Mirage of Blaze / Призрачное пламя / Honoo no Shinkirou

Глава 18

Лишь смерть нас разлучит

Такая и Наоэ оказались лицом к лицу посреди бушующего пламени. Даже не имея возможности видеть, Наоэ чувствовал, где находится Такая. Медленно поднявшись с колен, он разлепил губы и сказал: – Пришли, чтобы спасти меня?.. Или чтобы убить? – Я пришел, чтобы узнать правду, – ответил Такая, и по лицу его пробежала тень. Не обращая внимания на адское пламя, им же самим и порождённое, он смотрел на Наоэ. Только Наоэ отражался сейчас в его глазах. – Так сильно хочешь от меня избавиться?.. Уже готов на всё, только бы уйти от меня? – Кагэтора-сама... – Правда ли, что ты просил Киккаву Мотохару взять тебя к себе? Наоэ едва заметно напрягся. – Кто вам это сказал? Такая не ответил. Наоэ посерьезнел и тоже некоторое время молчал. Кто мог ему такое сказать? Должно быть, сам Мотохару. Разумеется, это было не так – ни о чем подобном Наоэ Мотохару не просил. Такая смотрел на Наоэ и ждал. Ждал, что тот будет всё отрицать, скажет, что всё это ложь, выдумка – Наоэ чувствовал, как сильно Такая жаждет это услышать. Интересно, зачем Мотохару понадобилась подобная ложь? Наверное, он не мог сказать, что Наоэ – всего лишь заложник. А может, просто захотел посмотреть, как Такая отреагирует... «Сними с себя этот груз», – сказал он тогда, на утопающем в сумерках Западном пляже, после того, как дослушал рассказ Наоэ до конца. В его взгляде читалась жалость. Наоэ ни словом не обмолвился о том разладе, что существовал между ним и Кагэторой, но Мотохару, должно быть, сумел многое прочесть между строк. «Хватит. Позволь себе освободиться», – повторял он снова и снова. Нет, вряд ли Мотохару устроил все это специально ради Наоэ... И всё же... Секунда и в его голове родилось спокойное решение. Наоэ медленно расслабил лицо, чуть приподнял подбородок, прикрыв веками невидящие зрачки, и, в конце концов, сказал: – Да, всё так и есть. Такая вздрогнул. – Я просил Киккаву Мотохару принять мою клятву верности и позволить служить ему до конца дней. – Ч-что... – Господин Мотохару – выдающийся человек. Безупречный характер, замечательные воинские способности, недюжинная эрудиция. Разговаривать с ним было легко, казалось, будто мы знакомы не один десяток лет. Я ощутил душевный покой и подумал: рядом с таким человеком я смогу жить. Пусть от меня не будет никакой пользы... Я попросил принять меня таким, какой я есть, просил просто разрешить мне остаться. Такая замер. Затаив дыхание, он смотрел на Наоэ окаменевшим взглядом. – Не может... быть... – А с вами позвольте на этом расстаться. Можете презирать вассала, который сам отворачивается от своего господина, но мне было тяжело с вами. Наверное, мы просто не подходили друг другу с самого начала. Неужели вы сами не устали постоянно быть рядом с человеком, с которым не сошлись характерами? Так избавим же друг друга от этого груза! Чем продолжать изо всех сил цепляться за отношения господина и слуги, не лучше ли найти людей, с которыми мы сможем общаться естественно и свободно?.. Такая не ответил. – Хотите убить изменника? – спокойно продолжал Наоэ. – Пожалуйста. – Наоэ... – У вас есть на это «право господина». А меня со всеми основаниями можно считать предателем. В любом случае, мне уже недолго осталось. Я лишился силы и зрения. Даже оставшись с вами, я всё равно был бы вам обузой – убив меня, вы ничего не теряете. – Почему?.. – Ведь вы и так пришли именно за этим. Вы скорее убьете меня, чем позволите мне уйти. Я уже сказал вам, чего на самом деле хочу, и не собираюсь брать свои слова обратно. И вы... Вам давно пора сбросить с шеи камень. Все, у вас больше нет причин колебаться... Давайте порвем, наконец, эту связь. Предлагаю от чистого сердца. Наоэ выглядел уставшим, но в его словах не было ни страха, ни фальши. Такая всё так же ошеломленно молчал, не двигаясь с места. Вспомнив, что он не может пользоваться силой из-за действия ограничителя, Наоэ достал из-за пазухи полученный от Хаккая пистолет и бросил в его сторону. Пистолет глухо звякнул о пол. – Он заряжен, вам нужно просто спустить курок, – проговорил Наоэ тихо. – Я не изменю своего решения. Если не можете меня простить – возьмите, и своею собственной рукой поставьте на этом точку. Это вы поддерживали во мне искру жизни... Вам её и погасить. – Наоэ... – Таково ваше неотъемлемое право. Наоэ закрыл глаза. Он был похож на мученика, полностью смирившегося со своей участью. Отрешенно глядя на него, Такая медленно двинулся туда, где упал пистолет – словно марионетка, которую дернули за ниточки. Наоэ не шевелился. Такая опустился на колени и взял оружие в руки. Оно было тяжёлым и холодным, будто само отталкивало человеческое тепло. Не вставая с колен, обхватив пистолет руками, Такая поднял голову. – Наоэ... – А-а-а-а!! Оба рефлекторно обернулись на внезапно прорезавший пространство крик. За стеной огня возник чей-то силуэт. Это был Тэрумото. – Вот ты где, дьявол Уэсуги! – Что!.. – Дьявол, замысливший уничтожить клан Мори!.. Но Мори не сдадутся! К чёрту Токугаву! Я – сёгун западных войск! Я не успокоюсь, пока не смою позор со своего имени! Не позволю вашему дьявольскому племени погубить Великих Мори! Тэрумото явно был не в себе. Продолжая дико кричать, он рассеивал вокруг потоки плазмы. – Умри! Тэрумото обрушил на них целый шквал энергетических ударов. Такая попытался увернуться, но один из силовых шаров вскользь прошелся вдоль его тела. – Ч-чёрт... – Кагэтора-сама! Такая сверкнул глазами. Вытянув руки вперёд, он направил пистолет на Тэрумото и нащупал пальцем курок. Грянул глухой выстрел. – Кья-а-а!! Тэрумото мерзко завопил и покатился по полу, обливаясь кровью, потом несколько раз конвульсивно дёрнулся и затих. Запах пороха ударил в ноздри. Такая застыл на месте, по-прежнему держа пистолет на вытянутых руках. Зрачки его были расширены, дыхание прерывалось. – ...а...а... Такая пытался что-то сказать, но голос ему не повиновался. В шоке от того, что застрелил человека, он был не в силах даже снять палец с курка. – А-а...а-а-а... Такая побледнел и начал дрожать. Наоэ медленно приблизился к нему, осторожно нашёл руками... Разомкнул пальцы его левой руки, а правую, с зажатым в ней пистолетом, обхватил своей. Потом привлёк его к себе и обнял за дрожащие плечи. – Не бойся... Всё хорошо... Низкий голос коснулся уха, и напряжение начало отпускать сведённые судорогой мышцы. – Всё хорошо... К запаху порохового дыма добавился ещё один – такой знакомый, такой приятный... Запах Наоэ. Такая закрыл глаза. Неизменное, неугасающее тепло, которое всегда его согревало – ласково и нежно. Такая медленно поднял освободившуюся руку и легко, едва касаясь, обнял Наоэ за спину – впервые по собственной воле. Широкая спина, вся покрытая шрамами, она всегда ограждала его от любой опасности. Словно пытаясь прочувствовать, исцелить каждую из этих ран, Такая плавно провел по спине рукой. Щемящая, тоскливая ласка. Не совладав с эмоциями, Такая нажал сильнее, так, что пальцы впились в плоть. Наоэ что-то жарко и вымученно шептал ему на ухо. Его рука, поддерживавшая Такаю за талию, тоже налилась силой. Такае казалось, что его позвоночник вот-вот переломится пополам – настолько крепким было объятие. Одна фраза, произнесенная неистовым шепотом, резко отпечаталась в мозгу. Горестное признание, прозвучавшее как последняя, предсмертная исповедь. Зарывшись лицом в основание его шеи, Наоэ накрыл своей ладонью руку, в которой Такая всё еще сжимал пистолет и медленно просунул между их телами. Такая резко вскинул голову. Дуло пистолета упиралось Наоэ в грудь, прямо напротив сердца. Такая закричал: – Перестань! Наоэ! – Не перестану. – Всё не так, Наоэ!.. Всё же совсем не так!.. Не поднимая лица, Наоэ скользнул рукой туда, где пальцы Такаи по-прежнему придерживали курок, и надавил. Такая упирался изо всех сил. – Прекрати! Прекрати сейчас же! – Подари мне облегчение... быстрее... – умолял Наоэ измученным голосом. – Нет! Всё не так! – закричал Такая что было сил. – Ты на самом деле этого не хочешь! Не хочешь! – Спусти курок, и я умру мгновенно. Я умру легко! Раз моя смерть уже предрешена, то зачем жить дальше? Пожалуйста, сделай так, чтобы всё закончилось... Ведь всё на этом закончится!.. – Ты не хочешь, чтобы оно кончалось! – кричал Такая, чуть не плача. – Ты не желаешь конца! Вот она, твоя правда, твоя потаённая истина – никогда, ни разу ты не пожелал конца! – Я желал! – Наоэ тоже повысил голос, не обращая внимания на выступившие слёзы. – Всё то время, что я провёл возле тебя! Всё то время, что я тебя ненавидел, всё то время, что любил тебя, как сумасшедший! Я мечтал об этом, молился, корчась в судорогах, истекая кровавыми слезами – вот как сильно я этого желал! – Неправда! Неправда! – Да что ты понимаешь!.. Я хочу, чтобы всё кончилось! Всё! Дай мне умереть, нажми на курок! Я не могу так больше жить, не могу! – Нет! Я тебе не позволю! – Кагэтора-сама! Не справившись с собой, Такая захлебнулся криком: – Тогда зачем ты отдал зеркало?! Наоэ вздрогнул и широко раскрыл глаза. Такая всё кричал, его исступлённый крик почти переходил в рыдания: – Зачем тогда взял второе, зачем меня освободил?! Если ты действительно хотел, чтобы всё закончилось, то лучшего шанса у тебя не было и никогда уже не будет! Оказаться на дне озера, запертыми вместе – для нас это был бы идеальный конец!! – Кагэтора...сама... – Но ты поступил иначе. И я знаю, почему! Не потому, что тебе так дорога была моя жизнь – нет!.. Ты просто не хотел конца! Не хотел, чтобы у нас всё на этом закончилось!.. Ты желал продолжения... Ты искал возможность!.. От удивления Наоэ ослабил хватку. – Кагэтора-сама. – Ты был в отчаянии, но не оставлял надежды! Сколь бы жалким и несчастным ты себя ни чувствовал... ты всё равно продолжал верить в завтрашний день! В то, что завтра что-то может измениться, стать иначе! Ты сделал ставку на будущее, ты выбрал вероятность! Этот выбор все доказывает! Доказывает, чего ты на самом деле всегда хотел, что искал, чего пытался достичь!.. Ты искал твоё... нет – наше с тобой!.. Наше с тобой последнее, высшее, единственно правильное состояние! Наоэ потрясённо молчал. – Конец... Ничего такого ты на самом деле не хочешь! Такая с силой вырвался из удерживавших его рук, отнимая пистолет, и отстранился. Посмотрел на Наоэ, пытаясь успокоить дыхание. Тот стоял, плотно сомкнув мокрые от слёз ресницы, болезненно сведя брови. Такая закусил губу, так, что выступила кровь, потом прикрыл веки и отвернулся. Наоэ тихо спросил: – Может быть, вы, на самом деле... хотели остаться на дне озера?.. Такая вздрогнул и распахнул глаза. – Внутри зеркала... Навечно... – Нет... – он замотал головой, – нет, я... – Навечно. Вдвоем. Внутри зеркала. Вы этого в действительности хотели? – Нет!.. – Мир без страданий... Без страха потери... Идеальный конец – вы этого... – Говорю же – нет!.. – отрезал Такая охрипшим голосом. – Я всего лишь один- единственный раз предоставил тебе право выбора! Только и всего! А чего я хотел... Чего я хотел... – Кагэтора-сама. – Что я мог... Такая замолчал и уставился в пол. Да, действительно... Как было бы хорошо, если бы на том всё и закончилось; это было бы счастьем, – Наоэ такие мысли приходили в голову не раз. Но то же можно было сказать и о Кагэторе. Что, если бы события обернулись иначе?.. Что, если бы тогда они избрали другой путь?.. Кагэтора не мог сказать, не покривив душой, что никогда об этом не задумывался. Тогда они держали в руках ключ от золотой клетки. Ключ, открывавший двери в идеальную страну. То был шанс, который судьба не предоставляет дважды. С одной стороны – блаженная смерть; с другой – маленькая возможность, затерянная в океане страдания. Для Кагэторы это тоже был последний, решающий выбор. Если подобный конец можно назвать счастьем, то счастья более абсолютного им вряд ли когда-нибудь удалось бы достичь. Но принять его или отказаться – решать это Кагэтора предоставил Наоэ. Если бы он захотел, он мог бы передать ему через зеркало: «Иди ко мне, давай вместе погрузимся в сон». Но Кагэтора этого не сделал. Этот тяжёлый выбор... эту жестокую привилегию он предоставил Наоэ – человеку, которого удерживал рядом с собой на протяжении четырехсот лет. Наоэ, в конце концов, отвернулся от блаженной смерти, и Кагэтора принял этот ответ. Он не жалел о том, что позволил Наоэ выбрать, и ни в чем его не винил. И потому оглядываться назад считал недопустимым. Для них это был поворотный момент. Тогда, на развилке жизненных дорог, они выбрали свой путь; они вложили в свой выбор всю душу. И теперь у них больше не было пути назад – Такая верил в это всем сердцем. Ответ был получен, и он был окончательным. Наоэ выбрал вероятность, и перекроить уже ничего нельзя. Поэтому Кагэтора не собирался позволить ему выбирать ещё раз. Не собирался позволить ему теперь выбрать «конец» – даже сейчас, когда этот конец действительно замаячил на горизонте. Призрак абсолютной, окончательной «смерти»... Кагэтора поднял измученный взгляд и прервал затянувшееся молчание: – Я не стану тебя убивать. – Кагэтора-сама... – Живи до конца, живи до предела. Переживи всё, что только можно пережить – и лишь тогда испустишь свой последний вздох. «Со мною... рядом...» Но вслух он этого уже не сказал. А Наоэ лишь молча смотрел на него прямым и ясным взглядом, пока пламя неровными всполохами высвечивало их лица. Вдруг откуда-то сбоку донёсся шум. Наоэ и Такая резко обернулись. За стеной огня вновь показалась чья-то тень. – Ну, наконец-то! Попался, Кагэтора. – Райрю!.. Симодзума Райрю шагнул к ним из огня, не обращая внимания на обжигающее пламя. – Воистину, ты так предсказуем, – сказал он, довольно улыбаясь. – Зато теперь нам никто не помешает, и уж на этот раз я точно тебя убью! Такая тут же прицелился, но Райрю ударил силой прежде, чем тот успел нажать на курок. По рукам как будто хлестнули плетью. Пистолет взлетел в воздух и упал на пол где-то позади. – А... Райрю насмешливо смотрел, как Такая потирает запястье. – Хм. Ограничитель силы? Не повод, чтобы уклоняться от схватки. Давай же, это будет решающий бой. Покажи мне, на что ты способен как тогда, на Курамаяме... Такая сверкнул глазами и начал собираться с силами. – Ну, чего встал, Кагэтора? Ладно, не хочешь – как хочешь. Тогда я первый!.. Внезапно раздался звериный рык. Из огня выскочил золотой тигр и бросился на Райрю, целясь ему прямо в горло. – Не выйдет!.. Энергетический шар сорвался с его ладоней. Два импульса столкнулись друг с другом, и всё на мгновение потонуло в ослепительной белой вспышке. Потом зверь завыл, вспыхнул синим пламенем и обратился в пепел. – Пытаешься схитрить, Кагэтора?! Нет уж, давай сражайся! Сражайся как следует, а потом умри!.. Такая предельно сосредоточился и схватился руками за ошейник. – Чёртова... штуковина!.. Ошейник начал плавиться. Всю силу, какую только мог собрать, Такая перетянул в ладони и медленно, но верно расплавлял стягивающее шею кольцо. – Что... – Х-а-а-а-а-а!... Последнее усилие, и кольцо распалось. Такая сорвал его с себя и швырнул в Райрю – кольцо полыхнуло огнем и полетело на монаха, словно горящий снаряд. – Кха!.. Райрю успел отбить его в последний момент. Потом сверкнул глазами и подобрался. – Чтоб тебя черти съели, Кагэтора!.. Противники стояли друг напротив друга – от обоих поднималась аура, похожая на живой огонь. Оба были поглощены предстоящей схваткой. Такая полностью сосредоточился на Райрю, не замечая ничего вокруг. Тогда-то и раздался тот едва различимый металлический звук, которого никто, кроме Наоэ, не услышал. А звук донёсся со стороны умирающего Тэрумото, который, собрав последние силы, дополз до лежавшего на полу пистолета и сжал его в слабеющих руках. – ...дья... вол... Тэрумото был на последнем издыхании, но кое-как сумел поднять пистолет и направил Такае прямо в спину. Положил палец на курок... Именно этот звук и различил Наоэ своим обострившимся из-за слепоты слухом. – Осторожно! Кагэтора-сама! Такая обернулся. В ту же секунду Наоэ сорвался с места. Тэрумото последним усилием нажал на курок. Сухо прозвучал выстрел. Такая увидел, как из груди Наоэ фонтаном брызнула кровь, и он начал медленно оседать вниз. Он заслонил собой Такаю, и пуля попала ему прямо в сердце. Запах пороха, алое пламя... И в миллион раз ярче пламени горела перед глазами алая, алая кровь. Наоэ тяжело рухнул на пол. На мгновение Такая застыл, не дыша, с распахнутыми глазами. Из глубины души поднимался вопль, он разрастался в груди, потом добрался до горла, и тогда Такая что было силы закричал: – Наоэ-э!!!