Облепиха

Негромкий голос вытянул из чёрного небытия. Крас медленно моргнул, следя за огненными бликами, скользящими по солнечным волнам пушистых волос. Всё ещё нереально. Ян сидел на корточках рядом с креслом. Светлое лицо омрачало беспокойство. Сосредоточенность шла ему. Наверное, он часто выглядел так, когда работал. В расслабленном свете очага залом между бровей сильно выделялся, как подтаявший овраг во всё ещё белом лесу, и если бы не он… Осторожно, будто опасаясь спугнуть нервного зверя или расплескать воющую в венах пустоту, Крас вытянул руку, чтобы разгладить хмурую складку. Он не знал, что будет делать и говорить, если Ян отстранится, но он не сделал этого — доверчиво прикрыл глаза, подставляясь под ласку. На кончиках пальцев расцвело живое тепло. Что-то за рёбрами потянуло и тихо заскрипело, как бывает, если с силой надавить лёд, в котором застыло много воздуха. — Простите за вольность, — сказал Крас, совершенно не чувствуя за собой вины, и с сожалением разомкнул контакт с умиротворяющей кожей. Солнечные ресницы дрогнули, вернулся взгляд рыси. Поймав ускользающие пальцы, Ян кратко прижался к ним губами и, отпустив, поднялся. Крас успел заметить, как дрогнула в этот момент его рука. — Вам не за что извиняться. Сон как рукой сняло. Ян уселся напротив и как ни в чем не бывало принялся накладывать по тарелкам еду. В нос ворвались одуряющие ароматы. Сглотнув, Крас выпрямился, с небывалым интересом разглядывая пухлые глиняные кувшины и блюда, горшок с пюре и блестящую ягнятину, истекающую соком. Приняв тарелку, он щедро сдобрил мясо брусничным соусом и наполнил свой стакан вином. Ян выбрал эль. — Да, я спал, — ответил Крас на его недавний вопрос. — Металл во мне реагирует на перепады температур. Ян приподнял брови, тщательный взгляд прошелся по открытым участкам кожи. — Металл? — нахмурился он. — Не понимаю. Крас отпил вина. Горячее, терпкое, оно плавным камнем опустилось в желудок, сильнее распаляя аппетит. — Железный оберег. Жрицы успели повернуть превращение вспять, но к тому времени оно почти закончилось. Во мне много железа. Стынет на холоде, морит в тепле… С другой стороны, — Крас отсалютовал стаканом, — благодаря ему я всё ещё жив: оно держит «Зиму». Ян ответил тем же. Задумчивый взгляд поднялся выше, к высокой спинке кресла, за которой стояла клюка. — А почему вы ходите с тростью? — «Зима» обостряет все… недуги, — кратко ответил Крас, втыкая вилку в мясо. — Приходят снега — «Паутина» ноет. Летом не так. Некоторое время в комнате царила увлечённая трапезой тишина. Ян больше ничего не спрашивал, но время от времени Крас ловил на себе долгий взгляд. Нож в руках боярина в такие моменты застывал: кратко, всего на пару мгновений. Тогда Крас вспоминал их путь в карете и мысленно корил себя за невежество. Неизвестно, как бы бесился он сам, поймай подобную неприятность, с «Паутиной» хотя бы понятно, что делать: излюбленное средство зеленозадых шаманов, не Крас первый — не Крас последний. С тем же, чем прокляли Яна, вряд ли возможно вести дела при дворе или войско в бой. От горечи ошибки отвлекала трапеза: мясо таяло во рту, оставляя нежно-молочное послевкусие с терпкой розмариновой нотой и ягодной кислинкой. Хвалёный туманный эль приятно оттенял удовольствие, освежая горло, но, насытившись, Крас всё-таки вернулся к любимому брусничному вину и откинулся на высокую спинку. Стакан уютно согревал ладони, кресло мягко придерживало поясницу. Блеснули, привлекая внимание, перстни — Ян отложил приборы и аккуратно промокнул губы салфеткой. Крас вдруг задумался, но так и не вспомнил, сделал ли так же или привычно утёрся тыльной стороной ладони. Жар огрел как пощёчина: очевидно, утёрся. Салфетку бы он запомнил. Но боярина, кажется, ничего не смущало, и он понемногу расслабился. — Возвращаясь к вопросу о моих причинах… Избавив от необходимости напоминать о вопросе, Ян дождался подтверждения интереса и только тогда продолжил. «Есть чему поучиться», — уныло отметил Крас. — Всё просто. Год назад мой отец ушёл в Вечный Чертог. Я — старшая ягода в грозди, а Туманный Предел — непростая территория. Его правда: регион обладал самой протяжённой границей с Роковой Полосой. Горный Град являлся ближайшим к ней городом, не считая пары-тройки приграничных деревень. Крас задумчиво скользнул взглядом по плащу солнечных волос, накрывающему широкие плечи. — Ваш отец — Влад-медведь? Я видел его три года назад, — осторожно сказал он после удивлённого кивка. — Достойнейшая ягода. Мне искренне жаль, что он ушёл молодым… Что случилось? — Орочьи стрелы не спрашивают разрешения, — тихо ответил Ян. Крас поймал себя на неуместном желании спрятать заходившие ходуном руки в свои. Ян прикусил губу и повёл плечами — на крепко сжатые кулаки наехали удлинённые рукава. — Каждый год он встречал орков, доблестно защищал наши земли, а я… Жаль, я не часто виделся с ним. Расскажете о нём? — Конечно. Крас задумался. В то лето его разрывали боль и жажда возмездия — сплошное багряное марево. Он не пробыл в Горном Граде долго, сорвавшись в Красноград на следующий же день после покушения, но всё же нащупал в памяти нить первого серебра в волосах. Она-то и вывела его к лучистому взгляду Влада-медведя. — Я говорил с ним всего один раз, — признался он, прикрывая глаза, воссоздавая образ. — Никто не ждал, что орки прорвут оборону… Граница трещала, Влад отбивался южнее, когда случился Горный Град. Я открыл глаза к вечеру… Губы тронула улыбка: всё же Влад был нормальным эльфом, своим в доску. — До сих пор не знаю, сколько провалялся. Смотрю, а рядом облепиха! Сразу видно: большая шишка… — Крас посмеялся, качая головой, вспоминая, как рванулся встать, но его придавила пудовая рука. — Ну, думаю, сейчас начнётся, уже приготовился обморок изображать, а он как давай петь: «Ну, что, герой, Заступой теперь тебя кличут, да ещё какой! Железной!» — так он сказал и ка-ак вдарит по плечу! Я чуть под землю с койкой не ушёл! Киваю, да, ваше сиятельство, спаси-ибо, мол, а у самого мушки… Он испугался, думал, угробил… Аж присел! Всё ещё улыбаясь, он открыл глаза. Ян выглядел так, будто готов рвануть через стол и вскрыть ему череп, чтобы лично увидеть эти воспоминания. Крас не отвёл взгляд. — Хороший мужик, правильный. Всем бы боярам так, — сказал он серьёзно. — А ещё… Чуял, видать, что-то. Оставил у моей палатки двойку. Я отпирался — он не послушал. Не зря: ночью пришли молодчики, ротного моего Вета. От них подарок остался… Крас указал пальцем на шрам, рассекающий лицо тонкой нитью. — Вот, как бывает, ваше сиятельство. Если б не ваш отец тогда, не сидеть нам с вами сейчас. Медленно опустились и поднялись светлые ресницы. Ян откинулся на спинку кресла, а Крас поднял вино. — Слава гремит за столом Вечного Чертога! Поднимает тост за доблестного сына Великая Мать! Эль расплескался по длинным пальцам, попал на драгоценные камни, но голос Яна остался твёрдым. — Вторит ей Добрый Отец и дети вечнозелёного леса! Ветер поёт, храня светлую память! Пустые стаканы хлопнули по столу. Ян подпёр щеку кулаком, глядя на очаг. Крас не мешал — любовался точёным профилем и расплавленным янтарём, дивясь поразительному переплетению судеб. — Спасибо, — через некоторое время сказал Ян. — Для меня это важно. Сахарные зубы поймали влажный блик. В изгибе фигурных губ не нашлось ни вежливости, ни лукавства — немного грусти, разве что. Крас кивнул и с трудом опустил взгляд на плывущую в вине стружку корицы. Отчего-то он чувствовал себя мушкой, вокруг которой неотвратимо твердеют прочные стены. Скоро у добровольного пленника совсем не останется воздуха. Он не возражал. — Выходит… кхм, — Крас отпил вина. — Выходит, я нужен вам для защиты земель? — Вы разочарованы? Крас медленно прокрутил в ладонях стакан. — Отнюдь, — покачал он головой. — Это логично. Просто… Достойных кандидатур достаточно, причём по обе стороны реки, а я — не совсем тот, кого легко представить с таким эльфом, как вы. — С каким? — Ян откинулся в кресле и уложил затылок на спинку. Блеск янтаря сменился на мягкое мерцание, припорошенное солнцем ресниц. — Блистательным, — без обиняков выдал Крас, отзеркалив его позу и скользя взглядом по породистому лицу. — Умным, статным. Красивым и уверенным в своей неотразимости, но без кичливости, нет… Вам кто-нибудь говорил о сходстве с большой рысью? — Увы, но нет. «Которая хочет поиграть», — промолчал Крас. Щекой он снова прижался к шкуре и медленно моргнул, наблюдая, как нежный розовый неспешно расцветает на высоких скулах. Ткань, скрывающая пальцы, подрагивала. С неё взгляд скользнул на стол, затем на табуретку. — Внимательный и заботливый… Возможно, добрый. — Возможно? — Возможно. Ян быстро облизнул губы и отпил из стакана, не меняя позы. — Ваша прямота, Крас… — Сбивает с толку, Ян? — Вы просто не видите себя со стороны. Думаю, я очень везучий эльф. Крас не знал, в какой именно момент воздух сгустился и стены его янтарной ловушки начали сужаться. Наверное, тогда же, когда глаза рыси задержались на его губах, но он лишь приподнял брови, отказываясь теряться. В конце концов, с ним случилось достаточно снов. Хотя, реальность, несомненно, интриговала больше. — Вот как? Тогда расскажите. — С чего бы начать? Крас беззаботно пожал плечом. — С начала, ваше сиятельство. Ян оперся на подлокотник локтем и сложил щеку на ладонь. — Как скажете, ваше благородие, — протянул он. — Тогда я расскажу вам сказку об облепихе… если позволите, конечно. Он снова ждал знак — Крас ответил ему мягкой улыбкой, устраиваясь в кресле удобнее. — У жёлтой ягоды были зелёные бока, когда она сорвалась с грозди. Сказать по правде, она всегда считала, что… — краткий вздох. — Глупая ягода считала: гроздь тесна, и в каком-то захолустье не бывает настоящих дел. — Старо как мир, — не удержался Крас, и Ян сверкнул глазами. — Ягоде бруснике это знакомо? — Не отвлекайтесь, ваше сиятельство, — усмехнулся Крас. В янтаре плеснула сладкая опасность, но Ян не стал настаивать. — Ла-адно… Закрутилась облепиха среди пестроты, интриг… власти. Однажды она услышала про отважную бруснику, что спасла целый город, но… Но, как и другие ягоды её круга, сочла… — Безродной выскочкой, — произнесли они одновременно. — Именно так, — с сожалением подтвердил Ян. — Прошло три зимы. Как-то на предзимье, у мелкой речушки Мокрянки, облепиха встретила самую яркую бруснику из всех виденных ранее. Негромкий голос лился плавно, и ровно так же тягучий взгляд скользил по крайне заинтересованному Красу. — Их знакомство не задалось, облепиха злилась… Однако вот незадача: пока пегасы несли карету до пограничной деревушки… нет, всё же чуть раньше, проявилась между этими ягодами одна большая разница. Ян выдержал эффектную паузу и припечатал: — Достоинство, с которым брусника несла последствия своих поступков. Да ему, поди, память отшибло! Крас ошарашенно смотрел, как он безрадостно потянул уголок губ. Отняв щеку от ладони, Ян отодвинул рукав и кивнул на трясущиеся пальцы. В неверном пламени очага казалось, что они ходят ходуном. — «Заяц» настиг меня этим летом, — подтвердил он сегодняшнюю догадку. — Я скрывал позор, и всё же… Всё же некоторое время вёл себя… Скажем, куда менее достойно, чем следовало. «Лютовал», — вспомнил Крас слова Таба и окончательно растёкся по креслу. С плеч будто упал железный обруч. — Время, — сказал он и встретил вопросительный взгляд. — Просто у меня было больше времени, чтобы смириться. — Возможно, — не стал спорить Ян. — Но я наблюдал ещё, и кажется, это заметил ваш помощник… — Пал. — Вы заставили меня задуматься… — он спрятал руки в рукава, едва заметно нахмурился. — О многом. Вот и вся история, ваше благородие. Ян помолчал, разглядывая пригревшегося Краса. С каждым мгновением патоки в его глазах становилось больше, чем янтаря, лоб разгладился. — Однако вид этой бесконечно уязвлённой гордости… не даёт мне покоя по сей день. Несмотря на постепенно одолевающую дрёму, взбитую всё ещё неприятным воспоминанием, паузу Крас заметил и напрягся. — Возможно, показалось, но сдаётся мне, это-то вам и понравилось. — О, нет, ничего такого! Разве что, не всерьёз, и если вы захотите. «Вот развратник!» — восхищённо подумал Крас и мягко вздохнул, отворачиваясь от очага. Веки удавалось держать открытыми с большим трудом. — Вижу, семейная жизнь обещает не только приключения с орками, — пробормотал он, почти засыпая. — И вы не планировали рассказывать княгине? — Никогда. Преимущественно меня вели личные мотивы, но кроме этого, зачем бы мне вредить миру между нашими княжествами? Уговорить мою княжну стоило больших трудов, характером она… пошла в брата. «Давно не было так тепло», — подумал Крас, позволяя низкому голосу обволакивать себя под уютный треск. Драгоценно сверкающие руки — он увидел их так, как если бы смотрел в реальности — ласково провели по волосам. — И лучше вы узнаете от меня… Она потребовала найти мужа из брусник, разделить её долю… но я ни о чём не жалею… лишь надеюсь, вы тоже… «Я тоже, — не то подумал, не то ответил Крас. — Ах, если бы вы знали, как я рад… не сомневайтесь, Ян». Сильное плечо поднырнуло под мышку. Пара шагов до кровати, и уставшее от месяцев напряжения тело утонуло в мягких перинах. — Спокойной ночи, мой герой. Шепот скользнул в тишину комнаты, и янтарь окончательно сомкнулся над головой. Крас думал, что внутри не будет воздуха, но когда это случилось, никак не мог надышаться. Впервые за долгие недели он не видел ни злых, ни добрых снов.