Mirage of Blaze / Призрачное пламя / Honoo no Shinkirou

Глава 8

ЗАКЛЯТИЕ БОГА СМЕРТИ

Ранним утром в номере Такаи раздался звонок от Аяко, которая сообщила ему, что с ней связалась Суга Нацуо и попросила как можно скорее приехать. Состояние её отца резко ухудшилось: у него сильный жар, он мечется в бреду, выкрикивая имя бога Ямы. Всё настолько ужасно, что девушка, вконец отчаявшись, решила довериться словам Аяко насчёт изгнания и позвонила им. «Велика вероятность, что на него наложили смертельное заклятие...» После рассказа Рэйко о депутате Гото Аяко не скрывала своего беспокойства. «Поэтому я сейчас же еду на Эносиму. Если заклятие действительно смертельно, медлить нельзя». Такая предложил отправиться с ней, но Аяко категорически отвергла эту идею: «Нам пока вместе лучше не светиться». На вопрос: «Почему?» — Аяко ответила, что у неё появился не совсем удобный попутчик. «Неудобный попутчик?» — переспросил Такая, и она вкратце рассказала ему про Никайдо Рэйко, что та со своими коллегами очень сильно им интересуется, поэтому во избежание лишней траты времени будет лучше с ней не встречаться. Такая немногое понял из того, что Аяко ему наговорила, однако решил последовать её совету. «Но на Эносиму я всё же поеду. Мы так и не закончили осмотр грота». — «Ты прав, но будь предельно осторожен, сделай всё возможное, чтобы остаться незамеченным». В результате Аяко вместе с Рэйко отправилась на Эносиму раньше Такаи. Примерно в семь часов утра дал о себе знать Чиаки: через администратора гостиницы он передал, что с ним всё в порядке, беспокоиться не о чем, однако своё нынешнее местонахождение сообщить не потрудился. Настолько спешил? Или же не хотел, чтобы Такая приставал к нему со своими расспросами? Других сообщений за утро не было. «Чем дальше, тем чудней...» — поморщился Такая. Он спускался по огромной лестнице, которая, образуя лестничный колодец, вела непосредственно в холл, больше напоминавший кинопавильон. Сразу же за лестницей располагались стеклянные кабины лифтов, плавно скользящие вверх и вниз. Прислушавшись к словам Аяко, Такая решил если и не полностью замаскироваться, то хотя бы сделать так, чтобы его сложнее было узнать, поэтому надел солнечные очки и кожаную кепку. Более того, пытаясь изменить стиль своей одежды, он облачился во всё чёрное, а поверх накинул пальто Кайзаки, которое после долгих колебаний выбрал вместо привычной для него кожаной куртки. Однако, вырядившись подобным образом, он, похоже, стал выглядеть, как эстрадный артист, потому что все проходящие мимо люди оборачивались в его сторону, и от этого всеобщего внимания Такая чувствовал себя не в своей тарелке. А может, дело было ещё и в почти двухметровом попутчике с длинными волосами, облаченным в чёрный костюм и бежевое полупальто. Но попутчика, кажется, посторонние взгляды совершенно не волновали. — Значит, следователь?.. Специального отдела Государственного комитета общественной безопасности?.. Выходит, эта женщина имеет отношение к полиции. Получается, уже и государственные органы занялись расследованием Усобицы Духов. Проблемы возникали одна за другой, и Такая был сыт ими по горло. Видимо, он поучаствовал в слишком многих происшествиях, что не осталось незамеченным. «Ничего... прорвёмся как-нибудь». — Я подгоню машину, — произнёс Котаро у выхода. — Подождите, пожалуйста, здесь. Ничего не говоря, Такая следил за собранными движениями синоби. Наоэ вёл себя так, будто вчера вечером ничего не произошло. Чтобы не позволить такому Наоэ ранить своё сердце, Такая неосознанно начал приучать себя подавлять эмоции. — Хорошо, — буркнул он, и Котаро уже было отправился на стоянку, когда мужчина, ждавший кого-то у входной двери, повернулся в их сторону. Такая чуть не вскрикнул: он мгновенно его вспомнил. — Ты... Мужчина молча склонил голову. Похоже, он тоже его узнал. Это был их с Аяко вчерашний знакомый из Грота — дух-генерал Миура Ёсиоки. — Клан Сатоми? — удивлённо воскликнули Котаро и Такая, выслушав рассказ Ёсиоки. Они сидели в кафетерии на первом этаже с видом на порт. Помня вчерашние события, Такая держался настороженно, но Миура вёл себя предельно учтиво, не проявляя никакой враждебности, и, открыто поведав, кто он такой, приступил к разговору. — Именно. Те люди, которых я вчера усыпил в гроте, работают на Сатоми. Ёсиоки ещё не утратил повадок былого командира: он сидел на стуле, широко расставив ноги, как воин, привыкший к низким походным табуретам, и, вытянувшись по струнке, смотрел прямо на Такаю. Его манера сидеть была настолько нарочитой, что официант поглядывал в их сторону со странным выражением лица. Гохододзи, которого Такая вчера отправил ему вдогонку, не смог продолжить преследование, наткнувшись на силовой барьер. Кто бы мог подумать, что Ёсиоки возьмёт да и объявится. Такая совершенно этого не ожидал. — Прошу прощения за свою вчерашнюю грубость. Я принял вас за сообщника Сатоми, но потом услышал от своих людей, что вы уничтожили одного из их союзников, Нагано Наримори. Я повёл себя неучтиво по незнанию... Ёсиоки был настроен миролюбиво, однако Такая, услышав, что тот из семьи Миура, держал ухо востро. Именно Ходзё Соун в своё время извёл под корень весь их клан, а Кагэтора являлся прямым его потомком. К счастью, Ёсиоки внимания на это, похоже, не обратил. Чтобы тот и дальше пребывал в неведении, Такая решил взять инициативу в свои руки: — Ладно, что было, то было. Но сам-то ты что забыл в гроте? И что там понадобилось Сатоми? Ёсиоки плотно поджал губы, и очертания его челюсти резче проступили под кожей. — Не знаю, слышали ли вы, — с суровым видом произнёс он, — что в самой глубине грота есть Ветреный Тоннель, который соединяет пещеру с горой Фудзи? — Ветреный тоннель? — Да. Этот тоннель, как рассказывают, является Дорогой Богов. Именно по ней боги совершали переход от священной горы Фудзи на Эносиму. Однако у этой легенды есть и другой вариант. Ёсиоки понизил голос: — Сказывают, что по этой Дороге ходят вовсе не боги, а души мёртвых. — Души мёртвых? — поразился Такая. — Именно, и открыл её Кукай, известный как Кобо-дайси. Слышали вы об этом? Существовало предание о том, что в старину Кобо-дайси частенько уединялся в Гроте для медитации. А на побережье Катасэ в то время жил один человек, который изумительно играл на биве. Юношу звали Инаги, и музыка его была так божественно прекрасна, что при звуках её штормовое море затихало, увядшие цветы оживали вновь, а человеческое сердце очищалось от скверны. Люди, в чьих душах таилось зло, растроганные до слёз, раскаивались и менялись к лучшему. Так вот, у этого Инаги была возлюбленная по имени Нами, но однажды мор унёс её жизнь. Инаги не знал, куда себя деть от горя, и, отдавшись в его объятия, он семь дней и ночей провёл за игрой на биве. И столько боли было в этих звуках, что море забурлило, ливни обрушились на землю и погибли все посевы. Тогда окрестные жители бросились в ноги к Кобо-дайси — и тот придумал план. Кобо вступил в контакт с Ямой и договорился, что в ночь полнолуния в эносимском Гроте он откроет проход на тот свет, чтобы Инаги смог в последний раз увидеться с Нами. Но было одно условие: больше никогда не играть на этой горестной биве. Обрадованный предстоящей встречей с возлюбленной, Инаги согласился. И вот, в ночь полной луны, на Эносиме был открыт проход, ведущий в Царство Мёртвых. Инаги Дорогой Дьявола босиком побежал на тот свет, где наконец воссоединился с Нами. Но случилось страшное. Не желая расставаться с Нами, Инаги схватил её за руку и по-ютащил за собой, в Мир Живых. Мёртвые, обрадованные возможностью вернуться, вцепились в Нами. Выстроившись цепочкой, они потянулись за ней, когда Инаги, продираясь сквозь ветер, побежал в сторону Эносимы. Напуганный Кобо-дайси завалил проход камнем «Конго», и Инаги оказался запертым в Тоннеле; а рассерженный Яма разлучил его с Нами и отправил на веки вечные в ад. Таким образом, проход был закрыт, но рассказывают, что в ночь полнолуния в глубине пещеры до сих пор можно услышать звуки бивы, которыми Инаги взывает к Нами. — По преданию, Царство Мёртвых находится как раз под горой Фудзи. Легенда гласит, что после этого и Иппэн-сёнин, и Нитирэн-сёнин открывали Дорогу Дьявола, а затем запечатывали обратно, но полной уверенности, конечно, нет, и сейчас ничего похожего на тот Тоннель в Гроте не существует. Слушая рассказ, Такая успел допить кофе, сильно разбавленный молоком, и теперь с задумчивым видом вертел в руках пустую чашку. — Похоже на легенду об Идзанаги... Идзанаги тоже отправился за своей женой Идзанами на тот свет. Некоторые детали, конечно, отличаются, но, учитывая сходство имён, можно предположить, что именно эта легенда легла в основу предания об Инаги и Нами. А вот тот факт, что Инаги играл на биве, очень напоминал греческий миф об Орфее, который, чтобы вернуть к жизни свою умершую жену Эвридику, спустился за ней в Царство Мёртвых. Хотя концовки разнятся, история об Инаги, скорее всего, объединила в себе эти две легенды. Подобное смешение религий, помноженное на островной фольклор, выглядело довольно занятно. — Я даже и не знал, что есть такая легенда, — сказал Такая и нахмурился. — Так зачем этот Тоннель понадобился Сатоми? Не для того же, чтобы вновь открыть проход в Царство Мёртвых? — Именно для этого, Уэсуги-доно, — уверенно произнёс Ёсиоки. — Они хотят ещё раз открыть Дорогу Дьявола и призвать души в Мир Живых. — Что?!.. — Такая и Котаро от удивления потеряли дар речи. — Ты о чём?! Никакой дороги на тот свет... «Не существует», — собирался сказать Такая, когда неожиданно вспомнил слова Нацуо: «Во сне Яма велит нам уходить с острова, потому что он его купил... Через месяц в Гроте откроют Ветреный Тоннель, и мёртвые выйдут на свободу». «Так вот что имелось в виду...» Получается, что это Сатоми приложили руку к коллективному сну. Значит, люди из «Кэйбу групп» тоже связаны с ними. — А для чего Сатоми это нужно? — Чего не знаю, того не знаю. И, если честно, не очень-то верю, что Ветреный Тоннель можно открыть. — В голосе Ёсиоки чувствовалась убеждённость. — При всём уважении к Кобо-дайси, я думаю, это просто легенда и в действительности ничего подобного не существует. Но Сатоми, похоже, так не считают и собираются провести обряд «Цуёми», которым пользовался Кобо, когда открывал проход для Инаги. — Обряд «Цуёми»? — Да. Воссоздав заклятие, они хотят открыть дорогу в Царство Мёртвых. Если у них получится — быть беде. Сатоми не хватает военной мощи, вот они и решили, наверное, пополнить свои ряды за счёт усопших. От потрясения Такая не знал, что сказать. — И, если моя догадка верна, этого нельзя допустить, — горячился Ёсиоки. — Эносима с подчиняющимися Сатоми покойниками станет неприступной крепостью. Непростительно... Уэсуги-доно, помогите. Моему клану не справиться с ними в одиночку. Нам просто необходима ваша помощь! Такая слушал Ёсиоки с широко открытыми глазами. «Неужели...» Открыть проход... Возможно ли? А если да — что тогда? Мёртвых и вправду можно привести назад? Дело получается нешуточное. Выходит, что души, которые они отправляют на тот свет, способны вернуться обратно. Какой же тогда прок от их изгоняющей силы? «Это что, действительно осуществимо?..» Нахмурившись, Такая некоторое время задумчиво молчал, а затем, выйдя из оцепенения, резко поднял глаза. — Кагэтора-сама?.. — позвал сидевший рядом Котаро. Такая холодно смотрел на Ёсиоки. — Что ж, — сказал он, — можно и помочь. — Вы согласны, Уэсуги-доно?! — Но что ты предлагаешь взамен? Мы вам — нашу поддержку, а вы нам что? Уэсуги не выполняют частных поручений духов-генералов. Мы не станем ничего делать безвозмездно. Ёсиоки погрузился в молчание. Предлагая сотрудничество, он, конечно, не строил иллюзий, и всё же этот вопрос застал его врасплох. — Вот как... В таком случае могу я узнать, каковы ваши условия? Что вы хотите получить взамен? — Информацию о Такэде. Ответ прозвучал так быстро, что Ёсиоки вздрогнул. — Вы же с ним союзники, как я слышал, — продолжил Такая, не меняясь в лице. — Чем, интересно, он занят? У него под носом такое творится, а он сидит сложа руки. Ёсиоки молчал. У бездействия Сингэна должна была быть какая-то причина. По всей видимости, он пытался держаться от Удзиясу на расстоянии, вот и не вмешивался в конфликт, происходящий на его собственной территории, переложив разрешение эносимской проблемы на плечи Миуры Ёсиоки, который находился чуть ли не в полной от него зависимости и отказать, естественно, не мог. Попробовал бы Миура только заикнуться об отказе — союз тотчас бы расторгли, а при самом худшем раскладе — Сингэн направил бы против него свои войска. Если же Сатоми удастся закрепиться на Эносиме, собственные владения Ёсиоки на полуострове Миура окажутся в большой опасности. Это просто вопрос выживания, и без поддержки Уэсуги клану Миура не выстоять. Для этого можно было пойти на риск. — Я помогу тебе, — с нажимом сказал Такая, которому проблемы его собеседника были хорошо известны, — а ты расскажешь мне о делах Такэды. Но если ты не согласен... — Я понял, — обречённо ответил Ёсиоки. — Я согласен, поэтому давайте вместе поедем на Эносиму. Нельзя позволить Сатоми применить заклятие. * * * К тому времени, как машина Аяко добралась до Эносимы, уже полностью рассвело и восходящее солнце, искрясь, отражалось в волнах залива Сагами. — Кадоваки-сан! — Нацуо, которая с нетерпением ждала прибытия Аяко, завидев их, бросилась навстречу. — Пойдёмте скорее! Папа!.. Папа умирает! — Идём, идём! Нацуо схватила Аяко за руку, и вместе они побежали к дому. В комнате на втором этаже отец Нацуо метался в бреду, а столпившиеся вокруг постели люди держали его за руки и за ноги. — А-а-а! Рыча, словно дикий зверь, он извивался всем телом, рвал на себе пижаму и кричал: «Горячо, горячо!» Его кожа в самом деле горела так, что к ней невозможно было прикоснуться, и державшие его люди были вынуждены обернуть свои руки тряпками. — Что это?!.. На груди у отца Нацуо проступал знак, санскритская литера «Я». «Плохо дело...» Аяко занервничала. Это действительно оказалось заклятие, творимое сейчас кем-то издалека. Она чувствовала давящую вибрацию, и этот знак... «Никаких сомнений». — Кадоваки-сан! — Рэйко, вбежавшая в комнату чуть позже Аяко, ощутив отрицательную энергию, застыла на месте. — Эти волны... — Что такое? — обернулась Аяко. — Вы о чём? — Они такие же, как и в доме депутата Гото. Совершенно идентичны. Я не ошибаюсь! Это то самое заклятие! «Заклятье Ямы…» Аяко наконец поняла. Это заклятие называли убийством за десять дней. Человеку, на которого оно было наложено, из ночи в ночь являлись десять судей ада и по капле высасывали из него жизнь. Аяко не сталкивалась с этим заклятием уже несколько десятков, нет, сотен лет. В его основе лежала сила Ямы, и в зависимости от способа использования оно могло обладать чудовищным поражающим эффектом. Жертва заклятия была обречена на невыносимые муки, а наложить его мог лишь могущественный мастер. — А-а-а! — закричала вдруг Нацуо, и Аяко вскинула голову. Прямо в центре комнаты, будто голограмма, в воздухе проступала фигура — божество верхом на буйволе. В руках небожитель держал цветок лотоса, в лепестках которого виднелось ещё одно лицо. На первый взгляд его можно было принять за Каннон, но Аяко поняла, кто перед ней. «Яма!» Ритуал близился к завершению. Если не поторопиться, отец Нацуо действительно умрёт. — Кадоваки-сан, сделайте что-нибудь! Умоляю, спасите папу! «Смогу ли я?..» — на секунду Аяко одолело сомнение. Малейшая ошибка — и заклятие падёт прямо на неё. Всё зависело от силы её противника... Но сейчас было не время об этом думать. «Необходимо божество, у которого можно позаимствовать силу...» Аяко лихорадочно соображала, и тут её осенило: «Эносима... конечно же! Бэндзайтэн!» Вот она — мощь. А если использовать и энергию земли, то всё получится. Но в одиночку точно не управиться — нужна вторая пара рук, тот, кто сумел бы... Аяко повернулась к Рэйко: — Никайдо-сан, у меня к вам просьба. Мантру прочитать сможете? — Мантру?.. Да. По профессии Рэйко была частным консультантом по вопросам религии, но вышла она из семьи монахов, исповедующих эзотерический буддизм. Рэйко ещё в детстве прошла через всю эту школу, и мантры были её коньком. Аяко достала из сумки пару деревянных идолов, чуть меньших по размеру, чем коппасин. Написав на них фломастером санскритский вариант мантры, она передала одну куклу Рэйко. — Идите в Хоандэн, возложите это у статуи Бэндзайтэн и читайте мантру. — Это всё, что от меня требуется? — Да. Что бы ни происходило, никого не впускайте в святилище и от всего сердца молитесь Бэндзайтэн, пока куколка не пойдёт трещинами и не рассыплется. — И заклятие будет остановлено? — Мы попробуем его отразить. — Аяко смотрела на висевшую в воздухе фигуру. — Проверим, на что способен наш противник. Ничего другого нам не остаётся. Поторопитесь. Начинайте, как будете готовы! — Хорошо. Нацуо решительно вскочила на ноги: — Я вас отведу. Идёмте! И вместе с Рэйко она выбежала из комнаты. Усевшись в позу лотоса, Аяко поставила оставшегося идола перед отцом Нацуо. — Держите его крепко, пока всё не кончится! Люди закивали, заряженные уверенностью Аяко. Она собиралась магии противопоставить магию, создав собственное заклятие, которое отразило бы «Заклятие Ямы». Сложив руки в мудру Бэндзайтэн, Аяко начала фокусировать сознание. Быстро поднявшись по холму омотэсандо, Рэйко и Нацуо добрались до нижнего святилища. Нацуо, которая по дороге успела сбегать в храмовый офис за ключом, отворила дверь Хоандэна: — Пожалуйста!.. Пожалуйста, спасите папу! — Я сделаю всё, что смогу. С этими словами Рэйко вошла внутрь восьмиугольного строения и закрыла за собой дверь. Её взгляду предстали две статуи Бэндзайтэн: созданная по приказу Минамото-но Санэтомо деревянная Хаппи и покрытая белой глазурью обнажённая Мёон. Поставив куколку прямо между ними, Рэйко уселась на пол, но, поймав на себе застывший взгляд богини, неожиданно почувствовала страх. «Отразить заклятие» — так сказала Кадоваки Аяко, но возможно ли это? Рэйко была не новичком в заклятиях, с некоторыми из них могла при случае справиться и сама, но с такой сильной магией она сталкивалась впервые. «Если не получится, то заклятие падёт прямо на нас». Правильно ли она поступает? Можно ли довериться Аяко? Но... «Нельзя же просто сидеть и смотреть». Рэйко решилась. Глубоко вздохнув, она сложила пальцы в мудру Бэндзайтэн и сконцентрировалась. «Пока куколка полностью не рассыплется...» Рэйко начала читать мантру. Оставшаяся у Хоандэна Нацуо с тревогой смотрела на закрытую дверь, из-за которой доносились звуки мантры. Ей строго-настрого запретили заходить внутрь. «Что они затеяли?..» Она совершенно этого не понимала, но одно было ясно: они пытались спасти её отца. «Пожалуйста, Бэнтэн-сама, — сложив руки, взмолилась она богине, к образу которой привыкла с детства, — спаси моего папу». И в этот самый миг из-за здания храмовой администрации показались люди, одетые в строгие костюмы. Возглавлявший группу мужчина молча, знаками, давал указания. На отворотах их пиджаков виднелась эмблема «Кэйбу». Вот только шли они не в храмовый офис, а прямо к Хоандэну, где ничего не подозревающая девушка возносила свои молитвы. Спиной почувствовав опасность, Нацуо вскинула голову: — Что... Она начала оборачиваться, когда кто-то, подкравшись сзади, зажал ей тряпкой рот. Отиспуга Нацуо хотела закричать, но слабость охватила её тело. «А...» Она упала бы лицом вниз, если бы стоявший за спиной мужчина не успел её подхватить. В глазах Нацуо потемнело, и в следующее мгновение она потеряла сознание. Взглянув на осевшее в руках тело девушки, Кайзаки Макото опустился на колено и бережно положил его на землю. — Унесите, — обернувшись, приказал он. Подчинённые приблизились и, подхватив одурманенную лекарством Нацуо, понесли её к каменной лестнице. Поднявшись на ноги, Кайзаки посмотрел в сторону Хоандэна. По его лицу невозможно было ничего прочесть, но, вероятно, он догадывался о том, что происходило за закрытой дверью. Тем не менее он промолчал и, отведя глаза, повернулся к святилищу спиной. — Идём к Гроту, — бросил он и, развернувшись, зашагал к пещере. Оставшиеся у Хоандэна подчинённые тут же последовали за ним. * * * Моторная лодка с Такаей, Ёсиоки и Котаро на борту причалила у скалистого берега на южной стороне Эносимы. Вдалеке, на чистой голубоватой линии горизонта, хорошо просматривались очертания полуострова Миура. Несмотря на ясную погоду, ветер со вчерашнего дня заметно усилился и море было неспокойно. Такая сошёл на берег и поднял взгляд к возвышавшейся слева скале. Обогнув её с запада, можно было попасть к Гроту. После вчерашнего обвала в пещере должны были вестись ремонтные работы, однако, судя по царящей вокруг тишине, к расчистке даже не приступали. — Вот, Уэсуги-доно. Приблизившись, Ёсиоки протянул Такае ваджру — старинную и, как оказалось, очень тяжёлую. Когда-то, похоже, позолоченное, сейчас оно утратило весь свой блеск и стало тусклого медного цвета. Если хорошо приглядеться, то с внешней стороны можно было увидеть гравировку — мантру Фудо-мёо. — Что это? — По легенде, именно этой ваджрой Кобо-дайси запечатал Дорогу Дьявола. Вроде бы раньше это был меч Фудо-мёо... В Гроте его впоследствии и обнаружили. Так что, возможно, это не просто россказни. И верили, что, пока ваджра находится в пещере, Дорога Дьявола никогда не будет открыта вновь. Своеобразная гарантия безопасности — того, что путь в преисподнюю останется закрыт. Вот только то, что сейчас Такая держал его в руках... — Это ты его откопал? — Нет, люди Сатоми. Сатоми, обосновавшись в Гроте, вытащили ваджруна свет... — Мне потребовалось много времени на то, чтобы его вернуть. — Выходит, вчера ты пытался закопать его обратно? Ёсиоки кивнул: — Ваджру необходимо вернуть в Грот, чтобы Дорога и дальше оставалась закрытой, а затем — разрушить пещеру, пока Сатоми не успели провести обряд. — Разрушить пещеру? — Да. По преданию, Кобо-дайси, прежде чем запечатать, завалил проход камнем «Конго», сотворённым при помощи чудовищной силы Фудо-мёо. Так что никакими экскаваторами и динамитом его не возьмёшь — только заклятием «Цуёми». Поэтому, чтобы остановить Сатоми, нам нужно закопать ваджру и разрушить Грот. Но не просто завалить, а сровнять с землёй. Тогда Тоннель никогда не будет открыт. — Сровнять, говоришь?.. — Такая обвёл скалу оценивающим взглядом. — Это же сколько сил надо? И потом, малейшая ошибка — и дома наверху тоже рухнут. — Но иного пути нет. Это всё, что нам остаётся. Такая не отрываясь смотрел на скалистый берег. Как ни крути, а, похоже, другого варианта не было. — Столько денег угрохали на восстановление... Сурово, конечно, но ничего не поделаешь. Такая повернулся к Котаро: — Ты останешься здесь, Наоэ. — Но Кагэтора-сама... — Я не знаю, что может случиться, поэтому держи лодку наготове, чтобы в случае чего мы могли легко уйти. И поглядывай в сторону моря — мало ли что. Рассчитываю на тебя. Такая пошёл вперёд, но, пройдя несколько метров, обернулся и вновь посмотрел на Котаро, будто хотел ему что-то сказать. Котаро молча ждал. Такая, так ничего и не сказав, возобновил движение и вскоре исчез из вида. Нахмурившись, Котаро смотрел ему вслед. Такая и Ёсиоки подошли к скалистому обрыву, откуда уже виднелся Грот. Здесь не было ни души — только непрерывный шум прибоя нарушал зловещую тишину. Сильный морской ветер ерошил волосы. — Энергетический барьер, — просканировав местность, пробормотал Такая. — Не нравится мне это. С главного входа лучше не соваться. — Что же тогда делать? Такая задумчиво молчал, прикидывая возможный план действий, и вдруг откуда-то сверху раздался голос: — Могу я узнать, что вы здесь делаете? Такая и Ёсиоки вскинули головы. В тени камней показался мужчина, при виде которого Такая вздрогнул всем телом: — Ты!.. — Проход запрещён. Как вы сюда попали? Из-за опасности обрушения к Гроту нельзя приближаться. Вы же должны были заметить объявление? Даже лестницу перетянули оградительной лентой, — произнёс мужчина приятным низким голосом и пружинистой походкой стал спускаться по ступенькам вниз. Это был Кайзаки. — Ах ты... — Уэсуги-доно! Такая обернулся на крик. Как давно они здесь прятались? От скалы отделилось примерно десять человек. Все — одержимые. Духи. — Зачем вы сюда пришли? — тихо спросил Кайзаки, мягкой походкой приближаясь к ним. — Не хотите вернуть нам ваджру, Миура-доно? Поражённый Ёсиоки широко раскрыл глаза: — Откуда вы обо мне... — Мы знаем о каждом вашем шаге, точно так же, как Яма знает обо всех грехах, что совершают смертные. — Что?.. — Слышали ли вы что-нибудь о зеркале Дзёхари? — скрестив руки на груди, надменно продолжил Кайзаки. — Волшебное зеркало правителя Царства Мёртвых, в котором, как на видеоплёнке, отражается вся человеческая жизнь — всё хорошее и плохое. Мы, Сатоми, — посланники Ямы и в любое время, заглянув в зеркало, можем узнать, что вы делаете. «Сатоми...» С вызовом произнесённое имя заставило Ёсиоки испуганно отступить и спрятаться у Такаи за спиной. В глазах последнего, напротив, засветилась угроза. — Кайзаки... Кто ты, чёрт возьми, такой?! — Я вижу, вы надели моё пальто. — На губах мужчины заиграла улыбка. Такая вздрогнул и вцепился в воротник пальто, заливаясь краской, точно его уличили в слабости. Взгляд, которым он смерил Кайзаки, светился яростью. — Немного великовато, но вам идёт. — Сволочь... — Стало быть, вы и есть Оги Такая, он же генерал клана Уэсуги — Уэсуги Кагэтора. Такая остолбенел. Он и подумать не мог, что Сатоми знают его настоящее имя — будто и впрямь в зеркале подсмотрели... Он насторожился ещё больше. — Кто ты такой, Кайзаки? Мужчина спокойно смотрел прямо на него. Зафиксировав взгляд, Такая просканировал его ауру, однако энергии подселённого духа не обнаружил. И перерождённым Кайзаки тоже не был. — Откуда ты знаешь моё имя и что тебя связывает с Сатоми? — Я их потомок, — невозмутимо ответил он. — Когда мои предки возродились, я предложил им свою помощь и силу, которая передавалась в нашем роду из поколения в поколение. И, если вы намерены нам помешать, — медленно опустив руки, Кайзаки вновь двинулся в их сторону, — мне придётся вас уничтожить. — Уничтожить?.. — Не только вы, люди прошлого, обладаете сверхспособностями. Не хотите испытать силу современного человека, Кагэтора-доно? В ладонях Кайзаки блеснул оранжевый свет. Морской ветер загудел в ушах Такаи, и он, сосредоточившись на движениях противника, замер, словно зверь, готовый к прыжку. — Я слышал, что вы невероятно сильны, Кагэтора-доно. — Ты... — К способностям перерождённых у меня особый интерес. Очень хочу сразиться с вами и собственными глазами увидеть, на что способен человек, проживший четыреста лет. Интересно, кто победит? Раздался глухой стук, и камень у ног Кайзаки, треснув, разлетелся вдребезги. Острые, как наконечники стрел, осколки, поднявшись вверх, застыли в воздухе. — Советую поостеречься. Не стоит недооценивать силу ныне живущих — это может для вас плохо кончиться. Кайзаки прищурился. Увидев мелькнувший в его взгляде вызов, Такая мгновенно сконцентрировал энергию. — Начнём! — крикнул Кайзаки, распахнув глаза. Застывшие в воздухе камни все как один устремились к Такае. Тот стиснул зубы и силой обратил их в пыль. — Ублюдок!.. — закричал Ёсиоки и, опередив Такаю, ударил Кайзаки силовой волной, но потомок Сатоми, даже не ставя защитный барьер, погасил удар правой ладонью, а затем широко взмахнул рукой. — А-А-А! Ёсиоки, прижавшего руки к лицу, отшвырнуло на скалы. Такая обернулся и позвал генерала по имени, но Кайзаки тут же нацелился на него. Пытаясь отразить импульс, Такая выставил защитный барьер, который неожиданным образом не смог устоять перед силой ударной волны. — М-м! В воздухе заплясали плазменные искры. Такая еле-еле успел рассеять волну, однако потерял равновесие. Тогда духи, решив воспользоваться этим, двинулись в его сторону. — Не подходить! — закричал Кайзаки, и его аура предупреждающе полыхнула. Кое-как собравшись вновь, Такая занервничал. «Этот человек...» Силён. Сильнее обычных генералов — это уже был уровень перерождённого. — Как насчёт того, чтобы сражаться серьёзно? Кайзаки был совершенно спокоен. Плотная аура сгустилась на его ладони. Такая застыл от изумления: энергия приняла очертания клинка, очень напоминавшего меч Бисямона. — Ты... — пробормотал Такая, не веря собственным глазам. — Это же... — Приступим, Уэсуги! Занеся меч, Кайзаки рванулся с места. Такая яростно распахнул глаза, приготовившись выпустить всю силу, которую до этого придерживал, и в этот миг... судорога прошла по его телу. Энергия вновь выходила из-под контроля. «Чёрт!» — подумал Такая, и его секундное колебание не ускользнуло от внимания Кайзаки. Такая был абсолютно беззащитен, когда энергетическая волна настигла его. Пытаясь заслониться, он бросил взгляд на Кайзаки, который надвигался, сжимая в руках горящий голубоватым светом меч. Не увернуться! Волна ударила прямо в мозг. Словно молния прошла сквозь черепную коробку. В глазах у Такаи потемнело, и, потеряв сознание, он рухнул на камни. Убрав меч, Кайзаки медленно приблизился к нему. Он так и не воспользовался клинком. Энергетический удар, направленный точно в голову, — вот и всё, что это было. Такая лежал на боку и не двигался. Опустившись перед ним на колени, Кайзаки приобнял его за спину, а затем, прижав к груди запрокинувшуюся голову, поудобнее обхватил его бесчувственное тело. Такая не шевелился. Его веки были сомкнуты, а губы приоткрыты. Кайзаки поднялся на ноги — он держал Такаю бережно, словно укрывая от морского ветра. — А с этим что делать, Кайзаки-сама? — спросил дух, показывая на Ёсиоки. — Возьмём с собой. Несите его на корабль. Другой дух, протянув руки, хотел забрать Такаю, но Кайзаки отрицательно покачал головой. — Не нужно, я сам, — сказал он и направился в сторону Тигогафути. — Похоже, завалил зверя, Кайзаки, — сказал стоявший на лестнице человек. Кайзаки поднял голову и увидел перед собой Ёсиёри, сына Сатоми Ёситаки, с которым недавно встретился в особняке Тацуми. Ёсиёри смотрел на них сверху вниз с привычным надменным видом. — Я пришёл помочь, потому что не был уверен, справишься ли ты, но, похоже, мои опасения оказались напрасны. Ты воистину наш потомок. Прими мою похвалу. Ничего не ответив, Кайзаки слегка поклонился и с Такаей на руках зашагал к причалу.