Облепиха

Трава не хрупала под лёгкими шагами. Фыркали в отдалении не то лошади, не то пегасы, разве что, да сердце оглушительно трепыхалось в глотке, высушивая связанный облепихой язык. Кожу под коленом саднило. Почти снятое проклятие «Паутина» провернулось под кожей, вороша мышцы, и вынудило сцепить зубы, укладываясь удобнее — пальцы на клюке сомкнулись намертво. Облепиха в левой руке смялась. Сок пощипывал, неприятно стягивая кожу. Крас огляделся и поджал губы. С такой мороженой ногой сбежать не получится при всём желании: сзади гроздья множились, обещая укрытие, но при любом неосторожном движении — шум. Оставалось надеяться, что незнакомцы не пойдут вглубь и издали, скрытый облепихой, его чёрный плащ сойдёт за тень древесного ствола. — Вот она, смотри! — раздалось совсем рядом, заставив дёрнуться от неожиданности. — Какая красота! Как хорошо здесь, м-м… Майя говорила, самое вкусное — в глубине. Погоди-ка… Таб! Таб, слышишь? Чем дальше — тем слаще! За ближними ягодами метнулась невысокая фигура, ветви зашевелились, теряя ягоды. Она была так близко, что Крас видел светло-русые волосы и лису на воротнике плаща — вздумай девушка отодвинуть ближайшие грозди и наткнётся прямиком на загулявшую бруснику. Плохо! Нужно срочно что-то придумать… Не отрывая взгляда от светлого затылка, Крас задержал дыхание и перенёс вес на левую ногу. Ме-едленно пригнулся… Затем плавно поднял клюку и, попутно выбирая место для опоры, с трудом оторвал от земли правую ногу. Плотно насаженные грозди грозили сорваться от малейшего прикосновения. Тщательно следя то за ними, то за кружащейся эльфийкой, Крас отставил клюку, взмолился, чтобы нога выдержала нагрузку, и отставил назад. Колено предательски подломилось — болезненный стон взрезал прохладу. Сухостой воткнулся в ладонь, клюка откатилась на несколько шагов. Эльфийка замерла. — Кто здесь? — она вскинула руку, характерно чиркнул наконечник. — Таб, ты слышал? С тугим треском натянулась тетива, и лучница исчезла из поля зрения. — А то… — ответил басовитый. Зашуршала вытягиваемая из ножен сталь — Крас опознал бы этот звук из миллиона, и сомнений в том, кому он попался, не осталось. Лучница и мечник — облепиховая боевая двойка. — Либо выходишь, либо я стреляю! — предупредила эльфийка. — Выбирай! Да, так и будет, и прятаться дальше — только позориться больше. Крас перевёл дыхание, унимая сердце, и мысленно попрощался с уважением своих молодых бояр. — Командир брусничного дозора Крас. Я без оружия и не собираюсь нападать. Некоторое время на поляне царила недоверчивая тишина. — Ба! Кто говоришь, Крас? — протянул мечник. — Да-а, высоко замахнулся! И поляну тряхнуло таким издевательским гоготом, таким громким и искренним, что казалось, не только этот эльф, но даже гроздья облепихи засмеялись над Красом. Да что они! Весь Ягодный Лес. Лучница что-то зашипела, но не получалось разобрать, что именно. Зато хорошо чувствовалось, как сильно остыла земля, скрытая жухлыми листьями, и намокла штанина от тающего под коленом инея. Правы были жрицы, когда заторопились с обрядом. Крас бы рванул до клюки, но одно неверное движение, и думать он будет далеко не о погоде, если вообще будет: стрелы в груди не больно способствуют размышлениям. Мечник, тем временем, успокоился. — Лично не знаком, но был в Горном Граде и видел его взвод! — заявил он хрипящим после приступа веселья голосом. — Вот, что я скажу, ты, кустарная ягода… Железная Заступа не станет прятаться! Он — точно не трусливый сайгак! Первым бы вышел да так поздоровался, что мы б тут кости не собрали! Знаешь, сколько он положил зеленозадых? А? Меч с присвистом разрубил прозрачный воздух, зычный голос наполнился угрозой. — Крас он, видите ли! А ну, выходи подобру-поздорову! Видно, всю удачу Крас растратил близ Горного Града, но делать нечего. Упрямо сцепив зубы, он попытался подняться, но — выдох сквозь зубы! — упал обратно. Мёрзлая трава хрустнула, ломаясь в бессильно сжатом злом кулаке. — Не могу, — процедил Крас, глядя в землю. — Чего ты там шепчешь? Говори ясно! Крас прикрыл глаза, безуспешно стараясь унять кипящую ярость, и саданул оземь. — Не могу! — Как это… — Да заткнёшься ты уже наконец? — взорвалась лучница. — Лучше прикрой! Невесомые шаги — один, другой — облепиха зашевелилась, потревоженная изогнутой рукоятью лука. Над готовым сорваться наконечником белело настороженное лицо, каре-зелёные глаза ощупали пространство, споткнулись о клюку, остановились на лице. Стрела отправилась в колчан, лук — за спину. Эльфийка подскочила к Красу и наклонилась, подставив плечо. — Хватайся! И, будь они на войне, Крас бы ни секунды не раздумывал, но здесь и сейчас отвёл взгляд. — Простите, прекрасная. Не положено. Облепиховые косточки больно врезались в ладонь. — Чего? — не поняла девушка. — А-а, точно! Ох уж эти брусники… Таб! Таб, подь сюда! Из ягод вынырнул рослый эльф с гладкими пшеничными волосами. Он глянул на лучницу, затем — на Краса, серые глаза повторили маршрут каре-зелёных. Густые брови взлетели вверх. — Ба! И впрямь, Железная Заступа! Зашуршали грозди — лучница ушла назад, а здоровяк наклонился и протянул руку. — Пойдём-ка, Крас… Отвезём тебя домой. Крас схватился за могучее плечо и не сдержал вскрика, когда его рывком подняли с земли. Убедившись, что он не собирается валиться обратно, Таб подобрал и протянул ему клюку. — Сам идти сможешь? Выглядел он при этом так, будто на его глазах делал первые шаги малой эльфёнок. На щёки плеснуло жаром, но Крас послушно попробовал сделать шаг — колено отозвалось тянущей болью, но с опорой было вполне терпимо. — Порядок… Спасибо! — Да на здоровьице! Это чего, после Горного Града так? — С него с самого. Таб вдруг сделался серьёзным. — Да, задали орки жару, но ответили мы достойно! Ты прости, что не признал, и вообще не прав был… не все ж брусники ваши бояре… — он замялся и неловко сменил тему. — Ну, ладно, чего языком чесать… Давай на тропу, там карета стоит. Ты обожди, покаместь ягод наберём с Милой, переправу посыпем. В столицу же? Крас кивнул и неспеша пошёл из кустов. — Нет, до Мокрой. — А чего так? — Молодняк воспитываю. Спину омыл тихий смех. — Молодняк? А сам-то давно в старики записался? Как же он сразу-то не сообразил! Клюка ошарашенно воткнулась в землю, Крас взволнованно обернулся. — Вы в Красноград? — А то! — подтвердили довольно шебуршащие кусты. — Простила княжна вашего княжича… Уж не знаю, как его конюх ненаглядный зализал… кхм… замолил, то бишь, все их грешки, но вот, к свадебкам готовимся! Мила весело поддакнула из глубины. Таб хохотнул, и из облепихи вынырнула большая рука, показала три пальца. — Двойная у княжны и ещё одна! Так что благую весть везём! Рука скрылась. — Да, кстати, в карете боярин наш… — донеслось глухое. — Советник князя, все дела — вот он постарался! Мировой мужик! Лютует, правда, малость в последнее время… но там своё, не без повода, а вообще, нормальный он… Ян зовут, понравится тебе… Крас сомнением посмотрел на шевелящиеся ягоды и, плотнее запахнув плащ, поковылял на тропу.

***

Косились большие глаза-маслины. Мощные крупы лоснились от ухода и хорошего питания. Запряженные в карету пегасы осторожно разминали крылья, пощёлкивали хищными зубами, трясли длинными гривами. Несмотря на то, что в деревенских стойлах Краса ждал похожий красавец, Звёздочка, пожалованный княгиней вместе с титулом, крылатая двойка была так хороша, что не заглядеться было невозможно, и деликатное покашливание стало полнейшей неожиданностью. В который раз за бесконечное утро лицо припекло: неизвестно, как долго боярин любовался на изображающего деревенского дурака Краса. Ну в самом деле, как впервые пегасов увидал! Он поклонился. — Свет вашему кругу, ваше сиятельство! — Можешь подняться. Представься, — разрешение выстелилось по тропе, точно поступь большелапой рыси. Крас выпрямился. — Командир брусничного дозора Крас из Мокрой, — представился он, разглядывая боярина. На подоле красного кафтана пели золотые птички. Из-под удлинённых рукавов необычного кроя выглядывали тяжёлые перстни, резали утро на острые грани. В янтарных глазах читался вежливый интерес, уголки фигурных губ приподнялись приветливо. Главное, свежим лицом не обмануться. «Мягко стелет — жёстко спать» — говорили эльфы про такие ягоды. Мысленно Крас согласился и обогатил народную мудрость словами «опасный», «медовый», «двойное дно», вот только фантазия после этого свернула совсем не туда, куда следовало. В голову ударила горячая кровь. Наверное, именно она послужила причиной неуместному уточнению: — Ещё я — пожалованный дворянин. Мёд застыл, обратившись янтарными когтями, и сердце ухнуло в живот. Вместо положенного приветствия советник хмыкнул, разглядывая Краса, будто только что Великая Мать подарила ему озарение. Солнечные брови приподнялись. Взгляд прошёлся по лицу, обидно зацепившись за шрам, и скользнул до клюки. — Очень интересно, что же позабыл герой Ягодных княжеств, да ещё пожалованный дворянин, в облепиховом лесу. Ведь вам наверняка известно о запрете… или правду говорят, что вам, ваше благородие, законы не писаны? Нужно было что-то сказать, как-то исправить ситуацию, но язык сковало, а слова рассыпались в сухой листве — не собрать ни одного достойного. Как ни посмотри, а боярин был, несомненно, прав, однако на этом не остановился. — Неужели вам и уважение к соседям не известно? Брусничный дозор следует примеру и тоже разгуливает по облепиховой земле? Кишки скрутились в ледяную глыбу: история приняла самый скверный оборот из возможных. Если советник доложит о нарушении границы облепиховому князю, мира между княжествами не будет. Если брусничной княгине — Краса с позором снимут с должности, и не отмоется он никогда — эльфы живут долго. Ещё и проклятие не снял. Вот позубоскалят неприятели в столице. — Нет! — только и смог выдохнуть Крас. Не помня себя, он опустился на колени. Ногу свело и задёргало, лоб встретился с землёй. — Ваше сиятельство, прошу вас, только не поворачивайте назад! В мыслях не было оскорблять князя! Не ходят другие брусники через реку, и до этого никого не было… — Ба! Ты чего, Заступа, на земле? Негоже дворянам перед боярами валяться… А ну-ка! — могучие руки обхватили за плечи и дёрнули вверх. Беззвучно всхлипнув, Крас сцепил зубы и прикрыл липкой ладонью вскипевшие глаза. — Простите, советник, что вмешиваюсь, но негоже это… Вы посмотрите, он же еле ходит! — соловьём разлился Таб. — Представляете, попёрся проверять, работу нашу делать! Позор-позор, что дозор не отправили! Тьфу! А коли шляется кто не наш? — Вот как? — протянул боярин. Крас не разобрал, с какой интонацией: в ушах со страшной силой шумело, перекрывая происходящее, но отнять ладонь от глаз и проверить казалось участью похуже смерти. — Всё так, всё так… — подтвердил здоровяк, меняя тон на заискивающий. —Подбросим до Мокрой, ваше сиятельство? Крас встрепенулся, зашептал: — Нет-нет, не надо, я сам дойду! Спасибо, ребята, я сам… — А подбросим, — разбил его надежды советник. — Спасибо, ваше сиятельство! — медвежья хватка усилилась, и Таб потащился к карете. — Давайте я с вами на козлы сяду! — взмолился Крас, но, получив ощутимый тычок в бок, заткнулся. Таб помог ему устроиться на бордовом бархате, пристроил клюку. Перед тем, как спрыгнуть на землю, он неожиданно строго сверкнул глазами и покачал головой. Кузов качнулся. И ещё раз. Мелькнул расшитый птичками кафтан — боярин уселся напротив. — Трогай! — Н-но! — приглушенно крикнула Мила, хлестнули поводья. Хлопнули крылья. Карета тронулась и скользнула по потокам воздуха, поднявшись над тропой примерно на локоть. Крас смотрел куда угодно, только не на боярина, бесконечно жалея об утренней зависти, сорвавшей резьбу, о бездумном порыве, об унижении… Хотя, хрен бы с ним, с этим дворянством и с поклонами. И проклятие: подождёт еще, границу откроют — снимет. Чуть мир не полетел под хвост и вся жизнь — вот, что хуже всего. К остановке у Мокрянки сердце успокоилось достаточно, чтобы Крас отважился посмотреть на того, с кем разделил карету, но тут же пожалел, наткнувшись на прямой взгляд. Он видел разное: улыбку княгини, прячущую за мёдом стальное кружево и опасливые взгляды бояр, уважение военных и доброе ворчание жриц, но с таким звенящим льдом столкнулся впервые. Облепиховый боярин сидел, расслабленно оперевшись на подлокотник и задумчиво изучал своего невольного попутчика. Будто орка в тюрьме. Всё же Крас должен. — Искренне прошу прощения за нарушение, ваше сиятельство, — твёрдо произнёс он. — За три года это был единственный случай пересечения границы, и больше без официального разрешения такого не повторится. Слово брусничного командира. После инцидента — такое себе заверение, но даже так реакция боярина, на взгляд Краса, была чрезмерной: длинные пальцы, унизанные драгоценными камнями, брезгливо дернулись и спрятались в рукавах. Тем не менее, ответить он соизволил: — От лица Облепихового княжества извинения приняты, ваше благородие, — глаза рыси опасно мерцали в полумраке. — Из чего сделаны ваши обещания покажет время. Крас опустил глаза и уставился на свои испачканные облепихой ладони, мирно сложенные на коленях. В янтарном мерцании он прочитал: «Жди беды».