Mirage of Blaze / Призрачное пламя / Honoo no Shinkirou

Глава 17

Пожар в замке Сизуки

В назначенное время – восемь часов пополудни – чёрный «Мерседес 600» остановился возле опоясывающего замок рва, где у главных ворот уже поджидал эскорт из вассалов Мори. Дверь машины открылась, и Оги Такая ступил на землю, расправив плечи и глядя прямо перед собой. Он был одет в специально приготовленное для него белое кимоно. Вышедший следом Котаро встал у него за спиной. Все, кто смотрел на него сейчас, видели перед собой сына Ходзё Удзиясу. Словно почувствовав на себе пристальное внимание, Такая осознанным жестом откинул голову назад, на секунду прикрыл глаза, а потом обвёл присутствующих острым и ясным взглядом. Каждое его движение, пока он шёл за провожатыми вглубь парка, дышало уверенностью. Он внушал людям страх пополам с благоговением – Котаро мог прочесть это по их лицам. Но самому Такае не было никакого дела до других. Он шагал со спокойным решением в сердце. «Наоэ...» Такая сделал глубокий вдох и сдвинул брови, одёргивая себя. Несколько часов назад он объявил о том, что готов подчиниться Мори. Теперь впереди его ждал их особняк.

***

– Мотохару-доно! – раздался голос позади, и Киккава Мотохару остановился на пороге собственного особняка. Наоэ, невзирая на слепоту, как-то прошёл за ним до выхода – видимо, двигался на ощупь вдоль стены. – Позвольте мне увидеться с ним. Я хочу с ним поговорить! – Поздно, Наоэ, – сурово ответил Мотохару. – Кагэтора-доно уже принял решение. Он заявил, что принимает имя Ходзё Сабуро, подчиняется Мори и порывает с Уэсуги – всё в точности, как ты и предсказал... С другой стороны, что ещё ему оставалось делать, чтобы спасти тебя?.. – Мотохару-доно! – Ты счастливо избежал смерти, но ты не вернёшься к нему. Ты останешься у меня в заложниках, до тех пор, пока длится Усобица Духов. Если Кагэтора-доно начнёт вести себя подозрительно, я убью тебя без промедления. Будь к этому готов. Наоэ молчал, ничем не выражая согласия. – Я понял, что им движет, – сказал Мотохару, подзывая к себе слуг. – Я понял это очень хорошо. Он бросает Уэсуги и склоняется передо мной, и всё ради кого? Ради тебя. Желание спасти тебя оказалось сильнее, нежели преданность Кэнсину. Если таков в самом деле его ответ, то он никогда впредь не посмеет меня ослушаться... До тех пор, пока Мотохару держит жизнь Наоэ в своих руках. У самого выхода Мотохару ещё раз обернулся. – Ну вот, всё и разрешилось, Наоэ. С сегодняшнего дня ты – вассал Мори. Заложник или нет, но я хочу, чтобы ты стал моим приближённым. Служи мне верой и правдой... – Мотохару-доно... – Это будет много легче, чем служить ему... Мне так кажется после твоего рассказа. Ты прожил долгую жизнь – хотя бы в конце позволь себе стать тем, кем тебе хотелось. Ведь ты очень способный человек. Ты тот, кто поддерживает лидера – незаменимый помощник, надёжная правая рука для людей, творящих историю. Разве не к этому идеалу ты стремился? Наоэ удивлённо вскинул брови. Он никогда не думал об этом в таком ключе. – Мотохару-доно, я... – Не говори, я знаю. Но таково уж моё мнение. Да, ты эгоист, каких мало, но при том человек разумный, – а счастье, я считаю, приходит вместе с разумом. Впрочем... – бросил он через плечо. – Сейчас ты, похоже, торопишься расстаться и с разумом, и с идеалами... Ладно, пойду, встречусь с Кагэторой-доно. Поглядим, чего он стоит – твой попутчик на протяжении четырёхсот лет... И Мотохару ушёл в сопровождении вассалов. Наоэ бессильно замер на пороге; в его утративших яркость зрачках царила тьма, более глубокая, чем темнота окружающей ночи. *** Такая сидел во внутренних покоях в одиночестве, дожидаясь прихода Мори Тэрумото и Киккавы Мотохару. Его глаза были закрыты – это помогало успокоиться. Комната, носившая название Сизуки-но-ма, предназначалась только для главы клана. Вассалам вход сюда был запрещён, а пришедшего вместе с Такаей Котаро не пустили даже на порог особняка. Наконец, лидеры Мори появились. Мотохару и Тэрумото вошли в комнату и сели напротив Такаи – тот взглянул на них безо всякого выражения, поставил обе ладони на татами и по всем правилам поклонился. Мотохару заговорил первым: – Мы рады были узнать о твоём решении, Кагэтора-доно. Тэрумото, как и в прошлый раз, сидел тихо и не шевелясь. Такая выпрямился и снова посмотрел на них. – Я верил, что ты поступишь правильно. Присоединившись к нам, ты усилил наш альянс. Ходзё, Такэда, Иккосю, Акэти, Мацунага, Мори – это сильнейшее формирование за всю историю Усобиц. Все вместе мы победим Оду и защитим Страну Корня Солнца от дьявольских происков Кэнсина. Такая ещё раз молча поклонился в ответ. Мотохару достал и развернул перед ним какой-то свиток. – Это договор, скреплённый кровью. Тот, кто поставит под ним свою подпись, клянётся соблюдать написанное здесь именем всех будд и богов. Нарушителя же постигнет божья кара. На свитке шёл сначала текст договора, а далее – громкие имена: Сингэн, Кэннё, Мицухидэ... Самым последним значился Мори Тэрумото. Каждая подпись сопровождалась кровавым отпечатком пальца. «Что это?...» От свитка исходил сильный энергетический ток. – Чувствуешь? – сказал Мотохару. – Бумага изготовлена из коры священного дерева, в ней заключена божественная сила. Иными словами, нарушить заверенную этой бумагой клятву – всё равно, что пойти против богов. Поступок, равносильный смерти... Мотохару поставил перед Такаей ящичек с письменными принадлежностями. – Подпиши это, в подкрепление своего согласия. Такая взял кисть и без малейшего замешательства написал имя – Ходзё Сабуро, а внизу начертил подписью, которым пользовался в бытность свою Ходзё. Потом он расчехлил лежавший в ящичке нож, уколол палец и оставил на бумаге красный оттиск. Клятва на крови свершилась. Мотохару кивнул, словно свидетельствуя о произошедшем. – Ты только что заключил с нами нерушимый договор. Приветствую тебя в рядах союзников, Ходзё-доно. Сразимся с Нобунагой вместе. И тут Такая впервые за всё время заговорил: – Наоэ, – сказал он. – Наоэ Нобуцуна. Я прошу тебя его освободить. Мотохару вскинул подбородок. – Держать его в заложниках больше нет нужды, – продолжал Такая. – Уэсуги Кагэтора перестал существовать – вместо него появился Ходзё Сабуро, для которого обратной дороги нет. Наоэ же остался человеком Уэсуги. Какое тебе дело до вассалов других домов? Отпусти его прямо сейчас. Мотохару угрюмо выслушал эту настойчивую речь. – Отпустить, говоришь?.. – подозрительно спросил он. – Ты что же, согласен навсегда с ним расстаться? – Не хочу впутывать в наши дела чужих вассалов. – Но Уэсуги – враги... – Мотохару сверкнул глазами. – Которых мы должны уничтожать, а не отпускать с миром. Не лучше ли убить его, чтобы он не принёс нам потом лишних хлопот? – Он полностью потерял силу, какие от него могут быть хлопоты? Даже вернувшись к Уэсуги, он не причинит нам никакого вреда. – Он потерял силу, но не голову на плечах. – Ты переоцениваешь его способности. – У него осталась память. – Одной памятью войну не выиграть, – лицо Такаи оставалось бесстрастным. – Уэсуги без Кагэторы, своего главнокомандующего, не стоят твоих опасений. Их ждёт неминуемый распад – если, конечно, Кэнсин не объявится и не поведёт их в бой самолично. – Вижу, ты очень высокого мнения о себе... – Армия Уэсуги – просто сборище бездарей, каждый из которых в отдельности ничего не стоит. Я держал их вместе, кое-как заставлял работать – хотя видит небо, это было нелегко. Только благодаря мне они и протянули так долго; без меня их всё равно что нет. – О... Теперь язвишь?.. – Да стоит каким-нибудь Икко взяться за дело всерьёз, и от Уэсуги ничего не останется. То же и с ним... Зачем что-то предпринимать? Он и без того скоро умрёт. Мотохару недоверчиво слушал, как Такая одно за другим выплёвывает безжалостные слова, но в том, как он держался, не было и намёка на притворство. Даже наоборот, у Мотохару холодок побежал по спине при виде этого прищуренного взгляда и жестокой улыбки, то и дело появляющейся на губах. – Ты поставил условие – я его выполнил, – сказал Такая. Его голос снова потяжелел. – Теперь отпусти его. – Не отпущу. Такая едва заметно напрягся. – Наоэ Нобуцуна останется со мной. Он изъявил желание поступить на службу к Мори. – Что?.. – Такая изменился в лице. – Он сам так сказал?.. – Да. Он хочет стать моим вассалом и служить мне до конца своих дней. – Неправда! – неожиданно выкрикнул Такая. – Что неправда? – спросил Мотохару, впившись взглядом в его лицо. Такая заставил себя сбавить тон и посмотрел на него исподлобья. – Он не мог такого сказать. – А вот поди ж ты, сказал. Хочу, мол, поменять господина, чтобы хоть напоследок попробовать пожить иначе. Он сказал, что рядом с тобой ему не удавалось быть достойным человеком, поэтому он хочет бросить тебя и перейти ко мне. – Бросить?.. – Да, бросить – обычное ведь было дело в наше время. А ты не давал ему ничего, кроме боли... Уйти от тебя – таково истинное желание его сердца, в котором он мне исповедался. – Нет, – сдавленно проговорил Такая, – я тебе не верю... Бросить меня?.. Ты лжёшь, он не может этого хотеть. – Он сам говорил, что находиться рядом с тобой было для него сплошной мукой. Что даёт тебе основания утверждать обратное? – У меня полно оснований! – закричал Такая, позабыв, что надо сдерживаться. – Он не может уйти, как бы он ни мучился, не может бросить меня, как бы ему этого ни хотелось! – Ты позволил вассалу себя избаловать. – Что?.. – Сердца подданных не завоюешь без искренности. Вассалы – такие же люди. Как ты можешь требовать от них преданности, если взамен не изъявляешь доброй воли? Нельзя вести за собой людей, пользуясь только силой. Такая открыл было рот и не нашёлся, что ответить. Мотохару женился на дочери своего вассала Кумагая Нобунао, – той самой Томо-химэ, которая слыла редкостной дурнушкой, – чтобы выразить своё к нему благорасположение и доверие. Этот решительный поступок так растрогал Нобунао, что тот всю жизнь потом сражался ради Мотохару, не жалея живота. – Добрую волю нужно проявлять действием, так поступают люди меж собой. Ты пренебрегал этим, злоупотребляя своим положением господина. Ты требовал служения, ничего не возвращая взамен – хуже, чем избалованный ребёнок... – Неправда... – Тот, кто подчиняет людей силой, от силы же и погибнет. Тот, кто привык к безвозмездным дарам, однажды умрёт от голода, ибо не научился добывать себе пищу. Посмотри на себя и поразмысли хорошенько. Ты был плохим господином; в своих потерях ты виноват сам. – Неправда!.. – Как бы там ни было, Наоэ Нобуцуна станет моим слугой. Такая посмотрел на него взглядом человека, внезапно очутившегося в ловушке. – Решил оставить себе заложника? Зачем? Я же поклялся соблюдать договор... – Думай как хочешь... Но вы же не становитесь врагами. – Такая стиснул зубы. – Не расстаётесь навсегда. До тех пор, пока ты соблюдаешь условия сделки, ты можешь приходить ко мне и хотя бы видеться с ним. Так ли уж это плохо? Такая хранил страдальческое молчание. Мотохару спокойно вздохнул и сказал: – Извини. Кажется, я позволил себе слишком нравоучительный тон... На тебя сейчас так больно смотреть, что я не заметил, как начал давать советы. Если я обидел тебя этим, прости. – Хочу видеть Наоэ, – прошипел Такая с угрозой в голосе. – Хочу видеть его немедленно. От тебя никакого толку. – Что? – Ты говоришь так, будто всё понял – а я не верю людям, которые прикидываются понимающими. Ты приведёшь его сюда, пусть объяснит всё сам. – «Прикидываются понимающими»?.. – Скажешь, нет? Думаешь, я не вижу, что ты за человек? Тобою восхищались так часто, что ты, дурак, опьянел от похвал и вообразил себя образцом добродетели. Это на тебя больно смотреть, и слова твои для меня ничего не значат. – Ты ставишь мои слова под сомнение? – Да, ставлю. Не знаю, чего ты там от него понаслушался, но не смей думать, будто понимаешь... И не смей говорить за него! Мотохару ошеломлённо вытаращил глаза. – Его собственная правда, – беспощадно продолжал Такая, – вот всё, что имеет значение. Только её я хочу знать, и меня ничто – слышишь, ничто! – больше не интересует. – Ты что же, называешь меня лжецом? – Хватит болтовни! Прикажи вести сюда Наоэ, живо! – И-и! – испуганно взвизгнул Тэрумото и спрятался у Мотохару за спиной. Глаза Такаи были подобны озерам, полным смертоносной ки. «Не выполнишь – убью», – говорили эти глаза. Сокрушённый их силой, Мотохару не мог сдвинуться с места. – Тигр!.. – выкрикнул вдруг Тэрумото, как маленький ребёнок. – Дядя, там тигр!.. Не подходи, укусит! А-а-а!.. Мотохару собрался с духом, будто готовясь выйти против дикого зверя, и твёрдо сказал: – Нет, я не позволю тебе его увидеть. – Я сказал, поторопись, – не отступался Такая. – Истинное желание его сердца?.. Я должен услышать это своими собственными ушами. И если он скажет, что воистину желает бросить меня, я убью его своими собственными руками!.. – Нет!.. Как можно!.. – Только я буду решать, жить ему или умереть – это моё единоличное право, даже у него такого права нет. Он не смеет умирать без моего разрешения. – Кагэтора... – Ему интересен только я. Он видит только меня. Он – мой пёс на поводке, он целиком принадлежит мне! Его глаза, его слова, его голос... Его плоть, слёзы, пот, все соки его тела... Его счастье, его боль, его гордость, его мысли, его знания... Его память... Его история!.. Никому, кроме меня, не позволено к этому прикасаться!.. Иметь к этому хоть малейшее отношение!.. Его правая рука сжалась, сминая свиток с договором. Бумага под пальцами задымилась, почернела и вспыхнула. Мотохару переменился в лице. С духовными оковами на шее Такая бессилен... должен быть бессилен!.. Мотохару внутренне содрогнулся. «Этот человек безумен...» – Прикажи привести сюда Наоэ, – угрожающе повторил Такая, не сводя с него яростных глаз. Мотохару, почувствовав себя в опасности, схватил с подставки в стенной нише меч. – Живо! – Остановись, Кагэтора! – Живо, кому сказал!.. Убью!.. – А-а-а-а! – не выдержав, завопил Тэрумото. Мотохару выхватил меч из ножен. В ту же секунду перегородки по обе стороны от Такаи со стуком раздвинулись, и в комнату влетели услыхавшие крик охранники. – Хватайте его! – закричал Мотохару. – Вяжите! Такая отчаянно отбивался от накинувшихся на него мужчин, пока Тэрумото, как помешанный, заливался криком. Но вот многочисленные руки сжали его, лишая свободы. Такая до боли стиснул зубы и уставился в пространство взглядом, полным отчаянной мольбы. Тогда-то это и произошло. «До-до-до», – послышался откуда-то странный дрожащий звук. Мотохару и охрана замерли, прислушиваясь, в минутном замешательстве. Вскоре весь дом затрясся и заходил ходуном, громко дребезжа. – Что это?.. Землетрясение?.. – заволновались вассалы. Тряска усиливалась с каждой секундой. Повалилась мебель, балки начали гнуться, покосились столбы... Люди закричали, впали в панику... Мотохару судорожно сглотнул и посмотрел на Такаю. «Неужели это он?..» Внезапно оглушительный грохот пронёсся над городом Хаги, и небо заволокло красным. – Что?.. Они почувствовали приближение чего-то яростного, сокрушительного, а потом обжигающий ветер налетел на особняк. Стены вздрогнули от удара, и в следующую секунду всё здание вспыхнуло, как спичка. За один короткий миг комната превратилась в океан огня. Пламя охватило удерживавших Такаю людей, обращая их в горящие факелы; дикие крики наполнили комнату. Мотохару с рёвом сгрёб Тэрумото в охапку. Такая выпрямился и стоял посреди огненного моря, пока пламя пожирало опоры и обрушивало потолок. Вокруг разверзлось красное пекло – один Такая остался стоять в нём, словно посланец из преисподней. – Кагэтора-а! – закричал Мотохару не своим голосом. – Ты не мог пользоваться силой!.. Ты не мог этого сделать!.. Как?! Такая молча обернулся. На полу у его ног собрался сгусток золотого света, и тигриная морда выплыла из него, словно из водных глубин. Вскоре золотой тигр встал в полный рост и потёрся о ноги Такаи. «Волшебный зверь!..» - Мотохару вытаращил глаза. «Не может этого быть...» Неожиданный рокот, нарушивший тишину ночного неба, заставил находившихся снаружи вассалов изумлённо обернуться на звук. – Что это?.. Небо на северо-востоке пылало самым настоящим пламенем. – Вулкан!.. – закричали сразу несколько голосов. – Касаяма взорвалась!.. Да, это считавшийся мёртвым вулкан Касаяма внезапно начал извергаться – грохоча, выбрасывая в небо клубы дыма и потоки магмы, словно кто-то устроил гигантский фейерверк. Вскоре во всём городе поднялся переполох. Котаро первым заметил, что в особняке творится что-то неладное. «Сабуро-доно!..» Только он хотел вбежать внутрь, чтобы проверить, в чём дело, как услышал у себя за спиной громкий крик. Он поднял голову и сам невольно вскрикнул. Огромный огненный шар летел по небу, оставляя за собой чёрный след. Что это, вулканическая бомба?.. Нет... – Это дракон!.. Летит сюда!.. Люди Мори с криками побежали прочь. Это действительно оказался дракон – дракон огня, сотворённый из магмы, который нёсся с огромной скоростью прямо на них. «Точно сюда!..» Совсем скоро огненный сгусток закрыл собой небо. Перед глазами всё окрасилось багрянцем, а потом дракон с оглушительным грохотом обрушился на парк Сизуки. Огонь моментально охватил особняк, и он запылал, словно ещё один вулкан разверзся на его месте. – Сабуро-доно! – закричал Котаро и ринулся в горящее здание. Внутри все было охвачено пламенем, среди которого в жару и дыму беспорядочно метались люди Мори. Когда несколько человек попытались выбежать через главные ворота, они наткнулись на невидимую стену. – Это ещё что?! Появившийся неизвестно откуда барьер огораживал парк вдоль внутреннего рва и отрезал им путь к бегству. Спасения не было! Люди заметались в ужасе, утопая в огненном океане. Но дело не ограничилось одним огненным драконом. Его собратья один за другим вырывались из жерла Касаямы и устремлялись кто на север, кто на запад. Два из них ударили по другим опорным точкам большого барьера – Токодзи и Дайсёину. – О-о! Дракон свалился на храм Токодзи, подняв вокруг себя ураган горячего ветра. Огненная волна докатилась до кладбища, один за другим сметая каменные фонари. – Что случилось?! – закричал Ситири Ёритика, обращаясь к носившимся в панике вассалам Мори. Обрушившийся на них с неба огонь был огнём очищения, который превращал в ничто собранную в пределах барьера энергию. Яростное пламя уже охватило главное здание храма. Вдруг со стороны кладбища раздался рёв, и какое-то смутное облако взвилось вверх. Это были духи «последовавших за господином», заключённые под фонарями – они один за другим поднимались в воздух, подобно тонким струйкам дыма. – Духи бегут! Заклятие, привязавшее их к этой земле, распалось под действием очистительного пламени, и поддерживавшие барьер многочисленные духи оказались на свободе. Священная сила храма тут же пошла на убыль, и вскоре опорная точка «Токодзи» перестала существовать. Симодзума Райрю обвёл взглядом полыхающий комплекс и вскричал: – Это Кагэтора!.. Это точно он!.. Глаза его светились непонятной радостью. – Ну наконец-то он сбросил маску! – О чём вы говорите?! – Пришло время расправиться с ним! Ну, дьявол, погоди – я отправлю тебя в преисподнюю! Идём, Ситири! Идём в замок Хаги, чтобы избавиться от Кагэторы раз и навсегда! *** – Гх!.. Пылающий деревянный столб упал прямо перед ним, и Наоэ рефлекторно отшатнулся. Полетевшие во все стороны искры безжалостно впились в тело. В особняке Мотохару, расположенном на территории замка Хаги, свирепствовал огонь. Все, кто были в доме, давно покинули его – только Наоэ до сих пор оставался внутри. Пожар начался так внезапно и оказался настолько силён, что Наоэ, чьи движения и так были скованы из-за слепоты, смог едва-едва выбраться в коридор. От жара невозможно было дышать; кожа, казалось, вот-вот начнёт лопаться. Он не был настолько глуп, чтобы задаваться вопросом «что случилось?». Такая каким-то образом перешёл к действиям, это было очевидно. Наоэ понимал, каковы его истинные намерения – понимал, но предпринять ничего не мог. Куда там... Он сам вот-вот погибнет в этом огне. Пламя ревело и завывало вокруг, а снаружи доносились крики – видимо, пожар не ограничился особняком, и все, кто находился на территории замка, сейчас пытаются спасти свои жизни... «Это превращается в бессмысленную бойню...» Ему нужно было каким-то образом попасть к Такае, но он не мог ступить ни шагу из-за бушующего вокруг огня. Внезапно над головой раздался страшный треск – это прогорела потолочная балка и рухнула бы прямо на него, если бы не холодный ветер, возникший из ниоткуда и успевший отшвырнуть балку, погасив на ней огонь. «Что это?..» Наоэ обернулся, явственно ощутив рядом чьё-то присутствие. Среди огня стоял золотой тигр – тот самый, которого выпустил Кагэтора, стоял уверенно, словно пожар совсем его не пугал. Тигр нырнул в пол и тут же снова высунул голову у ног Наоэ. Выбравшись на поверхность целиком, он раскрыл пасть и выдохнул мощную струю холодного воздуха, как из огнетушителя. Ледяной ветер моментально погасил весь огонь вокруг. Тигр зарычал и подошёл к Наоэ вплотную. «Зверь?.. Неужели...» Наоэ опустился на колени, чтобы проверить, кто это трётся об его ноги, когда за рёвом пламени услышал голос. Этот голос, словно пришедший вслед за зверем, звал его по имени, и тот, кому он принадлежал, находился по ту сторону огня. Наоэ резко обернулся и, не раздумывая ни секунды, ответил: – Такая-сан! Такая выскочил из огня, задыхаясь, словно от быстрого бега. Он увидел их и хрипло закричал: – Наоэ!.. – Тушите огонь! Быстро! Тушите огонь! Мотохару, которому удалось выбраться из горящего особняка, криком понукал мечущихся в беспорядке вассалов: – Спокойно! Прекратить панику! Всем тушить огонь! Но снаружи был такой же ад, как и внутри, а огненные драконы, между тем, продолжали нападать. Лес на склонах Сизукиямы в конце концов загорелся. Люди, запертые в пределах внутреннего рва, обезумели от страха и не слушали приказов своего господина. – Море!.. – закричал кто-то, – бежим к морю!.. Но у моря, по краю прибрежного ограждения, тоже стоял барьер. Мотохару бросил злой взгляд в сторону Касаямы. – Кагэтора... Всего лишь с одним волшебным зверем!.. Лишённый собственной силы, Такая использовал тигра-защитника. Послав его глубоко под землю, он направил потоки магмы с вулканического пояса Кюсю к прекратившей активность Касаяме, да ещё и привёл обитающих там огненных драконов. Извержение было вызвано искусственно, и сделал это ни кто иной, как Такая. «Его способность к разрушению не знает границ». Теперь Мотохару понял, что означали сказанные Наоэ слова, понял – и испугался. – Чёрт возьми, Кагэтора!.. Нет, тебе не удастся погубить Мори!.. Распаляя своё сердце воина, Мотохару взобрался на насыпь и воззвал к вассалам: – Это вражеская атака! Не отступать! Бейте драконов! Бейте их первыми!.. Над головой в алом зареве танцевали огненные змеи. Мотохару ударил по ним силой и снова закричал: – Бейте драконов!.. Не отступать!.. *** Когда Симодзума Райрю и его люди добрались от храма Токодзи до развалин замка Хаги, вся территория в пределах внутреннего рва превратилась в один большой костёр. – Райрю-доно, здесь барьер! Нам не пройти! – Барьер? Ерунда! Я прорву его в два счёта! Райрю зачерпнул полную горсть Каменных Кукол и подбросил в воздух. Камни вспыхнули белым светом, собрались в шары, потом шары с громким звуком лопнули, оборачиваясь огромными бодхисаттвами Каннон. Когда со стороны плюющейся огнём и дымом Касаямы налетела очередная стая драконов, Каннон приняли их удар на себя. Драконы и бодхисаттвы столкнулись в небе. От оглушительного драконьего рыка дрогнула земля. Яростный огненный цветок распустился и опал над водами Японского моря; по ночному небу побежали белоснежные молнии. – У-о-о-о! – заревел Райрю, выгибая спину дугой и перекачивая всю свою энергию в тело, до тех пор, пока оно не засияло ярким светом. – Райрю-доно!.. Монах с разбегу кинулся на прозрачную стену. «Отбросит», – подумал Ситири, но сила Райрю начала разъедать барьер, прожигая в нём брешь. В конце концов барьер не выдержал, и Райрю с победным кличем прорвался на ту сторону. Однако, брешь сразу же заросла, не пуская никого за ним. – Райрю-доно-о!.. Тем временем, огненные драконы в вышине уже бились в агонии, раздавленные силой бодхисаттв, но пожар на землях бывшего замка Хаги и не думал прекращаться. Огонь – неизвестно, в чём был его секрет – упрямо продолжал гореть, сколько бы его ни тушили. «Скоро здесь не останется никого живого...» Фума-но-Котаро бегом пробирался сквозь пожирающее особняк пламя в поисках Такаи, но того нигде не было видно. «Неужели он решил свести счёты с жизнью, прихватив заодно и Мори c собой?..» Горящая опора упала перед ним, перегородив путь, и Котаро отпрянул. Нет, вряд ли он найдёт Такаю здесь... – Сабуро-доно! Где вы, Сабуро-доно?! Лишившись всех путей к бегству, люди Мори собрались у невысокой стены, что огораживала берег залива Хаги. Барьер был и здесь, он запирал их внутри, а огонь, между тем, подобрался совсем близко. – Это конец!.. Мы все сгорим!.. Спасите!.. – раздавались под стеной отчаянные крики. Мотохару, стиснув зубы, смотрел на своих загнанных в угол людей. «Ещё немного, и все погибнут!..» – Только бы пробить этот барьер!.. – воскликнул он, осыпая прозрачную стену градом энергетических ударов, но стена даже не дрогнула. Это было всё равно, что пытаться разбить усиленное стекло. Негасимое пламя подбиралось все ближе под несмолкающие крики вассалов, которых собралось всего около сотни человек. – Тоно!.. – громко крикнул верный Кутиба Мицуёси, поддерживая Мотохару. – Нет!.. Мы не умрём!.. – волна дьявольского огня покатилась на них. – Мори не умрут!.. В этот момент один из взобравшихся на стену людей бросил взгляд в сторону моря и воскликнул: – Что это?! Там, вдалеке, скользя по водам затянутого дымом залива, двигалась, постепенно приближаясь к берегу, большая чёрная тень. – Что такое?.. – Что за чудище?.. – Это корабль!.. Мотохару впился глазами в горизонт. Тень росла, увеличивалась, пока не превратилась в... – Линкор!.. – чёрная громада из железа оказалась военным кораблём огромных размеров. – «Ямато»!.. Оброненное кем-то слово было тут же подхвачено множеством голосов: – «Ямато»!.. «Ямато» пришёл на помощь!.. Мы спасены!.. «Они успели!..» - Мотохару с надеждой утопающего смотрел на приближающийся корабль- цукумогами. Вскоре над его бортом поднялся дым артиллерийских орудий. Взвились в воздух энергетические снаряды – их целью был барьер. – Всем назад! Всем вниз, барьер сейчас рухнет! Несколько снарядов почти одновременно ударили по прозрачной стене, разбрасывая во все стороны плазменные искры. Несколько таких залпов – и в стене открылась большая брешь. Вассалы издали победный клич и, расталкивая друг друга, полезли через береговое заграждение. – Без суеты! – Мотохару надсаживал голос, раздавая указания несущимся мимо людям. – Здесь сейчас всё сгорит! Тащите с пляжа лодки, мы садимся на «Ямато»! Все садимся на «Ямато»! Кутиба выбрался на пляж и принял на себя руководство операцией. А Мотохару вдруг заметил, что среди всех этих воплей, шума и смятения он потерял из виду Тэрумото. – Тэрумото! Тэрумото, ты где?.. Кто-нибудь видел Тэрумото?! – Господина Тэрумото нигде нет!.. – подбежал к нему вассал. – Как нет?! Ты его личный слуга! Ты должен знать! – Возможно, он остался там, в огне... – Что-о?! – закричал Мотохару с исказившимся лицом. – Мы не можем бросить предводителя клана! Ищите его! Без Тэрумото клан Мори пропадёт!.. Найдите его, спасите его, быстро!..