беспомощно приговаривала Саори. – Ууу... Было так страшно!.. Юзуру повернул к Такае встревоженное лицо. – А остальных, что, так и оставишь? – Им ничего не грозит, их просто вычерпали. Как только энергия накопится, сами очнутся. Тут как раз подъехали патрульные со скорыми и увезли тех, кто был без сознания. Очнувшиеся после обморока рыдали, друзья охали над ними в растерянности, и вся площадь у фонтана напоминала сюрреалистический пейзаж. – Наруми... Наруми!.. – Тише, сейчас её найдут, – успокаивал Юзуру, но девушка только всхлипывала и совсем его не слушала. Рыдания над площадью стали ещё громче. «Что здесь происходит?» Такая тоже пребывал в растерянности. Он понимал, что причиной массового обморока была потеря энергии. Их всех кто-то вычерпал, но кто? «Красная птица-феникс?» – Кагэтора! Никого похожего не нашёл, – доложил вернувшийся Чиаки. Услышав это, девушка распахнула глаза и зажала рот руками. – Значит, Наруми похитили... На самом деле похитили... – Похитили? О чём ты говоришь, она же была с тобой. – А теперь нету, значит похитили! Я видела!.. Я видела, как её забрала Ян Гуйфэй! – Ян Гуйфэй?..

***

Известие о массовом обмороке среди школьниц сразу же попало на первые полосы газет. К счастью, обследование показало, что физическое состояние девушек в норме. Из школы Дзёхоку пострадало 15 человек, но все они быстро оправились и могли продолжать экскурсию. И всё же происшествие оставило одно загадочное и необъяснимое последствие: одна из девушек, находившихся в тот момент на площади, ученица закрытой женской школы Ханаяма, исчезла без следа. – Имя пропавшей – Хокамура Наруми. Ученица выпускного класса школы Ханаяма из префектуры Сайтама, ваша, получается, ровесница. Вплоть до рокового момента находилась на площади, о чём свидетельствует её подруга Мацуяма Сацки и другие одноклассницы. – Мацуяма Сацки? – переспросил Такая. – Это её мы тогда откачивали? Хулиганистого вида девица... – Она самая. Кажется, с Хокамурой они были не разлей вода, значит, и та такая же оторва. Как раз по твоей части... – Почему это вдруг по моей части?– поморщился Такая и наградил Чиаки сердитым взглядом. – Я с такими не умею общаться. Из-за дневных волнений дальнейшие планы на сегодня решено было отменить, и ученики школы Дзёхоку двинулись в гостиницу, радуясь тому, что не пришлось прерывать всю поездку. Теперь Такая, Чиаки и Юзуру сидели друг напротив друга в мягких креслах вестибюля и обсуждали произошедшее. – Исчезновение – дело нешуточное... И неестественное к тому же, ведь она была вместе со всеми, пока не случился обморок. – А меня больше волнует то, что её, видите ли, «забрала Ян Гуйфэй». Бред какой-то... – Ян Гуйфэй, значит... Так звали первую наложницу китайского императора Тан Сюаньцзуна, которая слыла непревзойденной красавицей. За эту красоту император любил её так сильно, что стал пренебрегать делами государства. Ян Гуйфэй умерла во время мятежа Аньши, и вошла в историю как «красавица, погубившая государя». И всё-таки, при чём здесь историческая личность из танского Китая? – В любом случае, дело нечисто, – Такая подался вперёд, – локти на коленях, руки сцеплены у рта. – Красная птица-феникс, которую видели мы с Юзуру – думаю, это она выпила девчонок. – Божество? – Нет, – твёрдо ответил Такая, – дух человека. Дух, который принял форму – это достигается элементарным усилием воли. Этот принял форму птицы. – И чей же это дух? Только не говори, что настоящей Ян Гуйфэй. Такая задумался. Чтобы ответить на этот вопрос, нужно было поговорить с пострадавшими девушками. Такая повернулся к Юзуру и спросил: – Их уже выписали из больницы? В какой они комнате? Я хочу с ними поговорить. – Мм... Это группа Морино-сан. Какой же номер?.. Отель такой огромный, надо вернуться, посмотреть распечатку. – Давай. Начнём со сбора информации. Вскоре вся троица стояла на пороге номера Саори. – Ой, Нарита-кун!.. Добро пожаловать! Вот уж не ожидала, что ты сам придёшь... Садись, садись сюда! – Саори похлопала рукой по свободной подушке. Чиаки возмутился: – Нам уже не предлагают? – А... Извини, подушек больше нету. – Слушай, Ёсиока, – обратился Такая к соседке Саори, – не расскажешь поточнее, что с тобой было? Ты говорила, что было страшно, а почему? Что-то привиделось во время обморока? Томоко ответила, с трудом подбирая слова: – Мне в голову как будто залезла чья-то рука и потянула... Такое высасывающее чувство... Только я успела подумать, что что-то не так, как перед глазами всё стало белое-белое... Я очнулась на земле и с ощущением такого страха... Так страшно было, просто слов нет... – И у меня то же самое, – подала голос другая. – Невидимая рука влезла в голову, а может, в сердце – не знаю, как сказать... Такая повернулся к девушке, которая тихонько сидела в углу. – А у тебя как? – У меня... Точно так же, да... Только, помню, перед тем как потерять сознание, я почувствовала странный запах. – Какой запах? – Похоже на благовония. – Может, те, что курились на обелиске? – Нет, это были не обычные благовония... Запах более резкий, специфический... Даже не знаю, с чем сравнить. Да, и ещё голос!.. – девушка-тихоня неожиданно повысила тон. – Я слышала женский голос! Сначала просто гул в ушах, потом он превратился в звуки голоса, но слов было не разобрать. Помню только, что голос был красивый и принадлежал женщине. Молодые люди переглянулись. Запах благовоний и голос женщины... Выйдя из комнаты, Такая сказал: – Чую, нюхом чую. – Благовония? – осведомился Чиаки. – Дурак. Запах благовоний и голос женщины – с кодовым словом «Ян Гуйфэй» сочетается и то, и другое. К тому же, пострадали только девушки – тоже подходит... Ничего не поделаешь, придётся трясти ту подругу, – пробормотал Такая, спускаясь по лестнице. – Собираешься нанести визит в пансион благородных девиц? – А ты знаешь адрес отеля? – Ещё бы. Всё схвачено, босс, – Чиаки помахал бумажкой у Такаи перед носом. – Да уж, об этом ты не забываешь никогда... – Телефончик, адресок – тут я мастер. – Такая! Резкий оклик Юзуру заставил Такаю обернуться посреди лестницы. Юзуру смотрел на него хмурым взглядом: – Хватит, не надо больше вмешиваться. Мы сюда на экскурсию приехали, тебя это дело не касается. Зачем самому лезть? – Чтобы избежать новых жертв, – примирительно сказал Такая. – Когда это ты стал таким добрым? И вообще, без вас разберутся. Полиция на что? – Слушай, Нарита, – вмешался Чиаки, – не будь эгоистом. Неужели непонятно? Если бы полиция могла с этим разобраться, мы бы и не лезли. – А вы пойдите и всё им расскажите. – Как будто твердолобые полицейские нам поверят. Ты так озабочен тем, чтобы приятно провести время, а одной девушке стало не до того. Тебе ни капельки перед ней не совестно? – Да я её в глаза не видел... – Сопляк, он сопляк и есть... Слушай и запоминай: женщина в беде – весь мир в опасности. Бездействовать, когда прекрасная дама взывает о помощи, мне не позволяет мой рыцарский дух. – Прекрасная дама?.. – пробормотал Такая в сторону. – Минуту назад была оторвой... – Ну ладно, чёрт с тобой, но Такая-то здесь при чём?! – Юзуру, – мягко прервал тот, – я буду осторожен. Как только запахнет палёным, мы сразу же всё бросим. – Правда? Обещай. – Обещаю. – Ладно, тогда я с вами. Я тоже видел птицу-феникс, имею право. Такая и Чиаки переглянулись. Похоже, Юзуру решил за ними присматривать, чтобы они не слишком отрывались от школьной компании. Чиаки пожал плечами и отвернулся – мол, делайте, что хотите. Такая в конце концов сдался и кивнул: – Ясно. Тогда пошли. *** – Ну сколько можно повторять?! Наруми забрала Ян Гуйфэй! Я видела это собственными глазами!.. Мацуяма Сацки кипела от негодования. Сидя в вестибюле отеля в окружении полицейских, она по десятому разу пересказывала им свою историю, но полицейские упорно не желали понимать. – Ну и кто же такая эта «Ян Гуйфэй»? – Ян Гуйфэй – это Ян Гуйфэй! Вы что, книжек не читали? Историческая знаменитость, ещё очень красивая была!.. – И что? – средних лет полицейский готов был схватиться за голову. – Где ты её видела, во сне? – Вот именно, во сне! Пока я была без сознания, я видела, как Ян Гуйфэй забирает Наруми, а Наруми не хотела идти! Поэтому спасите её, скорее! Полицейские переглянулись. «Девчонка не в своём уме», – явственно читалось на их лицах. – То есть, ты не видела, чтобы Наруми-сан на самом деле кто-то похищал. Ты видела только сон. – Да, ну и что? Наруми же по-настоящему исчезла! Говорю вам, это всё Ян Гуйфэй!.. Но полицейские её больше не слушали, они поднимались с дивана. – Большое спасибо, Мацуяма-сан. Извини, что отняли у тебя время, можешь возвращаться в комнату, – и мужчины повернулись, чтобы уйти. Сацки торопливо вскочила. – Эй, стойте! Вы же мне ни черта не поверили! Стойте, кому говорят!.. Полицейские оставили её возмущенные возгласы без внимания и, тихо переговариваясь, вышли из здания. Такая и его спутники разминулись с ними в дверях. – Ну и девицы нынче пошли... И что только у них в головах творится?.. – Да вы же видите, какая она... Что с неё возьмёшь?.. – А крику-то было, крику... Может, эта Наруми сама сбежала под шумок и сейчас где- нибудь в городе развлекается. – Готов поспорить, ночью вернётся. М-да, подумал Такая, невольно подслушав разговор. Хороши следователи, чешут языками у человека за спиной... Нет, на полицию рассчитывать не приходилось. Здание гостиницы – красивое, с просторным вестибюлем – выходило окнами на Проспект Мира. Слишком дорогой отель для школьной поездки. – Вот что значит школа для благородных – не то, что у нас... – Смотрите, это не она? Девушка, на которую указал Юзуру, сидела в кресле рядом с конторкой и вовсю дымила сигаретой. – Благородная, как же... Молодые люди направились к ней. Сацки подняла голову и посмотрела на подошедшую троицу. – Вы... – Здравствуйте, Мацуяма-сан! – приветствовал её Чиаки профессиональной улыбкой, которая, впрочем, не произвела на Сацки никакого впечатления. – Пришли девчонок наших клеить? Тогда можете сразу топать обратно. – Мы пришли поговорить, – перебил Такая, – о Наруми-сан и Ян Гуйфэй, которая её похитила. Сацки вздрогнула и вцепилась в него взглядом. – Расскажи ещё раз, что ты говорила полиции, – попросил Такая, усаживась в кресло напротив. – А вам зачем? Как будто вы что-то можете... Я тебя помню, видела твой спектакль в музее – тоже мне блюститель порядка выискался... Такая и бровью не повёл, просто молча смотрел на неё немигающим взглядом. Сацки смутилась, а Такая, воспользовавшись её замешательством, быстро протянул руку и вытащил сигарету у девушки изо рта. – Какого... – Ты подругу свою спасти хочешь? – спросил Такая, не отводя взгляда. – Тогда говори, что видела, в деталях, – и он растёр сигарету в пепельнице. Под его пристальным взглядом Сацки стало нечем дышать. Пауза затягивалась. Сацки чувствовала, что ей не освободиться от этого властного взгляда, пока она не заговорит. Не выдержав давления, она нарушила молчание первой. – Ладно, расскажу. Всё равно полиция мне не поверила – да они меня и не слушали как следует, судили по внешности, дураки... Пожаловавшись таким образом, Сацки повторила историю, рассказанную полиции. С каждым словом она всё больше распалялась, а под конец даже потрясала кулаками. – Значит, Ян Гуйфэй явилась, пока ты была без сознания? А почему ты думаешь, что это она? Ты знаешь, как она должна была выглядеть? – Ну... Одежда у неё была как у древней китаянки. А потом она так и сказала – я, типа, Ян Гуйфэй. – Она что, представилась? – Вот именно, представилась! Тут и дураку понятно... Она сграбастала Наруми сзади, поднялась в воздух и улетела, словно феечка... Потом я открываю глаза, смотрю – Наруми и правда нету... А они ещё спрашивают, что было... Мне бы кто объяснил, что это было!.. И Сацки несколько раз хлопнула от злости по колену кулаком. Такая бросил на Чиаки и Юзуру вопросительный взгляд. – Свидетелей не было, так? – Кажется. Там же чёрт знает что творилось... Потом, девушкой могли управлять... Ну, а если преступник – человек, ему нужна была машина или другое средство передвижения. Свидетели должны были остаться. Проблема в так называемой "Ян Гуйфэй"... Такая снова повернулся к Сацки. – Перед тем, как потерять сознание, ты не чувствовала никакого запаха? – Запаха? А, кстати, да... – лицо Сацки стало задумчивым. – Действительно, запахло благовониями, и сразу меня подкосило, а в голове помутилось... Слушайте, найдите Наруми, а? Она вчера весь вечер была какая-то странная. – Какая странная? – Вечером ушла из гостиницы и пошла на берег, одна. – На какой берег? – Мы на острове Миядзиме ночевали, ну, там где святилище это большущее. И Наруми пошла на море одна, странная такая, и я видела... – Что ты видела? – Наруми там встречалась с незнакомой женщиной, молодой и жутко красивой – ну чисто как девочки с дискотеки Джулиана Токио. И говорили они всё какую-то ерунду. Что-то про сладости мандзю и какого-то Мориса, и ещё про Киккаву Кодзи ... И говорили так необычно, на старинный манер, как в исторических фильмах бывает. Чиаки и Юзуру переглянулись. Мандзю? Морис? Киккава Кодзи? – Ещё меня поразило, что, пока они говорили, в море было полно огней. Ну просто очень много... Как там они называются? Миражи? Нет, "чудные огни", вот, вспомнила, слышала когда-то... Короче, вот их были просто тысячи – страшно, конечно, но и красиво при этом. – А Наруми-сан что потом делала? – Мм... Они с той женщиной стали о чём-то спорить. Как там было?.. Чего-то куда-то "суй", потом "ода"... это же Ода Юдзи имеется в виду? И снова мандзю, мандзю... Сладости «Момидзи мандзю», что ли? Мы их в обед не успели купить... – Потом она вернулась в гостиницу? – Ага. Утром я её спросила, но она стала отпираться – никуда не ходила, ничего не помню. Подозрительно всё это... Чиаки и Юзуру слушали и качали головой. Такая задумался, а потом спросил: – Бывали ли ещё моменты, когда поведение Наруми-сан выглядело странным? – Да, было такое дело... Когда мы ходили в пещеру Сюхо. – Сюхо, знаменитая пещера в Ямагути? – Ага. Мы были там на второй день, по пути из Хаги. Внизу Наруми стало плохо, она упала, затряслась как припадочная, потом открывает глаза и начинает нести какую-то чушь: «Ступайте прочь, пришельцы! Немедля!» Такое сделала страшное лицо, у всех аж поджилки затряслись. Как будто в неё кто-то вселился... А потом снова упала, ну и после уже нормальная была. Чиаки, покивав головой, мельком взглянул на Такаю. Тот, казалось, тоже сделал какие-то выводы. – Найдите Наруми, пожалуйста, – горячо заговорила Сацки, подавшись вперёд. Предки у неё небогатые, денег на выкуп нету... Помогите, а? Похоже, Сацки была преданным другом. – Постараемся найти как можно скорее, – сказал Такая. – Как только что-то узнаю, позвоню, так что сиди здесь и никуда не ходи.

***

Они вышли из отеля и пошли по Проспекту Мира в сторону Мотоясукавы, потом свернули на улицу Ридзё, чтобы сесть на трамвай. – Вот это красавица, – протянул Чиаки, глядя на фотографию Хокамуры Наруми, которую они не забыли попросить. – Красива, как древнекитайскач красавица Ян Гуйфэй, ха-ха. Жаль, если у неё такие же дурные манеры... – Эту девушку, возможно, сделали вместилищем духа, – пробормотал Такая, шагавший впереди. – Девять к одному, что её поведение в пещере Сюхо и на Миядзиме было вызвано подселением. Видимо, вселившемуся духу она понравилась, и он выбрал её вместилищем, потому и похитил. – Ну, так кто, кто в неё вселился? Не Ян Гуйфэй же, в самом деле... – Ключом к разгадке может стать та женщина с Миядзимы, – сказал Такая, ступая на пешеходный переход. – Она наверняка что-то знает. – А всё-таки, что бы это значило? Джулиана, Морис, мандзю, Киккава Кодзи, Ода Юдзи... Полная абракадабра. – Ну, это как посмотреть, – Такая обернулся через плечо. – «Мори», «киккава», «суэ», «ода»... Ни на что не похоже? Чиаки и Юзуру несколько раз проговорили слова про себя, а потом в один голос воскликнули: – Мори, Киккава, Суэ, Ода! – Вот именно, – Такая тяжело вздохнул. – Мори Мотонари, Киккава Мотохару, Суэ Харуката, Ода Нобунага. Похоже, девушка попала в серьёзный переплёт. Чиаки и Юзуру нахмурились. «Ян Гуйфэй» могла быть кем угодно, только не обычным призраком.