No pasarán!

— Эй, ты в порядке? Я смотрю на парня, который подходит ко мне. Долгое время он сидел на скамейке возле камеры хранения и поглядывал на меня изредка. Без особого интереса, поэтому у меня не возникло мыслей, что он меня может знать. А теперь он стоит передо мной, и я рассматриваю его, пытаясь выцепить в его виде хоть что-то знакомое, но ничего, пустота. Он чуть ниже меня, стройный и темноволосый, на нем клетчатая рубашка и синие джинсы, он выглядит как студент. И я уверен, что не знаю его. Еще и потому, что он со мной разговаривает так, словно видит в первый раз. — Да, — отвечаю, хотя все ни хрена не в порядке, я же ничего не помню о себе, совсем ничего. — А я так не думаю, — он садится рядом. — Ты час уже сидишь тут. Никуда не уходишь. И у тебя нет клади. Непохоже, чтобы ты собирался улетать. Так что случилось? У меня нет клади. Я не собирался улетать. И не прилетел тоже, судя по всему. Кто я? Что со мной произошло? Я вглядываюсь в его спокойное лицо, и что-то в нем есть. Что-то, располагающее к откровенности. — Я… ничего не помню, — вижу, как вздрагивают его брови. — Вообще ничего. — Как зовут-то тебя, помнишь? — Джордже, — сразу киваю. — Меня зовут Джордже. — Ну, это уже что-то, Джордже, — он улыбается и протягивает руку. — Я Ненад. Я пожимаю ее. — Может, тебе в больницу нужно? — Ненад спрашивает участливо. — Потеря памяти — это, наверняка, из-за какой-то травмы. — Я хорошо себя чувствую, — качаю головой. — Ничего не болит. Если была бы травма, я бы это чувствовал. — Иногда сразу не чувствуешь, — он пожимает плечами, но добавляет тут же: — Но ты давно тут сидишь. Да, думаю, уже почувствовал бы. Тогда в полицию? И вот тут странная протестная волна сдавливает мне грудь. Я на подсознательном уровне не хочу иметь дела с полицией. Уж не знаю, почему, но нет, вот этого мне не надо. — Нет. Я… просто посижу тут еще. Может, что-нибудь вспомню. — Тут? В космопорту? — Ну да. А куда еще мне идти? Я уже порылся в карманах, и ни денег, ни документов, ни каких-либо других вещей, которые подсказали бы мне, кто я и что мне дальше делать, у меня нет. Я понятия не имею, что ждет меня за порогом космопорта, а здесь, по крайней мере, спокойно. — Слушай, Джордже… — Ненад смотрит на меня с сомнением. — Хочешь, прогуляемся? Я не уверен, что мне стоит уходить. Вдруг меня кто-то ищет, даже если я этого кого-то не помню. А с другой стороны, у меня уже задница устала от бесконечного сидения, и пройтись и размяться не кажется такой уж плохой идеей. — Давай, — я наконец решаюсь. Ненад забрасывает рюкзак на плечо, и мы идем к выходу. И когда я оказываюсь на улице, мне все еще ничего не кажется знакомым. Здесь очень жарко, хотя, судя по часам, время близится к вечеру. Впереди, в нескольких десятках метров от космопорта виднеется торговый центр, стены которого усеяны цветными вывесками, и Ненад сразу берет курс туда, но я его останавливаю: — У меня нет денег. — Ничего, — он снова улыбается мне. — Я угощу тебя. Ты ж, наверное, хочешь есть? И да, хочу безумно. Мне кажется, я не ел гораздо дольше, чем торчал в космопорту, желудок ноет так, словно еды в нем не было сутки, не меньше. Но когда Ненад проводит меня в кафе и вопросительно смотрит возле электронного табло с меню, я ограничиваюсь коротким “То же, что и себе”. Потому что я вообще не знаю, какой вкус у всех этих вещей на экране, они выглядят непривычно. Если здесь едят такое, значит, я точно не с Глизе. — Что думаешь делать? — спрашивает Ненад, когда мы забираем поднос и садимся за ближайший пустующий столик. — Тебе вряд ли позволят заночевать в космопорту. Эта мысль меня тоже уже посещала. И я решил, что можно попросить у Ненада в долг, и… я понятия не имею, куда идти ночевать, я же совершенно ничего здесь не знаю. — Хочешь, у меня переночуешь? — он произносит осторожно, видимо, заметив битву сомнений на моем лице. И я не уверен, что этого хочу. Я его знаю меньше часа. Хотя я и себя, кажется, знаю не дольше. Может, все же затея с обращением в полицию не такая уж плохая? Но почему-то все внутри меня протестует от этой идеи. — Ладно, — я киваю неуверенно. — Если я не помешаю. И я завтра уйду, я просто подумаю, что дальше делать, и уйду. — Да все нормально! — он усмехается и делает странное движение, словно по плечу меня хлопнуть хочет, но тут же передумывает. — Я один живу, ты не помешаешь. — Ладно. Я встаю и иду следом за ним на улицу. И пока он ловит такси, не перестаю размышлять. Мне не знакомы все эти места, даже цвет такси кажется странным, хотя я понятия не имею, каким он должен быть. И водители… они всегда были? Мне почему-то думается, что нет. Неужели меня никто не ищет? Черт, как узнать-то? Наверное, все же придется обратиться в полицию. Завтра. Я сделаю это завтра. Я немного успокоюсь, еще подумаю и сделаю, переборю этот свой необъяснимый страх и сделаю. Завтра. Ненад проводит меня на шестой этаж высотки, отпирает дверь, и я осматриваюсь. Он живет в двухкомнатной квартире, в кухне — блестящая новая мебель белого цвета, на каждой поверхности — разные приборы, явно призванные сильно облегчить жизнь. Ненад проводит меня и жестом показывает на стул, а сам останавливается возле кофе-машины, но запускать ее не торопится. — Угостить тебя чем-нибудь? — он снова улыбается, я покачиваю головой, в кафе нормально поели. — Выпить не предлагаю, не думаю, что это хорошая идея в твоей ситуации. — Да, пожалуй, не стоит. — А я бы выпил, — он вздыхает, облокачиваясь о край столешницы напротив меня. — Но из солидарности тоже не буду. — Да ты можешь… — я начинаю и понимаю, что он, должно быть, тоже чувствует себя странно. Мы всего-ничего знакомы, он привел меня к себе в квартиру — причудливого парня, у которого черная дыра в памяти. Он очевидно нервничает. — Не, — он покачивает головой, замирает на мгновение, словно решая, что дальше делать. Потом тянется к вазе с фруктами и берет оттуда оранжевый апельсин. Протягивает мне. — Будешь? Я беру фрукт у него из рук, подношу к носу, чувствуя резкий цитрусовый запах. И происходит неожиданное. Воспоминание. О руках, осторожно счищающих кожуру с апельсина медленными, сосредоточенными движениями. Пальцы, все в сладком соке. Губы… Это мужчина. Я не вижу его лица, не целиком. Но это невозможные какие-то губы. И этот запах… Наваждение спадает так же резко, как вспыхнуло, и я осознаю, что у меня стоит так, что дрова колоть можно. — Ты в порядке? — хмурится Ненад. — У тебя нет аллергии? — Не знаю. Точнее, нет. Это не аллергия, просто… Я не в порядке. У меня только что встало на апельсин. Или на какого-то мужика, которого я толком даже не вспомнил. У меня стоит на мужиков? Невольно смотрю на Ненада, стараясь не ерзать. Он симпатичный. Но это же не на него у меня такая реакция. Что вообще происходит? — Ты что-то вспомнил? — Нет, — говорю быстро. Это не воспоминание, это наваждение какое-то, бред полный. — Тогда… хочешь, фильм какой-нибудь посмотрим? — он спрашивает, забирая апельсин, который я опасливо откладываю в сторону, обратно в вазу. — Или ты сразу спать пойдешь? Я покажу тогда, где можно лечь. Мне кажется, я не усну. И на меня накатывает такая волна паники, какой не было с первой минуты моего осознания, что я совсем один в мире, где у меня нет никаких вообще воспоминаний. Что мне делать теперь? Кто я вообще? — Давай фильм, — натягиваю улыбку на лицо, потому что мне не хочется грузить Ненада лишний раз, он же решит, что я совсем двинутый, и прогонит, а мне так не хочется оставаться сейчас совсем одному. Через двадцать минут я расслабляюсь. Ненад ставит какую-то комедию с на удивление удачными шутками, потом приносит попкорн и без конца смеется. Потому что все происходящее на экране действительно веселое. И я тоже улыбаюсь. Хотя мне не весело. Вот совсем. В фильме показывают музыкантов. Никакого ассоциативного ряда. Я не музыкант. Хотя, может, и музыкант, вдруг это вообще не так работает, и я просто не помню, что играл на каком-нибудь инструменте. Но с таким же успехом я мог заниматься еще сотнями профессий. Смотрю на свои руки. Нет, не похожи они на руки музыканта. И, видимо, тяжелым трудом я тоже не занимался. Кто же я? — Поставь на паузу? Зов природы, — говорю и ухожу в ванную комнату. Останавливаюсь напротив зеркала над маленькой раковиной. Так я, значит, выгляжу? Изучающе провожу пальцами по короткой щетине на щеке. Да, мог бы, конечно, быть и посимпатичнее, но сойдет. Поправляю растрепанные волосы, открываю воду и умываюсь. Мое лицо мне тоже ни о чем не сказало, кроме того, что бритву в руках я не держал дня три. Пиздец просто. Вытираюсь первым попавшимся под руку полотенцем, надеюсь, Ненад не будет против. А когда открываю дверь, он стоит на пороге и шагает ко мне раньше, чем я успеваю среагировать. Наши губы сталкиваются, я чувствую жар его рта и соль от попкорна, и непроизвольно отвечаю, когда он осторожно касается моего языка своим. Это так странно, не неприятно, даже, наоборот, но… Неправильно, что ли? Я ничего о себе не помню, но мне не противно, просто все ощущается неправильно. Неуместно. И я его аккуратно от себя отстраняю, и он краснеет тут же: — Бля, прости. Прости. — Да все в порядке, — я выдавливаю из себя неловкое. — Ты не по этой части? Я не должен был… Я качаю головой. Я реально по этой части? Почему мне не было неприятно? — Нет, просто… Я ничего не помню. А ты так сразу… — Бля, — он отворачивается, дышит тяжело. — Ты мне просто понравился. Да. И я не особо умею… Я не должен был. Прости еще раз. Я протягиваю руку, робко касаясь его плеча. Чувствую себя ужасно неловко. Он ведь не то что бы не нравится мне. Он… прикольный. Но сейчас не тот момент, вот прям до ужаса не тот. — Все хорошо. — Ты не злишься? — он оборачивается, пробуя посмотреть мне в глаза. — Нет. Но… это слишком быстро было. Правда. И я действительно сейчас не в лучшем состоянии для этого. Давай досмотрим фильм? — Да, — он кивает нерешительно, и мы возвращаемся в комнату. Но снять экран с паузы Ненад не успевает, потому что раздается звонок в дверь. — Ты кого-то ждешь? — я напрягаюсь мгновенно, сам не зная почему. Все происходящее в последние часы — это перегрузка для моего измученного попытками хоть что-то вспомнить мозга. Я пошел с Ненадом, потому что в нем было что-то, располагающее к доверию. Но я совершенно не хочу сейчас сталкиваться с кем-то еще, общение с людьми — это точно не то, что мне нужно. — Нет, — он настораживается тоже. — Никого не жду. Поздно же уже. Звонок повторяется, долгая настойчивая трель. Мы синхронно смотрим на дверь, как на опасное животное. — Открой, что ли, — я улыбаюсь. Потому что да, пусть и поздно, но это наверняка кто-то из его знакомых, вряд ли кто-то чужой станет ломиться к нему в квартиру в двенадцать ночи. И Ненад идет к двери. Мне очень хочется смыться, но я удерживаю себя силой воли. И вздрагиваю, когда человек за порогом — широкоплечий парень в черной кожаной куртке и с огромными татуировками на шее, смотрит на меня в упор и вдруг широко улыбается.