Облепиха

В голове выли ледяные ветры, не давая вспомнить, что наплёл Таб, оправдывая нарушение границы. Крас расслабил пальцы на клюке, сохраняя нейтральное выражение лица, а внутренне подобрался в ожидании изобличительной речи, но тишину нарушали только догорающие дрова. Чашка в сухих ладонях медленно прокрутилась вокруг своей оси. — Что ж, хорошо… Вот и третья радость, а я уж думала не наберём! Мало голове льда — слова ударили обухом. — Надо же… Всех бояр в пух и прах, а я голову ломала, в чём же дело? Сухая рука мягко подцепила за подбородок, по брови ласково прошёлся большой палец и остановился у края ресниц. Туманные глаза подслеповато сощурились. — Хорошо зажило, почти не видно… Как зрение? Сердце отстукивало в горле, сухие губы разлепились с трудом. — Неплохо. Левый — как у человека, — прокаркал Крас. — М-м, ладно, — княгиня убрала ладонь. — Зимы в Туманном Пределе мягкие… Думаю, тебе там будет хорошо. Она посмотрела на Яна и улыбнулась: сдержанно и медово, но за сладостью отчётливо угадывалось стальное кружево. — Зеленоглазых ягод больше нет, советник Ян. Решайте, я жду. Мы ждём. Треск очага стих, в ушах оглушительно зазвенело. Крас не нашёл сил смотреть в янтарные глаза и сосредоточился на драгоценных гранях, на белоснежных пальцах, ожидая… Они снова перебрали воздух. Крас присмотрелся внимательнее. — Я согласен на брак, — спокойно выстелилось в тишине, — но вижу, для его благородия смотрины стали большой неожиданностью. Учитывая обстоятельства нашего знакомства… Сердце ухнуло вниз: Крас опять напрягся из-за паузы. — Думаю, мне стоит извиниться, — Ян склонил голову, демонстрируя уважение. — Мой тон был излишне груб, и я искренне прошу прощения за эту оплошность, а также за сомнения в вашем слове. Время указало мне на ошибку. Княгиня наблюдала за разворачивающейся картиной с неподдельным интересом. Крас же не знал ничего, кроме того, что все его мысли только что превратились в кашу. За унижение на тропе больше не было стыдно. Он неспешно отпил чай, глядя, как Ян незаметно ведёт плечами, и удлинённые рукава наползают на ладони, скрывая подрагивающие драгоценности. — Извинения приняты, ваше сиятельство, — медленно сказал Крас, переваривая догадку. — Хотя, должен признать, формально вы, безусловно, были правы. — Спасибо, ваше благородие, — боярин поднял голову. — Быть может, вы хотите о чём-то спросить перед тем, как принять решение? Вспомнились наказ Файё, своё намерение подать в отставку, планы на должность деревенского счетовода — несколько столетий простой и понятной жизни. Крас посмотрел на княгиню. Она улыбалась, глядя на свои руки, сложенные на столе кувшином. В раскрытых ладонях клубилась облепиховая ветвь, двигалась, неуловимо менялась, и вскоре на ней назрели две ягоды. Брусника и облепиха. Брусника и облепиха в лукошке и в карете — взметнулся снег, и рассыпал перед внутренним взором осенние листы: пророчество Файё, предостережения Пала, намёки Таба и Милы. Ориентировка для смотрин. Серое небо, тревожные ночи и сладкие сны. Крас отпил чай и едва не оглох от сильного медового-цветочного аромата. Где-то глубоко внутри наконец-то развязался тугой, опасный узел, и впервые за всё время встречи получилось вздохнуть полной грудью. — Я хочу услышать ответы на вопросы смотрин, если её величество не против. Княгиня покачала головой и развеяла ягодки. — Нет, не против. Это… справедливо, — она повернулась к Яну. — Ну, советник Ян, расскажи о себе, как жил, чему за жизнь научился? Боярин потянулся за чаем, но в последний момент передумал, оставив скрытые кафтаном ладони на столе. — Я родился и вырос в Туманном Пределе. К тринадцатой зиме я покинул дом, чтобы учиться дипломатии и государственным делам. С отличием закончил академию государственной службы… С запозданием Крас осознал, что знает одну ягоду его грозди. Он присмотрелся внимательнее, ища знакомые черты, но тщетно: Ян не выглядел хрупким, но вряд ли напоминал медвежий образ того, кому Крас был обязан жизнью. Уверенность в принятом решении крепла с каждой собранной деталью. — Я хотел вернуться домой, — продолжал Ян, — но князь Милош к тому времени стал для меня… другом. В год нашего выпуска он взошёл на престол, и в восемнадцать я стал его советником. Последний год я провёл дома, занимался защитой от орков. — Хорошая ягодка! — вынесла вердикт княгиня, мелькнуло и спряталось стальное кружево. — Много у меня родилось вопросов, советник, м-да… но мы здесь не за этим. Лучше расскажи нам про свои таланты. — Добрый Отец не одарил меня, — фигурные губы вежливо изогнулись. — Так вышло. — О… ну, это ничего… Ведь правда, ваше благородие? — Правда, ваше величество, — спокойно подтвердил Крас. — Вот и славно, — медово улыбнулась княгиня. — Последний вопрос, и больше не будем тебя мучить. Что ты любишь? Ян поднял глаза от столешницы и взглянул на Краса. В сгущающихся сумерках, разбавленных отблесками очага и брусничной магией, глаза рыси блестели ярче драгоценностей на прóклятых руках. — Рассветы дома, туманный эль… Он оставил паузу. Со странным, тяжёлым удовольствием, сродни тому, которое испытывал во снах, Крас наблюдал, как на светлых скулах расцвела нежная заря. — Кажется, я знаю, что любит его сиятельство Ян, — протянул он, глядя в начищенный янтарь. — Брусника. Он любит бруснику, позднюю, самую сладкую, ещё не подмороженную… Ведь правда, ваше сиятельство? Ян выглядел довольным, будто кот, вылизавший целую крынку сметаны. — Правда, ваше благородие. — О-о? Уж не знаю, что у вас там случилось, но… Но я должна услышать твой ответ, ваше благородие. Учти, других таких ягод у меня нет. Складывалось впечатление, что после «но» княгиня хотела сказать совсем другое, однако столичные интриги отошли на второй план: наблюдая за реакцией Яна, Крас впервые за три года подумал, что, возможно, рановато поставил на себе крест. — Другие ягоды не нужны. Я согласен на брак. Брусничная магия ликующе взметнулась к потолку, княгиня хлопнула по столу. — Быть по-вашему! Чар! — крикнула она. — Чар, подь сюда! Неси в Красноград благую весть: Краса из Мокрой в облепиховую гроздь выдаём! Собери приданое как боярину, не позорь меня перед облепихами! Вряд ли Крас её слышал. Теперь, он был заворожён янтарным мерцанием, в котором видел нечто совсем другое, не похожее на обещание беды. Нечто сладкое и куда более опасное. Приятно. Как говорится, хватай и не спрашивай, коли счастье само плывёт в руки, но Крас всё равно озадачился: «Почему я? И зачем всё именно так?»

***

Свадьбу назначили на время, когда сгустятся первые сумерки до Прекрасного Хоровода. Чар отправился собирать приданое, и княгиня, проводив женихов до порога, достала из кармана платья два круглых оберега. Она улыбалась: просто и совсем без стали. — Красиво будет вечером, да, ваше сиятельство? Вот, возьмите… Боярин убрал подарок в нагрудный карман, поближе к сердцу, глянул на Краса и сдержанно кивнул. — Я ценю дружбу между нашими княжествами, советник. Ягоды не должны жить в раздоре, кто угодно, но только не мы. Спасибо, что уговорил княжну простить моего дурака. — И вам спасибо, ваше величество. Туманные глаза обратились к Красу, сухие руки вдруг поймали за предплечья. — Прости меня, ягодка… — Ваше величество! — Постой, дослушай, горячая голова! Пальцы плотнее сомкнулись на его кафтане, и только сейчас Крас заметил, что хватка у княгини совсем слабая, старческая. «Будто уходит целая эпоха», — вдруг подумал Крас и, прекратив попытки отстраниться, прислушался. — Ты пострадал из-за дурости моего сына и упрямства моего деверя, — продолжила княгиня. — Я сама не смогла уберечь тебя от несправедливого наказания. Это моя вина и вина моей грозди… Не спорь! Она покачала головой, предвосхищая возражения и призывая к молчанию. — Уж на закате-то могу я быть честной, м-м? Так вот, Крас Железная Заступа, послушай меня, — хриплый голос смягчился, пропитался теплом. — Ты навсегда останешься героем в моём сердце, и я всегда буду помнить верность, честь и достоинство дворян крылатого взвода… Она отступила назад, ровно настолько, чтобы хватило места для поклона. Застрекотали косы с бусами, расстилаясь по полу — Крас смотрел на неё во все глаза. Княгиня неспешно выпрямилась. — Этого не хватает боярским гроздям. Я хотела, чтобы ты воспитал эти черты у всех молодых ягод… Ян знает, как я не хотела тебя отпускать, но мир в Ягодном Лесу важнее. К тому же… скоро в столицу вернётся Вет. Я не думаю, что он оставит тебя в покое, дитё, у Нины сильная гроздь… Её взгляд был направлен куда-то сквозь и мимо. Очаг треснул сильнее обычного — в тумане вспыхнули и затерялись огненные искры. — Нет, не в этом дело… Хотела быть честной, так будь, Ляля, — негромко сказала княгиня и, повернув лицо прямо, твёрдо произнесла: — Я не стану воевать с семьёй. Так что будь счастлив, Крас! Это последнее, что я могу сделать для своего последнего дворянина… Завтра сыграем свадьбу, а наутро езжайте! «Так быстро… даже недели не будет», — Крас поклонился, пряча кипящие глаза в поклоне. Напоследок княгиня велела ему зайти к полудню и отпустила женихов на волю. К этому времени на Красноград опустился трескучий от мороза, полный музыки и огня вечер. Пахло дымом и жареным мясом — неудивительно, что желудок подвело, стоило сделать шаг на улицу. Ян не задержался и, попрощавшись с княгиней, быстро догнал на лестнице. Крас хотел посторониться, но боярин не стал обгонять и теперь терпеливо ждал, пока суженый вдосталь наосторожничается с каждой ступенькой. Завести бы разговор, но каждое слово представлялось неловким донельзя. «Просто, наверное, разговаривать после свадьбы. Там сразу обязанности, дела… Одним словом, кипит семейная жизнь, — раздумывал Крас, аккуратно сходя на землю. — Или когда знакомишься задолго до брака, как в деревне». Он отошёл на пару шагов вперёд, обернулся и поклонился. — Доброго вам вечера, ваше сиятельство… — Хотите ли отведать ягнёнка в вине, ваше благородие? Поклон остановился на полпути. — Простите? Махнув в сторону шумящей улицы, Ян спрятал голые пальцы в рукавах на манер муфты. — В таверне, где я остановился, хозя Ёле обещал на ужин жареного ягнёнка. А эль там варят, будто Добрый Отец рецепт нашептал! Вино со специями тоже подают, так что… Крас отметил, что приглашение не звучало, как простая вежливость, и натянул капюшон поглубже, прячась от внимания улиц. — Рад приглашению, ваше сиятельство. С удовольствием присоединюсь.