No pasarán!

Я начинаю сходить с ума уже через час после ухода Кайлера. До этого времени мне как-то удается отвлекаться на еду, душ и бренчание на гитаре, а когда простые занятия заканчиваются, начинаются мысли. Я не включаю телевизор, я не хочу видеть, что там показывают. Не хочу знать, кого идентифицировали в морге, потому что боюсь услышать в списке знакомые имена. Йован уже умирал. Так сказал Кайлер. Но он выжил. Он жив и сейчас. Я решаю думать именно так, пока не буду твердо знать обратное. Надеюсь, этого никогда не произойдет. Поэтому с ума я схожу не из-за Йована. А из-за Кайлера. Он ведь один, где-то там, и если Ясин Шакири до него доберется, ему никто не поможет. А он может добраться, если Ненад разболтал ему все про нас. Ясин уже использовал Йована, как способ надавить на Николу, возможно, он и Кайлера захочет так использовать для меня. Чтобы выяснить про какое-то блядское оружие, о котором мне так и не рассказали. Хотя я об этом даже не узнаю. Никто не в курсе про это место. И я уверен, что если Ясин начнет пытать Кайлера, чтобы выяснить, где я прячусь, он не расколется. И вот на этих мыслях я и начинаю слетать с катушек. Кайлер многое рассказывал мне про пытки в нашей с ним жизни. Я и тогда испытывал ужас, но отстраненный. Словно это не со мной было, а с другим каким-то Джордже. А теперь я ощущаю его в полной мере, живой и натуральный. Я сам побывал в руках Ясина, я знаю, что он может, и помню, что испытывал там. Я пытаюсь убеждать себя, что не стоит паниковать раньше времени, что Кайлера еще никто не поймал, что он вернется скоро, вместе с Йованом. И с Николой, да, конечно, это ж дом Николы. Они вернутся, и все будет в порядке, нужно просто подождать… Ни хрена это не работает. Еще час меня удерживает в четырех стенах только мысль, что Кайлер просил меня никуда не уходить. Потом я начинаю всерьез размышлять, что я, такой никчемный и бесполезный, могу сделать, чтобы не свихнуться и при необходимости кому-то помочь. И я хорошо понимаю, на самом деле, что. У меня есть “Геминиус”. Через нее я могу что-то узнать. И, возможно, что-то сделать. Но я обещал Кайлеру ждать его. Поэтому я заставляю себя просто сидеть и не рыпаться. Он ведь наверняка понимает, в каком я состоянии, и не станет шляться слишком долго. Если ничего не получится — он вернется сюда ко мне. Или не вернется. Ему тяжело со мной сейчас, он мучается от того, что я его не люблю. Черт. Он вернется, он-то меня любит, он не станет меня изводить. Он уже четыре часа не возвращается. Я снова беру гитару, заново учусь играть на ней. Что-то даже получается. Но не думать это не помогает. Пять часов. За окном стремительно темнеет. Возможно, Кайлер и нашел Йована. Возможно, там случилось что-то, что я и представить себе не могу, какая-то передряга, из которой быстро не выберешься. Или Ясин взял его. Или он вообще всех их взял. Бля. Кайлер сказал, ему будет проще, если я останусь здесь. Но мне-то так нифига не проще. Черт-черт-черт. Я пытаюсь лечь и уснуть, надеясь, что, когда проснусь, Кайлер уже будет здесь. Но и это не срабатывает. Я просыпаюсь через несколько часов, разбитый и уставший даже сильнее, чем был до этого. На улице все еще кромешная тьма. Кайлера нет. Что-то могло случиться. Я иду в соседнюю спальню, достаю из сумки на полу “Заставу”, покачиваю в руке, пробуя ее тяжесть. Еще с минуту сижу на кровати, уставившись на пистолет в моей ладони. Однажды я уже убил человека. Смогу ли я сделать это снова? Смогу ли застрелить Ясина Шакири, если он окажется прямо передо мной? Нет. Он собирался меня убить, он легко отдал этот приказ. У него непроницаемое лицо, я испытываю к нему острую ненависть. Но я не смогу в него выстрелить. Я сыкло, так сказал Никола, и блядь, как же он прав. Но если добавить в уравнение Кайлера, что-то меняется. Я думаю, как чокнутый Дражен оставляет порезы на его теле. На том, которое я совсем недавно трогал, которое рассматривал с жадным любопытством. Которое любил когда-то и, похоже, люблю сейчас. И пламя горит в моей душе, настолько сильное, что к херам сметает мой разум. Я выстрелю, если Ясин навредил Кайлеру. Я ему башку к чертям снесу и не будет у меня никаких сомнений. Я встаю, запихиваю пистолет за пояс джинсов, подхватываю из сумки запасной магазин и двигаю на улицу. Проверяю дупло, куда Кайлер бросил передатчик, там пусто, он, похоже, забрал все с собой. Сажусь в ночной трамвай и еду в берлогу. И останавливаюсь возле соседнего дома, глядя на свет в открытом окне нашей кухни. Надеюсь увидеть там Кайлера. Или Йована. А лучше — их вместе. Но там не они. Первым я замечаю Ненада, и это плохо, его не должно там быть, у него нет ключей. Но он там. А значит, Кайлер был прав насчет всего. Он с самого начала был прав, все это время, когда я считал его реакции нелепой паранойей и ревностью, он был прав. А я продолбался. Удивительно, но я впервые думаю именно о Ненаде с тех пор, как началась вся эта свистопляска. Я не страдал, не злился, не осуждал ни его, ни себя, мне было некогда. Мне было плевать. А теперь я о нем думаю. О том, как это неприятно — осознавать его предательство. Он нравился мне, я думал, мы друзья. А он все это время втирался к нам в доверие ради Ясина Шакири. Это отвратительно и унизительно. Он воспользовался моим беспомощным состоянием, которое подарил мне его чертов парень. Он улыбался мне, таскался везде со мной, чтобы привести меня в руки гребаного Ясина. Я вдруг испытываю такую злость, что сметает все прочие мои чувства. Мне хочется войти в квартиру и выстрелить ему в ногу. Потому что это моя квартира, и моя жизнь, которую он с дружком у меня отнял. Блядь! Бля-ядь! Я никуда не иду, я понимаю, что там наверняка и Ясин. От мысли, что они роются сейчас в наших с Кайлером вещах, чтобы выяснить, где нас искать, красное марево вспыхивает у меня перед глазами. Но я и тогда никуда не иду. Я вскидываю пистолет и жду. Я хочу увидеть Ясина. И я выстрелю, я понимаю это остро. Я замочу его. Это не вернет мне жизнь, не воскресит Йована, если Ясин действительно его убил, не даст понимания, где сейчас Кайлер. Но это все закончит. Я убью ублюдка и смогу перемещаться без опаски снова попасть в чьи-нибудь грязные лапы. Я хочу от него избавиться. Я жду. Жду. Но когда мимо окна наконец промелькивает еще один человек, это не Ясин. Это, блядь, Срджан. *** — Бро, какого хрена? — Срджан вскакивает на ноги, когда я вхожу в квартиру. Пистолет в моих руках его не пугает, скорее, удивляет. Правильно, я ведь не в него целюсь. — Встал, бля! — я тычу дулом в грудь Ненаду, и он соскальзывает со стула, глядя на меня ошарашенно. Боковым зрением я вижу кружки с чаем и упаковку печенья на столе. Изумительно милая картина. Интересно, в чай уже что-то подмешано? — Черт, Джордже, ты чего?! — произносит Ненад, но руки на всякий случай держит поднятыми. — Заткнись! Ты заодно с Ясином Шакири, — говорю твердо и кошусь на Срджана. — Ты откуда здесь? — Йован хер знает сколько не отвечает, Кайлер оставил мне двадцать пропущенных и тоже замолчал. Я как увидел их, сразу понял, что у вас тут очередная херня. — Он один тут? — интересуюсь, кивая на Ненада. — Да. Сидел на ступеньках, ждал тебя. Сказал, что живет у вас какое-то время. — Он заодно с Ясином Шакири, — повторяю, сталкиваясь взглядом с Ненадом, и ожидаю, что вот сейчас слетит с него маска притворного дружелюбия и вскроется его настоящее лицо. Ничего не происходит. Он зачем-то продолжает отыгрывать роль. — В каком смысле — заодно? Джордже, что ты?.. — Ты, блядь, сказал, что ты его парень! — перебиваю, повышая голос, невольно дергаю рукой с пистолетом, и Ненад вздрагивает. — И специально потащил нас туда! Его глаза вспыхивают возмущенно: — Туда — это куда? — На демонстрацию, блядь! К твоему ебаному парню!.. — Я вас никуда не тащил, ты сам меня провожать вызвался! И я все еще не понимаю, я… — Не пизди! Сказал ему про это место? Он сейчас припрется? Или вы тут уже были?! — Ты можешь объяснить по-человечески? — Объяснить?! Это ты, блядь, должен объяснять, какого хуя ты вился вокруг меня, когда твой парень — тот, кто пытал меня и прочистил мне мозги! Хотя можешь не утруждаться, я и так достаточно знаю. На лице Ненада мелькает искра понимания. Но она не сжигает маску. — Бля, Джордже, я не знал… — А, не знал? Охренеть мне полегчало. Так что, когда Ясин сюда притащится? — Я даже не знал, что его так зовут! И кто он, не знал тоже! И он больше не мой парень. Он роняет слова с испуганной злостью, но я ни одному не верю. — Что еще сочинишь? — хмыкаю, дергая рукой, и он опять вздрагивает, наблюдая за движением пистолета. — Что он собирается делать? Нахер заслал тебя вперед, а не приперся вместе с тобой? Ты тоже его “соратник”? — Я, блядь, не понимаю половины того, о чем ты говоришь! — Ненад тоже переходит на повышенный тон. — Но никто меня никуда не засылал, я вернулся сам. Потому что я и увидеть его хотел, только чтобы послать его. Потому что я влюблен в Йована, а он пусть идет нахер с этим своим дружком! Я правда не знал, что это он — тот, кто сделал все это с тобой! Я застываю в пространстве и времени. Ненад смотрит на меня с яростной искренностью, но я не должен на это вестись. Не тогда, когда мой брат и Кайлер пропали, а человек, который творил со мной страшные вещи, угрожал и, возможно, уже навредил моим близким — здесь, на этой планете. И связан с Ненадом. У меня миллиард вопросов к нему, и ни один ответ на сто процентов не убедит меня в его искренности. Но среди прочих первым на язык прыгает тот, что важен наименее всего: — Что ты сказал про Йована? — Я, блядь, влюблен в него! — Ненад пожимает плечами, его голос все еще повышен. — Хочу с ним встречаться. Резкий смешок вырывается у меня из груди. Срджан, улыбаясь, прячет лицо в ладони и качает головой. — Ты издеваешься? — говорю. — Зачем тебя послал Ясин? — Да блядь, он меня не посылал! Я даже не знал, что его так зовут, я всю жизнь думал, что он Часлав! — Ненад закатывает глаза. — И я кинул его, я решил к Йовану вернуться. — Йован, как бы так сказать, чтобы не обидеть, — откровенно веселится Срджан. — Занят. — Я знаю, — Ненад реагирует на его насмешливый тон резким раздраженным вздохом. — Освободится. — Ты прикалываешься, — я произношу напряженно. — Нет. У нас уже был секс, Никола ему изменяет, я думаю, он выберет меня. Это звучит совершенно неуместно и так по-детски наивно, как действительно может звучать у двадцатилетнего пацана, еще не особо хлебнувшего настоящей жизни. Если Ненад и отыгрывает роль, он справляется с ней на отлично. Я почти купился. — Нахуя ты это плетешь, Йован бы не стал… — начинаю, но Ненад меня тут же перебивает. — О. Он стал. Ты ж его совсем не знаешь, как можешь говорить, что он стал бы или не стал делать? Я бросаю на Срджана взгляд в поисках поддержки, он только ржет. Вытянутая рука устала, но я не могу позволить себе опустить оружие. — Твой гребаный Ясин, или как ты его там называешь, возможно, убил Йована, он тебе не сказал? И вот тут Ненад наконец меняется в лице. Вся его легкость испаряется, сменяясь глубокой озабоченностью, граничащей с испугом. Его кулаки сжимаются, губы дрожат. — Что значит “убил”? — То и значит. Замочил. Грохнул. От него нет вестей второй день, — вздыхаю, надеясь, что сквозь жесткий тон не прорвется то, насколько эти мысли самому мне душу рвут. — Бро, какого хера вы мне раньше не сообщили? — Срджан вмиг становится серьезным. — Мы экстренно прятались, — бросаю. — Но кто тогда ищет его? — Кайлер ищет, — говорю, понимая, как это ужасно сложно все объяснить в двух словах. — И я думаю, он тоже пропал. Срджан смотрит на меня осуждающе, я чувствую, как буря гнева нещадно давит на переносицу. — Я поэтому и пришел сюда. Я должен был ждать, но я не могу сидеть без дела, когда Кайлер… — Так, — Срджан разворачивается к Ненаду. — Из того, что я услышал и понял, ты знаешь человека, который похищал Джордже. — Да я понятия не имел, что он кого-то похищал, я не знал, кто он! Но если он что-то сделал с Йованом… — Ты сейчас нам все расскажешь про Ясина. А мы подумаем, верить тебе или нет, — прерывает его Срджан. Ненад охотно кивает, а потом проходит и садится за стол. Я жду еще несколько долгих секунд, потом наконец опускаю пушку.