No pasarán!

— Это нейромедиаторы нового поколения, — говорит Срджан. — В нем. Я с такими не работал. Может быть, Брахим смог бы с этим разобраться, но… — Мы не повезем его к Брахиму сейчас, — отвечает Кайлер. — Йован сказал, что его не нужно таскать с планеты на планету. Может быть, он сам сможет доставить Брахима сюда. Я сосредоточенно помогаю Миреле чистить картошку. И, кажется, уже начинаю привыкать, что все тут без конца говорят обо мне так, словно меня здесь нет. — Ладно, — соглашается Срджан. — Я в город смотаюсь, в лабораторию, хочу попробовать воспроизвести то, что было в Йоване. Не факт, что у меня получится, но это невероятно интересная вещь. Вы сегодня не поедете? — Может, позже, — пожимает плечами Кайлер. — Джордже пока нужно, ну… переварить все. Мне действительно нужно. Потому что все, что я узнал о своей сильной связи с искусственным интеллектом, который однажды хотел использовать меня, чтобы уничтожить человечество в нашем планетарном союзе — это перебор для меня. Сам факт, что комп разговаривает со мной, словно мы старые приятели — это слишком. Я очень хочу все вспомнить, может, тогда у меня не будет постоянного ощущения, что крыша едет. Но пока оно есть. И да, мне нужно хотя бы немного времени. Поэтому, когда Срджан уезжает, а Мирела освобождает меня от обязанностей помощника шеф-повара, я подхожу к Кайлеру и предлагаю прогуляться. И мы идем в лес. — Срджана я знаю дольше, чем тебя, да? — я спрашиваю, кутаясь в куртку с капюшоном, потому что ветер беспощадный даже здесь, среди деревьев. — Да. Он твой лучший друг, — отвечает Кайлер. Он тоже мерзнет, не вынимает руки из карманов, и изо рта у него вылетают облачка пара. — И единственный? — усмехаюсь. — Как есть, — он улыбается мне. — Был еще один, но он… погиб. — Из-за меня? — выпаливаю мгновенно, хотя нет, Никола сказал, что я никого не убивал, я ж сыкло. Поправляюсь сразу же. — Из-за этой истории с “Геминиус” и империей? — Да, — он отвечает коротко и уходит вперед. Какое-то время мы так и идем на расстоянии друг от друга. Я поглядываю ему в спину. Он расстроен. Каждый разговор с ним в конечном итоге приводит к тому, что он переживает. Мне отчаянно хочется вспомнить его. Я уж не говорю про все. Но его — хочется. Он невероятно привлекательный. И я любил его — за что-то или за все, уж не знаю. Я прикидываю, за что мог бы его полюбить. Он крутой. Очень. То, как он держал пистолет. И как не тушуется перед Николой, хотя наверняка знает, что тот человека голыми руками замочил. И не факт, что одного. Может, Кайлер тоже кого-нибудь замочил? Это пиздец как странно, но эта мысль меня не пугает. Она словно… будоражит. Он опасный. И красивый. И… Он останавливается, дожидаясь меня, я делаю несколько шагов к нему и не могу заставить себя затормозить. Его глаза вспыхивают изумленно за секунду до того, как я прижимаюсь своими губами к его. Он отвечает сразу, его рот жаркий, влажный, со вкусом ментола и чего-то уникального, именно его. Я обжигаюсь, жмурюсь и толкаюсь языком в одуряющее тепло. Он зарывается пальцами в мои волосы и тянет ближе. Черт, я не думал, что член может так быстро встать просто от поцелуя. Он отстраняется так же резко, как я к нему подступил. Просто в какой-то момент я перестаю его ощущать, а когда открываю глаза, едва удерживаюсь, чтобы не вернуться к его влажно поблескивающим губам. — Ты что-то вспомнил? — он говорит с такой надеждой, что я чувствую себя ужасным человеком. — Нет. — Тогда?.. — Просто захотелось. Он вздыхает — тяжело и шумно. Отступает на шаг. — Я не могу так, Джордже. И да, я понимаю, насколько это неправильно. Он-то ко мне много всего чувствует, и это было взаимно, и кое-что определенно взаимно, раз мне неумолимо тесно сейчас в штанах. Но это не то, что ему нужно. — Кайлер, я… — Нет, — он отворачивается. — Я не могу, когда ты не помнишь. Я вообще так не могу больше. И я чувствую, что он ломается. Этот крутой парень, который целился в меня из пушки, ломается сейчас, потому что я не отвечаю на его сильные чувства, и что-то внутри меня тоже трескается, я не знаю почему, я… — Я кое-что помню. — Он оборачивается, глядя на меня с недоверием стеклянно мерцающими глазами. — Да. Одно воспоминание. И я думаю, там ты. Там… апельсин. И ты. И мне там хорошо. Он долго смотрит мне в глаза. Поджимает губы и снова вздыхает. Кивает. У меня все еще давит в груди от того, как мне больно его таким видеть. И я тоже не могу. Отчего-то — не могу. — Это ведь ты? — Да. — Расскажи мне. Они говорят, я должен сам вспоминать, но я хочу, чтобы ты мне рассказал все. — Джордже… — Расскажи, — я повторяю настойчиво. Он смотрит в пожухлую траву под своими ногами. Накидывает капюшон. И рассказывает. Он много чего рассказывает. Не глядя на меня, просто говорит, и не остановить его. И у меня все внутри скручивается от его откровений, потому что этого слишком много, и это действительно сложно. И такое не выдумать. Такое даже гребаный сказочник не сочинит. Но то, как он произносит все… Я не представляю, как он это пережил. Как мы это пережили. Как мы остались вместе после всего ужаса, о котором он мне сообщает. И теперь я все знаю. Хотя до сих пор не помню. Но моего воображения хватает, чтобы представить многое по его словам. И эти картины селятся в моей голове, холодные и мрачные. Я делал с ним страшные вещи. Я не могу представить, что чувствовал в тот момент, но он утверждает, что мне это не нравилось. Я все-таки убил ради него человека, Никола наврал, нифига я не сыкло. Хотя его там не было, он просто не знает. Я кого-то убил ради Кайлера. Он почти убил Деспота Шакири ради мира. Мы были очень крутой командой. И мы друг друга любили. А сейчас он изо всех сил держится, чтобы не разрыдаться, прячет лицо, и я чувствую необъяснимое желание его защитить. Хотя я его и не помню. Но мне кажется, я мог бы его полюбить. Снова. Или заново. — Кайлер. Если я не смогу вспомнить… я все равно хотел бы попробовать. С тобой. — Ты все вспомнишь, — он говорит твердо, хотя его кадык нервно дергается. — Поедем в город? Может быть, “Геминиус” что-то нашла для нас. — Да. Я готов ехать в город. Или куда угодно. Просто чтобы еще с ним побыть. *** — Ты не выяснила, что может быть с водой? — спрашивает Кайлер, когда мы снова располагаемся на одной из городских скамеек и запускаем комп. Мы сообщили “Геминиус” про странное заявление Ясина Шакири, еще когда она в первый раз вышла со мной на связь. Она обещала поискать информацию и провести анализ. — Я проанализировала сотни источников, но не нашла следов какой-либо технологии, способной загрязнить воду неизученными веществами, — откликается она. — Джордже, ты ничего не вспомнил? — Нет, — пожимаю плечами. То, что я “вспомнил” и знаю теперь, ее точно не касается. И я вижу, что Кайлер хочет вернуться к разговору про воду, возможно, у него есть еще какие-то идеи и предложения. Но “Геминиус” ему не дает. — У меня для вас есть другая информация. Ненад Корбан сейчас на Тигарден Б. Его привезли сегодня. — Ненад? — я удивленно приподнимаю бровь. — Привезли? — хмурится Кайлер. Изображение с камеры в космопорту выскакивает на экран. Я вижу, как двое мужчин сопровождают Ненада при выходе с корабля. Они его не тащат, но когда ему что-то говорят, он огрызается, а когда пытаются придержать, отдергивает руки. Он, очевидно, не хочет ни находиться, ни куда-либо идти с этими людьми. Его привезли сюда насильно? Или чем-то ему угрожают? Черт, он помог мне, нам, а теперь с ним явно что-то не в порядке, и я чувствую острую потребность помочь ему. — Кайлер, он… — Я знаю. Знаю, о чем ты думаешь. — Нам нужно… — Нет. Не нужно. Это нас не касается. Я смотрю на него с сомнением. Я примерно догадываюсь, что сейчас у него в голове. Он думает об опасности, которая будет нависать надо мной, стоит мне покинуть Лейтон. Я до сих пор не понимаю, почему именно я в такой опасности, среди всего, о чем рассказал Кайлер, он умолчал об этом чертовом оружии, которое так желал получить от меня Ясин Шакири. Сказал, что для меня же безопаснее ничего о нем не знать. Возможно, он и прав. И свежие воспоминания кричат мне не высовываться. Но Ненад… Он помог мне, когда я был потерян и беспомощен, он обратил внимание на то, что мне плохо, не прошел мимо. А теперь он в беде, и я не могу, просто не могу знать об этом и закрыть глаза. — Мы должны ему помочь, — говорю твердо. Хотя и понимаю, что тут важно именно это “мы”, один я даже сам за себя постоять не могу. А Кайлер может. Он умеет разбираться с проблемами. Я должен просто убедить его захотеть. — Если его похитили, ему причинят вред, я видел, как они могут действовать… — Нет, Джордже. Мы никуда не полетим. От его непреклонности я вдруг испытываю глухое раздражение. Но пытаюсь его сдерживать. — Но он помог мне. И помог вам спасти меня. Он, может быть, из-за этого и попал под удар сейчас. Ты не можешь так легко оставить его… — Я могу и оставлю, — отрезает Кайлер. — Ты должен находиться на Лейтоне, тут безопасно для тебя. На Тигардене ты под угрозой, и… — Да понятное дело, я не полечу на Тигарден один, что я могу сделать один? — я перебиваю, сдерживаться все сложнее, ну почему он такой упрямый? — Но ты можешь ему помочь, ты ведь знаешь, как это все делается… — Нет. — Кайлер прав, Джордже, — неожиданно встает на его сторону “Геминиус”. — Я тоже считаю, что вмешиваться в ситуацию с Ненадом Корбаном слишком опасно для тебя. — Так нахера ты тогда это все нам показала?! — не выдерживаю. Прячу лицо в ладонях, стараюсь дышать глубоко, перед глазами стоит Ненад. Он был добр ко мне, он, блядь, помогал мне. А сейчас он, возможно, в лапах Ясина Шакири или кого-то похуже. В руках того, кто, возможно, уже держит нож и наносит страшные раны. И я ничего не могу, не в состоянии никак помешать этому. А Кайлер может, но, мать его, он сидит тут и спокойно рассказывает, насколько это все не важно. Ярость долбится в голове, “Геминиус” объясняет что-то, но я ее не слышу. Это неправильно все, неправильно для меня, я помог Кайлеру в свое время, а теперь я хочу помочь Ненаду, я хочу помочь… — Чем он хуже тебя? — поднимаю глаза на Кайлера. — Он не хуже меня, — Кайлер смотрит непонимающе. — О чем ты вообще? — О том, что ты рассказал мне. Как я спас тебя. Из Тюрьмы, ото всего. Как я рисковал ради тебя. Так чем он хуже? Почему ты был достоин риска, а он нет? И я вижу это. То, чего я не добивался, чего совсем не хотел, но что неизбежно произошло из-за моих слов. Новую трещину, из которой рвется волна его боли, и он держит ее. Стиснутые челюсти. Крепко сжатые кулаки. Стеклянный блеск в глазах. Ему больно, нестерпимо больно. И он сдается. — Мы никуда не полетим, — он говорит с напряженным равнодушием. — Мы позвоним Йовану. Он на Тигардене. Сможешь дать ему всю информацию про этого Ненада? Он обращается к “Геминиус”, больше на меня не смотрит. Та дает согласие, и когда он улаживает дела с ней, мы направляемся к станции межпланетарной связи. И Кайлер молчит. Я добился своего, я вытянул из него то, что мне было нужно. И кажется, сломал что-то в нем попутно. Я не хотел, меня нестерпимо тянет немедленно исправить все, но мне кажется, любое мое слово сделает сейчас только хуже. — Нам точно не нужно туда лететь? — решаю все же заговорить, тем более, эта ситуация до сих пор меня сильно беспокоит, так будет, наверное, до тех пор, пока я не узнаю, что Ненад в безопасности. — Точно. Если Ненада привезли сюда с Глизе, возможно, они думают, что таким образом смогут выманить тебя, — Кайлер отвечает, не оборачиваясь, голос его жесткий, словно металл. — И сейчас, когда ты ничего не помнишь, тебя точно нельзя во все это вмешивать. — Но Йован… — Йован справится.