Облепиха

Вместо четырёх дней дорога заняла шесть, и в итоге отряд прибыл в Красноград за день до встречи Нового года. Народные гуляния к этому времени развернулись в полную силу: смешались песни и дым костров, волынка со скрипкой и горячее вино, меха и хвойные лапы. Эльфы от мала до велика белками носились по ярусам. Улицы заполонили чернявые и белокожие хозяева города, развернули лавки крикливые черники с глазами-аметистами, гордо вышагивали по улицам клубничные дамы под руку с румяными кавалерами. Банда перевёртышей понуро волочилась за санями в окружении красавцев-бояр на пегасах. Такая компания не могла не привлекать внимание города, но на брусничных землях не принято любопытничать открыто, и впрямую никто не пялился. Звёздочка бодро щёлкал зубами, степенно вышагивая рядом с Ночью Леса. Ревниво фыркал паловский День. Убедившись, что снаружи всё в порядке, Крас зарылся в шкуры поглубже. Последнюю пару дней он ехал в санях: бояре упросили пересесть после того, как он заснул и кубарем свалился с пегаса. — Присмотрите за подарками, пожалуйста! — причитал Пал, вытягивая его из сугроба. — Такое ответственное дело, Великая Мать свидетельствует, больше некому! Лицом Краса можно было растопить все снега Ягодного Леса. Он ухватился за сильное плечо и мельком оглядел отряд. Бояре цепко вглядывались в чащу, держа ладони близко к саблям, и тихо переговаривались, кружа вокруг маленького обоза — ни смешка, ни косого взгляда. В груди заворочалось тепло, и Крас согласился «присмотреть за подарками». Затем были перевёртыши, которых он безобразно проспал. Пал до него еле добудился. — Командир! Командир! — бедный эльф едва не плакал. — Что с вами? Мы перевёртышей поймали без бумаг! Тех самых! Командир! Его красная шапка, подбитая мехом, расплывалась на сером небе. — Молодцы… В лихую управу… Староста разберётся… — А с вами? С вами-то что? Вы умираете? Губы не слушались. Нужно сказать, Крас и сам не знал, что так плохо перенесёт переход. — Не-ет… Зима пришла — железо стынет… Отогреюсь к столице… Неверной рукой он ткнулся не то в плащ, не то в плечо, но её подхватили горячие пальцы. — Спасибо, Пал… Ты будешь хорошим взводным… — Вам спасибо! — донеслось сквозь сонную пелену. Руку бережно спрятали под мехом. Крас почти ничего не помнил из последних двух дней, но к столице действительно отогрелся, а сегодня с самого утра довольно наблюдал, как отряд справляется без него. Пал подпрыгнул вплотную к саням и строго глянул за плечо. — Командир, в лихую управу? Ну, или не совсем без него. — Не знаю, — притворно вздохнул Крас, пряча усмешку в мехах. — Ах, ну как же вы так со мной! — страдальчески застонал Пал и, отпрыгнув от саней, крикнул: — Отряд! Идём в лихое управление! — Чего разорался? — послышалось насмешливое. — Командиром себя возомнил? — Да иди ты! Между любителями жреческих сказок завязалась беззлобная перепалка. — Командир! Командир! Крас усердно притворялся спящим. — Не видишь, спит? — зашипел Лес. — Чего прицепился? — А с облепихами кто будет здороваться? Я, что ли? — Ба! Да это ж брусники из Мокрой! — грянул знакомый бас, перекрывая уличных музыкантов. — Ну, здорóво! — Здравствуйте и вам! — Да что ж ты орёшь-то на всю улицу, медведь! — мелодично возмутилась Мила. — Привет! Привет, ребята… Ого, вот это улов! А где… Медвежья шкура слетела с лица. Нос мгновенно захолодило, шею поцеловала хвойная свежесть — Крас уселся, выглянул из саней и попал в мир смеха, звона посуды и торговли. Стройные ряды сосен и елей выстроились за лотками и палатками. Могучие стволы опоясывали деревянные лестницы: питейные заведения и гостиницы ползли от земли на два, а то и на три яруса вверх. Множились над головой выгнутые деревянные улицы, виднелось небо в колодцах — в центре Красноград достигал всех девяти этажей. Снующие эльфы косились, но быстро отвлекались и убегали дальше. В море тёмных шевелюр две светлые выделялись очень сильно. Они стояли слишком близко друг к другу для простых напарников, и Крас не сдержал смешок, отметив красные уши своих бояр. Густой пар вырвался изо рта — лёгкий и тёплый. Воздух свежил, голова закружилась: морозно, пьяно. — Привет, Крас! Увидев его, Таб и Мила замахали руками в варежках, будто не рядом стояли, а на другом конце улицы. Крас зачем-то помахал в ответ. — Привет! — Всё дрыхнешь, старый дед! — захохотал Таб и ойкнул, получив тычок под рёбра. — А, да, чего мы… Да, во-он туда идём! — большая ладонь махнула в сторону озера. — Сценка вечером, говорят, красиво будет! Айда с нами? Давно Крас не видел ледяные сценки, скоро уж двенадцать зим, с самого выпуска из академии. Велик соблазн, ой, велик: до вина со специями, до прогулок до утра… но пегасы голодно щёлкали зубами, бояре с преувеличенным интересом пырились в небо, а разбойники подрагивали от холода. В отставку захотелось как никогда. — Нет, мы сейчас в управу. Я найду вас, где вы остановились? — Во-он там! — Таб указал на трёхэтажную гостиницу с таверной. — Вишь на вывеске рыжий единорог? Хозя там Ёле, а в захлопнице муж его, Ан, он-то и найдёт по амулету. Готовят — закачаешься! А ягнятина… — он мечтательно закатил глаза, потирая живот. — И эль там добрый варят! — поддакнула Мила. — Вечером попробуешь! — Договорились! — согласился Крас сразу на всё, и, раз уж случай представился, уточнил: — Кстати, у вас ещё осталась облепиха? Мила оглянулась на Таба, но тот сокрушённо покачал головой. — Не-а! — серые глаза сверкнули лукаво, он понизил голос, подпрыгнув к саням. — Советник всё куда-то утащил, даже княгине не досталось! Правое колено потянуло, будто Крас вновь очутился в предзимнем лесу с отсыревшей штаниной. Рысь из снов подняла голову и сверкнула глазами. Опустив потеплевшее лицо, Крас сделал вид, что разглаживает меха на коленях. — А боярин? С вами? Он надеялся, что вопрос прозвучал небрежно. — Ага! — оскалился Таб. — В княжьем доме днюет и ночует. Дела-дела, почти не появляется… Не знаю, что было, но после Мокрой — шёлковый, как клубничный кафтан! — Как в себя пришёл, согласись? — Мила ехидно сощурилась. — Слыхал же про смотрины? Как только не изгаляются бруснички, ой! — Ещё бы, с такими-то требованиями! — фыркнул кто-то из молодых бояр. — Да не хочет он замуж! — поддакнули слева. Мила засмеялась, погрозила недовольным варежкой и глянула на Краса. — А ты пойдёшь смотреться? Он оглянулся — за санями никого не было — и насмешливо приподнял брови. — Я? Девушка закатила глаза. Таб усмехнулся и, аккуратно подцепив её под локоток, снова замахал рукой. — Ладно, пойдём мы! До встречи, Железная Заступа! Мир замер, казалось, даже огонь застыл под вертелами, а затем по улице прокатилось поначалу робкое, но с каждой секундой набирающее силу многоголосье. — Крас! — Крас Железная Заступа приехал! — Где? — Да вон он, смотри-смотри! Разбойников поймал! — Да как же иначе, наш герой! — Ой… — Вот не можешь ты помолчать! — раздосадованно прошипела Мила. Захлопали крыльями пегасы, загарцевали — почуяли угрозу раньше всех: с ближайших веток слетели две серебряные молнии и метнулись к отряду. Мила поджала губы, уступив им дорогу. — Ваше благородие, просим пройти с нами! На сани легло копьё, с другой стороны затрещала от натуги тетива. Со всех сторон тихо зашуршала сталь. Пегасы упруго присели на задние ноги и набычились, связанные перевёртыши прижались к саням. Пал и Лес волками глядели на городскую стражу и так сильно поджали брусничные губы, что они из красных стали белыми-белыми. Злыми. Стражники в свирепости рож не уступали. Брусники… Крас взялся за клюку. — Отряд, отставить! — твёрдо скомандовал он. — Перевёртышей — в управу, сами — по домам. Пал, ты за старшего. Натянув рукавицы, он осторожно выбрался из саней и повернулся к молодым боярам. Над плечом оскалился Звёздочка, прищёлкнул зубами. Мила и Таб почему-то сбледнули. — В управу, — тихо сказал Крас, вглядываясь в суровые лица, и с особенным нажимом: — И по домам. Мгновение, и двенадцать пегасов поднялись из стоек, сталь шурхнула обратно в ножны. М-да, не так Крас планировал попрощаться перед отставкой, ой, не так. Скрипнул снег. Он подвёл присмиревшего Звёздочку к Лесу. — У Пала поставим, покормим. Поклажу тоже отнесём к нему, — отчитался непривычно серьёзный насмешник, забирая поводья. — И будем вас ждать! Крас погладил умную морду, провёл пальцами по белому островку среди угольно-чёрной шерсти. — Спасибо. Всё будет хорошо. Знать бы ещё, кого он хотел успокоить. Кивнув дозорным, Крас повернулся к стражникам, отошёл на несколько шагов, и дым донёс сквозь музыку безлично-тихое: «М-да, милый… Сводник из тебя, конечно, никакой…» Ветер быстро выветрил ненужную информацию из головы. Сдавалось Красу, его ждут проблемы посерьёзнее, чем расстроенный сердечный план.

***

— Какова причина моего задержания? — поинтересовался Крас у обтянутых кольчугами спин, когда они отошли на достаточное расстояние. — Не могу знать, ваше благородие! Приказ княгини! — не оборачиваясь ответил правый стражник, прорубаясь через толпу. — Посторонись! Посторонись! Этого стоило ожидать: городская стража подчинялась напрямую княжьей грозди. — Простите, ваше благородие, — не разжимая губ пробубнил левый стражник. Мелькнул над головой Центральный колодец, на дне которого голубело небо. Пёстрая улица — жареное мясо, горячее вино и специи — пролетела, и уперлась в огромную ель, увешанную алыми лентами по всей пятиярусной постройке. Княжьи хоромы. По мере приближения к крыльцу голова становилась всё легче и легче: мысли растворялись в свежем воздухе, а новые на смену им не приходили. В висках заполошно билась вина. Заскрипела лестница. Крас сосредоточился на крепких ступенях под пятками, на поручнях, расписанных брусничными веточками — дерево лаково скользило под рукавицами. Тёплое. Даже через вязаное полотно оно было очень тёплым. Может, казалось. На первом ярусе стражники прошли через короткий переход и остановились в маленьком коридоре напротив резных дверей. Хвойные ветви, переплетённые с алыми лентами, украшали помещение по всему периметру. Слева, лицом к круглому окну, стоял мужчина в синем кафтане, крупные каштановые кудри с проседью закрывали худые плечи. — Процветание вашей грозди, ваше высочество! — громко поприветствовал правый стражник и преклонил колено. Его напарник и Крас последовали примеру, и он отчитался: — По приказу княгини его благородие Крас из Мокрой доставлен в княжьи хоромы! Качнулись кудри, блеснули на солнце рубиновые каффы — мужчина лениво повернул голову. Крас опустил ресницы, признав черты. Из памяти мгновенно поднялись другие, такие же породистые, а Чар, любимый муж и привратник княгини, мягко шагнул в сторону переговорной. — Очень хорошо… Ждите. Дверь затворилась, оставив маленькому коридору густую и горькую, как загустевшая на морозе водка, тишину. Крас убрал рукавицы в карман. Клюка постепенно отогревалась под ладонью, кружились на солнце мелкие пылинки. «Где же ты, стальная ясность перед боем!» — мысленно звал он, но дыхание срывалось на мелкое и частое. Крас поджал губы, прогоняя образ, всколыхнувшийся в памяти от встречи с Чаром, закрыл глаза, считая биение сердца… Ощущая, как оседает на лице влага, гниль и зеленоватая муть Зеленой Пустоши. Спину подпирает трухлявый дуб. Под ногами крошится мёртвая трава Роковой Полосы, и Крас чует по запаху, за двенадцать лет он въелся в кости: до земли орков — шагов десять. Он вяжет очередной оберег и ругается сквозь зубы. Сталкиваясь со звериной магией, магия ягод трещит и взрывается блеклыми вспышками, обжигая пальцы. Лес здесь мешается с болотным смрадом, превращаясь в сухостой, вдалеке кричат странные длинноногие птицы. Рядом бодро щелкает зубами Звёздочка. «Уж если кому и по душе это место, то тебе», — усмехается Крас и гладит умную морду, подозревая за крылатым хищником интересную родословную. Тревожный клекот режет туман — несётся дурная весть. Рука замирает. — Орки в Горном Граде! — Что ротный говорит? — по-соловьиному спрашивает Крас. Он уже знает ответ по тому, как беснуется Стеш — аж клёкот в глотке застревает. В груди неотвратимо зреет решение, ведь он знает: не простит ротный боярин — боги простят, ребята поймут. — Вет не пускает! Нечего было закрывать границу, говорит! Сами закрыли — сами справятся! Звёздочка прядает ушами. Крас, поджав губы, взлетает в седло. — Подымай взвод! Идём в Горный Град! Соловей свистит, мощные крылья разгоняют туман. По верхушкам несётся белкой и кречетом клекочет Стеш. Бликует сабля — друг, брат и правая рука скалится, на ходу приземляясь на спину своего пегаса. Вспарывая воздух невидимым щитом, сзади несутся ещё одиннадцать теней — крылатый взвод Краса. Впереди — крики и лязг, рёв звериной магии, горноградцы подымают на вилы орков и падают сами под красными ятаганами. — В бой! — свистит Крас и первым взрывает орочьи ряды… Сквозь какофонию пробился непозволительно спокойный голос. — Он что, спит?