Mirage of Blaze / Призрачное пламя / Honoo no Shinkirou

Глава 5

ХОЛОДНАЯ ВОЛНА

Миновав внутреннее святилище, они прошли дальше и, спустившись вниз по обрывистой каменной лестнице, оказались на широкой открытой площадке. Этот омытый волнами скалистый выступ называли Тигогафути. — У-у, ну и холодрыга. — Леденящий холод морского ветра заставил Аяко втянуть голову в плечи. День клонился к вечеру, и море, искрящееся под золотыми лучами заходящего солнца, казалось сплошным потоком света. Море бушевало, нагоняя высокие волны на скалы, где они разлетались бесчисленными брызгами. Ведущая к гроту дорога была хорошо оборудована: имелся даже пешеходный мост, гармонично вписанный в окружающий ландшафт. Сопровождаемые грохотом беснующихся волн, Такая и Аяко подошли к входу в пещеру. — А я ведь была здесь, давным-давно, но с тех пор всё так изменилось... Тогда, кроме скал, тут ничего не было. Эносимский грот... Считается, что именно отсюда пошли местные верования. Главный храм Эносимы сначала располагался внутри. Аяко, живущая в Иокогаме, за все эти двадцать с лишним лет приезжала на остров не раз, но с того камнепада 1971 года, после которого пещеру закрыли, в качестве «Кадоваки Аяко» была здесь впервые. «Из-за угрозы обвала проход запрещён!» — гласило объявление при входе. Отворив силой мысли запертые на ключ ворота, они вошли в грот — и не обнаружили там ни души. Расследование инцидента, похоже, закончилось. Лампы не горели, и внутри стояла кромешная темнота. — Идём. Позаимствовав при входе электрические фонари, они по голым камням пошли вглубь. Это место больше напоминало галерею, нежели пещеру: на стенах висели различные плакаты и панели с геодезической информацией. — Я думала, пещера будет похожа на сталактитовую, но здесь всё по-другому. Того, что называют исследовательским духом, тут не было. Грот состоял из двух секций; первая имела протяжённость в сто пятьдесят два метра, на сорок метров больше, чем вторая. Именно сюда в стародавние времена приходили Кобо-дайси и Нитирэн-сёнин в поисках уединения для молитвы. Галерея заканчивалась перекрёстком, левая ветвь которого и вела в первую пещеру. — Ну и в которой из них проход? — М-м, даже не знаю, но, судя по разъяснениям на табличках, — в первой. Правда, здешний ветер — результат человеческой деятельности, и называть это природным тоннелем не совсем... — Ш-ш. — Такая неожиданно приложил палец к губам. Аяко удивлённо замолчала. — Там кто-то есть, — прошептал он. — Человек? — Похоже, но что-то здесь не так... Аяко сконцентрировалась: действительно, в потоках окружающей энергии ощущалось нечто необычное. — Он внутри. — Но вроде в первую пещеру после обвала не пройти?.. — Да, но он там, — настороженно произнёс Такая, полностью заглушая признаки своего присутствия. Аяко последовала его примеру, и, затаив дыхание, они крадучись ступили внутрь. Свет карманного фонарика выхватил из темноты фигуру лежащего человека. Поражённые, они мгновенно кинулись к нему. — Вы в порядке?! — вскричала Аяко. — Что случилось? Приподняв мужчину, она попыталась его растормошить. Безрезультатно. — Кагэтора, там тоже. Впереди были ещё люди, все в касках — по виду рабочие. Подумав, что произошёл новый обвал, Такая посветил фонариком по сторонам. — Странно. Следов камнепада что-то не видно. — Кагэтора, там что-то звучит в глубине... Такая прислушался. Мужской голос, словно тихо поющий что-то — нет, не поющий, читающий сутру. И Такая узнал её. «Это же мантра Фудо-мёо...» Впереди замаячил подрагивающий огонёк свечи. Тот, кто был внутри, по-видимому, за- метил их, потому что пение неожиданно прекратилось. — Кто здесь? Такая и Аяко тут же заняли оборонительную позицию. В свете карманного фонарика показалась мужская фигура: короткие волосы, массивное, хорошо натренированное тело, толстые губы и пронзительный взгляд — мужчина своим видом напоминал огромного медведя. «Этот парень...» Такая и Аяко стали на изготовку. Незнакомец явно не был обычным человеком. «Он одержим духом!» — Аяко сразу это уловила. Но и противник почувствовал, что перед ним не простые люди, — мгновенно, как только они столкнулись лицом к лицу. Не отрывая от них настороженного взгляда, мужчина поднялся с колен. — Перерождённые?.. — пробормотал он низким голосом, и Такая невольно затаил дыхание. — Ну и чьи вы? Подручные Сатоми? Пришли мне помешать? «Один из генералов!..» — Аяко приготовилась к схватке. Такая посмотрел на противника своим тигриным взглядом и сказал: — Мы — не Сатоми, а вот что ты здесь делаешь? Люди в коридоре — твоих рук дело? Ты вообще кто такой? Назовись. — Что?.. Тогда кто... — Не назовёшься — вылетишь из своего тела... или я могу отправить тебя на тот свет прямо так. Аура Такаи угрожающе налилась энергией — и мужчина понял наконец, с кем имеет дело. — Вы... возможно ли!.. — Я сказал, назовись. Кто ты такой? — Проклятье!.. Я не позволю себя уничтожить! — Голубоватый свет забрезжил вокруг его тела. Такая приготовился ударить силой, но мужчина его опередил. Голубая молния прорезала тьму. Инстинктивно заслонив собой Аяко, Такая выставил ментальный щит — раздался электрический треск, и в пещере стало светло, как днём. — Кагэтора!.. От второго удара с потолка посыпались камни — прямо на Такаю и Аяко. Прикрывая голову руками, Такая едва успел встречным импульсом растереть падающие камни в пыль. Проскользнув мимо них, мужчина бросился к выходу. — Стой! — крикнул Такая и уже собрался послать ему вдогонку силовой шар, как вдруг... «Чёрт!» — пронеслось в его сознании, но было поздно: контроль над энергией вновь оказался потерян и переполнявшая его сила вырвалась на свободу. — А-а! Поставить защитный барьер мужчина не успел. Выпущенная по ошибке чрезмерная энергия не просто ударила по беглецу, но вдребезги разнесла стену за его спиной. Мощнейшая силовая волна сотрясла пещеру до основания. — А-а-а! От невыносимого грохота Аяко заткнула уши. Такая, увернувшись от летевшей на него каменной глыбы, приоткрыл глаза. «Опять... Моя сила...» Он поискал взглядом их противника. Тот почти ползком подбирался к выходу — израненный, но живой. — Я не дам ему уйти! — крикнула Аяко, карабкаясь по камням. Но истекавший кровью человек направлялся не к выходу — он ринулся по внешнему мосту в сторону второй пещеры, где, перемахнув через ограду, спрыгнул на скалы и бросился бежать. — Стой! — Перебравшись через завал, Аяко пустилась за ним вдогонку, но мужчины уже и след простыл. Выбежав из пещеры, она огляделась по сторонам: — Чёрт, ну и куда теперь?.. А! Вот оно. Он бежал в сторону Тигогафути. Аяко понеслась за ним вслед. — Да стой же ты, кому говорят! — закричала она, на ходу стреляя по беглецу силой, но незнакомец, не обращая внимания на раны, продолжал стремительно продвигаться вперёд. Когда его фигура скрылась в тени камней, Аяко занервничала. — А! У прибрежной скалы стояла моторная лодка, которую, несомненно, подготовили заранее. Как только мужчина вскочил на борт, лодка на огромной скорости понеслась в открытое море. — Чёрт! — Аяко топнула ногой от злости, и тут откуда-то из-за её спины появился золотистый сгусток света, пронёсся мимо и заскользил по поверхности воды. Это был гохододзи, пущенный Такаей; полетев вслед за лодкой, он исчез на западе. Вскоре из пещеры показался и сам Такая. — Кагэтора, этот парень... Кагэтора?.. Такая упал на колени, и Аяко, перепугавшись, кинулась к нему. Он был бледен, его плечи сотрясала мелкая дрожь. — Что случилось, Кагэтора?.. Но тот молчал, зажав рукой рот, и дрожал всем телом. Сердце стучало быстро и неровно. Нестабильность энергии, крепнущая день ото дня, отразилась наконец на физическом теле. — Кагэтора, соберись. — Я... в порядке. Так что ты го... — Эй, что вы там делаете? — раздалось откуда-то сверху, и Аяко с Такаей резко вскинули головы. По идущей от внутреннего святилища лестнице спускались двое мужчин. Те самые, недавние... Кажется, их звали Ясиро и Кайзаки?.. «Что они здесь...» — Мы слышали шум камнепада, где-то в этой стороне. Не знаете, где это было? — спросил Ясиро, ступая на мост. — Мне показалось, что в Гроте. — Мы... мы всё время были здесь. Сами толком ничего не поняли, только испугались. Но грохотало, похоже, внутри... — Я надеюсь, вы хотя бы туда не заходили? Вообще-то проход на площадку сейчас тоже запрещён. Вы объявление видели? — Н-нет, не заметили... Но мы были здесь. Правда. Пока Аяко придумывала оправдания, Такая внимательно разглядывал лицо Ясиро. Чувствовалось в нём что-то странное. — Вы ранены? — раздался голос с верхнего пролёта лестницы. Говорил Кайзаки. Ветер заиграл полами его чёрного пальто и кончиками шарфа, когда он, спустившись по ступенькам, двинулся в их сторону. — Нет, вовсе нет, — ответила Аяко, но Кайзаки не остановился и, сойдя на скалы, подошёл к ним. Такая поднял взгляд на высокого мужчину: — Чего вам?.. Своими миндалевидными глазами, спрятанными за стёклами очков, Кайзаки смотрел прямо на него. Под этим бесцеремонным взглядом Такая ощетинился. Какое-то время Кайзаки пристально его рассматривал — и неожиданно смягчил выражение лица; не обращая внимания на стелящееся по камням пальто, он, к изумлению Такаи, опустился перед ним на колени. — Вы же ранены... — тихо сказал Кайзаки. Такая опять насторожился, угроза просочилась в его взгляд. Кайзаки между тем поднял руку в кожаной перчатке и отёр пальцем кровь с его оцарапанной щеки. От потрясения Такая даже забыл оттолкнуть протянутую руку. Прикосновение не принесло с собой боли, напротив, исходящее от чужих пальцев волшебное тепло всколыхнуло в его душе какое-то давно забытое воспоминание. Затаив дыхание, Такая прикрыл глаза. Тогда Кайзаки, чуть склонив голову, по-отечески заглянул ему в лицо и тихо спросил: — Упали? Когда царапаетесь о камень, не пускайте такие раны на самотёк. Даже если не больно, нужно продезинфицировать. Кайзаки медленно стянул с себя пальто, чем поверг Такаю в полное изумление. И, пока Такая молча недоумевал, что же он собирается с ним делать, мужчина накинул пальто ему на плечи. Тепло чужого тела мгновенно окутало его, смешанное с лёгким ароматом какого-то знакомого парфюма. Глаза Такаи непроизвольно расширились, а Кайзаки, наблюдая за его немым удивлением, улыбнулся. — Поберегите себя, — понизив голос, прошептал он, — ветер с моря очень холодный... — и, тут же поднявшись на ноги, пошёл обратно к лестнице. — Всё в порядке? — спросил Ясиро, когда Кайзаки вернулся на пешеходную дорожку. — В полном. Обвал, похоже, случился в Гроте. Идёмте. — Хорошо, — ответил Ясиро и поспешил за ним. — Э-эй, минуточку... А пальто?!.. — прокричала Аяко. Но Кайзаки, не обернувшись, исчез в пещере. — Нет, вы только посмотрите на него! Оставить такое дорогое пальто! Это же кашемир, не иначе! И что нам с ним прикажешь делать?! Вцепившись руками в пальто, Такая ошеломлённо смотрел в сторону пещеры. — Кагэтора?.. Тот не шевелился. Аяко обеспокоенно заглянула ему в лицо, и в этот миг глаза Такаи подёрнулись дымкой, и слёзы побежали по его щекам. Аяко замерла от изумления: — Кагэтора! Широко раскрыв глаза, Такая сидел, уставившись в одну точку. Аяко не на шутку перепугалась: — Что... что случилось?.. — А... — Выйдя из оцепенения, Такая повернулся в её сторону и зажал рукой рот. Он только сейчас осознал, что плачет. — Что такое? Почему ты плачешь? — Я... я не знаю. — Но люди же не плачут просто так! — Я... правда не знаю. Такая в самом деле был растерян. Он не понимал, что вызвало эти странные слёзы, которые даже усилием воли он побороть не мог. — Но должна же быть хоть какая-то причина! Может, тебе холодно? Раны болят? Или тебя так поразил этот мужчина? — Нет... — Тогда что? Такая лишь молча качал головой. В этом задержавшемся тепле чужого тела, мягко обволакивающем его, было что-то не-юпостижимо знакомое и родное. В душе словно что-то оборвалось, а может, наоборот, заполнилось... отзываясь болью. — Кагэтора... Такая не понимал, почему он плачет, и это приводило его в смятение. Порыв холодного ветра пронёсся над округой, и море разбило о скалы ещё одну высокую волну. «Что же мне делать?..» — думала Никайдо Рэйко, которая, спрятавшись за валуном, видела эту сцену от начала и до конца. Покинув дом депутата Гото, она приехала осмотреть грот и уже на подходе услышала шум камнепада. Рэйко со всех ног кинулась на звук, а обнаружила там Такаю и Аяко. Эта неожиданная встреча привела её в неописуемое волнение. «Никакого сомнения...» Бросая взгляд то на Такаю, то на фотографию, что дал ей Сакаки, женщина сжала руку в кулак. «Это точно он, важный свидетель по делу № 36». На зрение ей жаловаться не приходилось, да и в своей способности различать человеческие лица она была уверена. Скрывшиеся в гроте Кайзаки и Ясиро не привлекли особого внимания Рэйко, лишь рассеянная мысль «Кто они могут быть?» пронеслась в её сознании. Взгляд женщины был целиком сосредоточен на Такае. «Встретить его в таком месте...» Выходит, как она и думала, нынешнее магическое убийство имеет прямое отношение к делу № 36. В таком случае нельзя терять ни минуты. «Нужно связаться с шефом». Ближайший телефон-автомат находился у сувенирных лавок. Развернувшись, Рэйко бегом понеслась вверх по лестнице. * * * К тому времени, как Такая и Аяко покинули Эносиму, солнце уже полностью зашло. Машина шла по сто тридцать четвёртой трассе в сторону Хаямы. На море опустилась мгла, и вспышки света с сёнанского маяка с периодичностью в несколько секунд мелькали вдалеке. — Тот одержимый, которого мы встретили в Гроте, определённо из генералов, — сказала Аяко, удерживая руль. — Как мы и думали, дело связано с Усобицей Духов. С завтрашнего дня нам потребуются ещё люди: одни мы с расследованием не управимся. Может, вызовем ниндзя, Кагэтора? Кагэтора? — А... — Повторный оклик вывел Такаю из задумчивости. Должно быть, какие-то мысли не давали ему покоя. Аяко поначалу решила, что он молчит от смущения за свои недавние слёзы, но, очевидно, дело было в чём-то другом. На вопросы Такая отвечал рассеянно и вообще выглядел нервозным. Пальто Кайзаки лежало у него на коленях. — Не нравится мне этот тип. Вздрогнув, Такая поднял глаза. — Разве нормальный человек станет отдавать пальто первому встречному? Ладно бы он женщине помогал — это можно было бы расценивать как попытку соблазнения, так нет: он в мою сторону даже не взглянул и прямиком ринулся к тебе. Странно всё это. — Да... наверное. — Слушай, а может, он знал, что ты Уэсуги Кагэтора? Кажется, он заметил нас ещё тогда, у нижнего святилища. Да и этот, из грота, что-то бормотал про Сатоми. Нужно поостеречься: похоже, среди людей из «Кэйбу» есть кто-то, владеющий силой. «Дух-генерал?..» — подумала Аяко и одёрнула сама себя. Невозможно. Как ни смотри, а Кайзаки не мог быть ни подселённым духом, ни перерождённым: она бы сразу это почувствовала. — Но кто же он такой?.. Подозрительно всё это... Мне не понравился его взгляд, а уж этот его поступок! Нет, он точно ненормальный, абсолютно! У него явно что-то на уме!.. И... и очки у него, как у сноба! Аяко кипела от возмущения, а Такая тихо пробормотал: — Тот мужчина, Ясиро... Он одержим духом. — Что?! — поразилась Аяко. Оторвав взгляд от габаритных огней впереди идущих машин, Такая повернулся в её сторону: — Не заметила? — Ну, я больше на Кайзаки смотрела, поэтому... — Умело притаившийся дух. — И кто он? Генерал? Значит, Кайзаки тоже... — Нет, — отрезал Такая. — Тот человек... — Он помрачнел и замолчал. От этой неожиданной заминки Аяко вновь стало тревожно. — В чём всё-таки дело? — спросила она, метнув на Такаю взгляд. — В том, что случилось у грота? Кагэтора? Такая не ответил и подтянул поближе пальто, которое всё это время не выпускал из рук. — Хватит уже, Кагэтора, соберись! О чём здесь можно думать? Ну сделал человек широкий жест — к этому нельзя серьёзно относиться! Учитывая твою слабость к мужчинам старше тебя... — У кого это слабость к мужчинам? — Я... я образно. Разговор оборвался, и Такая снова погрузился в молчание. Выходит, его действительно волновал тот мужчина. Он пребывал даже не в растерянности — в смятении, хотя действия Кайзаки были и в самом деле чем-то из ряда вон выходящим... — Как бы там ни было, а пальто первоклассное, — наигранно бодро продолжила Аяко. — Только посмотри на этот блеск кашемира! Новое обошлось бы в 500–600 тысяч йен. Что ты с ним будешь делать? Оставишь? — Что делать?.. Верну, конечно. — Каким образом? — Ну... например, отнесу в компанию. — А вдруг он этого и добивался? Чтобы мы к ним пришли? — Аяко поправила растре- павшиеся волосы. — Не говори ерунды, — пробормотал Такая. Однако Аяко нахмурилась: неужели это провокация? Ведь если люди из «Кэйбу» связаны с духом-генералом, то наверняка слышали о них. «Но зачем?..» И тот неизвестный мужчина... «Вы что, подручные Сатоми?» Тревожные слова. Если он и был одним из генералов, то не из числа сторонников Сатоми. Но кто тогда? Пущенный Такаей гохододзи должен был вскоре установить его местонахождение. Русалки, обвал в Гроте, покупка храма, сон про Яму... Если всё происходящее было делом рук генералов, то как оно увязывалось между собой? Однако вся эта круговерть волновала, по-видимому, только Аяко. Такаю, похоже, занимали совсем другие мысли: подперев щёку левой рукой, он правой прижимал к себе пальто Кайзаки. Состояние Такаи беспокоило Аяко, но она, судя по всему, ничего не могла для него сделать. Чиаки оказался прав: им остаётся только запастись терпением и сосредоточиться на работе. Заметив у дороги маленький семейный ресторанчик, Аяко восторженно закричала: — А, лобстеры! Наконец-то нашла! Умираю с голоду. Давай заглянем! Она резко вывернула руль, и машина въехала на стоянку. Волны сёнанского моря, окутанные зимней ночной мглой, тихо накатывали на берег. *      *      * А по другую сторону событий... Чиаки Сюхэй и Фума-но Котаро прибыли в Иокогаму. Ночной туман опустился на пристань Хоммоку. В настоящий момент Чиаки и Котаро находились у так называемого пирса D, по левую сторону от которого располагалась Столичная скоростная автомагистраль, проходящая по высвеченному голубоватыми лучами Иокогамскому мосту. Пирс переливался оранжевыми огнями. — До чего же холодно зимой в порту... — пробормотал Чиаки, втягивая голову в плечи; он стоял на краю пирса, глядя на Иокогамский мост. — Ну и где он, этот твой атакабунэ Такэды? — Должно быть, ещё слишком рано, — невозмутимо ответил одетый в бежевое пальто Котаро, стоявший чуть поодаль. Он достал из пакета баоцзы и протянул Чиаки. — Согласно полученной мной информации корабль должен прийти в порт сегодня ночью, однако точное время выяснить не удалось. — Видно, они хорошо хранили тайну, если даже непревзойдённым ниндзя из благородного дома Фума не удалось её узнать. Саркастическое замечание Чиаки оставило Котаро полностью равнодушным. — А разве ниндзя Уэсуги не должны превосходить моих людей? Я полагал, что для них получить такие незначительные сведения не составляет труда. Чиаки резко сдвинул брови. Сухие замечания этого хладнокровного ниндзя били сильнее, чем самый эмоциональный упрёк. Но Котаро продолжал спокойно смотреть на огни пристани Дайкоку на противоположном берегу. Послышался корабельный гудок. Чиаки нехотя откусил баоцзы: — Скудный ужин... Их нынешнее задание состояло в том, чтобы не дать атакабунэ войти в порт. Согласно поступившей от Фума информации сегодня ночью корабль Такэды, гружённый священными кристаллами с Кодзусимы, должен был появиться в порту Иокогамы. Камни добывались на горе Тэндзё, и Сингэн намеревался использовать их в качестве магического оружия. Отсюда кристаллы должны были пойти в Кай. Помешать этому и повязать всех одним махом — вот в чём заключалось их задание. Предполагалось, что судно пришвартуется у пирса C. Рассредоточив нокизару по важным стратегическим точкам, они ждали появления атакабунэ. Стрелка часов медленно приближалась к одиннадцати. Корабля всё не было. Чиаки присел на корточки и, поглощая баоцзы с мясной начинкой, какое-то время с серьезным видом рассматривал профиль Котаро. С этим парнем нужно было держать ухо востро. Что, интересно, он замышляет? Присоединиться к Уэсуги только потому, что его «приняли за Наоэ», — что может быть противоестественнее? Но ни по выражению лица, ни по движениям синоби понять что-либо было невозможно. Оставив эту безнадёжную затею, Чиаки потянул Котаро за собранные в хвост длинные волосы. — Однако какой же ты у нас исполнительный. Даже чёрные костюмы носишь, как Наоэ. А насчёт хвоста тебе ничего не говорят? — Он однажды спросил по поводу одежды, в тот день: почему я не в чёрном. В тот день... когда Такая пришёл в себя в Хиросиме. С тех пор я надеваю чёрные костюмы. А на волосы он, похоже, не обращает внимания. — Чего не может объяснить, того не замечает? Ишь какой молодец. — Чиаки сделал глоток из пакетика с зелёным чаем. — Наоэ всегда на работу надевал чёрное, как на похороны. Ведь мы, в конце концов, имеем дело с мертвецами... Это было в его стиле: то ли формальность, то ли честность — не разберёшь. И Кагэтора знал причину. Наверное, поэтому и придрался к одежде. — Вот как. — Тяжело это, должно быть. — Запрокинув голову, Чиаки посмотрел на Котаро. — Ты меня имеешь в виду? — прищурившись, спросил тот. — Наш генерал довольно своенравный, поэтому вы с ним плохо ладите. В своих действиях ты совершенно не похож на Наоэ, вот Кагэтора и дуется. — По-моему, я прекрасно справляюсь с ролью его помощника. — Я не об этом. — Чиаки с горечью посмотрел на Котаро. — Думаю, что, как бы ты ни старался, заменить Наоэ ты никогда не сможешь. Котаро неожиданно оскорбился: — Что ты хочешь сказать? Что моё «Искусство имитации» недостаточно совершенно? — Нет, твоё «Искусство имитации» — просто фантастика. Ты прекрасно перенял его привычки, движения, манеру говорить — это я признаю. Достойно главы ниндзя Фума. Вот только, как бы совершенно ты ни копировал Наоэ, в этом мире существует ровно один человек, обмануть которого ты никогда не сможешь. Чиаки помолчал. — Я говорю о Кагэторе. Лицо Котаро окаменело. Он был на сто процентов уверен в своём умении подражать людям, и слова Чиаки сильно задели его самолюбие. — Почему? Ведь Сабуро-доно сам внушил себе, что я Наоэ? — И всё равно он понимает — потому что речь идёт о Наоэ, а не о ком-нибудь там. Прежде всего, по словам, что слетают с твоих губ, затем — по твоим действиям. В нужное время ты не говоришь того, что сказал бы Наоэ, не делаешь того, что сделал бы он. Потому Кагэтора в смятении: он не может взять в толк, отчего вдруг Наоэ стал вести себя не как Наоэ, и изводит себя, строя различные предположения. — Чиаки бросил взгляд в сторону моста. — Поэтому, сколько бы ты ни старался, пропасть будет только увеличиваться. В конце концов, для тебя заменить Наоэ — непосильная задача. Котаро поморщился, как будто его ударили по больному месту: — Значит, я такого человека, как Наоэ, изобразить не могу? Чиаки подозрительно покосился на Котаро. Неужели он из-за этого переживает? В его голосе чувствовалась напряжённость. — По-твоему, мне это не под силу? Ты это имеешь в виду? — Котаро... «Твоё счастье, что ты бесчувственная машина...» В последнее время по какой-то непонятной причине эти слова Наоэ постоянно всплывали в памяти Котаро. Где и когда он их слышал? Отпечатавшись в сознании, они давили на него, переплетаясь с обвиняющим голосом Такаи: «Механическая кукла! Куда уж тебе понять! Лучше поучись каким-нибудь новым способам убийства — это у тебя хорошо получается!» Почувствовав тяжесть в груди, Котаро нахмурился. — Не понимаю, — тихо произнёс он, — всё ещё не могу понять этого человека. О чём он думал там, в Хаконэ? Как мне следует расценивать его действия? До сих пор не могу найти ответ. Зачем он пытался войти в зеркало? Похоже на двойное самоубийство... Я хотел знать, как устроена его душа, и думал, что для этого мне следует сначала лучше узнать Сабуро-доно. — Ну и? — потребовал продолжения Чиаки. — Что скажешь, после того как провёл со своим Сабуро-доно один год и десять месяцев? Лёгкая горечь появилась на лице Котаро. — Я озадачен ещё больше... — Да?.. — Вчера, когда мы вернулись в гостиничный номер, Сабуро-доно спросил: «Это что, месть?», а потом разорвал на груди рубашку, выставляя свои раны напоказ. «Ты ничего не хочешь мне сказать? Разве ты ничего не должен сделать, видя меня в по- добном состоянии?..» Но тогда Котаро ничего сделать не смог, а после постоянно спрашивал себя: что бы сказал Наоэ на его месте? как бы поступил? Вот о чём думал синоби весь этот год и десять месяцев. За прошедшее время его имитация Наоэ должна была уже стать совершенной, но каждый раз, как он заговаривал, Такая казался разочарованным и неудовлетворённым — и Котаро это видел. Такая был раздражён, в его взгляде постоянно проскальзывало недовольство. Он ничего не говорил, но глаза обвиняли, били наотмашь, и, что с этим делать, Котаро не знал. Для него, никогда не вступавшего в близкие отношения с людьми, прямой и безжалостный взгляд Такаи был своего рода пыткой. Чтобы противостоять этому, он обязан был стать совершенным «Наоэ». Но каким образом? Котаро и сам не заметил, как все его мысли оказались сосредоточены только на этом. Наряду с желанием быть непревзойдённым ниндзя, стать для Кагэторы совершенным «Наоэ» преврати- лось для Котаро в идею фикс. Чувства здесь были ни при чём: честолюбие синоби не давало ему покоя — вот и всё. Обхватив колени руками, Чиаки какое-то время молча рассматривал профиль Котаро. — Слушай, — сказал он, провожая взглядом исчезающие под мостом огни кораблей. — А может, ты с самого начала хотел стать Наоэ? — Хотел стать? — удивился Котаро. — Такое создаётся впечатление. Разве не поэтому ты так переживаешь? — Ошибаешься. Мне просто нужна информация о том, как работала его психика. — Тогда чего ты так расстроен? Чуть ли не угнетён? По-моему, это называется «комплекс»... Котаро вскинул глаза. Чиаки опешил, увидев его исказившееся лицо, и слегка подался назад. — Тихо, тихо, тихо. — Он примиряюще поднял руку. — Выходить из себя — это так по-человечески, Котаро-сан. Но, чем копировать Наоэ, лучше уж изображай меня — прекрасным человеком станешь. Готов быть твоим наставником по жизни в любое время. Ну, разве я не добрый парень? — закончил он, с шумом втянув чай через соломинку. Несмотря на скупость в проявлении чувств, Котаро выглядел подавленным. Он вновь ушёл в свои мысли. «Ну вот, и этот туда же...» — подумал Чиаки и тяжело вздохнул. — Хм?.. Ветер переменился. Сильный портовый бриз неожиданно стих, и какое-то тепло разлилось в воздухе. Корабль, похоже, приближался. — Они здесь. — Запихав остатки баоцзы в рот, Чиаки вскочил на ноги. Внезапно Котаро закричал: — Ясуда-доно! Он обернулся на зов. Со стороны склада доносилось тяжёлое, отрывистое дыхание. Удивлённый Чиаки попытался рассмотреть, что это за тёмные силуэты проступают сквозь ночной туман. — Это ещё что такое? — Дикие псы... — Котаро узнал их по запаху. — Ясуда-доно, это стая диких псов! — Что?! — Вы всё-таки пришли, Уэсуги! — раздался высокий женский голос. Котаро и Чиаки удивленно застыли. В неровном свете показалась фигура — светловолосая женщина, иностранка, в окружении нескольких десятков собак. Когда она успела подойти? Женщина была одета в чёрную с красными полосками форму, наподобие военной, на ногах — красные сапоги на высоком каблуке, а в руках — длинный хлыст. — Стало быть, это ты — Ясуда Нагахидэ, перерождённый Уэсуги? Об утечке информации нам давно известно. Не следует недооценивать систему безопасности Такэды. — Леди, ваш вид приводит меня в трепет, — усмехнулся Чиаки, отбрасывая в сторону соломинку. — Неужели Усобица Духов уже принимает международный масштаб? — Мне жаль вас расстраивать, но порт прибытия атакабунэ изменён. — Что?.. — Чиаки и Котаро ошеломлённо уставились на неё. — Вы не сможете помешать нашим планам. Готовьтесь к смерти. Сегодня вам придётся иметь дело только со мной. — Чёрт, вместо корабля мы получили иностранку в красных сапогах, — сказал Чиаки, начиная накапливать в теле энергию. — Добро пожаловать в Иокогаму. Не желаете ли приветственный салют? — Какой неугомонный якша. Именно так Косака-доно тебя и описывал. Упрямые вы парни, Уэсуги. — Глаза женщины блеснули, и голубоватая аура вырвалась из-под её ног, разметав золотистые волосы. — Моё имя — Ямагата Сабуро Хёэ-но-дзё Масакагэ! Ясуда Дзибу-сёю! Пришла пора рассчитаться за Каванакадзиму!