Mirage of Blaze / Призрачное пламя / Honoo no Shinkirou

Глава 22

Гневное море, сердитые волны

– Хаги пал?! Не может быть! – воскликнул Кобаякава Такакагэ, младший брат Мотохару, услышав известие. – Что с моим братом? Что с Тэрумото? – Господин Мотохару спасся на «Ямато». Господин Тэрумото погиб. – Погиб?.. – потрясённо повторил Такакагэ. – Нет, погибло вместилище... Дух должен был остаться, задержаться где-то... – Такакагэ-сама… Заговорил человек в белом костюме – один из ближайших вассалов Такакагэ по имени Анкокудзи Экей. Он был в действительности буддистским монахом, много потрудившимся в прошлом на благо клана Мори. Когда умер Мотохару, Экей сыграл роль посредника в переговорах между Мори и Хидэёси, и, благодаря своему дару убеждения, добился от последнего многочисленных привилегий. Хидэёси даже пожаловал ему потом провинцию Иё с доходом в шестьдесят тысяч коку. После смерти Хидэёси этот предприимчивый монах вступил с Исидой Мицунари в сговор против Иэясу, и его стараниями Мори Тэрумото был провозглашён предводителем Западной коалиции. Анкокудзи Экей лишился головы на Рокудзёгаваре после поражения в битве при Сэкигахаре, а возродившись в Усобице Духов, стал советником Такакагэ. Идея с «Ямато» на самом деле принадлежала именно ему. – Боюсь, господина Тэрумото больше нет на этом свете… – О чём ты говоришь? – Вероятно, его силы подошли к концу. Вы помните, в каком состоянии находился его дух? Он был слишком слаб, чтобы удержаться в мире живых, – Экей сощурился, пряча ледяные глаза под узкими веками. – Забудьте о господине Тэрумото. Мори могут существовать без него. – Да, но… – Мори с самого начала ни к чему было знамя. Мотохару-сама придаёт слишком большое значение происхождению. А ежели ему так необходим кто-то, носящий это имя, пусть сам назовётся им, или назовёт вас – не обязательно навсегда оставаться Притоками. – Брату на всё нужна причина, такой уж он человек… – Такакагэ глубоко вздохнул и откинулся на спинку кресла. – Как бы то ни было, я рад, что он невредим. – А «Ямато» удался на славу, – сказал Экей с довольной улыбкой. – Лучше, чем мы рассчитывали. Духи в Курэ, числом без малого десять тысяч, ждут не дождутся его появления – и некоторые даже слишком сильно. Ишь, чего задумали – прибрать наш корабль к рукам и возродить флотилию, которая давно отвоевала своё… Что ж, чем больше они распалятся, тем выгоднее для нас. – Падёт ли Ицукусима? – Падёт, никуда не денется, – уверенно улыбнулся Экей. – Перед «Ямато» не устоит никто и ничто. – Ты прав… Тут раздался стук в дверь и в комнату вошёл Мураками Такэёси. – Мураками-доно… – Такакагэ-доно… Скоро ли будет военный совет по случаю наступления на Ицукусиму? – Совет?.. – ответил вместо Такакагэ Экей. – Ах, совет… Но, Такэёси-доно, в нынешней битве от вашей флотилии не потребуется ничего, кроме сопровождения. Зачем сражаться на маленьких судах, когда у нас есть «Ямато» и другие корабли-артефакты? Несколько выстрелов из их орудий, и враги сдадутся без боя. – А нам стоять в стороне и не вмешиваться? – насупился Такэёси. – Вы что же, использовали мой флот только для того, чтобы охотиться за топливом для «Ямато»? – Мы просто с умом распоряжаемся имеющимися у нас средствами, – сказал Экей и добавил небрежно: – Работу пирата пускай выполняет пират. – Что?! – Замолчите, оба! – вмешался Такакагэ. – Грызня между союзниками, куда это годится… Такэёси, нам очень нужен твой флот. Пойми и согласись. Пришлось Такэёси проглотить обиду, но если согласиться, скрепя сердце, он ещё мог, то понять было куда сложнее. Они с Экеем с самого начала не сошлись характерами. Такэёси не нравилось, что ему, профессионалу морских сражений, указывает какой-то монах. Экей втёрся в доверие к Такакагэ, как некогда к Хидэёси, и пытался оказывать влияние на Мори. Но, сколь бы умным и дельным советником он ни был, Такэёси это всё равно было не по душе. И чем дальше, тем больше. «Этот и с Нобунагой подружится…» – подумал Такэёси и сказал, не скрывая неприязни: – Мураками – не вассалы Мори. Мы помогаем вам единственно из уважения к досточтимому господину Мотонари. Не забывай об этом, Экей. Пираты Мураками носят своё имя с гордостью. Ещё одна насмешка – и воюйте дальше без нас. С этими словами Такэёси вышел из комнаты. Экей остался невозмутим, будто ничего не произошло, и только Такакагэ нахмурился, погрузившись в свои мысли.

***

Ясуда Нагахидэ, он же Чиаки Сюхэй, находился в плену, запертый в тесной камере на самом нижнем уровне морской крепости Мураками. Он висел на цепях, прибитых гвоздями к стене; толстые гвозди проходили сквозь его ладони. Несколько резаных ран виднелись на его голой груди. – Ну и как тебе понравились пытки Мураками? – спросил Косака Дандзё. Чиаки поднял измождённое лицо. У него всё ещё были силы, чтобы улыбаться. – В отличие от некоторых, я равнодушен к садомазохизму. – Кажется, Мори собираются оставить тебя в заложниках. Доволен? – Идиоты... Они не понимают, с кем имеют дело? Что ему заложники? Он перешагнёт через мой труп и не поморщится. Косака фыркнул, а потом улыбка вдруг сползла с его губ, и он замолчал. Чиаки подозрительно уставился на него, заметив странную перемену. – Наоэ мёртв, – выговорил Косака наконец. – Что?.. – Чиаки изменился в лице. – Что ты сказал?.. – Наоэ Нобуцуна мёртв. Погиб в Хаги. Всё, его нет больше на этом свете. Чиаки побледнел. Кое-как разлепив ставшие вдруг непослушными губы, он заговорил, едва не срываясь на крик: – То есть как – мёртв?! Что значит – мёртв?! А ну объяснись, живо! – Откуда мне знать? Меня там не было… Но неужели ты не слышал голоса Кагэторы? – Голоса Кагэторы?.. – Да, куда уж тебе…Чувствительностью ты никогда не отличался… Наоэ умер, и Кагэтора взбесился. Разнёс замок Хаги до основания – не совладал с силой, очевидно. Его крик было слышно даже здесь… Чудовище. – Что с ним стало? Он жив? – Не знаю, и знать не хочу. Может, убил себя следом… Это было бы славно… Ладно, пока приношу свои соболезнования, так и быть. Косака немного помолчал, опустив голову, а потом снова усмехнулся себе под нос: – Вот же дурак – взял и умер раньше всех, а я-то надеялся использовать его на благо клана Такэда… Но нет, он решил и в смерти быть бесполезным. Дурак… Идиот… – Косака сделал паузу и добавил: – Впрочем, у тебя ещё будет время послушать мои упрёки, после того, как мы тебя переделаем… Чиаки впился в него острым взглядом, который Косака встретил со свойственной ему надменностью. – Если Кагэтора тоже мёртв, то следующим главнокомандующим Уэсуги станешь ты, Ясуда. Мы прочистим тебе мозги, и со своей изгоняющей силой ты будешь служить нам, Такэда. Будешь пахать за них двоих, то-то я порадуюсь… С этими словами Косака повернулся и вышел из камеры, оставив Чиаки потерянно глядеть перед собой. «Наоэ…» – беззвучно простонал он и стиснул зубы. Когда Чиаки видел Наоэ в последний раз, тот не мог пользоваться силой. В таком состоянии перерождение невозможно. Но даже будь его сила при нём – срок, отпущенный его душе, явно подходил к концу. Лишившись тела, его дух не смог бы удержаться в этом мире. «Ты что же, в самом деле мёртв?..» – Чиаки крепко зажмурился. – «По-настоящему мёртв?..» И тут он услышал голос, заставивший его резко вскинуть голову. «Чиаки…» Это была чья-то мысленная волна. Чиаки уже не сомневался, кому она принадлежала, когда его позвали во второй раз. «Кагэтора?..» – хотел он послать ответный импульс, как вдруг воздух перед ним задрожал, проявляя очертания человеческой фигуры. – Ты!.. Это действительно был Такая, собственной персоной – он словно материализовался из другого измерения и приземлился на пол, на одно колено. – Кагэтора!.. Живой!.. – Ты, как вижу, тоже… Такая проворно встал, подошёл к Чиаки и, взявшись за его прибитые к стене руки, безжалостно выдернул гвозди из ладоней. Брызнула кровь. От пронзительной боли Чиаки задохнулся и едва не завопил. Такая взял его руки в свои, пробормотал останавливающее кровь заклинание и дёрнул рукав рубашки, чтобы соорудить из него две повязки. – С каких пор ты научился телепортироваться? – спросил Чиаки. – Это не я, мне помог драконий бог Хаконэ, – ответил Такая, разбивая силой кандалы на его ногах. Он явно торопился. – Сможешь провести меня по крепости, Чиаки? Сначала освободим людей. Потом избавимся от Кобаякавы Такакагэ – я слышал, он сейчас здесь. – Правда ли, что Наоэ мёртв? – Крепость мы взорвём и затопим, но сперва надо вывести пассажиров. Интересно, какая часть жизнеобеспечения «Ямато» сосредоточена здесь?.. Ты не знаешь, Нагахидэ? – Я спрашиваю, правда ли, что Наоэ мёртв?! – Чиаки схватил Такаю за плечо, заставляя поднять глаза. Такая посмотрел на него в упор и сказал: – Правда. – Кагэтора… – Наоэ умер в Хаги, и в этом мире его больше нет. Но война продолжается. Есть план, который нужно выполнить – чем мы и займёмся прямо сейчас. – Тебе что же, всё равно? – не смог Чиаки удержаться от вопроса, глядя на его бесстрастное лицо. – Почему ты так спокоен? Наоэ умер. Наоэ!.. – Довольно болтовни. У нас мало времени, пошли. – Болтовни?! Ах ты, сволочь! – заорал Чиаки и вцепился Такае в ворот. – Что там произошло? Отвечай! Говорят, ты съехал с катушек, только что-то по тебе не заметно!.. Отчего он умер? Может, ты сам его и убил? – Отпусти меня, Чиаки. – Это ты убил его, Кагэтора?! Такая отбросил его руку и с равнодушным видом отвернулся. – Показывай путь. У нас мало времени, – повторил он и, расплавив замок на двери, вышел в коридор.

***

– Что?.. Такакагэ-доно желает меня видеть? – подозрительно нахмурился Мураками Такэёси, когда один из вассалов Мори подошёл к нему с сообщением. – Да, он имеет к вам секретный разговор, и будет ожидать вас на западном мысе. – Секретный разговор… – Такэёси помолчал. – Знаю я эти разговоры… Опять Экей надоумил, не иначе. О чём только господин Такакагэ думает, позволяя этому человеку собой помыкать?.. Ежели они хотят меня задобрить, пусть не теряют напрасно времени, так и передай. Я сказал всё как есть: только Экей попробует снова надо мной насмехаться – и с Мори я больше дела не имею. – Такэёси-сама, вы неверно поняли… – сказал мужчина, понизив голос. – Этот разговор не предназначен для ушей господина Экея. Речь идёт о деле чрезвычайной важности, которое Такакагэ-сама может доверить только вам… – Вот как?.. Такэёси задумчиво склонил голову. Дело, которое можно доверить только ему?.. Наверняка это что-то действительно важное… «Неужто у господина Такакагэ наконец спала пелена с глаз?..» – Ладно. Понял. Иду немедля. Такэёси ушёл, а изо рта посланца, оставшегося в одиночестве, вылетел маленький белый дракон. Мужчина моргнул и растерянно огляделся по сторонам. – Что я здесь делаю?.. *** Такэёси пришёл на назначенное место, – мыс к западу от подводной крепости, – но Такакагэ там не было. «Слишком рано?..» – подумал он, когда кто-то сзади окликнул его по имени. Такэёси обернулся – и изумлённо вскрикнул: – Вы!.. У него были все основания удивляться, ибо перед ним стоял вовсе не Такакагэ, а призрак другого человека, хорошо ему знакомого. – Тэрумото-сама!.. Благодарение богам, вы живы!.. А говорят, будто вы погибли в Хаги… – Я пришёл, чтобы передать тебе послание от господина Мотонари, – сказал призрак. – Послание от господина Мотонари? Он всё-таки возродился? Наконец-то! Я уже и не чаял… – Не позволяй Экею впутывать тебя в свои интриги, – с суровым видом продолжал Тэрумото, – этот человек стремится к власти над страной. Он собирается с помощью «Ямато» прибрать клан Мори к рукам и сам сделаться его главой. – Не может быть! – Такэёси подался вперёд, его лицо исказилось от волнения. – Неужели в этом и состоял его план, с самого начала?.. – Такэёси. Я хочу, чтобы отныне ты служил мне, – произнёс Тэрумото с важным видом. – Я – нынешний лидер клана Мори, именно я наследую волю господина Мотонари. Флотилия Мураками для Экея – не более чем орудие, а дядя Такакагэ – его послушная марионетка. Мои дяди нынче оба пляшут под его дудку, совсем как я при жизни… Откажись участвовать в затее с «Ямато» и переходи на мою сторону. На кого ещё рассчитывать, как не на тебя… – Господин Тэрумото… – Такэёси упал на колени посреди голой скалы. – С этой минуты флотилия Мураками подчиняется вам… нет, подчиняется воле господина Мотонари!.. Приказывайте – я исполню всё! Тэрумото удовлетворённо кивнул и сказал: – Отлично. Приказываю тебе покинуть эту крепость. – Что?.. – Забирай весь свой флот и отчаливай. – Вы велите мне бросить крепость на произвол судьбы? – Это место осквернено злыми кознями Экея. К тому же, ты с самого начала был против плана «Ямато». Неужели вам, гордым пиратам Мураками, хочется работать на подхвате у этих переростков-кораблей? Слова Тэрумото поразили Такэёси в самое сердце: они были отражением его собственных мыслей. – Носи своё имя с гордостью, Мураками Такэёси. – Благодарю… Благодарю вас, Тэрумото-сама!.. – кивнул пират со слезами на глазах. – Будет исполнено! Такэёси, окрылённый, поспешил обратно в крепость; он снова чувствовал себя, как рыба в воде. А Фума-но-Котаро, всё это время прятавшийся в тени скал, проводил его взглядом и вышел на свет. Котаро достал маленький золотой кувшин, и, когда призрак Тэрумото, уже начавший съёживаться и стареть на глазах, затянуло в горлышко, запечатал крышку. Это была «Ловушка для душ». Тогда, в Хаги, Котаро поймал в неё неприкаянный дух Тэрумото, которому сегодня нашлось применение. Все слова, сказанные Тэрумото ранее, были словами Котаро. Разведчик усмехнулся и зашагал по камням прочь.

***

– Что здесь происходит? Что ты задумал, Такэёси? – кричал Такакагэ, размахивая руками. Дело было на подземной стоянке кораблей, где пираты флотилии Мураками вдруг ни с того, ни с сего начали приготовления к отплытию. И отправлялись они явно не на охоту за людьми, потому как уносили с собой и оружие, и припасы. – Куда ты собрался? Объяснись! – настойчиво вопрошал Такакагэ, отыскав Такэёси среди нескольких сотен моряков, занятых спешными приготовлениями. Такой поворот событий стал неожиданностью даже для Экея, который наравне с Такакагэ метался теперь по причалу с приказами остановиться. Но пираты Мураками, славившиеся своей сплочённостью, не слушали никого, кроме Такэёси. Последний же не обращал на Экея с Такакагэ никакого внимания, молча и без объяснений продолжая сборы. – Такэёси! Корабли покидали крепость один за другим. Такэёси уже собрался взойти на собственный атакабунэ, когда Такакагэ схватил его за руку. – Это что, предательство? – Можете мне отомстить, – дерзко ответил пират, – только я своего решения не изменю. – Стало быть, всё-таки мятеж! И ты думаешь, мы так просто тебя отпустим? – Уйду с боем, ежели понадобится – но я и мои люди делаем то, что в воле господина Мотонари. Прозрейте же и вы, наконец. – Мотонари... Отец?! Но его дух очистился и не участвует в Усобице Духов! Кто вас надоумил?.. *** – Вижу смятение в рядах противника, – сказал Чиаки Сюхей, наблюдая за происходящим на стоянке из тени окрестных скал. – Ловко ты придумал переманить Мураками Такэёси с помощью духа Тэрумото. – Я знал, что имя Мотонари подействует на него – он довольно сентиментальный человек. В результате, пиратами Мураками теперь командуем мы, а гарнизон крепости уменьшился на треть. Воспользуемся этим шансом, чтобы вывезти людей и уничтожить источник питания "Ямато". – А что будем делать с Такакагэ? Изгоним? – Тогда Мори поймут, что здесь замешаны Уэсуги, а я этого не хочу. Нет, пусть с ним разберётся другой. – Сиканоскэ? – Он убъёт для нас Такакагэ, а Экея оставим в живых. Тогда всё будет выглядеть, как стычка между Мори и Амаго – именно это мне и нужно. Чиаки сдвинул брови: – Что у тебя на уме? Такая не удостоил его ответом. – Котаро должен был приготовить корабли, чтобы посадить людей. – Пошли, – сказал он и быстрым шагом двинулся прочь.

***

Яманака Сиканоскэ сидел в своей камере, когда услышал вскрик и увидел сквозь решётку, как его охранник падает на землю. Потом железная дверь открылась, и Сиканоскэ в изумлении воззрился на возникшего в проёме незнакомого мужчину с длинными волосами, связанными в хвост. – Яманака Сиканоскэ-доно, если не ошибаюсь? – А ты кто такой? – Друг, который здесь, чтобы помочь вам. – Кто-то из людей Оды?.. – Прошу вас поспешить, – сказал Фума-но-Котаро, проворно снимая с Сиканоскэ кандалы. – Мураками Такэёси поднял мятеж. Сейчас самое время действовать. Уэсуги уже направляются к источнику питания "Ямато", чтобы разрушить его. Эта крепость в скором времени падёт. Вот, возьмите, – сказал Котаро, протягивая Сиканоскэ припрятанный где-то японский меч. – Вы найдёте Такакагэ и Анкокудзи Экея на подземном причале. – Как, Экей тоже здесь?! – Со смертью Такакагэ морской флот Мори перестанет существовать. Не медлите же! Отомстите ненавистным врагам! – Я у тебя в долгу, – сказал Сиканоскэ, поднимаясь на ноги. – Мори ждёт гибель от моей руки! – выкрикнул он и пулей вылетел из камеры. Котаро вышел следом, торопясь вернуться обратно к Такае.

***

Меч Бисямона со свистом рассёк воздух, и нападающие солдаты Мори исчезли без следа. Чиаки, не желая уступать, косил врагов множественным изгнанием. –Бай! Под таким прицельным огнём силы противника таяли на глазах. – Чтобы никого не осталось, Чиаки! – кричал Такая, пробираясь по узкому проходу. – Дальше направо! Направо поворачивай! Они направлялись к большой пещере, на ходу разделываясь с костяными воинами, выраставшими у них на пути. Голубоватый светящийся след, что оставался в воздухе после каждого взмаха меча Бисямона, бросал блики на каменные стены. И вот коридор закончился, выведя их к двери, перед которой поджидало множество солдат. – Чиаки! – Ноумакусаманда, боданан, байсирамандая, совака! О, великий Бисямонтэн! – Чиаки сконцентрировал энергию в ладонях. – Даруй мне силу твою, дабы изгнать зло! Такая поднял меч. С раскрытых ладоней Чиаки сорвался сгусток света. – Изыди! Белая вспышка поглотила вражеских солдат, сметая выставленную баррикаду. Такая, не теряя ни секунды, опустил меч, целясь прямо по центру вспышки. Раздался взрыв: это меч Бисямона вошёл в резонанс с заложенным под дверю идолом-коппасин. Тяжёлая, укреплённая специальными заклятиями дверь разлетелась на куски. Такая и Чиаки пригнулись, пережидая взрывную волну, а потом кинулись в зал. В огромном зале под неистовый бой барабанов двигалось в бешеном танце множество людей. Никто из них не обратил никакого внимания на вошедших. Такая почувствовал, как по телу разливается странный жар; требовалось делать над собой усилие, чтобы не оказаться захлёстнутым этой отнимающей разум волной. В пещере не оказалось ни одного охранника – очевидно, те, что были, были людьми Мураками. – Кагэтора, вон там, – сказал Чиаки, указывая на кипарисовый алтарь по правую руку от них, где, среди украшений и подношений, подобающих синтоистской святыне, лежала глиняная фигурка в форме корабля. То загораясь оранжевым светом, то угасая вновь, она словно бы жила собственной жизнью. – Значит, вот оно – сердце "Ямато"?.. Крепкое сердце, вобравшее в себя много силы – вряд ли его можно разрушить простым энергетическим импульсом... – Сабуро-доно! – В развороченном дверном проёме показался Котаро и подбежал к Такае. – Это и есть поглощающее силу устройство? – Да. Люди пляшут под гипнозом и не остановятся, пока кукла цела. Такая ненадолго задумался, а потом обернулся к Чиаки. – У тебя ещё остались коппасины? – Один приберёг напоследок, – ответил тот, вынимая из заднего кармана продолговатую деревянную фигуру. – Райдзин. Самое оно, если нужно взорвать что-нибудь к чертям. – Отлично. Взорвём форму корабля. Поставь защитный купол вокруг алтаря и удерживай в нём взрывную волну – остальное я сделаю сам. – Даже и не надейтесь, Уэсуги, – раздался сзади знакомый голос. Все трое обернулись – так и есть, среди обломков двери стоял он. – Косака. – Кагэтора. Стало быть, ты всё-таки жив... Косака Дандзё смерил его взглядом и неопределённо улыбнулся. Выходит, их планы оказались разгаданы… Тем временем из противоположной двери высыпали и рассеялись по залу вооружённые автоматами люди – все из клана Такэда. И где только достали оружие… – Это ещё что такое? – Не могу допустить, чтобы "Ямато" остановился, – ответил Косака с холодной улыбкой. – Только дотронься до формы корабля – и я велю расстрелять всех в этом зале. – Сволочь... – Но вы только посмотрите на него... Он потерял свою правую руку, своего спутника на протяжении четырёхсот лет – и, тем не менее, доблестно сражается дальше. Прекрасно, просто слов нет. Конечно, миссия превыше всего… Нет, твоё упрямство не перестаёт меня восхищать. – Это всё, что ты хотел сказать? – взвился Чиаки, но Такая сделал упреждающий жест. – Такэда собираются нам препятствовать? – спросил он, обращаясь к Косаке. – Пришло время свести счёты, – ответил тот и, не переставая улыбаться, начал накапливать в теле силу. Чиаки шагнул было ему навстречу, но Такая его удержал. – Я сам с ним разберусь. – Кагэтора… – Не обращай ни на что внимания, распечатывай коппасин. – Ничего у вас не выйдет! Косака, набрав достаточно силы, перешёл в наступление: – Это место станет твоей могилой, Кагэтора! Туча синих стрел вырвалась из его тела и обрушилась на Такаю. Такая сверкнул глазами и, перекрестив руки у лица, отразил стрелы щитом. – Ха! Перетянув пойманную энергию в правую руку, он сформировал из неё световое копьё и, глубоко откинувшись назад, что было силы запустил в Косаку. Щит Косаки не выдержал; посыпались искры. Такая, не теряя ни секунды, начал забрасывать его потоками плазмы. И тут тень под ногами Косаки вытянулась, обернувшись клубком из нескольких десятков змей. Змеи стремительно скользнули по полу и набросились на Такаю. – Кх!.. Чиаки вытянул перед собой коппасин, готовясь к работе. Котаро тоже не мешкал: вытащив из внутреннего кармана пригоршню кристаллов с волшебными зверями, он разбросал их по полу. – Пробудитесь, звери! Кристаллы полопались, заключённые в них создания вырвались наружу, чтобы накинуться на вассалов Такэды. Раздались крики. Чиаки тем временем сконцентрировался и начал начитывать предназначенную для идола мантру. – Наумаку, санманда, боданан, индорая, совака… Наумаку, санманда, боданан, индорая, совака… Такая хрипел, задыхаясь; выпущенные Косакой теневые змеи сдавили его горло с неимоверной силой. Ему грозило даже не удушье, а перелом шейных позвонков. Превозмогая боль, он всё же сумел вытянуть руку и вдохнуть силы в исчезающий меч. Меч Бисямона снова вспыхнул. – Ха-а-а! Лезвие взлетело и упало, перерезая тени. Косака дрогнул; пользуясь его замешательством, Такая ударил силой – всей силой, какую смог собрать. – А!.. Поставить щит он успел, но щит не выдержал напора. Отлетев назад, Косака с размаху врезался в стену и сполз вниз, оставляя за собой кровавый след – наверное, переломал кости. Больше он после этого не шевелился. – Чиаки! – Наумаку, санманда, боданан, индорая, совака! Чиаки распахнул глаза и, когда коппасин в его руках полыхнул синим пламенем, запустил фигуркой в алтарь. – Кагэтора! Дальше давай сам! Чиаки вывел перед собой символ "И". Раздался низкий рёв – из деревянного идола вырос огромный Райдзин, с мощным телом и выпученными глазами. – Он, бейсирамандая, совака! – крикнул Такая и взмахнул мечом, целясь Райдзину прямо в грудь. Несколько вассалов Такэды повернулись к нему с автоматами в руках, но священные звери оказались проворнее – вскоре враги лежали на земле с перекушенными глотками. Убедившись, что угроза миновала, Котаро обернулся к Такае. – Сабуро-доно! Меч Бисямона пронзил тело божества насквозь. Фигура Райдзина вспыхнула ярким светом, а в следующее мгновение грянул взрыв. Чиаки и Котаро раскинули купол и держали его изо всех сил. Внутри деревянный алтарь разлетелся в пыль, но Такая твёрдо стоял на ногах. Кончик его меча упирался прямо в глиняную форму, наполняя её запредельной силой. Форма начала раздуваться на глазах, пульсируя всё чаще и чаще. Наконец, биение достигло пика; со звуком, похожим на звон расколотого стекла, маке корабля распалась на части. – А!.. Такаю отшвырнуло, но Чиаки успел, стиснув зубы, подхватить его сзади. Сердце "Ямато" остановилось. Барабаны вздрогнули в последний раз и стихли. Люди попадали – как марионетки, у которых перерезали ниточки. – Получилось, Кагэтора! – Поднимай их, сажай на корабли и увози с острова. Корабли готовы, Котаро? – Так точно, на южном причале. – Вы отвечаете за людей. Как только всё будет сделано – разрушим крепость. Чиаки, через двадцать минут распечатаешь все коппасины, которые ты тут заложил. – А ты куда? – Убедиться в смерти Такакагэ. Как только посадишь всех – уходи. Не жди меня, понял? И Такая бегом скрылся. Чиаки с досадой прищёлкнул языком и обвёл глазами зал. – Ладно... Эй, кому жить охота! А ну, поднимайтесь! На четвереньках поползёте, но я вас всех отсюда выведу. *** Тем временем Кобаякава Такакагэ, пребывавший в смятении из-за необъяснимого предательства Мураками, получил доклад о вторжении в крепость неизвестных. – Что?! Ни в коем случае не подпускайте их к кукле корабля! Перебросьте туда все силы, живо! Я тоже иду. – Такакагэ-сама!.. – Экей, ты бери отряд Икэгути и догоняй Такэёси. Заставь его вернуться, во что бы то ни стало! Яманака Сиканоскэ бежал по переходам растревоженной крепости, направляясь к подземной стоянке кораблей. Наконец, коридор вывел его в большую пещеру с причалом у воды. – Вот они!.. Такакагэ и Экей действительно были там. – Кобаякава Такакагэ! Тот обернулся, услышав сзади гневный окрик. Трое солдат кинулись было на Сиканоскэ, но он уложил их одним взмахом меча и подбежал вплотную. Вассалы Такакагэ сдвинулись, загораживая его собой. – Сиканоскэ... Как ты здесь очутился? – Мне явился посланец луны и выпустил из клетки, чтобы я мог тебя убить! Сиканоскэ вскинул меч, нацелив кончик Такакагэ прямо в лицо, отчего тот невольно попятился. – Готовься к смерти, сын Мори, ибо настал час расплаты за причинённое клану Амаго зло. – Клан Амаго… До чего же ты глуп, Сиканоскэ. Ты мертвец – куда уже тебе возрождать господский род? И как ты собираешься это сделать? Амаго канули в небытие, их нет нигде в этом мире. Будешь искать отдалённого, ни о чём не подозревающего потомка? Или неупокоенного, в ком текла хоть капля их крови, чтобы поставить его главой? Ты уже пробовал это при жизни – и ничего у тебя не вышло! Сиканоскэ прикусил губу. – Твоя мечта – всего лишь несбыточный сон. – Замолчи! – Скажи, какой цели послужит сейчас возрождение твоих господ? Хоть кто-нибудь ему возрадуется? Никто! Ты стараешься единственно ради собственного удовлетворения. На это Сиканоскэ не нашёлся, что ответить. Они с Такакагэ сверлили друг друга взглядами, когда в пещере появился Такая и, спрятавшись в тени скал, стал наблюдать за происходящим. – Всё, что ты делаешь – всё, что ты до этого делал – было зря. Ты сражался напрасно. Так не пора ли остановиться? Такой умелый воин, как ты, мог бы использовать свою силу с большей выгодой для себя. – Не зря! – воскликнул Сиканоскэ. – Ничто не было зря. Пусть моим мечтам не суждено сбыться – до тех пор, пока они живы в моём сердце, ничто не напрасно. Такая удивлённо распахнул глаза. «Сиканоскэ…» – А если и напрасно… Останавливаться я всё равно не собираюсь. Прямо сейчас одно из моих желаний воистину исполнится: я убью тебя и отомщу за своих господ. Готовься к смерти, Кобаякава Такакагэ. Такакагэ с досадой прищёлкнул языком. – О, Священный Страж Полумесяца! – Сиканоскэ пальцами начертил на лбу полукруг. – Даруй мне силу, дабы обратить врагов к свету истины! Сверкнула вспышка; двое мужчин, загородивших собой Такакагэ, упали, брызжа кровью изо рта. Такакагэ изготовился к бою. – Что ж, давай! – крикнул он в ответ на воинственный клич Сиканоскэ. – Это место станет твоей второй могилой! Они атаковали одновременно; две силы столкнулись, взметнув в воздух ураган яростных искр. – Кх!.. – Такакагэ-сама!.. Экей собрался прийти на выручку к Такакагэ, но Такая ударил его издалека. Монах со вскриком отлетел назад, и Такакагэ на секунду отвлёкся. – Экей! Сиканоскэ будто только этого и ждал. Не обращая внимания на плазменные вспышки, он ринулся вперёд, занеся над собой меч. – А-а-а-а!.. Такакагэ обернулся – и перед глазами всё заволокло красным. Опустившийся сверху меч рассёк ему лоб ровно посередине. Хлынула кровь, и Такакагэ беззвучно рухнул на землю. Тот обернулся, услышав сзади гневный окрик. Трое солдат кинулись было на Сиканоскэ, но он уложил их одним взмахом меча и подбежал вплотную. Вассалы Такакагэ сдвинулись, загораживая его собой. – Сиканоскэ... Как ты здесь очутился? – Мне явился посланец луны и выпустил из клетки, чтобы я мог тебя убить! Сиканоскэ вскинул меч, нацелив кончик Такакагэ прямо в лицо, отчего тот невольно попятился. – Готовься к смерти, сын Мори, ибо настал час расплаты за причинённое клану Амаго зло. – Клан Амаго… До чего же ты глуп, Сиканоскэ. Ты мертвец – куда уже тебе возрождать господский род? И как ты собираешься это сделать? Амаго канули в небытие, их нет нигде в этом мире. Будешь искать отдалённого, ни о чём не подозревающего потомка? Или неупокоенного, в ком текла хоть капля их крови, чтобы поставить его главой? Ты уже пробовал это при жизни – и ничего у тебя не вышло! Сиканоскэ прикусил губу. – Твоя мечта – всего лишь несбыточный сон. – Замолчи! – Скажи, какой цели послужит сейчас возрождение твоих господ? Хоть кто-нибудь ему возрадуется? Никто! Ты стараешься единственно ради собственного удовлетворения. На это Сиканоскэ не нашёлся, что ответить. Они с Такакагэ сверлили друг друга взглядами, когда в пещере появился Такая и, спрятавшись в тени скал, стал наблюдать за происходящим. – Всё, что ты делаешь – всё, что ты до этого делал – было зря. Ты сражался напрасно. Так не пора ли остановиться? Такой умелый воин, как ты, мог бы использовать свою силу с большей выгодой для себя. – Не зря! – воскликнул Сиканоскэ. – Ничто не было зря. Пусть моим мечтам не суждено сбыться – до тех пор, пока они живы в моём сердце, ничто не напрасно. Такая удивлённо распахнул глаза. «Сиканоскэ…» – А если и напрасно… Останавливаться я всё равно не собираюсь. Прямо сейчас одно из моих желаний воистину исполнится: я убью тебя и отомщу за своих господ. Готовься к смерти, Кобаякава Такакагэ. Такакагэ с досадой прищёлкнул языком. – О, Священный Страж Полумесяца! – Сиканоскэ пальцами начертил на лбу полукруг. – Даруй мне силу, дабы обратить врагов к свету истины! Сверкнула вспышка; двое мужчин, загородивших собой Такакагэ, упали, брызжа кровью изо рта. Такакагэ изготовился к бою. – Что ж, давай! – крикнул он в ответ на воинственный клич Сиканоскэ. – Это место станет твоей второй могилой! Они атаковали одновременно; две силы столкнулись, взметнув в воздух ураган яростных искр. – Кх!.. – Такакагэ-сама!.. Экей собрался прийти на выручку к Такакагэ, но Такая ударил его издалека. Монах со вскриком отлетел назад, и Такакагэ на секунду отвлёкся. – Экей! Сиканоскэ будто только этого и ждал. Не обращая внимания на плазменные вспышки, он ринулся вперёд, занеся над собой меч. – А-а-а-а!.. Такакагэ обернулся – и перед глазами всё заволокло красным. Опустившийся сверху меч рассёк ему лоб ровно посередине. Хлынула кровь, и Такакагэ беззвучно рухнул на землю.