Mirage of Blaze / Призрачное пламя / Honoo no Shinkirou

Глава 15

Битвы богинь

Когда Аяко и Хаккай, ведомые гохододзи, въехали на высокогорье Акиёсидай, было уже за полдень. – Какизаки-сама, смотрите, это не она? Аяко остановила машину на автобусном терминале, рядом со входом в верхнюю пещеру Сюхо, и посмотрела туда, куда показывал Хаккай. На скамейке возле билетной кассы сидела девушка в школьной форме. Её густые волосы были собраны на затылке в хвост, губы – тронуты розовой помадой. Девушка выделялась своей яркой внешностью. – Да, узнаю по фотографии. Это Хокамура Наруми, пропавшая без вести в Хиросиме. – То есть, перед нами – та самая Ян Гуйфэй... Аяко и Хаккай вышли из машины и подошли к ней. Девушка при виде них занервничала, и Аяко быстро сказала: – Наруми-сан? Я Какизаки Харуиэ из клана Уэсуги, меня прислал Кагэтора. – Уэсуги... Вы всё-таки приехали!.. С ними говорила Наруми – подселенный дух оставался внутри, но телом сейчас управляла именно она. – Ну слава богу... Нам нужна ваша помощь, а то вдвоём мы не справимся. – Вдвоём... Ты имеешь в виду эту «Ян Гуйфэй», которая в тебя вселилась? – Да, – Наруми твёрдо кивнула. – Она хочет вернуть Мандзю, и я подумала... нет, я решила ей помочь! После того, что она мне рассказала... Я решила одолжить ей своё тело, чтобы она могла сделать, что ей нужно. Предполагалось, что Наруми надо спасать от призрака, а она, оказывается, прекрасно с ним ужилась. Должно быть, девушка изначально обладала экстрасенсорными способностями – она совсем не боялась подселенного духа, что само по себе говорило о многом. – Посмотрите туда, – Наруми указала на север. – Видите, там светится? Всё, что за Лесом Старейшин и вокруг пещеры Тайсё, накрыто барьером. Обычным людям не пройти внутрь. Вроде бы там хозяйничают какие-то Мори... – Барьер... Действительно, в районе пещеры Тайсё можно было разглядеть тускло светящийся купол. Карстовое высокогорье Акиёси – семнадцать километров с севера на юг, восемь с запада на восток – сплошь состояло из зелёных холмов и невысоких гор, и всюду были разбросаны глыбы белого известняка, придававшие пейзажу фантастический оттенок. Шоссе, с которого открывались великолепные виды, прорезало высокогорье ровно посередине и представляло собой кратчайший путь до пещеры Тайсё. – Но поверху к ней не подойти, из-за барьера. – Что же делать? – Идти под землёй, – решительно сказала Наруми. – То есть как «под землёй»? – Через пещеру Сюхо. – Что, прямо вот отсюда? – ужаснулась Аяко. – Туристический маршрут кончается здесь, но ходы тянутся дальше на десять километров, и один из них ведёт к пещере Тайсё. – И ты предлагаешь нам идти этим ходом? – Именно. – Да тут не меньше семи километров по прямой! – Наверное... В неосвещённой пещере идти будет сложно, но это единственный способ попасть туда. «Ну и работёнка мне досталась», – подумала Аяко, скорчив недовольную мину. Никто не предупреждал её, что придётся заниматься изучением пещер. – Да, там же Симодзума Райрэн, – вспомнила она и нахмурилась. Райрэн был давним противником. Жаль, им не удалось избавиться от него в Киото... – Вдвоём против отряда Икко?.. Не думаю, что мы справимся... – А мы воспользуемся Мандзю, – у Наруми, похоже, на всё был готов ответ. – С Жемчужиной нам никто не страшен. Лучше всего дождаться прилива, когда её сила доходит до максимума. – Как это? – Когда Мандзю и Кандзю разделены, уровень их энергии колеблется в зависимости от приливов: Мандзю сильнее всего во время прилива, а Кандзю – во время отлива, соответственно. А во дни большого прилива всё это ещё больше усиливается. Со мной Ян Гуйфэй, она знает, как пробудить Мандзю. – Так, колебания происходят с периодичностью в полдня... Когда следующий прилив? – Сегодня в четыре. Если не успеем – тогда завтра утром. – Понятно, – сказала Аяко и приняла решение. – Значит, во время прилива и нападём. – Какизаки-сама... – встревожено сказал Хаккай. – Здесь я справлюсь одна, а ты поезжай за Кагэторой, пожалуйста. Я волнуюсь за них... Гохододзи покажет путь. Хаккай выслушал и резко кивнул. – Как прикажете. Будьте осторожны. – Я догоню тебя, как только Мандзю будет у нас, – сказала Аяко и тихо добавила: – Береги себя. – Вы тоже. Хаккай быстро сел в машину и уехал. Проводив его взглядом, Аяко обернулась к Наруми. – Итак, – сказала она, закатывая рукава. – Прежде чем лезть в пещеру, надо запастись снаряжением. Понадобится обувь, каска, переносная лампа или фонарь... В диких пещерах удобных бетонных дорожек не проложено; здесь они, конечно, далеко не первопроходцы, но и инструктора, поджидающего на том конце, тоже нет. – В школьной юбке и лакированных туфлях вам там, девушка, не пройти. Наруми задумчиво оглядела себя с ног до головы. – Ладно, пошли искать, где можно всё это купить, – сказала Аяко с преувеличенным энтузиазмом. – И еды побольше – тогда я управлюсь хоть с Мори, хоть с крокодилами- людоедами. – Ого! Звучит многообещающе... С вами сам чёрт не страшен. – Да, я храбрее многих мужчин – мне это часто говорят, ха-ха! - Аяко весело смеялась, хотя на душе у неё скребли кошки. «Справимся ли?..» Но отступать было поздно. Удерживая на лице радостную улыбку, она бросила встревоженный взгляд на тропинку, ведущую к пещере Сюхо. *** Наконец, флотилия похитителей подошла к месту своего назначения – всё плавание заняло полдня. Атакабунэ вошёл в укутанную туманами бухту с маленькой гаванью и причалил к одной из бетонных пристаней. Повинуясь приказу Мураками Такэёси, пассажиры парома сошли на берег. – Где мы?.. – пробормотал Чиаки, оглядываясь по сторонам. Это привлекло внимание одного из стражей. – Ясуда-доно, – шёпотом одёрнул его Сиканоскэ, – не выделяйся. Другие пленники были под гипнозом и мало что соображали. Чиаки недовольно вздохнул: тяжело притворяться болванчиком... Туман мешал как следует разглядеть, что находится вокруг. Судя по изрезанному берегу, они находились на каком-то из островов. Стражи построили пленников в две шеренги и повели в сторону гор. Поднявшись немного по склону холма, они оказались перед полуразрушенным буддистским храмом. Место выглядело диким – вряд ли сюда часто ходили люди... В скалах позади храма обнаружилось отверстие высотой в человеческий рост. Оттуда вытекал ручей, и у входа, прямо посреди потока, стояла каменная статуя Кобо-дайси – наверное, источник считался священным. Такэёси пригнулся, и, ступив в воду, скрылся внутри. Остальные последовали за ним. Чем дальше они шли, тем просторнее становилась пещера. На стенах через равные промежутки висели светильники, и пол под ногами нёс на себе следы обработки. Шагать было легко, временами попадались даже деревянные ступени. Откуда-то снизу доносился шум воды, пахло солью и водорослями – должно быть, пещера соединялась с морем. Казалось, они постепенно спускаются вниз. Чиаки размышлял о том, долго ли им ещё идти, когда услышал тихий, постепенно нарастающий стук барабанов. «Что это?...» Они свернули направо, в узкий проход. Через несколько десятков метров впереди забрезжил свет, а потом пространство вдруг расширилось, и они оказались в большой пещере. Огромное помещение, под тридцатиметровым потолком которого вполне мог уместиться спортзал, было всё заполнено людьми. Горели факелы, раскатисто стучали барабаны; сто, а то и двести человек раскачивались, взмахивали руками, исступлённо дёргались им в такт. – Что за ерунда... Чиаки показалось, будто он попал на танцпол. Огни горели даже под потолком, высвечивая лица людей – молодых, старых, по-разному одетых... Вот клерк в костюме, девочка- школьница, женщина, похожая на секретаршу, глубокий старик... Все сотрясались в экстатическом танце, словно исполняли какой-то шаманский обряд – движения были беспорядочные и неосознанные. Грохот барабанов, к которому примешивался ещё какой-то высокий, металлический звук, проникал в сознание людей, принуждая танцевать помимо их воли. Должно быть, этот безумный рэйв приносил им наслаждение – многие скидывали одежду и плясали, как бесноватые. Пока Чиаки обозревал эту картину, люди из их группы тоже начали покачиваться в такт. – Да-да, пляшите вместе с ними, – раздался сзади довольный голос Такэёси. – Это избавит вас от тягот ваших жалких жизней. Позабудьте обо всём, что было... Не нужно больше работать, думать о пропитании... Пляшите, пока не остановится сердце. Излейте все ваши силы в этом танце, выплесните всё, до последней капли! «Вот сволочь...» – чертыхнулся про себя Чиаки: ему всё стало ясно. Такэёси весело рассмеялся, а потом вышел вместе со своими воинами в другую дверь. – Что будем делать, Ясуда-доно? – Что делать?.. – Чиаки украдкой оглядел зал. – Плясать мы будем, Сиканоскэ, плясать. – Да, но... – Как умеешь, хоть вприсядочку – нужно смешаться с толпой. – Но что тут происходит? Люди, которых они видели, были похищены до этого с других паромов. Доставили их сюда, видимо, тем же способом. Такэёси сказал: «Излейте все силы», что означало... Внезапно пожилой мужчина, плясавший рядом в диком темпе, упал. Тут же откуда-то возник костяной воин, подхватил тело и выволок вон из пещеры. – Ну конечно, какая польза от лежачего... – Ты что-то понимаешь? – Посмотри туда, – Чиаки дёрнул подбородком, указывая на установленный по центру противоположной стены алтарь. Алтарь походил на тот, что держат в домах; посреди него лежала глиняная игрушка в форме кораблика, пульсировавшая недобрым оранжевым светом – то разгораясь, то угасая вновь. – Это макет «Ямато». – Макет?.. – Подобие, другая форма артефакта... Можно сказать, его сердце. Две формы существуют отдельно, но между ними есть связь. Жизненная энергия, которая собирается здесь, передаётся кораблю, который в море, – за счёт неё он и движется. – Выходит, эта пещера... – ...что-то вроде машинного отделения. Люди двигаются, производят энергию; глиняная кукла втягивает её и питает призрачный корабль. – Значит, они будут плясать, пока не иссякнут силы? – А когда иссякнут, их вынесут из пещеры и выкинут вон – как одноразовую зажигалку, в которой кончился газ, – Чиаки посмотрел на танцующих людей и прищёлкнул языком. – «Дискотека смерти», блин... – И каков наш план? – шёпотом спросил Сиканоскэ, оглядываясь на стражей. – Для начала надо убраться отсюда, иначе нас тоже высосут. Попробуем через ту дверь, в которую вышел Такэёси... Двигайся как все. Пошли. И Чиаки, ловко пританцовывая, поплыл между людьми, пробираясь потихоньку к противоположному краю пещеры. Толпа была настолько плотной, что его манёвры остались незамеченными. Увидев у двери двух стражей, Чиаки насмешливо фыркнул. – Люди в чёрном, да? Что ж вы галстуки-то не надели... Он подал знак Сиканоскэ, и они осторожно зашли с двух сторон. Как только страж оказался на полу, сваленный внезапным ударом в челюсть, Чиаки, не теряя ни минуты, пропел: – Ари-нари-тонари-анаро-наби-кунаби... – и быстро переплёл пальцы: – Бай! Послышался негромкий сосущий звук – и стражник исчез. Сиканоскэ тем временем управился со вторым. Убедившись, что никто не поднял тревогу, они переглянулись и тихо выскользнули за дверь. Один из припасённых Чиаки коппасинов остался лежать в уголке у порога. – Ну, вперёд. Добудем голову вражеского генерала, по-быстренькому. Прижавшись к стене, Сиканоскэ заглянул за поворот. – Там снова стражники. – Шестёрки... Пусть катятся к чёрту... Чиаки сорвался с места. Костяные воины обернулись, но сделать ничего не успели – он уже выговорил мантру. – Бай! Три призрака исчезли одновременно. Чиаки, двигаясь легко и быстро, миновал коридор и начал подниматься по деревянной лестнице, когда впереди раздались крики. Беглецы остановились, занимая оборонительную позицию – сверху спускались, размахивая мечами, с десяток воинов. – Опомнились, наконец. – Сзади тоже!.. Ещё пятеро или шестеро догоняли по коридору, отрезая путь к бегству. Чиаки и Сиканоскэ оказались зажатыми на лестнице. – Те, что позади – твои. Вместо ответа Сиканоскэ ударил догоняющих силовой волной. Чиаки подождал, пока лавина из мечей и доспехов подкатится поближе, и с криком: «Прочь с дороги, мелочь!» сложил пальцы в знак. – Бай! Тела призраков дёрнулись и застыли на бегу, будто кто-то остановил видеоплёнку. – Ноумакусанманда, боданан, байсирамандая, совака! О, великий Бисямонтэн!.. – О, Священный Страж Полумесяца! – Сиканоскэ, стоя спина к спине с Чиаки, сложенными пальцами начертил на лбу полукруг. – Даруй мне силу, дабы обратить врагов к свету истины! – вскричал он и выбросил руку вперёд. Между его бровей вспыхнул полумесяц; волна света ударила по нападавшим, разрывая их на части. Одновременно Чиаки выпустил накопленную в ладонях силу. – Изыди! Вторая вспышка поглотила воинов впереди, и коридор опустел. – Ну ты даёшь, – сказал Чиаки. – Ясуда-доно, смотри, там что-то есть... Под изъеденными временем ступенями лестницы виднелось нечто вроде колодца, закрытого железной решёткой. Приглядевшись, они различили сваленные в кучу тела, принадлежавшие, очевидно, пленникам. Чиаки сдвинул решётку и спустился вниз. Старик, которого он проверил первым, был без сознания и едва дышал. – Остальные тоже весьма плохи, – сообщил сзади Сиканоскэ. Чиаки чертыхнулся. – Если так дальше пойдет, скоро здесь скоро будет куча трупов... Надо выводить тех, кто в зале. «Спасти людей – задача номер один», – сказал Кагэтора. Но как это сделать, когда их так много?.. – Я иду вперёд, Ясуда-доно, – пленники мало волновали Сиканоскэ. – Иду за Мураками Такэёси. Ты со мной? – Здесь я ничем не могу помочь... – Чиаки на минуту задумался. – Вот если украсть корабль... – Корабль? – Ага... Всё равно я потом разнесу эту пещеру к чёртовой бабушке. С этими словами Чиаки достал из кармана коппасин, в котором был заключён один из Двенадцати Генералов будды Якуси, Мэкира-тайсё. Исцелить он не исцелит, но некоторое время поможет продержаться... Чиаки пропел мантру, нарисовал в воздухе символ и, оставив коппасин на полу, выбрался наверх. Потом они побежали по длинному извилистому коридору, пряча деревянных идолов то тут, то там. За очередным поворотом коридор внезапно кончился, и они снова оказались у входа в огромную пещеру. Это была подземная бухта – несколько кобунэ стояли на якоре, и множество воинов собрались на берегу. – Куда это мы попали?.. – На тайную стоянку кораблей, – тихо сказал Сиканоскэ и нахмурился. – Это и есть морская крепость Мураками – я слышал, носимский отряд имеет где-то подземное убежище. – Подземная морская крепость? – Рассказывали, будто весь их остров изрыт ходами, как муравейник... Стало быть, правда. Теперь понятно, почему ниндзя ничего не нашли – никто не думал, что крепость будет под землёй. – Значит, и «Ямато» тоже здесь?.. – Ясуда-доно! – предостерегающе произнёс Сиканоскэ. Откуда-то сбоку до них донеслись голоса. Выглянув из-за скалы, они увидели за углом помост. На помосте стоял Мукарами Такэёси, а рядом с ним – незнакомый молодой человек приятной наружности. – Это ещё кто?.. – вслух удивился Чиаки. Сиканоскэ издал удивлённый возглас. – Что? – обернулся Чиаки. – Ты его знаешь? – Я думаю, что это... – Благодарю за службу, люди Мураками! – зычно воскликнул незнакомец, обращаясь к коленопреклонённым воинам, и Сиканоскэ замолчал. – Я принёс вам радостные вести. Назначен день наступления на Миядзиму! Чиаки с Сиканоскэ так и замерли. – Наступление на Миядзиму?! – ошеломлённо пробормотал Чиаки, и тут за спиной у него послышалось: – Попался, Ясуда Нагахидэ. Обернувшись, он увидел целую шеренгу воинов с факелами, во главе которой стоял человек, слишком хорошо ему знакомый. Худощавая фигура, блестящие чёрные волосы, будто смоченные водой; алые губы резко выделяются на белом, красивом лице. – Косака Дандзё... Как мне надоела твоя рожа. Чиаки выдавил из себя напряжённую улыбку. Косака легко рассмеялся в ответ. – Ясуда-доно, Сиканоскэ-доно. Неужели вы всерьёз рассчитывали остаться незамеченными? По сигналу Косаки воины окружили их с двух сторон. – Как мотыльки на огонь – очевидно и предсказуемо... Скучно, право слово. Я ожидал чего- нибудь похитрее на этот раз... оказалось, зря. – Заткнись, ворона общипанная. – Лучше быть вороной, чем крысой. Впрочем, тебе к лицу... – Ублюдок!.. Чиаки швырнул в него силовой шар, от которого Косака отмахнулся, как от назойливой мухи. – Ужасные манеры... – сказал он, растягивая губы в ленивой усмешке. – Сиканоскэ-доно, ты ошибся в выборе союзника. – Да? – Сиканоскэ смерил надменного интригана тяжёлым взглядом. – А ты ошибаешься, если думаешь, что мы теперь в твоих руках. – Не стоит злить врагов, находясь на их территории, – усмехнулся Косака и глянул поверх его плеча. – Извольте видеть, Такакагэ-доно: мы изловили крыс. «Кто-кто?!» Чиаки в изумлении обернулся. За его спиной стояли двое – Мураками Такэёси и тот самый незнакомец в лёгком синем пальто. Обведя их долгим взглядом, незнакомец кивнул Косаке: – Спасибо, воин Такэды. Двоих пленников связали и усадили на землю. – Давненько не виделись, третий сын Мори, – сказал Сиканоскэ. Его голос сочился враждебностью. – Сиканоскэ... Ты доставил когда-то много хлопот моему брату Мотохару – и что, снова за старое? Вижу, смерть ничему тебя не научила. Кобаякава Такакагэ, третий сын Мори Мотонари, с улыбкой взял из рук стражника меч и вынул из ножен. Сверкнуло лезвие; ловким движением Такакагэ приставил кончик к подбородку Сиканоскэ, задирая ему голову вверх. – Говорят, ты объединился с Суэ и Одой?.. Опять? Дурак ты, Сиканоскэ. Впрочем, какая разница... К друзьям своим ты больше не вернёшься. Дорога тебе отсюда – прямиком в ад, к своему господину. Можешь восстанавливать там его род, сколько душе угодно. – Не дождёшься, Мори, – проскрипел Сиканоскэ, стиснув зубы, не сводя с Такакагэ ненавидящих глаз. – Я добьюсь того, чтобы Амаго возродились, и пройдусь по вашим трупам, и спляшу на ваших могилах. Его ненависть, казалось, можно было пощупать рукой, но Такакагэ это нисколько не смутило. «Плохи наши дела...» – подумал Чиаки грустно. Действительно, дела были хуже некуда. *** Остров Миядзима пребывал в состоянии повышенной боевой готовности. Над водами залива напротив святилища Ицукусима, подобно стае светлячков, кружили чудные огни. Мацуяма Сацки завороженно наблюдала за ними из садика на склоне холма, когда сзади к ней подошла Исари-химэ. – Война близко, – сказала она. – Какая ещё война? – спросила Сацки. – Война с Мори. Пройдёт совсем немного дней, и наши флотилии сойдутся в битве. Суэ хотят отомстить за поражение, которое они потерпели на этом самом месте четыреста лет назад. – Четыреста лет... Вы что – мстительные духи?.. Всё Оду вспоминаете... – А ты только заметила? – улыбнулась Исари, тряхнув длинными волосами. – Ну что ты на меня смотришь, будто я неведомый зверь какой... Да, это тело не моё, я его одолжила. Но от этого я не перестаю быть человеком – таким же человеком, как ты. Её яркие, красиво очерченные губы сложились в задумчивую улыбку. Исари перевела взгляд на залив, где мерцали чудные огни. – Это вместилище выглядит, почти как я сама когда-то. Может, совпадение, а может – отдалённый потомок... Заставляет вспомнить о тех днях, когда я ещё не была уродиной. – Уродиной?.. – переспросила Сацки. – Как это?.. Исари нахмурилась – кажется, ей не очень хотелось об этом говорить. И всё же, после минутного раздумья она повернулась к девушке и откинула волосы с правой стороны лица. – Мне сожгли лицо. Вот тут, сверху донизу. – Сожгли?! – Да, моя собственная старшая сестра. Сацки побледнела и сглотнула слюну. Родная сестра... – И так меня огонь изуродовал – страшно стало взглянуть. Всё изорвало, скомкало... Я сама лишилась чувств, когда мне зеркало поднесли. Сацки побледнела ещё сильнее, испуганно косясь на её лицо, а Исари между тем спокойно продолжала: – Много раз я хотела наложить на себя руки, и попыталась было однажды, да не вышло. Домашние смотрели на меня с жалостью. Все благожелатели, окружавшие меня ранее, постепенно отдалились; никто ко мне не сватался... Это было так больно, так тягостно... Тогда я и стала прятать ожог под волосами. Исари снова уронила волосы на лицо, а потом откинула их изящным движением белоснежных пальцев. – Даже сейчас, когда можно держать лицо открытым, я, бывает, вздрагиваю в страхе, что люди видят моё уродство... – Но почему?.. – спросила Сацки, робко заглядывая ей в глаза. – Почему твоя сестра это сделала?.. – Боги обделили её красотой... – Исари болезненно поморщилась, но продолжала говорить. – Настолько обделили, что даже слуги шептались в открытую: дескать, второй такой дурнушки во всём свете не сыскать. Конечно, кто каким уродился, тот таким и живёт, но всякая девушка хочет быть красивой... Сестра очень стыдилась своего облика, и почти не выходила из покоев. – Сацки молча слушала. – Отца нашего звали Кумагай Нобунао. Однажды пришло ему от господина Киккавы Мотохару предложение: отдай, мол, дочку в жёны. Какой тут поднялся переполох!... По заведённому порядку первой выдавать следовало старшую, Томо-химэ, но разве ж возьмёт Мотохару-сама такую уродину... Наверняка вместо неё пойдёт младшая – так говорили домашние, и разговоры эти достигли ушей моей сестры. Гнев и унижение, охватившие её, были столь велики, что затмили разум... Чтобы расстроить свадьбу, она выманила меня ночью в сад и обожгла мне лицо. Снова вернулась память о той страшной ночи. Пляшущие перед глазами языки пламени, лицо сестры – словно маска ведьмы... «Мотохару-сама никогда не будет твоим, Исари!.. Быть тебе уродливой, как я!..» Её голос, резким эхом отдающийся в ушах... «Получила?.. Получила?.. Узнаешь теперь, каково это... Теперь ты безобразнее меня, безобразнее всех на свете!..» Перетерпев нахлынувший шквал воспоминаний, Исари снова подняла глаза. – А на следующее утро к нам пожаловал сам господин Мотохару и сказал отцу: «Прошу руки твоей старшей дочери, Томо-химэ». – То есть, он с самого начала... – Да, он с самого начала собирался жениться на моей безобразной сестре. Отец был настолько поражён великодушием господина Мотохару, что поклялся служить ему верой и правдой до конца своих дней. Сестра, которая изуродовала меня ни за что ни про что, вышла за Мотохару и стала ему верной женой, – Исари горько усмехнулась. – А я, так и не найдя себе мужа, прожила десяток пустых лет и умерла от болезни. Сацки молчала, и Исари заговорила снова. – Последовавшие за этим дни и месяцы были полны ненависти, – глаза её блестнули, когда она представила себе лицо сестры. – Нет, я могла понять, почему она это сделала, но не могла простить. «Ненавижу... отомщу...» Мечтая о мести, я стала неупокоенным духом. Но сестра не дала мне осуществить возмездие, обратившись к посторонней помощи. – Посторонней помощи?.. – К помощи Ян Гуйфэй, – Исари стиснула кулаки. – Вскоре после моей смерти сестра стала горячей почитательницей бодхисаттвы Ян Гуйфэй Каннон – это обожествлённый дух китайской императрицы, которая оказалась в Японии, избежав гибели на заставе Мавэй. Ян Гуйфэй отплыла из Китая на корабле, спасаясь бегством. Её прибило к берегам Японии в районе полуострова Мукацуку, что в Ямагути. Однако, вскоре силы покинули её, и она умерла. Её дух приютила морская богиня, государыня Дзингу, и Ян Гуйфэй сама сделалась богиней прибрежных вод, покровительницей мореплавателей. – И её назвали Ян Гуйфэй Каннон? – Верно. Она обитает в проливе Симоносэки, на островах Мандзю и Кандзю, охраняя сокрытые там волшебные камни, Жемчужину Прилива и Жемчужину Отлива. Сацки наморщила лоб. – Мандзю... Кандзю... – Камни обладают пугающей силой – изменять течение вод. Если опустить в морскую воду Кандзю, то начнётся отлив; Мандзю вызовет прилив. Давным-давно государыня Дзингу получила их от бога Сумиёси, отправляясь завоёвывать корейские царства Силла, Пякчэ и Когурё. Государыня Дзингу, также известная как Окинагатараси-химэ, была супругой четырнадцатого императора Тюая. Поначалу они пытались завоевать Кюсю, но когда император внезапно скончался, государыня решила выступить в поход на Силлу. Тогда-то ей и были дарованы волшебные камни. Их чудесная сила разбросала по волнам флот Силлы, и враги сдались без боя. Расправившись точно так же с флотилиями Пякчэ и Когурё, государыня вернулась домой, к берегам Нагато. Молва гласит, что, когда праздненства по случаю победы были закончены, она отдала Жемчужины волнам. Брошенные в море, камни обернулись двумя островами: остров Мандзю и остров Кандзю стоят и поныне у берегов города Симоносэки. Так рассказывает легенда, но в действительности камни не превратились в острова, а были спрятаны на них. Сейчас всё это считается территорией святилища Иминомия. – Государыня Дзингу повелела Ян Гуйфэй беречь камни, чтобы они не попали в руки дурных людей и не стали орудием войны. Вот уже много веков они помогают сохранять мир и спокойствие на водах. Помимо этого, Ян Гуйфэй всегда поклонялись девушки, жаждущие красоты – в том числе и моя сестра, раскаиваясь в злодеянии, причиной которого стала её собственная внешность. Настолько ревностным было её служение, что после смерти её дух присоединился к свите морской богини Ян Гуйфэй. Но вот началась Усобица Духов. Восставшие генералы Мори узнали о существовании Жемчужин. Они поймали Томо-химэ, которая хранила камни по поручению Ян Гуйфэй, и заперли в пещере Сюхо. – Разумеется, я тоже знала о Жемчужинах, как и обо всём, что происходило с моей сестрой до и после её смерти. Я вселилась в живого человека и решила сражаться против Мори, примкнув к Амаго – они приняли меня с распростёртыми объятиями, когда я рассказала им о камнях. Мы стали искать их, то и дело сталкиваясь с Мори в жарких схватках. В конце концов, нам удалось захватить Жемчужину Отлива с острова Кандзю, но вот с Жемчужиной Прилива… Мы даже не знали, где она находится. На острове Мандзю ничего не было. По словам Томо-химэ, камень спрятан в каком-то потайном месте… Но Томо-химэ сейчас во власти Мори – возможно, и камень уже в их руках. – Мори пытаются украсть у нас Кандзю. Они собираются вызвать Оду на морской бой, как только обе Жемчужины будут у них. – Погоди… Значит, эта «Ян Гуйфэй», которая похитила Наруми – она и есть… – Моя сестра, – Исари неприязненно поморщилась. – Жена Киккавы Мотохару, Синдзё-но-цубонэ, также известная как Томо-химэ – та самая, что изуродовала меня. Подумать только… Она посмела назваться именем великой красавицы, погубившей государя – с её-то лицом!.. Не пойму, то ли смеяться, то ли плакать… Недавно она сумела выбраться из пещеры Сюхо, подселившись к девице Наруми, и теперь хочет вернуть Мандзю и Кандзю, воспользовавшись её телом и её силой. Ко мне даже приходила… Неужто она думала, я стану её слушать? Конечно, я её прогнала. Та самая тайная встреча на Миядзиме, свидетельницей которой стала Сацки... – Тогда что произошло в Хиросиме? – А, это... У девушек забрали энергию души, верно? Поглощая женскую энергию, Ян Гуйфэй Каннон может вызвать великую силу; сестра же моя связана с богиней. Энергия нужна была ей, чтобы превратить потом в божественную силу и использовать в поисках Жемчужин. Исари скрестила руки на груди, выпрямила спину и устремила дикий, как у тигрицы, взгляд на ночное море. – Но ничего у неё не выйдет. Я не отступлюсь, пока не отомщу. Я добуду Мандзю, расквитаюсь с сестрой и уничтожу Мори. И убью Киккаву Мотохару своею собственной рукой, – Исари говорила, не замечая, каким холодным стал взгляд Сацки, каким безучастным сделалось её лицо. – Ты сказала, что Ян Гуйфэй на Мисэне. Мы пробовали разведать, но ничего не нашли – ни её самой, ни каких-либо следов Жемчужины. Ты собиралась искать Наруми? Выйдем завтра, возьмём с собой людей Амаго. Нужно держать это в тайне от Оды... Не упоминай больше при Нобунаге о Ян Гуйфэй. И о камнях ни слова – нельзя, чтобы он узнал, – Исари оторвала взгляд от огней города на том берегу и развернулась, чтобы уйти. – Ветер поднимается. Пойдём в дом, отдыхать – хватит разговоров на сегодня. Исари зашагала прочь. Не сводя с неё пристального взгляда, Сацки достала из кармана пиджака маленький ножик для фруктов, расчехлила его и, незаметно подкравшись, набросилась на женщину сзади. Не успела Исари вскрикнуть, как оказалась зажатой в кольце её рук; острый кончик лезвия прижимался к горлу. – Сацки!.. Что ты делаешь?!.. – Тихо. Без глупостей, – сказала девушка ровным низким голосом. – Веди меня туда, где спрятана Кандзю, если не хочешь, чтобы тебе перерезали горло. – Что?! Да как ты... – Тихо, кому говорят, – хватка усилилась. Исари зарычала и забилась, пытаясь освободиться, но Сацки – откуда только силы взялись? – держала крепко. Тогда Исари сосредоточилась и набросила на Сацки энергетическую сеть. В тот же миг её словно прошило током в несколько тысяч вольт – Исари тонко вскрикнула, упала, и, скорчившись на земле, обхватила онемевшее тело руками. Когда она наконец смогла поднять глаза, то обнаружила, что верхняя часть корпуса будто скована невидимыми путами. – Да что же ты творишь... – Вставай и показывай дорогу, – Сацки говорила механически, как робот, – а то убью. В отчаянии Исари снова ударила силой, но импульс рассеялся, отражённый. Сацки с размаху пнула её ногой, потом достала откуда-то зажигалку, щёлкнула колёсиком и поднесла к лицу женщины. Исари резко отпрянула. – Бежать бесполезно. Делай, что говорят, иначе твой кошмар повторится снова. Красноватое пламя колеблется перед глазами – совсем как в ту страшную ночь... Исари еле сдерживалась, чтобы не завопить от ужаса. – Вставай, – холодно приказала Сацки. – Веди меня к Кандзю. Вход в тайник был устроен в старенькой часовне Инари, на заднем дворе. Исари открыла дверь и подошла к одной из статуй Белого Лиса, что стояли по бокам. Статуя служила рычагом – когда Исари потянула её сначала на себя, а потом вниз, ящик для пожертвований отъехал в сторону, открывая отверстие в полу, достаточно широкое, чтобы пропустить одного человека. Холодные каменные ступени уходили в глубь. Исари начала спускаться по лестнице, её движения по-прежнему были ограничены путами. Сацки следовала по пятам, прижимая нож к её горлу. Через три десятка ступеней они оказались в маленькой подземной комнате. Пол в ней был устлан татами, по центру противоположной от входа стены стоял алтарь бога Инари. Исари через силу обернулась и взглянула на Сацки. – Внутри, что ли? – пробормотала та. – Так просто тебе это с рук не сойдёт... – Ха-ха! – раздался вдруг посторонний голос. – Я бы не стал на это расчитывать. – Кто здесь?! – воскликнула Исари, оборачиваясь. Сзади стоял красивый юноша с каштановыми волосами и лицом, в котором угадывалась примесь европейской крови. – Ты!.. – Спасибо, Мацуяма-сан. Достаточно. С этими словами Мори Ранмару подошёл к Сацки, заставил её развернуться и легонько стукнул двумя пальцами в лоб – ноги у девушки подкосились и она упала, где стояла. – Гипноз, как видишь, – пояснил Ранмару со зловредной ухмылкой и кивнул слугам, чтобы проверили алтарь. Потом он наклонился к Сацки и забрал зажигалку из её безвольной руки. – Тут встроен жучок, поэтому я всё слышал. – Что?! – Жемчужина Прилива и Жемчужина Отлива – вот что, оказывается, стояло за всей этой историей с Ян Гуйфэй... Нет, даже не пытайся! Часовня окружена Барьером Бессилия, а все, кто был в особняке, сейчас немножко без сознания. Никто не придёт тебя спасти. – Ранмару-доно! – Один из слуг достал из распахнутых створок алтаря кристалл, светящийся всеми цветами радуги, и протянул вперёд. – Взгляните!.. Ранмару засмеялся, принимая камень у него из рук. – Вот она, Кандзю... Красивая... Непременно покажу её моему господину. – Нет! – закричала Исари. – Вы не получите её!.. Я скорее умру, чем отдам её Оде!.. Исари набросилась на него, но Ранмару легко увернулся и ударил её локтем в живот. Женщина со стоном осела на пол, а Ранмару, не переставая улыбаться, сказал: – Жемчужину я забираю, Исари-химэ. В наших руках он принесёт гораздо больше пользы, нежели в руках Амаго. Не волнуйся – мы, Ода, расправимся с Мори. Я принесу тебе голову Киккавы Мотохару, так что будь умницей и жди. Ранмару надменно засмеялся и, прижимая Жемчужину к груди, ушёл по ступенькам наверх. Его слуги перегородили выход, так что Исари оставалось лишь провожать его взглядом, бормоча проклятия. Ещё через некоторое время сверху раздался гулкий звук – это тяжёлый камень встал на место, закрывая проход, и комната погрузилась во тьму.