Облепиха

Не успел свист затихнуть, наперерез боярину выскочила знакомая шубка. Мила стреляла на бегу и с земли, но стрелы летели одна за одной, вынудив Вета петлять, прыгая по балкам как горностай. — Не успел, самую малость не успел! — на смотровую площадку влетел Таб. Не сбавляя хода, здоровяк упал на колени, проскользил до Яна и быстро прощупал его на предмет повреждений. — Влад-медведь бы голову оторвал… Крас глянул на бледнеющего эльфа, и тот заткнулся. — Обошлось, Таб, оберег сработал. Лучше не трогай, ждём жриц, — спокойно сказал он и вернулся к преступнику. — Слушаюсь, ваше сиятельство! Вет допрыгал до третьего яруса и хотел уйти вглубь города, но Миле удалось его подловить: стрела пришила его плащ к балке, прервав движение — боярин захрипел и повис на застёжке, отчаянно хватаясь за шею. Упруго взвизгнули стрелы, окончательно пришпиливая его за кафтан и шаровары, и расстёгнутая фибула не помогла ему освободиться. Мила замерла внизу, держа Вета на прицеле, а в колодец со всех сторон посыпал дозор из Мокрой: Пал и Лес во весь опор гнали пегасов, остальные — на своём ходу. — Окружить! — свистнул Крас. — Лес, иди в Многоягодный храм, приведи облепиховую жрицу на девятый ярус! Хлопнули чёрные крылья — Лес поставил Ночь на дыбы, тяжело развернулся и унёсся к Старой Роще. — Предатели! — заорал Вет, дрожа не то от мороза, не то от ярости, но дозор и бровью не повёл. Брусники рассыпались по ярусам и принялись их прочёсывать, пара эльфов, обнажив клинки, встали рядом с Милой, цепко выглядывая его возможных сообщников. Пал оставил своего Дня внизу, взлетел на третий ярус и бликанул оттуда сталью, отрезая путь к возможному отступлению в город. — Всех прогнул безродное отребье! Пал! Ты-то куда! Крас видел, как раскрылись брусничные губы, Пал что-то тихо сказал, и белые щёки Вета пошли красными пятнами. Он снова закричал про предательство, забился, но ловушка держала крепко. Вокруг отгоревшего костровища собирались разбуженные полупьяные горожане, гомон нарастал, заглушая ядовитые выкрики, и вскоре их стало не разобрать. Казалось, прошла вечность, прежде чем с другой стороны смотровой площадки донеслось долгожданное поскрипывание. — Куда, ягодка? — Сюда, бабушка, аккуратнее… Давайте руку… — Ничего, помнят ещё бабушкины ножки… как белочкой скакать… Таб вскочил и помог Лесу втащить вчерашнюю облепиховую жрицу на ярус. — Где наша битая ягодка? — она слепо повела лицом. — Тут, бабушка! — Лес подстелил свой плащ, помог ей сесть на колени. Руки-веточки нашарили изумрудный кафтан. — Брусничный оберег уничтожил стрелу, — сообщил Крас. — Я не знаю, почему он потерял сознание. Возможно… Возможно в этот момент он снял орочье проклятие. Жрица нахмурилась — стальная ясность дрогнула. Таб выругался. Крас поджал губы и отвернулся, сосредоточившись на событиях в колодце. Пальцы сжались в кулак. Вет висел бессильной и злой тряпкой. В круг наконец-то вбежали стражники и синие плащи. Они переговаривались, беспокойно крутили головами и выглядели довольно взмыленными, будто бежали издалека. Крас изо всех сил напрягся в попытке уловить, где их носило, но слух упрямо концентрировался на тишине за спиной. На соседней улице тоже началось движение: несколько брусник высыпали из лихого управления, вбежали в Центральной колодец и, на мгновение замерев у окраин, принялись пробираться к Миле. Их шатало из стороны в сторону, как последних пьяниц. Со стороны княжьих хором по всему колодцу прокатилась бордовая волна. Не все эльфы увидели, но почуяли — безусловно, и начали расступаться, превращаясь в живой коридор. Всё стихло. Тишину взрезал отчаянный крик, похожий на плач раненой птицы. — Сын! — от клина спешащих за княгиней боярынь отделилась одна и побежала вперёд. Крас прикрыл глаза… В серое небо порхнула отчаянная безмолвная мольба: «Пожалуйста! Пожалуйста, скажите, что с ним всё хорошо! Пожалуйста!» — Отпустите! Снимите его оттуда! Вет! — закричала Нина. Облепиховая жрица молчала. — Лес, Таб, останьтесь с Яном. Как будут новости — сразу ко мне. — Слушаюсь, командир! — Слушаюсь, ваше сиятельство! Крас спрыгнул вниз.

***

Нина рвала и метала, её магия плескала то в сторону Милы, то к Палу, будто никак не могла определить цель. — Отпустите! Тата! — она подбежала к одной из боярынь. — Скажи своему внуку, пусть отпустит мою ягоду! Крас вышел к Миле одновременно с осоловелыми синими плащами и остановился между ней и спешащим боярским кругом. Руки девушки покраснели от холода, но она продолжала стальной хваткой удерживать тетиву. — Как ты? — тихо спросил Крас. — Порядок, — прошипела Мила, не сводя глаз с Вета. — Как его сиятельство? Крас перевёл взгляд на приближающуюся княгиню и запретил себе сомневаться. — Жить будет. — Тата! Пал… — Нина продолжала уговаривать чернобровую эльфийку, но та на неё даже не смотрела. Вокруг Милы выросла красная стена, её руки засветились брусничной поддержкой. Она удивлённо вздохнула, явно чувствуя облегчение. — Ах так, значит… — яростно прошипела Нина, задрав рукав. — Я тебе покажу, суч… Взметнулась густая княжья магия. — Нина, — в замершей тишине колодца имя прозвучало оглушительно. В этом голосе звенела сталь, и Нина замолкла, склонив голову. Из княжьей грозди, следующей за боярским кругом, вынырнул Чар. Бледный как полотно, он подбежал к матери и сжал её ладонь в обеих руках. Чёрные глаза метнулись к брату, к толпе, и князь поджал губы. Княгиня решительно направилась к согнувшемуся в поклоне Красу, на ходу раздавая приказы: — Спустите Вета и дайте ему плащ! Из-под стражи не выпускать! Бордовая магия опасно поползла по рядам опустивших головы эльфов. — Кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит? — процедила эльфийка, обводя круг недобрым взглядом. — Облепиховый боярин Крас, ваш свист слышал весь Красноград! Объяснитесь! Однако не успел Крас разомкнуть губы, в отдалении затопотали, и по колодцу пролетел гневный крик: — Ваше величество! Государственная измена! Староста лихой управы бежал по второму ярусу. Синий плащ хлопал за спиной, мелькали серебряные нашивки на форменном кафтане, бил по бедру одноручный меч. Серьёзное обвинение. Эльфы замерли на мгновение, переваривая информацию, и над головами взметнулся возбуждённый ропот. Подбежав к нужной точке, староста, кажется, его звали Сел, взлетел на поручень, оттолкнулся… Крас пружиной выстрелил вверх, загораживая княгиню. …и приземлился в аккурат перед ним, сразу на колени. Княгиня не шелохнулась. Убедившись, что никто не собирается причинять ей вред, Крас отступил назад и глянул вверх. На смотровой площадке было тихо. — Говори, Сел, — велел властный голос. — Позавчера дозор из Мокрой доставил контрабандистов, — отчеканил староста, опустив голову. — Всё это время они находились в казематах, но сегодня под утро кто-то открыл замки. Они убежали и украли несколько брусник… Магия взметнулась и закружилась вокруг него огромной зубастой змеёй. — О-о? Как это так твои молодчики позволили себя украсть? Сел сглотнул и незаметно перевёл дыхание. Видимо, тоже видел, однако голос его остался твёрдым. — Их опоили. Толпа ахнула. Туманные глаза вцепились в склонённую макушку. — Что значит… «их опоили»? — Они спали, ваше величество! Все, поголовно, но так не бывает! Я никогда не поверю, что мои ребята сдались без боя! Крас не знал этого эльфа, но после этих слов проникся уважением. Судя по тому, что бордовая змея ослабила кольца, на княгиню его решимость тоже произвела впечатление. — Продолжай. — Пока неизвестно, кто открыл клетки. Я поднял штат и отправился в погоню. К нам присоединилась городская стража, но… Крас стоял сбоку и в просвет чёрных прядей видел, как Сел зажмурил глаза. Змея вновь напрягла мощные кольца, а староста склонился ещё ниже и коснулся лбом снега. — Но мы потеряли след. А затем услышали соловья и вернулись в столицу. Толпа зароптала. На княгиню было страшно смотреть. — Ясно, — прошипела она. — Вечером… Зайдёшь в хоромы, отчитаешься, о результатах! — Слушаюсь! — Сел взлетел на ноги и направился в сторону управы, отдавая команды жестами. Бодрые синие плащи белками поскакали за ним, осоловелые — побрели к выходу из колодца, остальные рассеялись по ярусам. — Начальник городской стражи Пир! — разлетелся хриплый голос. Крас незаметно оглянулся на Вета, и плечо передёрнуло. «Лучше б орков так ненавидел», — брезгливо подумал он и перевёл взгляд на смотровую вышку. Пусто. Сталь внутри зазвенела. Крас до боли сжал кулак, в котором раньше носил клюку, и заставил себя отвернуться. — Здесь, ваше величество! — мелькнула серебряная молния, и на место Села упал седеющий эльф в кольчуге. — А теперь расскажи мне, как так вышло, что мой город и спящий в нём народ остались без охраны? От такой постановки вопроса эльф явственно струхнул. — Ваше величество… — он жалко шлёпнул губами, на виске выступила крупная капля пота. Змея взвилась над его головой, распахнув рот с игольчатыми зубами. Народ притих, ожидая ответ. — Ляля! — позвал Чар. Проигнорировав его, княгиня рявкнула: — Отвечай! Начальник вздрогнул. Часто-часто заморгав, он бросил затравленный взгляд в сторону благородных гроздей. С белых губ сорвалось облачко пара, и Пир коснулся лбом снега. — По приказу княжьей грозди. — Что?! — княгиня изогнулась, как её змея, и нависла над коленопреклонённым эльфом. Магия сжала смертоносные кольца вокруг застывшего тела. — Повтори… — неверяще прошипела она. Пир крепко зажмурился, но от своего не отступил: — По приказу княжьей грозди! — Ляля! — послышался слабый зов. — Лялечка! Что же ты делаешь… Чар шагнул к ним, его красивые черты исказило неподдельное страдание. Нина удержала сына, вцепившись в его предплечье, и, кажется, она пребывала в таком же шоке, что и все. Дикий взгляд княгини метался от мужа к Нине, к Вету и снова к мужу. Бордовая магия, сгущаясь, поднималась выше, будто хлеб на дрожжах, доползла до второго яруса… и вдруг рухнула на плечи гранитной плитой. Едва успев подставить ладони чтоб не упасть, Крас с неимоверным трудом поднял голову. Другим эльфам приходилось не легче. — Дальше… — хриплый голос донёсся как из-за толщи воды. — Разбираться будем в хоромах. Давление усилилось — в ушах зазвенело. Мелькнул край длинной шубы. Она… уходила? Княгиня просто уходила! «Надо было просто его убить», — мелькнула крамольная мысль. Крас стиснул зубы, пытаясь отжаться от земли… нужно остановить… её… Давление вдруг ослабло. Равновесие удалось удержать только чудом. Жадно хапнув морозного воздуха, Крас закашлялся, ошалело огляделся, и везде, везде, куда бы он ни посмотрел, наткнулся на свирепое лицо. Женщины, зелёные и зрелые, спелые и близкие к храму — все женщины Краснограда вцепились волчьими взглядами в тех, с кем ещё вчера смеялись и обнимались, ведя Прекрасный Хоровод. Прекрасные не прогнулись со свирепостью, какую встретишь не в каждом мужчине, и магия всех оттенков брусники росла из земли, постепенно пересиливая густую княжью мощь. Среди них были три боярыни и Тата. Брусники… Крас вдруг понял, в кого они все такие. Княгиня замерла и медленно развернулась к городу. — Правду! — гаркнула эльфийка в плаще с богатой вышивкой. — Правду! — крикнула румяная ремесленница. — Правду! — подхватили главы гроздей, и разрозненный призыв перетёк в скандирование. В первом ряду подняла голову ещё одна эльфийка. У неё было мало магии, но маленький насыщенно-бордовый кулак отважно подпирал плиту вместе со всеми. Две пары туманных глаз встретились. Ровесницы. — В последние годы ты и твои бояре забылись, Ляля, — прохрипела прекрасная, и крики стихли. — Не все, но забыли, кто вы есть на самом деле, и даже Хоровод не помогает вспомнить… Кулак опустился вниз… и резко выстрелил вверх! Усиленный народной магией, он пробил княжью плиту до трещин. — Правду, слуга! — гаркнула эльфийка. Сухие княжьи пальцы скривились, будто желая расцарапать воздух, и сжались в кулак. Княгиня посмотрела на Чара, на рыдающую Нину и, наконец, на главу городской стражи. — Кто отдал приказ? Тихий вопрос упал, как капля дождя в бочку с водой. Пир спрятал лицо за занавесью волос, но Крас видел, как крупные и даже на вид горькие слёзы покатились по щекам. — Его высочество Чар. В тишине признание прозвучало, как приговор.