Облепиха

Вино лилось рекой: из бочки в котёл над очагом, а из него — по чаркам, шипел туманный эль. Торжественные тосты мешались с наступающе-новогодними выкриками, росла гора свадебных подарков. После пятого Крас не выдержал и наклонился к солнечным волосам, ткнулся в острое ухо и рассказал о том, что напрочь забыл о новогодних подарках. — Я тоже замотался, — признался Ян. Он вежливо улыбался, глядя на поднявшегося Пала, и можно было подумать, что проблема совсем его не озаботила, но залом между бровей говорил об обратном. — Командир! — скрипка стихла, все взгляды обратились к молодому боярину. — Три зимы мы знакомы с вами. Три зимы вы шпыняли меня, ворчали и гоняли до мыла… Крас фыркнул. Отовсюду послышались смешки и задорный гомон. — Не ты один такой особенный! — Не только тебя! — Зазнался, посмотри! — Но я всегда знал, мой командир не будет ругаться зря, — продолжил Пал серьёзно, и зал притих. — Вы всегда относились к нам справедливо, всё терпеливо объясняли… Маменька учила меня: терпение к недостаткам другого — благодатная почва для любви! И, знаете, если нас столько терпели… — он не выдержал и тихо засмеялся. Отряд подхватил, а кто-то всхлипнул: — Хорошо сказал! — Да тихо ты, он же ещё не закончил! Веселье сошло на нет, и Пал кивнул молодожёнам. — Поздравляю от всего сердца! Желаю вам, командир, и вам, советник Ян, всегда находить терпение для взаимопонимания! Он поднял чарку, расплескивая вино на модный кафтан и обвёл зал горящим взглядом. — Ура! — Ура! — грянули в ответ, застучали боками чарки. — Спасибо, Пал! — Крас поднял свою. — У меня осталось немного мервийской пыли, — прошептал Ян, щекоча ухо тёплым дыханием, — но нет подходящей тары. Знаешь, где достать… скажем, колбы с пробками? Крас, конечно, знал, а вот продаст ли старый Мара сейчас хоть что-то — вопрос другого порядка. Высматривая, кого бы послать к вредному старику, он наткнулся на второго любителя жреческих сказок. Лес безуспешно прятал кислую мину на другом конце стола. Почувствовав пристальный взгляд, он зыркнул красными глазами и, мрачно поднявшись, подошёл к Красу. — Чего квёлый? — Я? Да ни в жизнь! — запротестовал Лес и улыбнулся. Получилось криво. От такого вида скисал эль, но взрослый парень сам расскажет, если надо, а вот проветриться не повредит. — Знаешь Мару-стеклодува? Лес кивнул. — Выручи, возьми четырнадцать колб, Ян скажет каких. Сделаешь? — Конечно! — с готовностью согласился Лес и вдруг насупился, глядя на другой край стола. — Плати сколько скажет и накинь за Новый год, — вручив ему кошель, Крас проследил за взглядом, больше свойственным побитой собаке, нежели приличному эльфу. Пал с решительностью пегаса пёр к изголовью стола, держа в руках подарок. Весёлым он тоже не выглядел. — Пойду я… — засуетился Лес и дёрнулся к выходу. — С праздником, ваши сиятельства! — завопил Пал. Вручив Яну большую коробку, он наклонился к столу и, глянув на бледного друга, понизил голос до заговорщического шёпота. — Уж не знаю, что вы задумали, но я в деле! Лес тихо выругался, но возражать не стал и смирно последовал с ним за Яном. Следом удивительно незаметно для своей комплекции вышел Таб. Рядом плюхнулась Мила и поставила перед Красом кружку горячего вина. — Эх, жалко маленького! — протянула она и икнула. Крас приподнял брови, показывая, что ждёт продолжение. — А-а, вас-то не было! Да что тут скажешь? Дураки! — прекрасная вздохнула и подпёрла щеку кулаком, глядя в дверной проём. — На скачках вчера куснул дружочка своего ненаглядного, да ещё как! За гордость! Ну как у вас, брусник, бывает: сначала яримся — думаем потом… — Чего это? — возмутился Крас. — Да не кипятись! Ха, говорю же, ха-ха… — каре-зелёные глаза сверкнули над кружкой, сюрпнул эль. — Ну ладно… В общем, с утра пораньше пошёл дружочек на смотрины… — Пал? — Угу, — грустно булькнула Мила. — Через неделю свадебку играют. — Эка невидаль, — отмахнулся Крас. — Знаю я Леса, перебесится да тоже пойдёт, в одной грозди будут. — М-де… Если бы! К сестричке-то не больно попросишься… «Вон оно как! Как бы глупостей не натворил…» — Крас задумчиво посмотрел в пустой проём. — Хэй, Заступа! — негромко позвала Мила. — Не для того я тебе рассказала. Сегодня, вообще-то, ваш с Яном праздник. Вот сколько будет таких Новых годов, скажи? Она кивнула на распевающих песни бояр. Крас улыбнулся, понимая к чему она клонит. — Много. Мила перевела многозначительно-пьяный взгляд на пустующее место Яна. — А вы сколько раз женитесь? — Один. В уголках зелено-карих глаз собрались ответные лучики. — Ну так и вот! — авторитетно протянула эльфийка. — Ещё вина? — Давай. В середине стола закопошились, из гурьбы выпрыгнул очередной поздравляющий, и праздник закрутился по новой. Вернулся Таб, отгремел его совместный с Милой тост. Как понял Крас, мечник присматривал за Яном, но того всё не было. Он уже хотел было идти за ним, но муж ввалился в залу, красный от мороза как Добрый Отец спьяну, и аккуратно поставил перед ним большой красный мешок. — Ничего себе «немного», — хмыкнул Крас, заглянув внутрь. — А где Пал с Лесом? — В пегасне, — как ни в чём не бывало ответил Ян. Конечно же, Крас захотел подробности. — Ну… Чревато затевать мордобой так близко от наших подарков, всё же надо хоть иногда думать головой, — Ян невозмутимо выставлял сверкающие колбы на стол. — Не худшая компания для встречи Нового года… Возможно, обойдётся расквашенными носами, но до богов точно не дойдут, не совсем дураки же… Такой ответ тебя устроит, душа моя? — глаза рыси опасно сверкнули, но Крас потерял слова раньше. Ровно в тот момент, когда это «душа моя» слетело так непринуждённо, словно Ян всегда так его называл. — Это же та красота! — взвизгнула Мила. — Насколько тут? — На комнату — полщепотки. А можешь оставить, и будет ночник. Ян раздал подарки обомлевшим боярам, и на столе остались две колбы для Пала и Леса. Таб откупорил свою, отмерил полщепотки и сдунул пыль в центр залы. Все ахнули, даже скрипка замолчала. Мила раскинула руки и медленно закружилась, закрыв глаза и подняв лицо к потолку. У неё не было магии, но в этот момент всё вокруг было волшебным, и кажется, это чувствовал не только Крас. Безмолвно взрывались под потолком цветные фейерверки, драгоценное мерцание тонким слоем оседало на предметах, подсвеченное отблесками очага. Мила запела первой. — Ой, на крепкой гибкой ветке… — Ой, две ягодки сидят! — подхватили бояре мотив, известный всему Ягодному Лесу. Поначалу нестройные, голоса сливались, крепли, и вскоре выстроились в хор.

Ой, на крепкой гибкой ветке

Ой, две ягодки сидят.

Ой, до лета, ой, до зимы

Друг на друга всё глядят.

Ян на другом конце зала улыбнулся, заслышав песню. Солнечно, и сам он солнечный, а теперь в окружении драгоценной пыли, и в его волосах блестели смоляные бусы, и Крас не мог насмотреться. Он поднялся навстречу мужу, шагающему сквозь сверкающие волны, похожему блик солнца в янтаре.

Ой, как с милым не танцевать?

Ой, как милого не целовать?

Ой, как милый сильно любит

«Горько» будем мы кричать!

— Горько! Горько! Горько! Ян выглядел таким счастливым. Сладкий, как мёд, терпкий как полевые цветы. Крас набрал поглубже этого воздуха и обнял ладонями светлое лицо. Его губы, как парное молоко — такие же тёплые и нежные. — Горько! Мысленно Крас возразил: «Сладко».

***

К полуночи застолье пошло на спад, и сыто-пьяные гости постепенно засобирались на улицу. Крас начал зевать, но настоял выйти со всеми, правда, всё равно пропустил половину салютов, потому что бесстыдно пялился на Яна. Вернее, на его губы: зацелованные после нескольких «Горько», алые, они страшно ему шли. — С Новым годом! — кричал Красноград фейерверкам. «С Новым годом!» — поздравлял каждый всех, все — каждого. Новая надежда пропитывала воздух подобно сиропу в слоёном торте, надёжно мостилась в сердцах. Даже синие плащи лихой управы на секунду отвлеклись от охраны порядка, напару с городской стражей задрав головы к небу. Так наступил Новый год. Первыми принялись прощаться бояре. Они наперебой зазывали на танцы-скачки-веселье, но Мила шикнула разок, и они прыснули к кострам. Таб подхватил свою ягоду под локоток и повёл красоваться подаренной шубкой. Колбы для Пала и Леса они взяли с собой, обещаясь проведать драчунов в пегасне, и молодожёны со спокойной душой вернулись в таверну. Ана в захлопнице сменил другой эльф. На втором этаже вовсю хлопотали слуги, готовя зал для новых гостей. Пришлось подождать, пока они снесут все подарки к комнате, и хозя Ёле аккуратно сложит их у стола. Завязался приятный диалог. Крас слушал вполуха, больше любуясь тёмно-зелёными лапами, золотистыми шарами, лентами и гирляндами из лесных огней. Как и когда Ян успел организовать пушистую красавицу, оставалось загадкой. Под ёлкой стоял ларец с приданым и две красные коробки. Наконец дверь захлопнулась в последний раз, отрезав комнату от внешнего мира. Вино вновь наполнило кружки. Устроившись за столом напротив, Ян принялся разбирать свадебные подарки, и Крас снова вытянул ногу на табурете, разглядывая довольного мужа. Он показывал содержимое коробок и складывал их обратно, кружились серебряные вилки, счастливые обереги, ловцы снов и расшитые подушки… — Это мы ещё приданое не трогали, — проворчал Крас, потягивая вино. Отложив последнюю коробку, Ян направился к ёлке. — И это ещё не всё. Он достал из-под нижних веток одну из красных и передал её Красу. Внутри лежало что-то увесистое. — Возьми, пожалуйста, вторую, — попросил Крас. — Это тебе. Ян уселся на шкуры между креслом Краса и очагом. Острые грани перстней дрогнули. Он не спешил открывать подарок — замер, прикусив губу и светясь предвкушением. Кто бы мог подумать, что ему так это нравится… Крас не сдержал широкую улыбку. — Открывай скорей! — подбодрил он, и лёгкая деревянная крышка распахнулась. Некоторое время Ян молча смотрел в коробку. Тишина густела. Пока он гипнотизировал содержимое, сердце успело три раза ёкнуть и комом застрять в горле, но Крас ждал. Наконец Ян поднял голову, и едва отмершее сердце вновь пропустило удар. — Ты заметил… Спасибо тебе, Крас! — его шёпот, казалось, шёл от самой души, а в янтаре зажглась тысяча солнц. Ян достал из коробки красные рукавицы с поющими птичками и примерил. — Очень тёплые! И к кафтану моему красному подойдут! — С птичками, да… Поняв, что ещё немного, и тоже растрогается, Крас поспешил открыть свой подарок, но сделал только хуже. «Как бы не умереть сегодня от остановки сердца», — подумал он, коснувшись пузатого стекла. Вытащив одно, Крас аккуратно поставил банку на стол. Надо же. Молодёжь танцует у новогодних костров за холодными окнами, а у него на столе — банка осеннего солнца. Облепиховое варенье. Легко поддалась откидная крышка, по комнате поплыл тонкий, сладкий запах. Стоит поднести его к носу, он вспомнит, как пахло в тот самый день… Сейчас-сейчас… Заворожённый, Крас поднёс банку к носу и прикрыл глаза, вдыхая забытую осень… Крас — счастливая белка, Крас влетает домой. Дома нагретые светлые доски, и в печи поднимается хлеб. По полу стелется, ластится молодая розовая магия, прекрасная эльфийка варит облепиховое варенье. Пьёт чай с чабрецом провидица Файё, блестят на солнце бусы и белые косы. Самая прекрасная эльфийка отворачивается от печи, улыбается, гладит чернявые кудри. Она обнимает его, и руки у неё светлые, тонкие, нежные. Крас говорит: — Я принёс облепиху, мам! Бабушка, вам бабушка Майя передала привет! — Спасибо, спасибо, дитё! Мама целует Краса в макушку и отходит к печке. У ног прыгают розовые зайцы, бегают белки, и Крас смеется, охотится. — Добрый молодец — красавец растёт, — поскрипывает провидица. — А гроздь бы тебе не помешала… Взяла бы мужа, сначала одного, а там глядишь… — Не будем об этом. — Как скажешь, как скажешь… — бабушка Файё качает головой. — Ла-адно, пойду я… Занеси потом вареньица, бельчонок. — Хорошо, бабушка! — смеётся Крас, и Наина смеётся тоже, тянет руки к сыну. — А ну-ка, кто тут бельчонок? — Я! И Крас — счастливая белка, Крас прыгает к ней на руки — нескладный, счастливый. Вновь лёгкий тогда… — Крас? Кожу под коленом засаднило. Звериная магия в форме паутины провернулась под кожей, вороша мышцы, но мама поцеловала в макушку, обняла нежными руками, и обратно «Паутина» не улеглась. …и сейчас. Ян потянул банку, но Крас не выпустил — открыл глаза и встретился с янтарем. Сидя на полу, он напоминал большую солнечную рысь. — Я думал, ты спишь, — Ян отпустил варенье. Покачав головой, Крас плотно закрыл крышку и аккуратно отставил подарок на стол. Наклонившись, он обнял светлое лицо обеими ладонями, погладил большими пальцами высокие скулы. Легко. Как же легко. — Ты сам варил, да? Подведённые ресницы отбрасывали пушистую тень. Ян кивнул. Крас прижался к его лбу своим и прикрыл глаза, наслаждаясь тишиной, разбавленной тихим треском очага. — Спасибо, Ян, — прошептал он. — Завтра я расскажу тебе, что ты подарил мне на самом деле… — Хорошее? — так же шёпотом спросил Ян. — Лучше не придумать. Хочу обнять тебя. Ян потянул его вверх. Под светлыми волосами, под облепиховыми бусами ровно билась размыто-голубая венка. Крас прикипел к ней взглядом, а Ян прижался к нему всем телом и щекотно вздохнул у уха. — Вчера я не знал, что буду так счастлив сегодня. Крас поднырнул руками под его локти и, крепко обнял. Он тоже вчера ничего не знал, а сегодня в груди отдавалось биение второго сердца. Под ладонями скользила оранжевая ткань, сам Крас тонул в медовых цветах, и вчерашние волнения казались такими далёкими, будто прошли несколько зим назад. Сегодня он просто провёл носом по длинной шее и вдохнул нежные сливки и мёд. Золотистый пух приподнялся, встревоженный мурашками, и биение голубой жилки ускорилось, стало короче. Брусничное княжество отодвинулось далеко-далеко… Где-то там буйствовал мороз, танцевали ягоды, ехал в столицу Вет, княжья гроздь плела интриги. Здесь, в просторной комнате, на просмоленных досках, два эльфа обнимали друг друга, стоя на гладких шкурах, деля на двоих тягучее время. Разве что, эта венка… Ох, как не давала покоя, и единственно возможным выходом стало отогнуть ворот и накрыть её губами. Грудь под оранжевым кафтаном заходила чаще и глубже, и под красным кафтаном от сердца вниз стёк густой жар. Ян мягко провёл носом от уха до челюсти, до щеки. Влажно вздохнул уже в губы: — Крас… Голову кружило от тихой нежности, в груди щемило до пронзительной боли. — Ян.