Облепиха

Жрицы объявили о завершении обряда, и княгиня повела город на главную улицу. Поздравления сыпались на молодоженов со всех сторон, и порой Крас даже не знал, кому именно кивает, выражая благодарность. Хотелось держаться за руки, однако в такой мороз это значило лишь примёрзнуть друг к другу, и наверное поэтому они жались поближе, и плечи при ходьбе сталкивались, и так тоже было хорошо. В одно из таких столкновений Крас урвал у окружающего гвалта секунду на любопытство. — Что это были за огоньки? — Тебе понравились? Вам… — Тебе. Очень. Они обменялись улыбками, а Крас заново открыл для себя, как бывает приятно идти среди толпы и посмеиваться мелочи, понятной только ему и тому, кто рядом. — Это пыль из Мервии, — ответил Ян, оглядывая отцветающие фейерверки. — Совершенно случайно у меня завалялась пара мешков, и я подумал: почему бы мне не использовать её сегодня? — Совершенно случайно? — развеселился Крас. — Из Мервии-то? — Если подумать, вся наша жизнь — череда случайностей, — Ян напустил на себя мудрый вид, но глаза его выдавали. — И всё же… Не могу не признать, что посещение облепихового храма стало для меня неплохим… хм… Предвестием? Нет, скорее, помогло поверить, что всё сложится наилучшим образом. — Ты говорил с Майей? Как у неё дела? Они вышли на главную улицу недалеко от Рыжего единорога. — Бодро, поскрипывает, — усмехнулся Ян, глядя вперёд. Эльфы с факелами заняли места у новогодних костров, сложенных под колодцами. Остальные, кто не поместился в круг на земле, распределились по ярусам, среди них то и дело мелькали синие плащи — лихое управление следило за порядком. В зазорах между головами княгиня вышла в середину Центрального колодца. Она о чём-то переговаривалась с Чаром, тепло улыбалась и кивала. Крас знал, что иногда семейные отношения со стороны выглядят необъяснимо, но всё равно не мог отделаться от глухого раздражения, которое, в свою очередь, заостряло вопросы, о которых он, как верный подданный, старался не думать. Хорошо, что скоро он покинет Красноград. — Завтра вечером приедет Вет. Княжья гроздь просит покинуть город как можно раньше, — негромко сообщил он. — Вот как… — медленно протянул Ян. Черты его лица заострились. Крас моргнул, но благородное лицо лучилось довольством и доброжелательностью. — Позавтракаем и поедем, хорошо? Возможно, показалось: здесь было довольно темно. — Да, будет отлично, — согласился Крас. — Так что сказала Майя? На молочных скулах раскрылся нежный румянец, и Красу стало совсем не до посторонних гроздей. — Она сказала… я найду то, что ищу. Я не поверил, конечно, но не прошло пяти минут, как мне под ноги выкатилась та брусника… После такого сложно не верить пророчествам. Ян сохранял независимый вид, но заря выдавала его смущение. Он прятал руки в рукава — Крас был уверен, что они не спокойны. — У меня тоже было пророчество, — признался он. — Я не верил ему до последнего, но рад, что всё сложилось именно так. Что может быть лучше? — он обвёл рукой праздничный город. — Мы только что из Старой Рощи и собираемся встречать Новый год. Я жутко голоден и очень счастлив, у меня наконец-то есть семья… У меня есть муж, которого я хочу полюбить. Мир притих как в Старой Роще. — Крас… — имя на выдохе, шёпотом, сорвалось с губ, испарилось морозным облаком, и в нём было столько… Кажется, Крас даже не подозревал, как много значило для Яна всё, что с ними происходило. Он стоял так близко, что Крас видел каждую старательно подведённую ресницу, уже начавшую покрываться инеем. Веки опустились сами собой, он подался вперёд. — Красноград! — вклинился между ними хриплый голос. — Сегодня мы стали свидетелями свадьбы брусничного дворянина, нашего героя, и облепихового боярина, хозяина Туманного Предела! Счастья молодым! Эльфы загудели, засвистели одобрительно. — Счастья молодым! — подхватил город. — Жду не дождусь ночи… — Ян произнёс это так, будто открыл самую главную тайну души, и отступил на полшага. Безуспешно пытаясь не улыбаться, Крас повернулся к центру колодца, где бесконечно величественная княгиня распахнула руки, будто желая обнять весь город, и он повиновался, затих как в объятиях Великой Матери. Магия клубилась вокруг меховой фигуры всё сильнее, закручивалась в смерч. Постепенно в него вливались другие вихри, поменьше, посветлее и потемнее, и вместе они образовывали поразительное многоцветье брусничного тона — настоящая метель. — Прекрасное, светлое завершение года… а теперь мы готовы встречать Новый год! Заводи Прекрасный Хоровод! — зычно крикнула княгиня. И в круг высыпали главы гроздей и их дочери: княжны, боярыни, купчихи и простые горожанки — все женщины Краснограда взялись за руки и повели Прекрасный Хоровод. — Что ты видишь? — тихо спросил Ян. Он, как многие, смотрел на прекрасных, и лишь некоторые мужчины в толпе задирали головы. — Крупные снежинки поднимаются в небо… Поймав одну, Крас взял мужа за руку, соединил их ладони. По коже от неё растеклось тепло, и, судя по удивлённому взгляду, Ян тоже это почувствовал. Крас спрятал его спокойные пальцы к себе в карман и, аккуратно пожав, получил ответное и счастливую улыбку. — Все вместе они похожи на столб брусничного сока, — продолжил рассказывать он, — а потом превращаются в купол и накрывают весь город. С земли не видать, но если забраться на верхние ярусы, они будут везде, над всей нашей землёй… Потом они тянутся друг к другу, сливаются… и бордовый снег накрывает землю, как одеяло, впитывается, а храмы и обереги начинают светиться ярче. Ян выглядел впечатлённым до крайности. — Звучит… Ошеломительно. Кажется, теперь я понимаю, почему Прекрасный Хоровод называется именно так. Вскоре брусничное буйство пошло на спад. Раскрасневшиеся эльфийки, обнимаясь и хохоча, рассеялись в кругу, вернувшись к своим гроздям, и воздух наполнился хрустальным ожиданием. Повеселевшая княгиня хлопнула в ладоши — звон рассыпался в таящей дыхание тишине. — Два праздника — только первая радость! — объявила она притихшему кругу. — Уже завтра мой сын… моя дорогая ягодка отправится в Облепиховое княжество… Выдержав эффектную паузу, княгиня оглядела предвкушающие лица и ликующе прогремела то, что все ждали три года: — Простила княжна дурака! Граница открыта! Тетива народного счастья натянулась — Крас буквально услышал натужный треск — но никто не шелохнулся: знали, что она ещё не закончила. Туманные глаза внимательно обвели колодец, в небо взмыл победный кулак. — Пой, пляши и пей, Красноград! — прогремела княгиня. — Танцуют все! Зажигай костры! — Ур-ра! — вдребезги разбилась тишина, полетели шапки, грянули скрипки. Эльфы у новогодних костров бросили факелы в сухостой, покрытый бордовым снегом, и отбежали к толпе. Пламя схватилось, поползло искристыми лентами вверх, добралось до верхушек. Полыхнуло ярко, мощно, и огненные столбы с рёвом полетели по колодцам в небо. — Ура! — Смотри-смотри, как летит! — Наконец-то облепихи поем… — Искры — до неба! — Хороший будет год, лучше нынешнего! — Повидаюсь с роднёй! — С наступающим! — крикнула княгиня и растворилась в толпе. Захлопали двери питейных, молодежь повалила кто в захлопницы, кто к кострам, засуетились взрослые. В общем гвалте, занятые своей и общей радостью эльфы не смотрели по сторонам. Никому не было дела до двух молодоженов, стоящих в тени таверны. Никто не увидел, как один аккуратно приблизился к другому. — С наступающим, муж мой, — согрел ухо шёпот. — Пойдём в тепло.

***

За стойкой сегодня стоял Ан. Ян отправился к лестнице, а Крас задержался и, заговорщически наклонившись к пекарю, понизил голос. — Старый Мас прислал заказ? — Прислал! Красивая коробка, выглядит богато. Поставил под ёлку, внутрь не заглядывал! — с готовностью отчитался Ан. Он говорил тихо, так, чтобы не услышал ждущий на первых ступенях лестницы Ян, и, вдруг хихикнув, понизил голос совсем до шёпота. Чтобы расслышать, пришлось почти лечь на стойку. От пекаря тащило выпечкой, специями и вином. — Чар, который княжий любимчик, приходил. Притащил ларец, пегасов привёл — навьюченные-е-е… Приданое, говорит! С поклажей поставили, а ларь я наверх снёс! Ой, как здорово, вас, как боярина собирают. Ну, оно и понятно: наша гордость! Крас на новости только головой покачал и, поблагодарив Ана за службу, намеревался уйти, но тут в проёме подвала показалась огромная винная бочка. — Куда тягать? — крикнул запыхавшийся эльф, вкатывая громадину на деревянную платформу. — На второй! На свадьбу! — Добре! Ян вопросительно поднял брови, глядя на разворачивающееся действо. В платежеспособности, ни в своей, ни в его, Крас не сомневался, но бочка выглядела старой, значит, дорогой, а попасть в неприятную ситуацию не хотелось. — Это точно к нам? — уточнил он. — Точно, — серьёзно подтвердил Ан. — Это подарок от меня и моего мужа вам на свадьбу. Вы не знаете, ваше сиятельство, но три года назад Ёле был в Горном Граде. Он учился варить туманный эль. Крас вцепился в клюку, глядя на свидетеля того дня. Такая встреча случилась с ним впервые. Пекарь выпрямился за стойкой, от былого куража не осталось и следа. — В день, когда напали орки, он был на занятии… а потом взял в руки оружие! Не было разницы, кто рядом: брусника, облепиха, черника, перевёртыш… Мирный или военный, все готовились к смерти! Мой муж готовился к смерти! — в тёмных глазах дрогнули слёзы. — Но появился крылатый взвод и разбил зеленозадых! Ан воинственно рубанул воздух кулаком. Он сглотнул. Складывалось впечатление, что он заново переживал страшные события. — Так что знайте, Крас, если бы не вы и ваши ребята… Если бы вы не подарили время… Я никогда не забуду вашего подвига! Пекарь отступил от стойки и низко поклонился. Крас растерянно посмотрел на Яна, и тот просто кивнул, поймав взгляд. Малость, но стало немного легче. — Вино — малость! — припечатал Ан, поднявшись. — И знайте, вам и вашему мужу в Рыжем единороге всегда будут рады! — Спасибо, Ан! — Крас уважительно склонил голову. Пекарь сердечно улыбнулся и, промокнув уголки глаз, отвлёкся на вторую бочку. Уже привычно Ян пропустил Краса вперёд. После прозвучавшей истории чувства скрутились в тугой клубок, но шаги за спиной и едва уловимое стрекотание облепиховых бус умиротворяли. Крас был рад небольшой передышке перед вторым этажом, встретившим молодоженов громким запахом мяса, печёных овощей и безудержного кутежа. Он остановился на площадке, глядя на светлое полукружье стороны гуляний. Взрывался хохот, Мила задорно спорила с Палом. Перебранку насмешливо комментировал Таб, и смех снова пробивал деревянные стены. Без труда различались голоса молодых бояр, Леса, разве что, не было слышно. — Как ты? — к ладони легко прикоснулась прохладная после улицы рука. Крас честно прислушался к себе. — Пока… странно, это первый такой разговор, — он улыбнулся и отвёл диалог от болезненной темы: — А ещё есть хочется — желудок к спине липнет! А ты как? — Крас всмотрелся в блестящие глаза. Полумрак углубил тень от сурьмы, превратив блеск в драгоценность. В свете лесных огней молочная кожа превратилась в мозаику из цветного стекла, Ян заговорил — она зазмеилась. — Я бы не отказался от целого кабана, — негромко засмеялся он. — Но кроме этого… Ян стоял так же близко, как недавно на улице, но на морозе не было слышно, как пахнут его волосы или кожа. В тепле мёд и цветы раскрылись, проникли в нос, и рот начал наполнялся слюной. — Всё решилось так быстро, но… — он поднял руку и легко провёл костяшками по щеке Краса. — Я горжусь, что ты выбрал меня. Даже несмотря на неудачное знакомство. Я не хочу, чтобы это становилось привычным, хоть и знаю: это неизбежно. Просто… — тёплое дыхание влажно осело на губах, смешалось. — Просто мне бы этого не хотелось. Впервые Ян говорил о чувствах настолько прямо. В груди после сказанного будто бабочки порхнули, задевая крыльями кости. — Ваша прямота, Ян… — Крас не знал что хочет сделать со своим мужем больше: съесть или поцеловать. — Сбивает с толку, Крас? — Вы просто не видите себя со стороны, — прошептал Крас, касаясь губами фигурной улыбки. — Думаю, я очень везучий эльф. — Вот как? Тогда… За мёдом и полевыми цветами угадывался нежный сливочный подтон. Ещё не поцелуй, но Крас был уверен: губы у Яна удивительно мягкие. Время густело как во сне. — Крас… Пожалуйста, Крас, я так хочу… Кровь вскипела. — Ба! Да вот, где они! Крас вздрогнул и отпорхнул — всего на полшага, но досаду, мелькнувшую на лице Яна, нужно было видеть. В коридор выглянула румяная Мила. Каре-зелёные глаза лукаво прищурились. — Успеете намиловаться, голубки! Пошли-пошли! Только вас ждём!