Mirage of Blaze / Призрачное пламя / Honoo no Shinkirou

Глава 26

Полёт Ян Гуйфэй

На скалистый, избитый волнами берег из воды ползком выбрался юноша. – Мм… Это был Нарита Юзуру… нет, всё ещё Нобунага, управляющий телом издалека. Как и следовало ожидать, он не утонул. – Не выходит, видно, сражаться в полную силу, когда тело не своё, – пробормотал он, с трудом выпрямляясь. С него текло в три ручья. Отражённая волна, разрывающая душу, нанесла Нобунаге существенный вред, которого, впрочем, оказалось недостаточно, чтобы свалить его с ног. Пока он был в воде, его отнесло течением – тории святилища Ицукусима виднелись далеко позади. Над святилищем чёрными тучами кружили стаи тэнгу, круша раскинутый над лагерем барьер и нападая на воинов Оды. – Уэсуги, дьявол вас побери… И как только Нобунага это сказал, на него снова обрушилась знакомая головная боль. – Кх… Нарита Юзуру бился внутри, словно веля ему проваливать поскорее. Нобунага обхватил голову руками; удержать контроль стоило ему немалых сил. – Ещё рано… – пробормотал он себе под нос. – Я не отпущу тебя, Нарита Юзуру… Не отпущу, пока не разделаюсь с Кагэторой.

***

Вскоре после того, как тэнгу напали на святилище Ицукусима, в нём случилось странное событие. – Бейте тэнгу! Не подпускайте их! – кричал Мори Ранмару, глядя, как стаи крылатых существ пытаются пробить начинающийся у ворот барьер. Оставленные в Ицукусиме люди Оды держали отчаянную оборону против войска тэнгу под предводительством Таробо. Это произошло в самый разгар битвы. В глубине основного здания послышался рокот, а затем двери святилища внезапно распахнулись, и из них хлынул поток ослепительного света. – А-а! Солдаты Оды невольно закрыли глаза руками. – Что это?.. – А-а!.. Мощная вспышка разбила барьер изнутри. В тот же миг со стороны главного здания налетел порыв ветра, выбрасывая подселенных духов из вместилищ. Поднялся крик. – Что… Тэнгу прорвались через разрушенную стену барьера и накинулись на солдат Оды. Красные своды святилища наполнились криками отчаяния и гнева, началась паника. – Что происходит?! – кричал Ранмару, пригнувшись. Из основного здания лился мощный поток силы. «Неужели…» Это была божественная сила. Три богини Ицукусимы – Итикисимахимэ-но-микото, Тагорихимэ-но-микото, Тагицухимэ-но-микото – наконец-то перешли к действиям. До этого их сдерживал Нобунага, но теперь, когда его собственная сила ослабла, богини вырвались из- под гнёта и излили на незваных гостей свой гнев. «Нет, здесь что-то ещё…» Кто-то помогал им снаружи, Ранмару сразу это почувствовал. Кто-то, обладающий силой, причём также божественного происхождения, обратился к богиням и призвал их разбить барьер. «Кто?!» – А-а!.. Напор энергии с каждой секундой возрастал, и Ранмару, еле держась на ногах, закричал: – Слушай меня! Здесь опасно, уходим! Всем отступать! Аяко и Томо-химэ наблюдали за происходящим в святилище с площадки Сэндзёкаку, предварительно избавившись от сидевших там солдат. – Похоже, Исари-химэ нам помогла, – сказала Аяко. И действительно, к трём богиням обратилась именно Исари, соединившаяся со скалой и сама получившая божественный статус. Она же помогла разрушить барьер. – Исари… – пробормотала Томо-химэ, прикрыв глаза, а потом решительно подняла голову. – Какизаки-доно, этот лагерь долго не продержится. Я отыщу Сацки и позабочусь о ней, ты же поспеши к господину Кагэторе. – Томо-химэ… – Благодарю тебя за всё, – сказала Томо-химэ и посмотрела Аяко в глаза. – Тело Наруми я верну, как только покончу с этим, и оставлю их двоих у парома на том берегу. Заберите их потом. Аяко кивнула. Томо-химэ кивнула в ответ и, развернувшись, скрылась в направлении Ицукусимы. Проводив её взглядом, Аяко бросилась бежать в противоположную сторону.

***

Битва в проливе Оно Сэто завершилась, море вернулось в свои берега – не успокоились только люди на побережье. Жители городка Миядзима столпились в порту и вокруг здания полиции, суетясь, словно пчёлы в растревоженном улье, и требуя объяснений произошедшему. Такая, чтобы не привлекать к себе внимание, опустился на землю в районе побережья Сугиноура. Вскоре туда подоспел и Чиаки верхом на Таробо. Удзиясу, оставив Такаю на берегу, сразу поднялся в небо и улетел. – Эй! Держись, Кагэтора! – закричал Чиаки, подбегая к распростёртому на земле Такае. Изгнание через барьер отняло все его физические силы. Опираясь на плечо Чиаки, Такая кое-как поднялся, но дыхание его было прерывистым, и он с трудом держался на ногах. – Идти можешь? – спросил Чиаки. – Я должен спасти Юзуру… – Ты еле стоишь, дурак! Мы сами всё сделаем, а ты отдыхай. – Нет, – ответил Такая, тяжело дыша. – Нобунага ждёт меня. Никто, кроме меня, не способен избавить Юзуру от Зерна… – Ты можешь хоть в чём-то нам довериться? Будешь сражаться в таком состоянии – отдашь концы. Я серьёзно. – Кагэтора! – донёсся со стороны дороги высокий женский голос. Из остановившегося у обочины «Лэнд Крузера» выскочила Аяко и побежала к ним. – Всё в порядке? – её лицо было бледным от волнения. – Ты не ранен? – Харуиэ… – Где ты взяла эту тачку? – Подобрала у дороги. Я увидела, что вы спускаетесь к Сугиноуре, и… У нас всё получилось, Томо-химэ разрушила Жемчужины. Ещё чуть-чуть, и Оду выбьют с Ицукусимы. – Да, похоже на то… А что с Мотохару и людьми Мори? Их удалось изгнать? – А разве ты не изгнал их всех через барьер, вместе с духами моряков? – Не знаю, – ответил Такая. Казалось, каждый вдох причиняет ему боль. – Суэ Харуката точно ушёл на тот свет, а вот Киккава Мотохару… у меня не было времени проследить. Возможно, он успел спастись с «Ямато» прежде, чем корабль был разрушен. – Так он, выходит, жив и здоров? – Не знаю, – повторил Такая, покачав головой. – В любом случае, на Ицукусиме его уже нет, а меня сейчас больше волнует Ода. Я должен освободить Юзуру от Нобунаги… – Такая поднял глаза на Аяко. – Что там сейчас происходит? Получилось ли использовать силу трёх богинь? – Да, благодаря Исари-химэ. Её душа соединилась со скалой Канман – так было нужно, чтобы разрушить Жемчужины – и приобрела статус божества при помощи Тысячелетнего Пламени и силы Ян Гуйфэй Каннон. Всё получилось. – Исари-химэ… – Чиаки выглядел немного расстроенным. – Вот как… – А что Нобунага? – спросил Такая. – Неизвестно, – ответил ему Чиаки. – Но ты же понимаешь, с кем мы имеем дело. Он не позволил бы Нарите умереть. Должен был выжить, хотя бы из упрямства. Такая, нахмурившись, посмотрел в сторону святилища Ицукусима. – Нобунага обязательно вернётся в святилище. Я иду туда. Садись за руль, Харуиэ. – Хорошо. – Ты собрался драться с ним в таком состоянии? – У меня ещё есть силы. Хватит, чтобы выгнать его из тела Юзуру. – Ничего у тебя не хватит, дурья твоя башка! – взорвался Чиаки, и Такая вздрогнул от неожиданности. – Кончай нести чушь! Посмотри на себя, ты еле на ногах держишься! Нобунага сотрёт тебя в порошок! Хочешь умереть – дело твоё. Но если ты ищешь, кто бы помог тебе расстаться с жизнью и последовать за ним – я в этом участвовать не буду! – Чиаки… – Что значит «последовать за ним»? – немедленно переспросила Аяко. – О чём ты, Нагахидэ? – Почему ты так рвёшься сложить голову в неравном бою?! И не надо заливать мне про ответственность, полководец хренов! Ах, какие мы спокойные, какие мы хладнокровные – смотрите все и восхищайтесь. А вот чёрта с два! Герой трагедии здесь вовсе не ты! Это Наоэ погиб, это ты не смог его защитить, и жалеть тебя я не собираюсь! Аяко распахнула глаза. – Наоэ погиб?.. – Я не умру, – отчётливо произнёс Такая. Чиаки посмотрел на него в упор. – Здесь не умру. – Из-за миссии, да? Как трогательно, я вот-вот расплачусь. Такая помолчал немного, опустив голову, а потом сказал: – Не могу же я умереть во сне. Чиаки и Аяко уставились на него в изумлении. – Кагэтора, ты… Он отмахнулся от их рук и зашагал по пляжу один, без посторонней помощи. Чиаки и Аяко, потеряв дар речи, смотрели, как он заставляет себя идти вперёд: выпрямив спину, словно преодолевая невидимую преграду… с совершенно бесстрастным лицом. Шумное дыхание волн летело ему вслед. Резкий порыв ветра пронёсся над песчаным пляжем.

***

Когда в святилище Ицукусима, наконец, воцарилась тишина, солнце уже успело сильно склониться к западу. На всей территории храма не ощущалось присутствия людей. Поднявшаяся вода разлилась под строениями, которые воистину напоминали сейчас чертоги богов, воздвигнутые посреди моря. Под сводами крытых переходов лежали тела людей – опустевшие вместилища подселенных духов Оды. Сами духи покинули лагерь, отступив перед лицом превосходящей силы – трёх богинь и войска тэнгу. Но шквал энергии, пронёсшийся по святилищу, не причинил вреда постройкам – на них не было ни царапины. Оставалось только удивляться тому, как ловко были изгнаны пришельцы. – Да уж, с богами не поспоришь… Может, Нобунага тоже ушёл? – Нет, – ответил Такая, настороженно оглядываясь по сторонам. – Юзуру здесь, я чувствую. – Здесь, значит… Такая кивнул. Ему можно было верить – в такие минуты его интуиция превосходила возможности ментальной разведки. Оставив «Лэнд Крузер» у входа в сокровищницу, Уэсуги вошли в храм. Сацки нигде не было видно – должно быть, Томо-химэ позаботилась о ней, как и обещала. Пройдя по западному коридору, Такая, а следом за ним Чиаки и Аяко, дошли до зала очистительных церемоний. Беглый взгляд вглубь казавшегося пустым зала для служб заставил их замереть на месте. Там был человек, юноша. Он сидел на большом, богато украшенном стуле прямо перед алтарём, откинувшись на спинку и скрестив ноги. – Добро пожаловать, Уэсуги. Все трое уставились на него. – Нарита… Нобунага!.. Юзуру задорно улыбнулся. Чиаки и Аяко, вздрогнув от неожиданности, встали на изготовку, и только Такая не пошевелился. – Я так и думал, что найду тебя здесь, – сказал он, спокойно глядя на собеседника. – Стало быть, вот кто разбудил местных богинь, пока меня не было… Стоит только отвернуться… Нет, с такими пронырливыми крысами, как вы, надо держать ухо востро. Чиаки и Аяко молчали, подавленные властной силой в голосе Нобунаги. Похоже, он снова держал хозяек святилища в узде. – Я слышал, здесь обитают только женские божества… А что, мне нравится. Интереснее, чем заигрывать с человеческими простушками… Согласитесь, во всём огромном белом свете один я способен окружить себя свитой из услужливых богинь, – Нобунага вызывающе рассмеялся. – Чувствую себя Зевсом. – Похоже, мои солдаты их прогневали, – продолжал Нобунага. – Впрочем, чего ещё ожидать от невежественных мужланов, которые только и умеют, что драться… Пришлось всех срочно отсюда уводить, – он чуть подался вперёд, сцепив руки на коленях. – И теперь, Кагэтора, нам с тобой никто не помешает. Такая промолчал. – Я, знаешь ли, очень хотел поговорить с тобой не спеша. Насладиться твоим тигриным взглядом… Я ждал, что ты придёшь. – Мне с тобой говорить не о чем, – ответил Такая резко. – Отпусти Юзуру, немедленно. – Не торопись, – Нобунага усмехнулся себе под нос. – В море было весело… Похоже, кое- какая сила у тебя есть, но ты слишком потратился за один раз. Сейчас ты не выдавишь из себя даже капли… Ты бледен. Тебе тяжело стоять? Такая сощурился, словно хищная птица. – Я сказал, опусти Юзуру. Быстро. – Можешь не напрягаться. Всё равно сражаться ты не в состоянии, так зачем самому рыть себе могилу? – Ублюдок… – А что, если я скажу «нет»? – перебил его Нобунага издевательским тоном. – Если я скажу: «Не отпущу»? Ха-ха!.. Убьёшь меня, да? Ну давай, попробуй. Единственным, кого ты в этом случае убьёшь, будет Нарита Юзуру, – Такая вздрогнул. – Поднимется ли у тебя рука на друга? – Тогда я вырежу эту штуковину ножом… – выдавил Такая сквозь стиснутые зубы. – Мне жаль тебя разочаровывать, но Зерно Дьявола не исчезнет даже со смертью тела. Всё, оно уже пустило корни в душе. Нобунага медленно поднялся, обвёл всех троих надменным взглядом и сказал: – Ну? Что будешь делать, Кагэтора? Такая ещё сильнее стиснул зубы. – Поступай со мной как хочешь, я не возражаю. Что же ты медлишь? Разве ты не собирался освободить Нариту от меня? Или ты не можешь? Нобунага, всё с той же вызывающей улыбкой на губах, двинулся вперёд. Шаг, другой, третий… От него веяло такой угрозой, что молодые люди были вынуждены отступить. И потом, они не могли навредить Юзуру… – Вас трое, а я один… И вы ничего не можете? В вашей жизни было слишком много мирных дней? Да-а, опустились якши Уэсуги… – Чёрт… – Погоди, Чиаки! Но Чиаки, не слушая предостережений, ударил силой. Нобунага не суетясь поднял правую руку и заслонился щитом. Посыпались искры, бамбуковые занавеси в проёмах между столбами покачнулись от ветра. – Ха-ха-ха! И это всё? Детские забавы, право слово… – Замораживающая волна! – не обращая на него внимания, крикнул Чиаки. – Нужно заморозить Зерно! – Погоди… Чиаки!.. – Харуиэ, давай! Чиаки и Аяко выступили вперёд, заслоняя собой Такаю, и, собрав силу в кончиках пальцев, одновременно выпустили волну. – Ха! Ледяной, обжигающий кожу луч сорвался с их рук и устремился к голове Юзуру, но Нобунага даже не изменился в лице. – Зря стараетесь! – бросил он, отбивая импульс. – Кх!.. Обратной волной Чиаки и Аяко отшвырнуло к самым подмосткам. – Харуиэ! Нагахидэ! Такая кинулся было к ним, и тут Нобунага прыгнул. Перемахнув через голову Такаи, он приземлился на расстоянии вытянутой руки, перегораживая ему путь. Такая опешил. Нобунага схватил его за ворот и что было силы отбросил в сторону. Перелетев через площадку для представлений, Такая рухнул на дощатый настил выступающего в море пирса и скорчился на полу. Нобунага снова прыгнул и, беззвучно опустившись в центре огороженной площадки, завис в сантиметре от поверхности. Скрестив руки на груди, глядя на Такаю сверху вниз, он презрительно рассмеялся. – Жалкое зрелище, Кагэтора. Превозмогая боль, Такая поднял на него ненавидящий взгляд. – Ублюдок… – Не хватает сил даже на защиту? Бедняжка… Чиаки и Аяко, обездвиженные ударом, ничем не могли ему помочь. Нобунага приземлился на пол и двинулся в сторону Такаи с жестокой улыбкой на губах. – Ну же, сопротивляйся. Такая невольно попятился. Нобунага медленно надвигался на него, пока они не оказались на краю пирса. – В чём дело? Нападай! Хотя бы попробуй – неужели у тебя и на это не осталось воли? Такая молчал. – Я вижу испуг на твоём лице… – Нобунага недобро сощурился. – Нет ничего приятнее для глаз, чем лик испуганного зверя… Это приятнее, чем сжимать в объятиях женщину… Подчинять себе сильных – вот высшее моё наслаждение!.. Отступая, Такая споткнулся об основание бронзового фонаря и сполз вниз. Это был самый край. Внизу плескались волны. Дальше отступать было некуда. Такая, не желая сдаваться, наградил Нобунагу яростным взглядом. – Да-да, этот взгляд… – пробормотал тот с довольным видом. – Дай мне почувствовать это… Насытиться этим… Я не убью тебя быстро. Я не убью тебя легко! Такая, стиснув зубы, из последних сил взывал к Юзуру. «Услышь меня! – мысленно кричал он. – Сопротивляйся!» – Тебя ждут такие изощрённые пытки, на какие у меня только достанет фантазии. Ты будешь кричать, пока не сорвёшь голос. А потом, когда ты наконец умрёшь, я возьму твой череп, оправлю в золото, и буду пить из этой великолепной чаши красное как кровь вино! «Юзуру!..» Нобунага занёс руку, собирая на ладони энергетический шар. – Ну же, порадуй меня! Шар сорвался с его пальцев. Такая рефлекторно выставил купол, и в воздухе посыпались искры. Но враг не знал пощады. – Бесполезно, Кагэтора!.. И тут Нобунага вздрогнул. «Что это?..» Его виски пронзила острая боль – та самая боль. Нобунага застонал и схватился за голову. – А-а-а… – Юзуру!.. – встрепенулся Такая. – А, дьявол… Нарита… – Юзуру! – Проклятье… Не мешай! «Сейчас!..» Такая среагировал мгновенно. Выжав последние силы, он выпустил замораживающую волну… Но Нобунага был не так прост. – Не выйдет!.. – крикнул он и нанёс встречный удар. Два импульса столкнулись в воздухе… и замораживающая волна рассеялась. Нобунага оказался сильней. – Чёрт… И Нобунага не мог не заметить, что Такая был теперь полностью беззащитен. – Вот и всё, Кагэтора! «Мне конец…» Тогда-то это и произошло. Вода за спиной Такаи взметнулась вверх, словно открывшийся гейзер. – Что?.. Нобунага вытаращил глаза. Позади Такаи возникла белая тень, и в тот же миг его руки поползли вверх, будто кто-то потянул за ниточки. Он и сам не понял, что делает – просто вдруг почувствовал жар за спиной, потом этот жар разлился по всему телу, а в следующую секунду с его пальцев опять сорвалась замораживающая волна. Белый луч ударил Нобунаге в лоб. Тело Юзуру отлетело назад, и он упал навзничь на площадке для представлений. «Что это было?..» Такая не понимал, что случилось. Всё произошло помимо его воли. Он ничего не делал, но его руки действительно произвели волну. Возникшую за спиной Такаи белую тень удалось разглядеть Чиаки, без сил лежавшему поодаль. «Неужели это…» Чиаки явственно видел фигуру мужчины в одеждах монаха-воина, с белым колпаком на голове. И он знал, как звали этого мужчину. «Господин Кэнсин?..» Поднятая вверх вода солёным дождём обрушилась Такае на плечи. Фигура Уэсуги Кэнсина исчезла, растворившись среди брызг. Вода лилась сверху, пропитывая деревянный настил. Капли падали и на лежащего без сознания Юзуру. Зерно Дьявола у него во лбу застыло в ту же секунду, как в него попала волна, и дистанционный контроль Нобунаги прервался. Такая сидел, вытянув ноги, и смотрел в пустоту. Капли стекали по его лицу, но он не замечал их – не замечал этого непрекращающегося дождя, своей мокрой одежды, потёков на дощатом полу… Он сидел совершенно неподвижно. Через несколько минут всё стихло. В воздухе над святилищем остался лишь туман.

***

Такая просидел так довольно долго – не спеша поднимать ни Юзуру, ни Аяко с Чиаки, – просто сидел и смотрел перед собой затуманенным взором. Ничто больше не двигалось в святилище Ицукусима, кроме неутомимых волн. «Кончилось?..» – подумал Такая отрешённо. «Всё ли на этом кончилось?..» «Всё», – отвечал ему чей-то голос. «Точно?» – переспросил Такая. «Точно», – голос принадлежал женщине. «Всё кончилось…» Голос зазвучал громче, эхом разносясь под сводами святилища, и большая птица опустилась на площадку для представлений. Красная птица, похожая на павлина… Священный феникс, существо из легенд. Такая безмолвно смотрел на неё расширившимися от удивления глазами. Он знал, кого видит перед собой. «Спасибо», – сказала птица-феникс. Её голос, проникающий, казалось, в самое сердце, был столь красив и мелодичен, что не мог принадлежать смертной женщине. Богиня, решил Такая, потому что каждая нотка этого голоса дышала святостью. Такая не знал, как она выглядела в бытность свою человеком, каких удостаивалась похвал. Но он знал, что её душа прекрасна. «Теперь тебе нужно спать», – сказала птица. «Да, – ответил Такая, прикрывая глаза. – Я понимаю…» Прекрасная птица расправила крылья, и позади показалась ещё одна, похожая, но поменьше. Когда большая птица взлетела, маленькая последовала за ней. Богини поднялись в воздух и, сделав круг над горой Мисэн, заспешили на запад, туда, где море уже окрашивалось в цвета закатного солнца. Такая провожал их взглядом, пока картинка не начала расплываться, а потом снова закрыл глаза. Волны мягко накатывали на берег, приятно лаская слух – спокойные волны, они словно омывали сердце… А вокруг стояла тишина. «Скоро я проснусь», – думал Такая, чувствуя, как холод сковывает тело. «Страшный сон подходит к концу…» Очень длинный, очень страшный сон, который закончится, стоит только открыть глаза. Да, сон закончится, и вокруг снова будет реальный мир… «Мир, в котором ты есть…» Там, у изголовья, обязательно будет стоять он. И он, как обычно, улыбнётся ласково и скажет: «Уже проснулись?» Такая никогда не видел, как Наоэ спит. Всякий раз, когда он просыпался, Наоэ был рядом, ожидая его пробуждения – так, что Такая недоумевал, а спит ли он вообще. Так будет и на этот раз. «Наоэ… Наверное, проснувшись, я расплачусь как ребёнок, но ты ведь утешишь меня – по- отечески, как ни в чём не бывало… Успокоишь своим ласковым взглядом…» Кошмар подходит к концу… В какой именно момент сон подменил собой реальность?.. Непонятно… Но скоро всё это кончится. «Скорей бы… Хочу услышать твой голос…» Такая сидел, прислонившись к основанию фонаря. Ему было холодно, больно и страшно – казалось, он сейчас окоченеет от страха. «Пожалуйста, – мысленно шептал он, – не оставляй меня одного посреди этого кошмара… Мне плохо здесь, разбуди меня скорей… Я готов умолять, если нужно…» Только скорее… «Пусть даже это не любовь, а ненависть…» Пусть это будет ненависть, раз нельзя иначе. Пусть это будет отчаяние, пусть это будет похоть… Пусть. «Я просто хочу, чтобы ты был рядом». Волны накатывали на берег. Такая, устало прислонившись к фонарю, медленно опустил голову на грудь. «Когда я проснусь, сможем ли мы найти его, Наоэ?.. Наше высшее, единственно правильное состояние…» Ведь должен же он существовать – итог пути… Столько дум передумано… Столько слёз пролито… «Мы обязаны его найти». Морская гладь засияла всеми красками заката. Такая едва уловимо улыбнулся, думая о грядущих счастливых временах. Он слышал нежный шелест волн… И голос: «Вам приснился страшный сон?»