Mirage of Blaze / Призрачное пламя / Honoo no Shinkirou

Глава 25

И снова Ицукусима

Страшной силы удар обрушился на правый борт. – А-а!.. Корабль качнулся влево, и всех, кто был на мостике, швырнуло о стену. Кутиба упал и остался лежать без движения. Из носа у него потекла кровь – должно быть, он сильно ударился головой. – Кутиба!.. Держись, Мицуёси!.. Мотохару приподнял вассала за плечи, но тот был без сознания и не отвечал. Мотохару бросил взгляд вперёд, где поднимались от моря к небу столбы смерчей. Неестественно высокие волны окружали «Ямато» со всех сторон. – Что за чертовщина?! Вода свободно меняла форму, превращаясь в орудие нападения. Казалось бы, сгустку энергии, каковым являлся «Ямато», материя не могла причинить никакого существенного вреда, но теперь… Означает ли это, что порождённому морем артефакту нечего противопоставить морским волнам? Или, возможно, море решило обратить против него свою священную силу? – Неужели, – пробормотал Мотохару, побледнев, – неужели это Мандзю и Кандзю? Но почему?! В чьих они руках?! И снова сокрушительный удар. Атаковали со стороны святилища Ицукусима. – Господин, это торпеды!.. Торпеды из морской воды, оседлав волну, с невероятной скоростью неслись прямо навстречу кораблю. – Лево руля! Уклоняйся от столкновения! Но было уже поздно. Раздался взрыв, и по корпусу снизу вверх пробежала дрожь. – Чёрт… Кажется, удар пришёлся прямо в днище. Схватившись за компас, Мотохару закричал: – В наступление! Главное орудие к бою! Противник прямо по курсу! – Господин!.. Броня разрушается всё больше и больше!.. – Отказала основная рулевая машина! – Повреждения на первой батарее главного калибра! Невозможно зарядить снаряд! – Проклятье! – крикнул Мотохару охрипшим голосом. – Вторая батарея главного калибра, первая батарея вспомогательного калибра – к бою! – Вижу большой атакабунэ прямо по курсу! – Что?! – На нём люди… Это корабль Оды! Мотохару выхватил у вассала бинокль и, посмотрев вдаль, увидел посреди бушующих волн атакабунэ. На носу, повернувшись спиной к башне, стоял юноша. «Это и есть Ода Нобунага?..» «Ямато» открыл огонь, переходя в яростное контрнаступление, но все его энергетические снаряды разбивались о стену воды, не достигая цели. Море защищало большой атакабунэ. Удары по линкору между тем не прекращались. «Ямато» оказался под угрозой затопления. Корабль-артефакт, несокрушимый флагман Мори проигрывал – не вражеским кораблям, а самой морской стихии. – Нет! Так дело не пойдёт! – кричал Кодама с налитыми кровью глазами. – Соберитесь с силами! Оружие противника – морская вода! Если сосредоточить наши помыслы, мы сумеем её разбить! Пли! – Тоно, наша флотилия!.. Корабли гибнут под ударами врага!.. – Что?! Жемчужины повелевали водой, направляя её в разные стороны. «Ямато» ещё сопротивлялся, но остальные корабли-цукумогами тонули один за другим. – Это Мандзю и Кандзю! Надо прикончить того, кто ими управляет! Если море не успокоится – нам конец! – Снова торпеды! – Перехватывайте! – Главное орудие – к бою! – Ха-ха-ха! Не спорь с судьбой, «Ямато»! Твои усилия напрасны, тебе не выстоять против меня! Пора поднимать белый флаг! Ода Нобунага с горящим взглядом стоял на палубе большого атакабунэ. Жемчужины в его руках, послушные его воле, сверкали ярко как никогда. Для снарядов «Ямато» он был недостижим. – Сдавайтесь, Мори! Сопротивление бесполезно! Падите ниц перед Дьявольским Королём, молите о пощаде!.. Вот вам ещё!.. Водяные торпеды снова помчались по волнам, метя в линкор, и вот он, окутавшись дымом, начал заваливаться на бок. Но Нобунаге этого было мало. Над морем поднялась и понеслась вперёд огромная волна. – Отправляйся ко дну, «Ямато»!

***

– Изыди! Свет затопил окрестности верхней смотровой площадки, поглощая притаившихся там солдат. – Удалось, Какизаки-доно! – Томо-химэ и Исари-химэ выбрались из своего укрытия среди камней и подбежали к Аяко со словами благодарности. – Итак, Томо-химэ. С людьми Оды я разделалась. Где твоя скала Канман? – Вот она, – Томо-химэ положила руку на большую скалу, посреди которой было отверстие величиной с кулак. – Чтобы обезвредить Мандзю и Кандзю, необходимо создать новые, ещё сильнее. Эта скала содержит в изобилии две горные породы, из которых сделаны Жемчужины. Посмотрите на это отверстие. С ним связано одно чудесное явление: во время прилива отверстие заполняется водой, во время отлива оно высыхает. И вода не какая-нибудь, а морская. Иными словами, когда наступает час прилива, скала притягивает к себе воду из морских глубин, поднимая её до самой вершины горы, а потом опускает обратно. В этом и состоит сила Мандзю и Кандзю. – То есть, мы видим перед собой источник происхождения Жемчужин? – Можно и так сказать. Жемчужины сделаны из могущественных кристаллов – Камня Прилива и Камня Отлива, которым и подчиняется вода. А в этой скале заключены оба минерала одновременно. Смотрите, – Томо-химэ показала рукой на основание скалы, – видите, здесь высечены странные знаки? – Хм… Похожие на тайнопись символы были различимы, хотя и с трудом. И это не был санскрит. – Кажется, их называют петроглифами… Древнейшие знаки, которые начали появляться тридцать тысяч лет назад и вплоть до двух тысяч лет до нашей эры… – Древнейшие знаки?.. – Аяко подняла удивлённое лицо. – Да, я слышала о петроглифах – о том, что их расшифровывают при помощи шумерского алфавита, или что-то в этом роде… И в Японии их тоже много… Но почему здесь?.. – Эту надпись, – объяснила Томо-химэ, – оставили много веков тому назад старые боги, чтобы обозначить местонахождение горной породы, способной вызвать прилив или отлив. Похожие знаки можно встретить в разных уголках Ицукусимы – например, в долине Момидзи и в окрестностях святилища, – и все они говорят: Камень Прилива или Камень Отлива ищи здесь. Скала Канман – самый крупный из подобных камней. – То есть всё равно, что Жемчужины до обработки… И ты хочешь сделать из неё новые Мандзю и Кандзю? – Да. Но, хотя содержание нужной породы в скале велико, сами кристаллы невелики размером, и сила рассеяна. Для того, чтобы она превзошла силу существующих Жемчужин, необходимо сделать одну вещь… – Какую? Вдруг Исари, наблюдавшая за морем с обзорной площадки, воскликнула: – Смотрите! Что это там такое?! Над водами пролива Оно Сэто поднимались водяные столбы. Вращаясь, подобно торнадо, они обрушивались на «Ямато» и сопровождавшие его корабли. – Что это?.. – пробормотала Аяко. – Мандзю и Кандзю, – ответила Томо-химэ. – Нобунага пустил камни в ход! Ожившие морские воды каждую секунду меняли форму: высоко взлетали и резали корабли острыми лезвиями, толкали их снизу, переворачивали вверх дном. А потом верхушка одного из вихрей заострилась как сверло и нацелилась прямо на «Ямато». – «Ямато»!.. – закричала Исари не своим голосом. – Он сейчас потонет!.. Томо-химэ судорожно вздохнула. Мотохару сейчас на этом корабле… Ему тоже грозит гибель!.. – Мотохару-сама… – Ну что же ты медлишь! – кричала Исари, распахнув глаза. – Скорее, сестрица!.. Останови Нобунагу!.. Уничтожь Жемчужины, иначе «Ямато» потонет, и Мотохару-сама вместе с ним!.. – Исари?.. – Он умрёт!.. Скорее, скорее спаси его, сестрица!.. – Исари… – Томо-химэ удивлённо посмотрела на сестру, – ты хочешь, чтобы он был спасён?.. – Минуточку! – вмешалась Аяко. – Успокойтесь, вы обе! Ещё не время уничтожать камни. – А ты вообще молчи! – огрызнулась Исари. – Ну же, сестрица! Уничтожь Мандзю и Кандзю, спаси «Ямато»! – Нельзя этого делать! – Молчи, кому говорят! И Исари опутала не ожидавшую нападения Аяко энергетической сетью. Полностью обездвиженная, Аяко потянулась к силе, но сеть поглощала энергию, лишая её возможности нанести удар. – Чёрт!.. – Сестрица!.. Говори же, что нужно сделать? Как обезвредить Жемчужины? – Я думала, ты ненавидишь его, – пробормотала Томо-химэ чуть слышно. – Ты так часто клялась его убить… Исари словно очнулась ото сна и умолкла в замешательстве. – Я… – Дескать, он – причина всех наших бед… Ты обвиняла его, а теперь пытаешься спасти? Исари замялась, не находя нужных слов. На лице её явственно читалось волнение. Наконец, она сказала: – Да, всё так и было. – Исари… – Да, я его ненавидела. Не взбреди ему в голову взять жену из нашего дома, ничего бы не случилось! «И всё же…» – думала Исари, вспоминая о том дне, когда Мотохару отыскал её в далёкой горной деревушке. Её отправили в то затерянное поселение, опасаясь, как бы история об её обожжённом лице не стала предметом досужих сплетен. Мотохару явился к ней накануне собственной свадьбы. «Как ты себя чувствуешь?» – справился он о её здоровье, а потом начал рассказывать – о причинах случившегося, о том, чего он хотел, о том, как всё было на самом деле. Мотохару поведал ей, что с самого начала намеревался взять в жёны Томо-химэ. Почему он так решил? Потому, что она – старшая дочь Кумагая Нобунао, отношения с которым он намеревался упрочить, избрав в качестве способа брачный союз. Произошедшее несчастье, сказал он, никак не повлияло на его выбор. Мотохару хотел, чтобы Исари знала: он женится на её сестре вовсе не потому, что в сравнении с ней Томо-химэ теперь выглядит лучше. А потом Мотохару сказал: «Но, узнав о её проступке, я впервые всерьёз задумался о ней, и мне захотелось прогнать снедающую её печаль… По-настоящему захотелось…» Говоря это, Мотохару опустил глаза и улыбнулся несмело, как неопытный юноша. Исари до сих пор не могла забыть той улыбки. Для неё Мотохару всегда был объектом восхищения. – Мотохару-сама – очень добрый человек… Я тоже мечтала… – губы Исари искривились в циничной усмешке. – Представь, я верила разговорам и всерьёз надеялась… что он женится на мне, предпочтя меня, красавицу, моей безобразной сестрице… – Исари… – Какая самонадеянность, верно? Ну, вот она мне и аукнулась… Должна признаться, я была не лучше тех бессердечных сплетников… В случившемся повинна не только ты одна. Томо-химэ промолчала. – Сестрица, ты обожгла мне лицо и тем добилась любви господина Мотохару. Ты, не любимая никем, заполучила сокровище, за которое я готова была отдать всё на свете. – Исари поджала губы и опустила голову. – Поэтому ты не найдёшь у меня сочувствия. Ты виновата передо мной, и должна заплатить. Я не простила тебя и никогда не прощу. Исари, словно через силу, подняла лицо, а потом сказала: – Но с самых малых лет я любила вас… Очень любила – и тебя, сестрица, и его. – Исари…

***

Раздался всплеск, и огромная волна, перелетев через волнорез, обрушилась на бежавшего вдоль берега Такаю. Он вцепился в ограждение, стараясь изо всех сил, чтобы его не смыло отходящим потоком. «Ямато!..» Тяжело дыша, Такая поднял голову и вгляделся в тёмные силуэты кораблей на горизонте. Составлявшие флотилию суда, должно быть, потеряли ход – они бессильно качались на воде, беззащитные перед ударами взбесившихся волн. А кораблей противника нигде и не было – врагом «Ямато» стало само море. Всплеск! Волна поднялась в небо, выгнулась дугой и заревела – ни дать ни взять дракон. Несколько водяных змеев накинулись на «Ямато» одновременно. Вот один из них прошил корпус – полыхнуло огнём, и составлявшие броню призраки посыпались в море. «Ямато» сильно накренился на правый борт. «Нет!..» Водяные драконы пронзали корпус, подобно гигантским свёрлам. Конец был близок, «Ямато» ожидала неминуемая гибель. Ещё немного, и разрушение коснётся побережья! – Хватит, Нобунага! – крикнул Такая, повернувшись к морю. – Больше мне твоя помощь не нужна! Но Нобунага, конечно же, не мог его слышать. Он повелевал Жемчужинами, и блеск в его глазах был ещё более яростным, чем прежде. – Ах-ха-ха, хорошо-то как!.. Что может быть лучше!.. Склонись передо мной, море, станьте моими слугами, волны! Со скрежещущим звуком «Ямато» накренился еще сильнее, ложась практически горизонтально; его пробитое в нескольких местах днище показалось над водой. – А теперь – последний удар! Нобунага наполнил камни силой, и море вокруг забурлило. Когда жар достиг высшей точки, он распахнул глаза и крикнул: – Поехали! Тем временем люди Мори пытались выбраться с тонущего «Ямато». Капитанский мостик, где находился Мотохару, уже залило водой. – Господин! Спасайтесь, скорее! – Я не побегу! Это корабль Мори, я не вправе покинуть его! – Не говорите так, господин, – открыв глаза, пробормотал Кутиба, которого Мотохару поддерживал за плечи. – Кутиба… – Пусть это правило, связывающее судьбу капитана с судьбой корабля, останется в прошлом, как и прошедшая война… Вы должны жить. Во имя клана Мори, вы должны остаться в… – Кутиба, держись! – Господин! Обернувшись на голос, Мотохару увидел впереди силуэты несущихся на них бесчисленных торпед. Бух! Сотрясший небеса оглушительный звук заставил Аяко и её спутниц на вершине Мисэна вскинуть головы. – «Ямато»!.. Ямато… рассыпался. Составлявшая его энергия разлетелась, потеряла форму, не оставив на поверхности ничего, что напоминало бы корабль. Томо-химэ и Исари-химэ распахнули глаза. Лица сестёр исказились от ужаса, и они, набрав полную грудь воздуха, одновременно закричали: – Мотохару-сама-а!.. – Ха-ха-ха! Убедившись в том, что «Ямато» уничтожен, Нобунага завертел головой, отыскивая новую мишень. – Ну, кто следующий? Ты, Кагэтора? Не откажусь. Море движется по моему хотенью, я готов сразиться хоть с подлодками сил самообороны, хоть с кораблями Седьмого флота США ! Нобунага громко смеялся. – Давай, давай! Не только моря Японии – моря всего мира будут подчиняться мне одному! Ха-ха-ха!.. «Что за человек…» Находившийся у мыса Хидзири Такая с дрожью взирал на энергетические обломки «Ямато», рассеявшегося по воде. Невозможно было предсказать, что сделает Нобунага в следующий момент, если его не остановить. – Всё, хватит! Харуиэ! Обезвредь Жемчужины, быстро! Аяко услышала приказ. Сбросив с себя энергетическую сеть, она повернулась к Томо-химэ: – Томо-химэ, теперь можно! Делай, что нужно, со скалой Канман!.. Исари стояла неподвижно, потрясённая увиденным. – Томо-химэ, пожалуйста! Уничтожь Жемчужины! «Ямато» погиб, тебе больше нечего защищать! Томо-химэ взглянула на неё и покачала головой. – Нет, – прошептала она со слезами на глазах, – я не могу… – Что значит «не можешь»?! – Не могу!.. – Томо-химэ упала на колени и обхватила голову руками. – Чтобы увеличить энергию до необходимого уровня, – сказала она и подняла несчастное лицо, – мне нужна душа человека… Аяко и Исари вздрогнули. – Душа человека?.. – Да! Душа соединится со скалой, станет ядром, в котором сольются воедино Камень Прилива и Камень Отлива. Две силы взаимно нейтрализуются, и на их месте возникнет единая, огромная сила – которая и разобьёт Жемчужины! Три женщины переглянулись. Томо-химэ должна остаться, чтобы выполнить ритуал, а, следовательно… – Соединившаяся со скалой душа получит божественный статус, но выйти наружу уже не сможет. Навечно лишённая возможности перерождения, она превратится в одушевлённый камень. Навсегда. Иными словами, требовалась жертва. И стать ею должна была либо Аяко, либо Исари. – Душу перерождённого я использовать не могу, – резко сказала Томо-химэ. – Её, пустившую корни в теле, не возьмёт энергетическая стрела. Нужен подселенный дух. После долгого молчания на потерянном лице Исари появилась напряжённая улыбка. – Значит, это мне идти на заклание? – Исари… – И всё получится, как нельзя лучше… Ты ведь за этим привела меня сюда, сестрица?! Томо-химэ с горестным видом отвернулась. – Опять мне быть жертвой? Во второй раз?! Ты снова перешагнёшь через меня, свою родную сестру, ради собственной пользы? Ты сожгла мне лицо, чтобы стать женой господина Мотохару, теперь ты заточишь меня в скале, чтобы стать кем – героиней легенд?! Ты отвратительна, отвратительна и безобразна! – Пойми, Исари… – Нет! Мне надоело быть жертвой! – Исари, наконец, расплакалась. – Я хочу и себе немного счастья! Хочу родиться заново и прожить благополучную жизнь! – Исари!.. – Родиться человеком, встретить, как и ты, хорошего мужчину… Выйти замуж, нарожать детей… Быть счастливой!.. – Исари! – Нет! Не хочу! Не буду! – Исари!.. Голос Томо-химэ сорвался, когда она, вскинув руки, притянула сестру к себе. Исари, с широко распахнутыми глазами, замерла в её объятиях, чувствуя тяжесть её головы на своём плече и горячую влагу её слёз на своей шее. – Прости меня, Исари, – прошептала Томо-химэ. – Прости меня, милая дева, нежная, словно весенний ветерок, согревающий людям сердца… Всё это время я так нуждалась в твоём прощении… Я тоже очень тебя люблю. К горлу Исари подступил комок. Несколько секунд длилось её оцепенение, а потом она обняла Томо-химэ в ответ, и беззвучные слёзы потекли из-под её сомкнутых век. – Сестрица… Исари порывисто прижалась к сестре, словно желая заполнить этим объятием пустоту лет, отданных сожалениям и ненависти. Они долго сидели так, слушая доносившийся снизу шум прибоя. Потом Исари тихо отстранилась. Взяв лицо Томо-химэ в руки, она приблизила его к своему мокрому лицу и впервые улыбнулась ей. – Ты очень красивая, сестрица. – Исари… Исари медленно поднялась, подошла к скале Канман, и, широко раскинув руки, прислонилась к ней спиной. – Значит, я тоже стану Каннон, – сказала она сквозь слёзы. – Второй Ян Гуйфэй мне, может, и не быть, но я буду присматривать отсюда за морем Аки, – Исари закрыла глаза и откинулась головой на камень. – Ну же, сестрица… Томо-химэ проглотила слёзы, выпрямилась и переплела пальцы в знаке Каннон. Под звуки мантры возник из небытия священный лук. Держа в правой руке факел, принесённый из Часовни Негасимого Огня, Томо-химэ начала начитывать «Покаяние перед Каннон», пока Аяко молча следила за происходящим. – …кибисису, нантори, хогяри, оруни, хокюри, мокюри, тёбири, соко! Томо-химэ распахнула глаза. Священный огонь превратился в священную стрелу, тысячелетнее пламя засветилось золотом. Томо-химэ решительно натянула тетиву, целясь в грудь Исари, которая зажмурилась в ожидании удара. – Исари… Томо-химэ тоже зажмурилась, и, выкрикнув её имя, выпустила стрелу. Золотая стрела прошла навылет через тело девушки, чтобы исчезнуть внутри камня, а секунду спустя вся скала засветилась тем же золотым светом, настолько ярким, что больно было смотреть.

***

– Что это?! Когда вершина горы Мисэн озарилась вспышкой, Симодзума Райрю и его люди, находившиеся на противоположном берегу, от удивления разинули рты. – Ракета?.. Сгусток света сорвался с вершины и, оставляя за собой яркий след, на огромной скорости понёсся к морю, целясь прямиком в… «Атакабунэ Оды Нобунаги!..» Нобунага, стоявший на палубе корабля, в изумлении обернулся, и в тот же миг его ослепил свет. – А-а!.. Белое сияние разлилось вокруг, и два золотых огня потухли. Священные камни словно безмолвно вскрикнули, их поверхность покрылась трещинами, и они рассыпались на мелкие осколки прямо у Нобунаги в руках. Тот издал нечленораздельный вопль, не понимая, что произошло. – Почему?! Повелевающая морской водой сила в момент иссякла. Водяные смерчи, до этого плясавшие в воздухе, с грохотом обрушились вниз, подобно гигантским водопадам. Пролив Оно Сэто содрогнулся от такого количества влившейся в него воды. Взметнулся ветер, и из-за тучи брызг невозможно стало разглядеть, что творится вокруг. Защищаясь от налетевших брызг, Такая закрыл лицо руками. – Кх!.. С моря, грозя поглотить его, надвигалась большая волна. «Меня смоет!..» Такая рефлекторно пригнулся, зажмурившись, и вдруг какая-то сила подхватила его с земли. «Что?..» Огромная волна накрыла побережье, и из-под неё, рассекая воду, вырвался в небо дракон, на этот раз настоящий. Серебряный дракон Удзиясу поднялся над морем, и сидевший у него на спине Такая оказался лицом к лицу с большим атакабунэ. Атакабунэ каким-то чудом удержался на плаву. Когда вся вода вернулась на место и горизонт очистился, Нобунага увидел перед собой силуэт дракона. – Кагэтора! Стало быть, это ты?.. Море вокруг было усыпано духами, которые мерцали на поверхности, подобно болотным огням. Вне себя от ярости, Нобунага начал наполнять тело новой силой. – Ты разбил мои камни!.. Проклятье, я тебя недооценил… Ну ничего, сейчас я избавлюсь от всех вас одним махом… Ты умрёшь, Кагэтора, на этот раз наверняка! Нобунага с шумом взмахнул руками, круговым движением разводя их в стороны, и принялся стягивать энергию к нижнему центру . Естественное течение природной ки сменилось на противоположное, она вся устремилась внутрь. «Что?..» Такая помнил эту пульсацию, этот леденящий душу ритм, способный даже свет обратить во тьму. – Это же… – Ха-а! Сделав глубокий вдох, Нобунага подтянул энергию к воздетым рукам и с криком: «Сгиньте, все до единого!» – выпустил удар, разрывающий душу. Пространство изогнулось, когда гигантская энергетическая волна начала расходиться вокруг. Такая, выжимая из себя всю силу, какая в нём была, отчаянно воскликнул: – Батюшка, помоги! Рёв дракона, смешавшись с рёвом тигра, раскатисто прогремел над морем. Когда две великие силы столкнулись в воздухе, остров Ицукусима потонул в белоснежной вспышке. Казалось, кто-то прочертил линию на поверхности пролива Оно Сэто, его воды разошлись, обнажая дно, и из прорехи поднялся ураганный ветер. – А-а-а! Столб белых брызг взметнулся до самых небес, и атакабунэ подкинуло вверх, как щепку; выброшенных за борт людей поглотила яростная волна. Такая верхом на драконе выстоял. Ему с трудом, но всё же удалось отразить атаку Нобунаги. Рана на теле океана постепенно затянулась, оставив лишь водовороты в местах соединения вод. Атакабунэ затонул. Нобунаги нигде не было видно. Конечно, случившееся не прошло для него бесследно, но вряд ли стоило рассчитывать на его смерть – как и на то, что он отпустил Юзуру. «Помогите… Тону…» «Вода…» «Задыхаюсь!..» Голоса призраков, доносившиеся из-под воды, вывели Такаю из оцепенения. Более десяти тысяч духов, выброшенных в море в результате битвы, взывали о помощи. «Изгнание через барьер…» Измождённый до предела, Такая снова потянулся к силе. «Остановись! – мысленно предостерегал его Удзиясу, – твоё тело не выдержит! Одна ошибка – и ты умрёшь!» Но Такая не слушал его. «Помоги мне», – сказал он в ответ и произнёс имя, которое всегда произносил, как молитву, в час сомнений и беспокойства. Стиснув зубы, он сосредоточился, а потом распахнул глаза. Свет полился из тела Такаи, будто из источника, обволакивая море сияющим покровом, и тут на него внезапно обрушился шквал энергетических ударов. Он едва успел закрыться щитом. Обернувшись, Такая увидел стремительно приближающийся катер. – Изгнание? Не позволю! – Райрю!.. Это был Симодзума Райрю собственной персоной. С налитыми кровью глазами, атакуя без передышки, он кричал: – Кагэтора, убийца брата моего! Сражайся, и умри, наконец, от моей руки! – Убирайся, Райрю! Не мешай! – Что, струсил?! И монах подбросил вверх полные пригоршни Каменных Кукол. Раздался гром, возвещая появление бодхисаттв Каннон. Такая занервничал – ведь изгоняющая сила на них не действует. – Ну, что же ты, Кагэтора? – Чёрт… Бодхисаттвы напали одновременно. Десятки тысяч тонких светящихся стрел полетели в него – он отражал их щитом, но божественная сила была слишком велика. Удзиясу взревел и выпустил энергетический импульс. Бодхисаттвы, не желая уступать, усилили напор. Несколько стрел пробили защиту Такаи и вонзились в тело; брызнула кровь. – Кх!.. – А теперь – самое интересное! – Райрю воспользовался моментом и нанёс удар на пределе своих возможностей. – Тебе конец, Кагэтора! Такая сотворил защитный купол, но купол не выдержал. Сверкнула вспышка. Такая вместе с Удзиясу рухнул вниз, стремительно падая в море. Он оказался полностью беззащитен, и Райрю, конечно же, не собирался упускать этот шанс. – Умри! Но скоординированные удары бодхисаттв разбились об энергетический шар, внезапно возникший вокруг Такаи. Кто-то посторонний закрыл его щитом. – Что?! Райрю вытаращил глаза. Со стороны Мисэна, сопровождаемое резким хлопаньем крыльев, приближалось какое-то тёмное облако. – Больше ты его и пальцем не тронешь! Голос принадлежал Чиаки Сюхэю, который восседал на спине большого трёхметрового тэнгу во главе целой стаи таких же существ. – Вперёд, Таробо! Большой тэнгу издал пронзительный клич, и армии сородичей, призванные им с окрестных земель, со всех сторон накинулись на Райрю. – А-а-а!.. Их было столько, что у Райрю потемнело в глазах. Он отбивался, как мог, но число крылатых созданий не убывало. – Опять тэнгу!.. Прочь от меня, летучие, прочь!.. Полчища тэнгу – здесь были и красные тэнгу, и тэнгу-вороны, – облепили фигуры бодхисаттв. Они клевали их, кололи посохами, пока бодхисаттвы, не выдержав такого натиска, не исчезли один за другим. – Давай, Кагэтора! – крикнул Чиаки. – Изгнание через барьер, сейчас! Такая вынырнул из воды, Удзиясу подхватил его, и они снова взлетели в воздух. Призраки, среди которых был и Айда, тянули руки вверх, умоляя о спасении. Такая снова сосредоточился. Сотканное из света покрывало расстелилось над волнами, потом энергия сконцентрировалась, принимая форму сферы. – Ноумакусаманда, боданан, байсирамандая, совака… Ари, нари, тонари, анаро, наби, кунаби… Такая преобразился. Над ним забрезжила аура, составленная из множества светящихся нитей, и эти нити устремились вверх. – Да исчезнет зло! – провозгласил Такая, обращаясь к небесам. – О, великий Бисямонтэн! Явись! Белая молния пронзила небосвод, а в следующую секунду раздался оглушительный раскат грома. Корабль Райрю закачался на расходящихся кругами волнах. Одна волна сильно ударила в борт, катер перевернулся и Райрю исчез под водой. Свет под куполом барьера начал, искрясь, собираться в одну точку, образуя фигуру Бисямонтэна. Облачённый в доспехи бог войны держал в правой руке пагоду, а в левой – острое копьё. – Начинаю ритуал изгнания через барьер! – крикнул Такая. – Объект изгнания – духи воинов в водах Оно Сэто! Бисямонтэн ударил молнией в знак согласия. Такая сосредоточенно заговорил: – Ноумакусаманда, боданан, байсирамандая, совака, – его аура заколебалась, подобно красным язычкам огня, мягкий порыв ветра взметнул его волосы вверх. – Мы, якши шести миров, клянёмся посвятить свои жизни служению чистоте и справедливости. Час настал! – Такая широко распахнул глаза и всю оставшуюся энергию вложил в знак. – О, великий Бисямонтэн! Даруй мне силу твою, дабы изгнать зло! Бисямонтэн изверг сгусток света – оказавшись секунду спустя у Такаи в ладонях, он уплотнился, вытянулся, и превратился в меч. Меч сыпал искрами и гудел от напора заключённой в нём энергии. Такая стиснул зубы, покрепче упёрся ногами и сжал меч Бисямона в руках. Красный ореол вокруг его тела превратился в яростное пламя… – Изыди! Поверхность воды побелела от разлившегося вокруг света – и это было последним, что видели духи моряков, воинов Мори и Суэ… Они видели свет, а не тьму. «Мама!..» Духи тех, кто, захлёбываясь в маслянистых волнах, среди клубов чёрного дыма, представлял родное лицо. «Пусть жители этой страны…» Духи тех, кто, идя ко дну вместе с израненным кораблём, вспоминал любимые горы и реки. «…будут счастливы…» Духи тех, кто под напором прибывающей воды вцепился окровавленными руками в кислородный баллон и молился о благополучии своих семей. Напоследок воины увидели очищающий свет, который окутал их и унёс, оставив морю лишь негасимое пламя их чувств.