Оживляя Смерть

      После часовой тряски в метро, а потом двадцатиминутной поездки в переполненном автобусе даже квартира Глеба показалась Матвею настоящим раем. По сравнению с холодом раннего утра конца сентября здесь, казалось, было как в духовке.               — Не знаю как ты, а я хочу доспать положенные мне часы, — Бейбарсов сходу направился в спальню, по пути стягивая с себя водолазку и джинсы.               — Даже спорить с тобой не буду, — его коллега был совершенно обессилен, поэтому без возражений прошёл следом и упал на то же место, откуда встал два часа назад.               — Может, всё-таки разденешься и ляжешь по-нормальному? — предложил владелец кровати, укоризненно глядя на то, как Его Благородие опять собирается спать разве что без пальто.               — В отличии от некоторых я не привык спать голым.               — Во-первых, я в панталонах, — возмутился Глеб. — Во-вторых, возьми что-то из моего и спи как человек, а не как хомяк в гнезде. Там в ванной как раз чистые футболочки висят.               Матвей нехотя встал и из последних сил поплыл в сторону санузла, после чего открыл в него дверь и не глядя дотянулся до первой попавшейся футболки. Переодеться тоже решил здесь, чтобы не провоцировать извращенца, хоть он уже и в полуотрубе.               Футболка оказалась огромной, закрывающей почти все бёдра. Багров хмыкнул, представляя, как будет выглядеть в ней со стороны. Скорее всего, как ребёнок, укравший одежду у великана. Но выбора не было. Зато тепло и нет неприятной тяжести от повседневных шмоток.               — Тебе идёт, — Глеб даже голову приподнял, чтобы оценить свою вещь на чужом теле. — Кстати, второго одеяла нет.               — Без проблем, я возьму плед, — отмахнулся Матвей, прекрасно понимая провокацию в словах коллеги.               — Да? Ну, тогда я и панталоны снимаю.               — Изволь избавить меня от этих подробностей.               На пару минут воцарилось молчание, прерываемое только шорохом ткани: Глеб пытался поуютнее устроиться под своим одеялом, а Матвей старательно заворачивался в леопардово-тигровый плед.               — Слушай, Моть, — Бейбарсов ткнул своего коллегу под ребро локтем. — Ты мог себе когда-нибудь представить, что будешь находиться в одной постели с голым парнем? — с этими словами черноволосый некромаг демонстративно поднял на уровень глаз свои снятые чёрные боксеры.               Багров вздрогнул и перевёл взгляд на лицо Глеба, стараясь не смотреть на этот кусочек ткани. Никогда. Он никогда не мог себе представить ничего подобного. Очевидно, ушлёпку нравилось дразнить его, но пора это прекращать. И так сейчас проблем хватает.               — Это у тебя такие подкаты или что? — уточнил Матвей, внимательно наблюдая за реакцией своего соседа по спальному месту. — Не боишься, что я начну подыгрывать?               Бейбарсов усмехнулся, отбросив трусы в сторону и устраиваясь поудобнее на подушке:               — Если кто-то из нас и боится этого, то точно не я.               Матвей этой реплики уже не услышал, потому что отключился. Хозяин квартиры ещё долго не мог оторвать от него умилëнного взгляда, потому что молчащий и неподвижный Багров казался сущим ангелом, да и эта растянутая старая футболка придавала ему какого-то бытового очарования. Подумав о том, что за несколько проведённых вместе часов они задолбали друг друга так, как будто в браке уже не один десяток лет, Глеб коротко и беззвучно усмехнулся. Впервые в жизни ему было спокойно в компании с другим человеком, и чувство этой безопасности не хотелось терять.               Не отдавая себе отчёта в том, что делает, Бейбарсов потянулся к безмятежному лицу Матвея с намерением убрать с его лба прядь тускло-золотистых волос, но его запястье было перехвачено на расстоянии пяти сантиметров от цели. Глаза Багрова широко распахнулись:               — Руки убрал. Я сплю чутко, как собака.               — Ведëшь себя так же, — Глеб оставил свою затею и откинулся на спину. — И любая нормальная собака, между прочим, любит, когда её гладят. Всё, спи, не буду я тебя трогать. Но ты меня можешь, если хочешь.               Матвей медленно приподнялся на локте и отпустил запястье Бейбарсова, но не отвернулся, продолжая пристально смотреть ему в глаза.  Глебу даже показалось, что в этом взгляде читалась смесь подозрения и любопытства.               — Почему ты ведëшь себя хуже проститутки в уездном публичном доме? — спросил Багров, из последних сил решив подыграть своему соседу по кровати. — Ты же правда ходишь по очень тонкому льду, Бейбарсов. Мне, если хочешь знать, нравилось покупать именно самых развратных брюнеток.               Как и ожидалось, Глеб сразу же поумерил свой пыл. Он-то наверняка не знал о том, что дворянских детей мужского пола собственные отцы начинали водить по борделям в возрасте лет тринадцати, если не раньше. Матвей тоже исключением не был, хоть и не отец занимался его половым воспитанием.       — А ещё меня извращенцем называл, — тихо протянул Бейбарсов себе под нос и наконец-то притих, с головой завернувшись в одеяло.

***

      Проснулся Матвей из-за того, что закатное сентябрьское солнце светило ему прямо в лицо, и это было удивительно, потому что кровать в комнате располагалась изголовьем под отсутствующий подоконник. Разлепив глаза и отодвинувшись в сторону от назойливого луча, Багров обнаружил, что он один, причём, кажется, уже довольно долгое время. От осознания этой истины стало как-то прохладно и неуютно, хотя, возможно, имеет место быть и прямая причина этих ощущений: под тонким пледом было действительно не особо тепло, и когда к его спине во сне прижималось живое тело, возмущаться этому совершенно не хотелось. В голове сам собой запел Меладзе: «Краси-и-и-иво ты вошла в мою грешную жизнь, краси-и-и-иво ты ушла из неё...»               Интересно, который сейчас час? Адского будильника в обозримом пространстве Матвей не обнаружил, а другие часы были, кажется, в кухне. Придётся всё-таки вылезать на свет Божий.               Хозяин квартиры, разумеется, имелся в полном наличии.  Глеб сидел за кухонным столом и внимательно изучал досье, полученное от Арея, в компании розовой чашки с котятами, наполненной свежесваренным кофе: на подоконнике рядом с грустным кактусом сверкала новенькая кофемашина, которой ещё несколько часов назад здесь точно не было.               — Ну что? Ктулху ф'хтагн? - снова проявил признаки своего диагноза радушный хозяин, подняв взгляд на Матвея. — Смотрю, уже не строишь из себя недотрогу? Вон как спокойно без штанов рассекаешь.               — Можешь смотреть, мне не жалко, — Багров опустился на табурет и демонстративно закинул ногу на ногу. — Где кофемашину взял?       Черноволосый некромаг медленно поднялся и взял из посудного шкафа ещё одну чашку:       — Не знаю, как это делаешь ты, а я по ауре нахожу лопухоида побогаче и внушаю ему навязчивое желание сделать мне подарок. Между прочим, мне бы нахрен эта штуковина не сдалась, если бы тебя от моего чая не перекосило. И давай без комментариев. Я знаю, что веду себя как припизднутый, незачем мне ещё раз об этом напоминать.       Глеб и правда понимал, что не в состоянии до бесконечности строить из себя страшного чёрного мага, который ради достижения своих целей способен распоряжаться людскими судьбами без стыда и совести, даже если эти цели в сущности ничего под собой не имеют. Всю жизнь он гнался за чем-то: сначала за собственным выживанием в лесной глуши, потом за сердцем и душой Тани Гроттер, и в конце концов за былой силой. А сейчас ему хотелось просто отдохнуть и отпустить себя. Настоящий он — именно такой, каким и считает его Матвей. Сквернослов, драматический актёр и, как выяснилось, извращенец.       — «Анатолий»? — озадаченно поднял бровь Багров, когда перед ним поставили чашку с кофе.       — А ты разве не Анатолий? — искренне удивился Глеб. — Давай пей бормотуху и будем думу думать. Где и как искать этого Руслана Тернова?       — Значит, имя жертвы запомнил, а моё нет?       — Что ты, Мотенька, что ты, тебя я по гроб жизни не забуду. Твоей, разумеется. Так что там по Русику?       Матвей закатил глаза и достал из файла досье. «Руслан Леонидович Тернов»... Родился, вырос, учился, женился и т.д. Фото прилагается, и на том спасибо. Дарх приобрёл только позавчера, значит, ещё не совсем понимает, что с ним делать. Звучит обнадëживающе.       — Аида Плаховна сказала, что ты владеешь заклинанием поиска, — Бейбарсов никак не хотел отстать от своего коллеги. — Это то самое, где нужно глотать внутренности мыши? Мне оно так и не далось.       При одной мысли об этом заклинании Матвея затошнило, а горло свело болезненной судорогой.       — Да, это оно. Гадость редкая. У тебя в крыжовнике полëвки водятся? — Багрову очень не хотелось самому всем заниматься от и до. Иначе зачем ему тогда напарник?       — Конечно, — кивнул Глеб. — Хочешь сделать это прямо сейчас?       — А чего тянуть? Мышьи потроха — это ж просто завтрак чемпиона… В общем, поймай мне дичь и завари в кипятке жменьку полыни.       Хозяин квартиры уставился на коллегу. Ты смотри на него: находится не у себя дома, спит не в своей постели, гоняет не в своей футболке и ещё имеет наглость командовать! Но такая уверенность оказалась заразительной.       — Ладно, — кивнул Бейбарсов. — А что всё это время будешь делать ты?       Матвей отставил в сторону пустую чашку и потянулся, а Глеб как-то неожиданно для себя залип на то, как вытягивается его и без того длинная шея, огромные светло-серые глаза блаженно прикрываются, а золотисто-русые локоны опускаются почти до ключиц. Футболка, которая была пожалована дорогому гостю с барского плеча, обнажила стройные бледные бёдра Багрова.       — Я всё-таки метнусь домой, приведу себя в порядок, — лениво протянул он, краем глаза заметив откровенную, если можно так выразиться, заинтересованность в свой адрес. — Не хочу отвлекать тебя от работы своей красотой.       Бейбарсов усмехнулся, оценив подкол, но почему-то даже на минуту ему не хотелось оставаться в одиночестве. То ли гормоны в голову ударили, то ли чёрт его знает что ещё, но бессмысленно было обманывать себя.       — Да ладно тебе, прекрати, — Глеб состроил своё самое жалостливое лицо. — Сходи в шкаф, надень что-нибудь моё. Я же и секунды без твоей красоты не проживу, Мотенька, зачем же ты хочешь меня оставить?       Матвей тяжело вздохнул и закатил глаза. Напрасно ему казалось, что он сможет этого человека переиграть, но по правде говоря он и сам не горел сильным желанием куда-то выбираться из этой маленькой тёплой барсучьей норы. Самому Багрову особо не было куда идти: обычная съëмная квартира так до сих пор и не вызвала эмоциональной привязанности, да и ничего своего у Багрова там почти не было. Даже без магии можно было бы утащить всё в одной сумке.       «Сходить в шкаф», как выразился хозяин квартиры, оказалось в буквальном смысле. Да, снаружи это был обычный платяной шкаф, но внутри — настоящая Нарния.       — Ну ты и шмоточник, — выдохнул Матвей, осматривая бесконечные полки, ящики и вешалки. — Живёшь в гнезде, а одних рубашек на пару миллионов.       — И это говорит мне человек, у которого пальто от Александра Маккуина, — усмехнулся Глеб, опираясь плечом на открытую дверцу шкафа с внешней стороны своей спальни. — По крайней мере, у нас в этом плане одинаковый вкус. Надеюсь, не заставишь меня отворачиваться, когда будешь переодеваться?       Багрову даже понравилась абсурдность этой ситуации.       — Раньше я никогда не наводил марафет перед убийством, — он стянул с себя футболку и не глядя швырнул её в сторону её законного хозяина. — А ты лучше бы мышью занялся, чем стоять тут и пускать на меня слюни.       — Странный ты, — теперь настала очередь Бейбарсова закатывать глаза. — Сначала говоришь, что могу смотреть сколько захочу, теперь прогоняешь. Ну и хрен с тобой, я в крыжовник полез.       Матвею, конечно, очень льстило такое внимание, пусть и от парня. Вдвойне приятно было то, что он ничего для этого не сделал: никого не спас и не приворожил, ни о ком не заботился или что он ещё там делал, чтобы кому-то нравиться. Казалось бы, куда некромагу до добрых поступков, но любовь делает с людьми страшные вещи. И с ним когда-то сделала, да только всё равно ничего не вышло. Теперь-то можно не строить из себя того, кем не являешься на самом деле.       А что касается этого упыря Бейбарсова... Надо бы при случае спросить его, на кой хрен он тыкал своей тростью в лицо стражу Мрака прямо с порога.

***

      Глеб стоял посреди кухни и гордо улыбался во все тридцать два, держа в одной руке стеклянную банку с маленькой полёвкой, а в другой — сигарету. Всë-таки курящим оказался.       — Я назвал её Вафелькой. Правда здорово?       Матвей физически почувствовал, как его лицо приобретает голубой оттенок.       — Ну спасибо, что ещё раз напомнил о том, что мне надо будет это сожрать, подмышка потного енота!       — Пропущу мимо ушей, чтобы сердце не разбилось, — обиженно протянул Бейбарсов. — Вот всё для тебя делаю, а ты постоянно недоволен.       Багров резко выхватил банку из рук мышелова, стремительно ретировался в ванную комнату и уже оттуда подал голос:       — Не вздумай зайти сюда.       — А ты не вздумай мышьи останки в унитаз выкинуть! — крикнул хозяин квартиры ему в ответ.       Пока в ватерклозете происходил ритуал, Глеб спокойно докурил, после чего щëлкнул кнопку на чайнике и бросил в ближайшую чашку несколько стебельков полыни, которые сорвал во время охоты. Вспоминая те кошмары, через которые ему приходилось проходить во время обучения чëрному ремеслу, он с трудом справился с подкатившим к горлу комком жёлчи. Жалость к животным — это одна из тех немногих добродетелей, которые он так и не смог в себе подавить. Конечно, приходилось делать многое, но убивать людей легче, потому что безвинных среди них нет.       Матвей скрипнул дверью ванной примерно через двадцать минут после начала сотворения своего заклинания. Увидев его жёлто-зелёное лицо и дрожащие колени, Бейбарсову даже издеваться перехотелось. За секунду он подскочил к своему коллеге и обхватил его за пояс, чтобы тот не потерял равновесие. Даже сквозь плотную ткань свитера чувствовался идущий от Багрова трупный холод.       — Вот это нихуя себе побочные эффекты, — поражённо протянул Глеб, устраивая свою ношу на табурете. — Ты как будто псилоцибиновые грибы собирал прямо ртом.       — Остановите свой поток юмора, господин Хороший, — на выдохе прошептал Матвей, не открывая глаз. — И полынной заварочки оформите мне, пожалуйста.       После пары глотков горячего отвратительно-горького варева Багрову заметно полегчало. Постепенно его лицо возвращало свой привычный цвет, с глаз сходила плотная туманная завеса, а конечности переставали лихорадочно трястись. Ужасное заклинание, каждый раз как будто подыхаешь.       — У нас два часа. Вставай, — внезапной Матвей подскочил с табурета, схватив за запястье своего коллегу. — Карта не понадобится, в Мытищах трудно потеряться.

***

              На улице уже стемнело, но некромаги всё равно облачились во всё чёрное, хотя это было вовсе необязательно. За время их пребывания в мире лопухоидов оба поняли, что обхитрить тех, кто ничего не знает о магии, — задача очень лёгкая. Достаточно мелкого гипноза и заклинания маскировки, которое действует так, что лицо заклинателя не запоминается после прямого контакта. Вывод из строя видеокамер и другой техники вообще почти не стоил усилий. Важнее было знать чувство меры, чтобы не засекли правоохранительные органы соответствующих инстанций, хотя даже они предпочитали лишний раз не связываться с некромагами.               В среднестатистической обшарпанной пятиэтажке на лестнице второго подъезда не горела ни одна лампочка, что, безусловно, было плюсом. Действие поискового заклинания не позволяло Матвею переключиться на что-то другое, поэтому нюансы мероприятия были в зоне ответственности Глеба. Он быстро проверил потенциальное наличие свидетелей: соседи из квартиры напротив ещё не вернулись с работы, а помещение сбоку после выезда съёмщиков пустовало уже несколько дней. Чисто.               — Как ты предпочитаешь? — еле слышно протянул Багров, сверкнув глазами в сторону своего коллеги.               — Мне в принципе без разницы, но я соскучился по фонтанам кровищи. Меня это завораживает, — черноволосый некромаг мечтательно вздохнул. — Он там, кстати, не один. С женой.               Матвей пожал плечами:               — Повезло им. Умрут в один день. Давай по-тихому.               Глеб взял своего напарника за руку, чтобы заклинание не-существования перетекло и на него, и они вместе спокойно шагнули сквозь стёганую дверь внутрь квартиры.               Руслан был крепким детиной двадцати пяти лет, но при этом обладал довольно миловидным, даже в какой-то степени женоподобным лицом. У него были короткие тёмно-каштановые волосы, ярко-голубые глаза и тонкие брови. Он спокойно сидел на широком диване перед включённым телевизором, а блестящий новенький дарх мерно покачивался на цепочке на его шее.               Под боком у парня мирно посапывала во сне его жена Анита — её имя тоже было в досье. Девушка выглядела как типичная жертва салонов красоты: искусственные ресницы, волосы и ногти, нарисованные брови и накачанные ботоксом губы. И ведь нравятся же такие кому-то.               Глеб, скрытый заклинанием невидимости и тишины, театрально вздохнул и навёл навершие своей трости на грудь девушки. Её сердце остановилось. И в этот самый момент Руслан как будто бы ощутил магию рядом с собой. Сначала он начал подозрительно озираться по сторонам в попытках понять, что конкретно его беспокоит, а потом медленно поднялся на ноги, стараясь не тревожить «спящую» жену.               Матвей только этого и ждал. Широким шагом он зашёл за спину Руслана и перерезал ему горло зажатым между пальцами керамбитом.               В полнейшей растерянности парень инстинктивно попытался зажать глубокую рану ладонью, но это ожидаемо не дало никаких результатов. Пульсирующим фонтаном пурпурная кровь заливала домашнюю майку Руслана и светлый ковролин, и уже спустя минуту бездыханное тело новоявленного тёмного стража лежало на полу, мелко содрогаясь в последней агонии.               — Пепел к пеплу, прах к праху, — формальным тоном проговорил Багров, когда в глазах его жертвы погасли последние искры жизни. — Земля к земле будет попозже.               — Ты даже не представляешь, Руслан Леонидович, какой благой цели послужил, — наклонился к лицу мёртвого парня Глеб и глубоко втянул носом воздух. — М-м-м, третья положительная… А вот представь, что ты до сих пор держишься за свою рану, кровь хлещет, ты её попутно глотаешь, вдыхаешь… Больно, страшно, а смерть не наступает! Настоящий ад. Бесконечный. Лучше уж так, правда?               Бейбарсов аккуратно расстегнул цепочку на шее Руслана и спрятал окровавленный дарх в карман, а Матвей в это время начал прогуливаться по квартире: нужно было добавить деталей. Поисковое заклинание с нахождением цели перестало действовать, поэтому уже ничего не мешало Багрову стереть с лица земли шкатулку с украшениями Аниты, ноутбук, айфоны и антикварный фарфоровый сервиз. Пусть лопухоидная полиция считает, что всё произошедшее было ограблением.               — Слушай, Моть, а нам нереально подфортило, — усмехнулся Глеб, когда его коллега вернулся в гостиную. — У девчонки был врождённый порок сердца. Экспертиза наверняка покажет, что она умерла от страха, когда на её глазах грабитель прирезал её мужа. Осталось только на пол её переместить, — с этими словами он повёл тростью: тело Аниты плавно поднялось с дивана и опустилось на мягкий ковролин рядом с Русланом. — А магический след начисто сотрётся вот этим, — Бейбарсов указал взглядом на огромный букет лаванды в вазе на подоконнике. — Так что на нас тоже никто не выйдет.               — Ну да, — согласно кивнул Матвей. — Даже если Арей решит нас сдать, цветочки сотрут нашу причастность. Уже стёрли, наверное. Пойдём отсюда.               Что ж, это было просто. Если не считать внутренностей мыши, то действительно никаких проблем. Можно сделать пару деньков перерыва и приступать к поиску следующего артефакта.