Mirage of Blaze / Призрачное пламя / Honoo no Shinkirou

Глава 6

В ожидании «Ямато»

Нападение флотилии Мураками на пассажирский паром окончилось неудачей. Стоило судну причалить в Курэ, и ехавшие на пароме журналисты наперегонки рванулись к телефонам, полиция и служба морской безопасности спешно приступили к расследованию, – одним словом, поднялся небывалый шум. А Наоэ встретился с ожидавшим его человеком – начальником разведки Уэсуги, командиром ниндзя по имени Хаккай. – На вас напали пираты Мураками?.. Дело было в парке Ондо-но-Сэто, куда они отправились, покинув порт. Пролив Ондо-но- Сэто – семидесятиметровая полоска воды между островом Курахаси и южной оконечностью города Курэ – из-за сильного течения считался трудным местом для прохода судов. Два берега соединял мост, его красная спираль хорошо просматривалась из расположенного на возвышенности парка. – Которые, ко всему прочему, сговорились с Такэда?.. Выходит, нам плохо доносили... Хаккай жил в теле мужчины около сорока, с заострёнными чертами лица. Он носил серый костюм, был скуп на эмоции и жесты, как и полагалось «крадущемуся в тени». – Раз Мураками имеют отношение к «Ямато», нам придётся с ними разбираться, – сказал Наоэ, сделав затяжку и рассеянно поглядывая на скользящие по морю корабли. – Меня беспокоит судьба похищенных людей. Хочу узнать, где их держат. Тебе об этом ничего не известно? – Мураками Такэёси укрепился на Носиме. Наши люди обыскали остров, но не обнаружили никаких следов пленных. Пропавшими без вести числились около шестидесяти человек. На Носиме просто нет места, чтобы держать взаперти такое количество народу. – Чтобы спрятать шестьдесят человек, нужно просторное помещение, скрытое от посторонних глаз. Найти такое место... – Будет непросто… Наоэ нахмурился и выдохнул дым. – Либо они все давно мертвы... Что было весьма и весьма вероятно. Энергия жизни – это энергия тёплого, дышащего тела. Если отнять у человека эту энергию, он в лучшем случае долго пролежит без движения. Проще избавиться от использованного тела, чем где-то его скрывать. – Нет, надо разбираться, – снова пробормотал Наоэ себе под нос и повернулся к собеседнику. – Ладно, в первую очередь будем разыскивать пропавших. Хаккай, собери ниндзя и немедленно разошли на поиски. Не спускай глаз с Мураками, воли им давать нельзя. Неизвестно, что они могут натворить вместе с Такэда... – Слушаюсь. – И продолжай сбор информации о «Ямато». Проверь, нет ли в заливе Курэ других военных кораблей... – Наоэ-сама, – прервал его Хаккай бесцветным голосом. – Вы до сих пор не заметили? – Чего? – Того, что происходит в Курэ. Наоэ нахмурился и посмотрел на разведчика с подозрением. – И что же здесь происходит? Наоэ почудилось, или в невыразительных глазах Хаккая и правда мелькнуло потрясение? – Сейчас, прямо за вами, – Хаккай говорил тихо, еле цедя слова, – стоит призрак морского офицера. – Что?! Только теперь, обернувшись, Наоэ смог различить позади смутную тень. И сам ужаснулся тому, что совершенно не чувствовал потустороннего присутствия. – И там, под деревом... И возле машины, движется прямо вам наперерез... Напрасно Наоэ тёр глаза – он не видел призраков, о которых говорил Хаккай. Практически совсем не видел. Осознание страшной перемены ввело его в состояние ступора. Он с ужасом понял, что сила исчезла. Его чувствительность притупилась до такой степени, что Наоэ больше не воспринимал энергию. Выходит, теперь он мало чем отличается от обычного человека?.. – Вы не видите, – констатировал Хаккай. Эти спокойные слова вонзились Наоэ в сердце, ножом полоснули по нервам. А Хаккай продолжал, не заботясь о том, чтобы смягчить удар: – В Курэ начали собираться духи моряков, погибших в той войне. Погибли ли они на море или во время бомбёжек – все стягиваются сюда. Их уже так много, что они мешают жителям. – Почему военные моряки?.. – Они собираются взойти на борт «Ямато». Скуластое лицо Хаккая не выражало никаких чувств. Лицо-маска, на котором двигаются лишь губы – не самое приятное зрелище. – По их словам, «Ямато» возвращается в Курэ и должен быть здесь на двадцатые сутки со дня своей гибели. Он потонул седьмого апреля, то есть, они ждут его ровно через неделю, двадцать седьмого числа. – Ждут «Ямато»... Чтобы взойти на борт, а потом?.. Думают переиграть войну пятидесятилетней давности? Неужели собираются на кого-то напасть? – Ты должен усилить наблюдение за призраками. Если что – будем немедленно изгонять. – Всё ли у вас в порядке со здоровьем? – Хаккай скорее удивлялся, нежели проявлял заботу. – Если вы потеряли силу, то вам, возможно, не стоит участвовать... – Военачальник, утративший силу, не имеет права быть военачальником – ты это хочешь сказать? – Рано или поздно вам откажут в этом праве. Наоэ вскинул глаза. Как ни тяжело было признавать, но Хаккай не ошибался. – Военачальник, утративший силу, становится лёгкой мишенью для врагов. Кагэтора-сама не допустит, чтобы это случилось. Если вы скорейшим образом не поправитесь, то, в самом худшем случае, не сможете дольше оставаться среди Уэсуги. Наоэ растянул губы в усмешке. – Если сила ко мне не вернётся, я избавлю вас от своего присутствия сам. Хаккай помолчал, наблюдая за его лицом, потом полез за пазуху, вынул какой-то предмет и вложил ему в руку. Наоэ опустил глаза и увидел в своей ладони пистолет Токарева. – На случай опасности, – сказал Хаккай. – Чтобы вы не чувствовали себя совсем беззащитным. Наоэ посмотрел на тускло светящийся металлический бок и криво усмехнулся. – Как любезно с твоей стороны. – Сегодня Кагэтора-сама въезжает в Хиросиму. Улыбка исчезла с лица Наоэ, словно её и не было. – Ясуда-сама вместе с ним. Какизаки-сама прибудет вечером. Вам тоже следовало бы... – Да... – Наоэ устремил похолодевший взгляд за горизонт. – Мне ничего не остаётся, кроме как ехать на встречу... Холодные ветры гуляли нынче над апрельским морем. *** Аяко позвонила в гостиницу под вечер, когда они только-только встали из-за стола. – Нельзя было пораньше? – возмущался Чиаки. – Могли бы поесть устриц в каком-нибудь хорошем месте... Такае понравилось и в гостиничном ресторане: покормили их, учитывая размер группы, совсем неплохо. – Встреча в восемь, в Гранд отеле. Мы идём? – Да... – Такая украдкой оглянулся на Юзуру, сидевшего перед телевизором в весёлой компании Язаки и других парней. – Выберемся потихоньку... – Ах, какие мы осторожные. После ужина и перед сном им полагалось свободное время. Можно было отдыхать, принимать ванну – делать что угодно, только не уходить из гостиницы. Бесшумно выскользнув за дверь, Такая и Чиаки легко нарушили этот запрет и, оставив позади гостиницу с её оживлёнными голосами, углубились в паутину ночных улиц. Аяко выбрала для встречи большой отель международного класса, совсем рядом с замком, но в тридцати минутах ходьбы от их гостиницы. Время в запасе ещё было, поэтому молодые люди решили пойти пешком. – Раз уж такое дело, хоть бы в «Деревню окономияки» пригласила... Похоже, Чиаки переживал, что, приехав в Хиросиму, до сих пор не попробовал окономияки (на ужин знаменитого блюда не подавали). – Впрочем, могло быть и хуже. На бейсбольном поле, например... Как раз сейчас на освещённой юпитерами арене городского стадиона шёл ночной матч, в котором играл токийский «Якульт». В районе моста Айой даже с улицы были слышны крики болельщиков. – Харуиэ об этом лучше не говорить, а то как начнёт орать токийские частушки... – Она что, фанатка «Ласточек»? – Угу. А я сегодня болею за Хиросиму... Такая и Чиаки прибыли на место без нескольких минут восемь. Аяко уже ждала их в баре, за столиком в углу. – Сюда, сюда! – помахала она рукой. Рядом сидел Наоэ в своём неизменном тёмном костюме. Заметив Наоэ, Такая помрачнел. Чиаки наблюдал за его лицом, но никакой реакции не последовало – Такая только слегка прикрыл глаза. – Давненько мы не собирались все вчетвером, – весело сказала Аяко, но атмосфера оставалась напряжённой. Такая не проронил ни слова, Наоэ не улыбнулся даже взглядом. Чиаки и Аяко посмотрели на них и уныло переглянулись. – Ментальная разведка показала, что чудные огни по всему Внутреннему морю есть не что иное, как призраки кораблей, а именно – военных судов эпохи Усобиц. Я уверена, здесь замешаны духи-генералы... Смотрите сюда, – сказала Аяко, разворачивая карту Внутреннего моря. – Красным помечены места, где появлялись чудные огни, а синим – места, где исчезали люди. Красные крестики сосредоточились в центральном Сэто, вокруг архипелага Киё: Инносима, Мукайдзима, Омисима – острова пиратов Мураками. А следующим местом скопления огней оказалась... – Миядзима?.. – Такая озадаченно поглядел на карту. – Странно, там не было заметных морских крепостей... – Полагаю, это корабли Суэ, – вмешался Наоэ. Смотрел он при этом куда-то в сторону, избегая встречаться с Такаей взглядом. – Те, что потонули в битве при Ицукусиме. Расположение огней совпадает с военной формацией. – Битва при Ицукусиме? – подал голос Чиаки. – Решающее сражение между Мори Мотонари и Суэ Харукатой... Кажется, основные действия разворачивались прямо перед святилищем... Это была знаменитая битва. Суэ Харуката служил наместником даймё Оути в провинции Суо. Могущественный клан Оути правил всеми землями Тюгоку и Кюсю, но его тогдашний глава Оути Ёситака слишком увлекался науками и словесностью. Семейству грозила утрата воинской доблести и, обеспокоенный судьбой клана, Харуката поднял мятеж. Принудив Ёситаку совершить сэппуку, Харуката стал фактическим главой клана Оути. Это случилось в 1551 году. Весть о мятеже Харукаты громом прогремела по всем окрестным провинциям. Мори Мотонари пошёл на него войной, и война эта не прекращалась долгих четыре года, пока, наконец, две первых силы Тюгоку не сошлись при Ицукусиме в 1555 году. В этом решающем сражении Харуката был наголову разбит, и клан Суэ исчез с лица земли. – Сильным флотом в этом районе сейчас обладают Мураками и Суэ. Причём Суэ укрепились на Ицукусиме. – Они никогда не были настолько сильны в морском деле, чтобы тягаться с Мураками. – Не были, а теперь стали. Догадайтесь, почему, – Аяко понизила голос. – Суэ объединились с Одой. – С Одой? Ты имеешь в виду железные корабли под командованием Куки Ёситаки? – Именно. Такая и Чиаки, разумеется, ни о чём подобном не слышали. Наоэ вспомнил о кораблях, которые заставили отступить флотилию Мураками, и о странной парочке, которая его преследовала. – Вот оно что... Значит, это были люди Суэ... – Ты о чём? Что-нибудь стряслось? – Ничего. Я только что имел удовольствие видеть эти самые корабли. Не знал, что они в союзе с Суэ... – Суэ... Ицукусима... – Такая покатал слова на языке и задумался. Ицукусима и Миядзима – разные имена одного и того же острова... – А ведь Хокамура Наруми встречалась с кем-то как раз на Миядзиме. Незнакомая женщина, странный разговор... – Да, я думал об этом. «Ян Гуйфэй» может оказаться одним из генералов Суэ. – Но при чём здесь тогда пещера Сюхо? Суэ там и близко не стояло. – Действительно... Такая опять помолчал, а потом вдруг обратился к Наоэ: – Насчёт исчезновений. Ты выяснил, что случилось с пропавшими? Есть хоть какие-нибудь зацепки? – Есть достоверная информация, что их забрали пираты Мураками. – Мураками?.. Зачем? – В качестве топлива для созданного ими духовного артефакта «Ямато». Кораблю, чтобы двигаться, нужна энергия живых людей. – «Ямато»… Огромный линкор, который американцы потопили у Кагосимы? – Он возродился в качестве артефакта и появляется сейчас в разных уголках Сэто. Впрочем, не он один – были замечены и другие военные суда, очевидно, той же природы. – Ты говоришь, их создали Мураками? – Не могу утверждать с уверенностью, но, поскольку пираты похищали людей, они и к созданию артефакта должны быть причастны. Но инициатива не обязательно исходила от них... – В каком смысле? – Мураками в первую очередь – пираты. А всякий полководец имеет склонность концентрировать силы на одной, заранее выбранной цели. Так ли необходимо пиратам победить Оду, как на то указывают их масштабные приготовления? Да, они не простили поражения при Кизугаве, но это не выходит за рамки мелкой вражды. Нынешний план для этого слишком тщательно продуман... И потом, зачем мастерам абордажа, всегда предпочитавшим мелкие суда, гигант «Ямато»? Это, по меньшей мере, странно. Они гордились своей тактикой и верили в её успех. Да, при Кизугаве эта тактика себя не оправдала, но разве стали бы пираты Мураками полагаться на большой корабль в своих родных, изученных водах? – То есть, ты утверждаешь, что за ними кто-то стоит. – Только в том случае, если «Ямато» создан, чтобы противостоять объединённой армии Суэ-Ода. Для кого победить их обоих было жизненной необходимостью? Чиаки осенило: – Мори!.. – Вероятность весьма велика, – кивнул ему Наоэ. – Мураками и раньше воевали с ними на одной стороне – отряд из Носимы поддержал Мори в битве при Ицукусиме. Так что Мори вполне могут быть инициаторами плана. – А ещё у Мураками есть Такэда, – задумчиво добавила Аяко и замолчала. – Союз Мори-Мураками-Такэда – так, что ли? – Плюс секта Икко, – слова Такаи насторожили всех. – Ниндзя доносят, что Мори объединились с Икко, а за Икко стоит весь Кинай – Акэти, Мацунага, монахи с горы Хиэй... Против Оды образуется фронт... Уже образовался. – Будет жарко... – Будет... В любом случае, проблемы надо решать по порядку. Сначала – поиски похищенных на море и пропавшей Хокамуры Наруми. – А как же «Ямато»? – «Ямато» еще не вошёл в боевую стадию – не было нападений ни на Оду, ни на Суэ. Вероятно, корабль не вполне закончен, либо не хватает топлива и снарядов. – Снарядов? – спросил Чиаки. – Каких ещё снарядов? – Наполненных волей призраков. Я слышал, погибшие моряки собираются в Курэ – возможно, их призывают специально. Их призрачные тела станут бронёй, их воля наполнит пушки, и пойдут они на это по собственному желанию. И вот тогда родится линкор «Ямато» – огромный, закалённый душами людей, которому никто не сможет противостоять... Наоэ нахмурился. – То есть, надо уничтожить его до того, как он войдёт в Курэ... Иначе будет поздно. – Совершенно верно, – кивнул Такая и спросил: – Ты знаешь, когда это будет? – Двадцать седьмого апреля, ровно через неделю. – За эту неделю им нужно будет закончить корпус, чтобы духи могли войти. Мы не должны позволить чудовищному кораблю выйти в море. Я брошу всех ниндзя на поиски – где-то должен быть док, или тому подобное место... Мы перехватим «Ямато» и уничтожим его там. Такая обвёл взглядом своих подчинённых. – Работа предстоит трудная, но я надеюсь, что вы приложите к ней все силы. Все троё ответили утвердительным кивком, и только на лице Наоэ при этом появилась горечь. *** После совещания Аяко отправилась ужинать, прихватив за компанию Чиаки. Наоэ смотрел, как они скрываются в дверях, громко споря насчёт окономияки, а потом вышел к лифту, чтобы спуститься на подземную стоянку. Такая стоял в холле, скрестив руки на груди и прислонившись к стене, – как будто ждал его. Он взглянул на подошедшего Наоэ и без предисловий начал: – Ты потерял в силе. Наоэ вздрогнул. Выходит, его проблемы не остались незамеченными. – Как давно? – Я просто немного устал... На работе это не отразится. – Так устал, что приходится носить с собой пистолет? Наоэ посмотрел на него и ничего не ответил. Такая тоже помолчал, опустив глаза, а потом спокойно поинтересовался: – Кажется, ты хотел победить? И как ты теперь собираешься это сделать? Наоэ сверлил его взглядом, но Такая спокойно встречал этот взгляд, словно впитывая в себя – имели его зрачки такое удивительное свойство. – Я решил перестать на вас зацикливаться, – ответил Наоэ равнодушно. – Я понял, как это глупо – цепляться за такого человека, как вы... Глупо до идиотизма... Нет, вы меня больше не волнуете. Такая посмотрел на него, прищурившись. Лицо Наоэ было ровным и невыразительным, словно полированная маска. – Значит, я тебя больше не волную, – холодно сказал он. – Может, поэтому ты и лишился сил? Заметив в устремлённом на него взгляде какой-то проблеск чувств, Такая сменил тон на деловой: – Насколько ослабли твои способности? Надеюсь, не совсем? – А если я скажу «совсем»? Такая вздрогнул, так, что плечи дёрнулись. Наоэ очень внимательно наблюдал за его лицом. – Если я скажу, что никаких способностей у меня не осталось, что вы будете со мной делать? – Так осталось или нет?.. Наоэ слегка наклонил голову. Такая мрачнел на глазах. Его лицо приобрело сосредоточенное выражение, словно он пытался увидеть происходящие в Наоэ перемены, разгадать, что именно утратила его душа. Наконец в обращённом к Наоэ взгляде зажглись суровые огоньки. – Если по прошествии времени сила к тебе не вернётся, – сказал Такая жёстко, – я вынужден буду тебя отстранить. Наоэ напрягся. Такая между тем продолжал, решительно и сухо: – У кого нет силы, тот не может сражаться. Кто не может сражаться – не годен для службы. Такой человек будет только путаться под ногами, либо хуже – подвергать опасности товарищей. Ему не место на войне. Поэтому потерявший силу отстраняется моментально, даже будь он одним из якш Уэсуги, – глаза Такаи холодно сверкнули. – Может статься, что для сохранения тайны потребуется корректировка памяти. А если непригодный воин попадёт в плен, и враги соберутся его использовать... При малейшей подобной угрозе глава клана должен изгнать его собственной рукой. – Вы... меня... изгоните? – спокойно осведомился Наоэ. Такая ответил не сразу. Он долго смотрел Наоэ в глаза, а потом сказал чуть надтреснутым голосом: – В самом... крайнем случае... Наоэ молча ждал продолжения. – Если мы не способны нести службу, мы теряем право жить. Жизнь была дарована нам в обмен на обещание исполнить миссию – только это оправдывает наше существование. Только за этим мы и остаёмся здесь вот уже четыреста лет. Без силы наша жизнь бессмысленна... А бессмысленная жизнь не имеет права продолжаться. – Исполнить миссию? – в голосе Наоэ появились бунтарские нотки. – Вы в самом деле прожили четыреста лет только за этим? – Что... – Мне, знаете ли, это давно уже безразлично. Я жил не ради какой-то там миссии... Не для того, чтобы бороться за справедливость – смысл моей жизни был в другом... Я жил ради вас, из-за вас!.. – Наоэ говорил, и в глазах его разгоралось тёмное пламя. – Я раз за разом выбирал жизнь, продолжал перерождаться – из-за того, что вы всегда и во всём были впереди меня!.. – Наоэ... – Потому что я желал вас, потому что ненавидел вас, потому что хотел победить... Если вы и вправду жили только ради дела, то вы прямо-таки образец добродетели... Но циничными словами Такаю было уже не смутить. – Тогда самое время тебе испугаться – бездари мне ни к чему. Ты, кажется, вообразил, будто мне нужен?.. Ты ошибаешься. Незаменимых нет, а на твоё место найдется сколько угодно кандидатов. Наоэ втянул в себя воздух. – Тот же Хаккай, предводитель разведки – помочь ему переродиться, и он отлично впишется в освободившуюся нишу. Господин Кэнсин, я уверен, не станет возражать... – На моё место?.. – повторил Наоэ ошеломлённо. – Кто-то другой... не я... И вам будет всё равно?.. – Мне не нужны бесполезные люди. – Вам действительно будет всё равно?.. Такая отвёл глаза и поджал губы. Наоэ ждал ответа, и Такая, наконец, равнодушно сказал: – Я говорил, я тебя не держу. Никогда не имел ни малейшего желания тебя связывать. Ты сам ко мне привязался, сам выдумал насчёт «победителя» и «проигравшего»... А мне на это глубоко наплевать. Наоэ побледнел и впился ногтями в ладони – сам не заметил, когда успел стиснуть кулаки. – Да... вам всегда на всё наплевать... – прошипел он, с трудом выдавливая слова. – Вам действительно безразлично, кто это будет... Другой бы на моём месте либо не стал вас бояться, либо молился бы на вас без сомнений и сожалений – представляете, как было бы приятно? Ведь вы так любите, когда вам поклоняются... Для почитателей у вас припасена самая нежная улыбка, точно у будды на пьедестале, но вы никогда не подпускаете их близко. Трусливая душа, вы боитесь, что стоит им разглядеть ваше истинное лицо – с облупившейся дешёвой позолотой – как все в вас разочаруются... Знаете, мне вас жаль. Вы тщеславны, не в меру горды, и сами себя презираете – поэтому и не способны к нормальным человеческим отношениям. Такая слушал его, не прерывая. Его лицо было пустым. – Вы не умеете давать. Только берёте, берёте, и никогда ничего не возвращаете. Сказать вам, почему? Потому что вы не верите в себя. Вы слишком хорошо знаете собственные слабости и боитесь допустить оплошность, заслужить всеобщее презрение, поэтому предпочитаете не делать ничего. Конечно, быть идолом гораздо проще. Проще, приятнее, а главное, не больно. Но это не называется отношениями. Общаться с людьми на равных вы не умеете. Спесивец, вы требуете, чтобы вам всё давали бесплатно... Принимаете, и даже не думаете что-то отдать взамен... Вы прожили четыреста лет, но так и остались ребёнком: хотите людской любви, хотя сами никого не любите. Не можете – боитесь, как бы кто не увидел вас без прикрас... Эгоист, притворщик, да разве можно вас любить?.. Не льстите себе!.. Вы вымогаете у людей чувства, когда сами не научились чувствовать. Опомнитесь!.. Или ваша самонадеянность совсем не знает границ?! – Это мне тебя жаль, – перебил его наконец Такая. – Кто бы говорил о самонадеянности... Я ничего у тебя не вымогаю, мне не нужны твои чувства. И я сам буду решать, отдавать что- то взамен или нет. Ты брызжешь слюной оттого, что не можешь добиться от меня взаимности – это я ещё в состоянии понять. Но то, что ты тут наговорил, всё не ко мне. Поклоняться, поклоняться... Разве не ты у нас больше всего на свете жаждешь поклонения? На это Наоэ не нашёлся, что ответить. – Вот и устраиваешь сцены... Мне жаль тебя разочаровывать, но этим ты меня не впечатлишь. Я не просил меня любить и не понимаю, с какой стати я кому-то что-то должен. – Вы... да вы просто... – Тщеславие свойственно незначительным людям... Быть идолом на пьедестале и греться в лучах всеобщей любви – об этом мечтаешь ты, Наоэ, а не я... Вот только силёнок не хватает. У Наоэ задрожали кулаки. Такая заметил это и холодно усмехнулся: – Что, опять хочешь моей крови? Хочешь, да рука не поднимается... Он странно сверкнул глазами, на секунду прикрыл веки, а потом бросил на Наоэ косой взгляд из-под ресниц – и нанёс удар: – Насиловать женщин ты горазд, а зверя убить не можешь? Ничтожество... Наоэ показалось, будто в тело входит клинок – так обожгли его эти слова. Такая вздёрнул подбородок, разнял руки и оторвался от стены. – Надоело за меня цепляться – пожалуйста, не цепляйся. Повторяю, мне всё равно. Наоэ стоял, уставившись в одну точку, не в силах произнести ни слова. Такая сделал пару шагов, потом обернулся через плечо: – Чтобы принять окончательное решение насчёт твоих способностей, мне нужно за тобой понаблюдать. С завтрашнего дня займёшься поисками Хокамуры Наруми со мной в паре – больше ни к кому тебя поставить не могу. У меня тоже нет особого желания таскать за собой бесполезный балласт, поэтому если не хочешь окончательно отправиться на свалку, подумай о том, как скорее восстановить силу. Повисло тяжёлое молчание. Наконец, Такая отвернулся и уже собирался уйти, как вдруг рядом раздался голос: – Татибана-сан! Наоэ удивился, услышав своё имя. Средних лет мужчина, одетый в костюм, приветливо улыбался ему с противоположной стороны коридора – это был Айда Кэнго собственной персоной. – Кто это? – спросил Такая. – Человек, который видел корабли-призраки. Он был на яхте, которая потонула тогда в заливе Осака... Но почему он здесь?.. Наоэ сделал над собой усилие и поприветствовал подошедшего Айду с обходительной улыбкой: – Айда-сан, здравствуйте! Какая неожиданная встреча. – Действительно, неожиданная! Я часто езжу в Хиросиму по делам... А ведь мне так и думалось, что вы сюда приедете!.. Все эти странные происшествия на море... – Вы тоже о них слышали? – Знаете, как-то стал следить за событиями после того случая... Да и как тут не услышать, если только об этом и говорят. Мы с коллегами переживаем, вдруг все перепугаются и перестанут ходить в море – что станет с бизнесом?.. Айда сам рассмеялся своей шутке. Его речь с отголосками местного диалекта звучала непринуждённо и располагающе. – Нет, я правда в последние дни только об этом и думаю... Стал вспоминать войну... Наш старый дом в Курэ достался старшему брату, и после смерти родителей я почти там не бывал – а тут вдруг захотелось наведаться... Должно быть, старею. – Ах, вы же родом из Курэ... Я только что оттуда, красивый город. – Город, выросший на судостроении... Его судьба навсегда связана с кораблями, – Айда улыбался, говоря про свою маленькую родину. – Мне тут даже сны стали сниться... – О прошлом? – Да... У меня был дядя, морской офицер. Он часто играл со мной, когда я был ребёнком – ну, а я им восхищался... Он погиб тогда в июле месяце, во время большого рейда, и вот теперь начал мне сниться. Странные это сны... – А в чём странность? – Ну, дядя... он говорит чудные вещи. Мол, Объединённый флот будет возрождён – пошли и ты, Кэнго, с нами, повоюем на «Ямато»... Такая и Наоэ непроизвольно переглянулись. Объединённый флот будет возрождён?.. – Нелепица, правда? – Айда потряс головой и грустно усмехнулся. – Приснится же такое... Наверное, во сне я возвращаюсь в детство – меня, как и всех тогда, воспитывали патриотом милитаристской страны... Айда посмотрел на часы и спохватился: – Ох, мне пора идти, у меня же встреча... – Айда-сан, – быстро сказал Такая. – Вы нам можете потом рассказать подробнее, о чём говорил ваш дядя во сне? – Что?.. – мужчина в замешательстве воззрился на незнакомого молодого человека. – Ну… Вечером я встречаюсь с клиентом, так что буду занят... Вот если завтра – скажем, с утра... – Вы ведь здесь остановились? – сказал Наоэ. – Назовите время, мы подойдём, когда вам будет удобно. – Ну, тогда в районе полвосьмого... Я буду завтракать внизу. Ничего, что так рано? – Никаких проблем. Извините, что отвлекаем вас от дел. – Да нет, мне совсем не сложно, – ответил Айда со спокойной улыбкой, взмахнул рукой на прощание и быстро зашагал к выходу, где его дожидались спутники. Это был последний раз, когда Наоэ и Такая видели его живым.