No pasarán!

— То есть, ты собираешься просто прийти туда и снести ему башку? — я спрашиваю, не чтобы спорить, просто уточняю. — Да. Никола заряжает дробовик короткими, резкими движениями, каждый щелчок затвора звучит как пощечина. Кладет его на кровать, принимается за пистолеты. Проверяет магазины, досылает патрон в патронник, снимает с предохранителя. Это не подготовка. Это ритуал. Заряжание собственной ярости. — Там наверняка будет охрана. — Значит, станет меньше охраны. Я ж бессмертный. Его голос ровный, лишенный интонаций. В нем нет бравады. Есть констатация факта. Я бросаю взгляд на Срджана, он сидит за столом и старательно месит нам то, что может помочь не проверять, действительно ли Никола бессмертный или это была разовая акция. И делает это из средств, которые находились в тех самых электронных пистолетах для инъекций. Которые, похоже, Ненад притащил с собой. Срджан встречается со мной глазами и пожимает плечами. И тоже не спорит. Потому что то, что решил проворачивать Никола, совершенно не похоже на какой-либо план, но у нас и такого нет. “Геминиус” рассказала нам, где обитает на Тигардене Ясин Шакири, он совершенно не прячется, уверенный в том, что его не за что брать. И Никола сразу сказал: “Едем”. Хотя “Геминиус” ничего не известно о том, куда именно Ненад ушел с Йованом, потому что каким-то неведомым ни ей, ни нам образом во всем квартале ее зрение было отключено все то время, пока Ненад находился в берлоге и за ее пределами. Как не известно ей и о том, где Кайлер. Но Никола уже принял это как факт: Ясин виновен. А значит, логика проста: найти Ясина, выдавить из него правду, а потом стереть с лица земли. И я просто собираюсь пойти и сделать все так, как Никола говорит. — Ну и что это была за дурь? — Никола распихивает пистолеты себе за пояс и подходит к Срджану. — Один — простой паралитик, — отвечает тот. — Второй, в этой дозировке, — мгновенная смерть. Мгновенная смерть. Слова падают в тишину комнаты, как камни в черную воду. Ненад шел туда с осознанной целью. Он шел убивать… Он увел нас с Кайлером из квартиры, чтобы дождаться Йована с Николой. И раз Йована он не застрелил, значит, убивать он шел именно Николу. И это я настоял на том, чтобы он оставался с нами, это я впустил волка. Вина — это кислота, разъедающая изнутри. Но сейчас ее нельзя выпускать наружу. Ее нужно закупорить, превратить в топливо. Ненад не добился своего, он зачем-то забрал моего брата, теперь Йован и Кайлер у Ясина. Сначала — спасти, потом — разбираться с собой. Никола в ответ на информацию Срджана молча кивает, его взгляд упирается в открытую дверь спальни. Той, где я пытался играть на гитаре. Мы вернулись в его дом, потому что в берлоге не осталось оружия. А нам понадобится много оружия, так сказал Никола сразу, как смог встать после своего невероятно быстрого восстановления. И теперь он смотрит на эту гитару. И черт его знает, о чем думает. Но я догадываюсь. Хочу сказать что-то обнадеживающее, но все слова кажутся дешевым пафосом. Поэтому просто беру пистолет и пару магазинов к нему и засовываю в карман куртки. Мы их найдем. И мы их вернем. Эта мысль — не надежда. Это приказ самому себе. — Готово, — Срджан тоже распихивает свои колбы по карманам. — Пошли, — Никола подхватывает дробовик, закидывает на плечо одним непрерывным движением. Он не ждет, не оглядывается. Он уже ушел, а мы только спускаемся за ним. А когда выходим из леса, путь нам преграждают роботы “Геминиус”. — Джордже не пойдет на эту операцию… — начинает один из них, но закончить не успевает. Грохот выстрела оглушителен. Робот отлетает, его “голова” — камера и процессор — превращаются в дымящийся хлам. Никола даже не целился как следует, выстрелил с бедра, почти не глядя. — Похуй вообще. Мне не мешай только? — он бросает не роботам, а невидимой сущности за ними. И роботы расступаются перед ним, чтобы сразу снова преградить дорогу мне. Я смотрю на них мгновенье, пытаясь разгадать логику машины, почему вообще это происходит, почему она так поступает. Но мысль о Кайлере — единственный якорь. Он там, он, возможно, уже… Нет. Не думать об “уже”. Только о “надо” — Я пойду с ним, — говорю тише, чем я хотел, но тверже, чем ожидал. — Там мой брат. И Кайлер. Я иду с ним. — Я не могу позволить... — Ты можешь помочь, — перебиваю я. Не угрожаю. Констатирую. — Или остаться в стороне. Выбор за тобой. Кайлер рассказывал, что я знаю, как уничтожить ее, хотя и не помню сейчас, но я не говорю, что сделаю это, когда память вернется. И ничего другого не говорю. Я даже на помощь не рассчитываю, она уже оказалась совершенно бесполезной сегодня. Я просто смотрю. А она смотрит на меня. И возможно, наконец видит не Джордже-диверсанта, а Джордже, который теряет последних близких. Роботы расступаются. — Не знал бы, подумал бы, что ты все вспомнил, — усмехается Срджан, когда мы идем дальше. — Не вспомнил. Но если он… если с Кайлером что-то… — я запинаюсь, не могу выговорить. — У меня нет никого больше. Йован, Кайлер, ты. Все вы. Даже он. Я киваю на Николу, который стоит на трамвайной остановке, явно не парясь о том, чтобы спрятать ради приличия дробовик. Он спасал меня. И, не колеблясь, идет спасать моего брата. Он — стихийное бедствие на моей стороне. Это все, что мне нужно о нем знать. — Будет жопа — стреляй. Не целься, просто стреляй, — он говорит мне, совершенно не интересуясь, как мне удалось уговорить “Геминиус” пропустить меня. Не совет. Команда. И присвистывает довольно, когда “Геминиус” подгоняет нам такси, не дожидаясь, пока мы его сами вызовем. Ясин Шакири живет в квартире в одном из элитных кварталов, Срджан говорит, что там обычно дохрена охраны, Никола по этому поводу не выражает никакой озабоченности. Когда мы подходим к нужному дому, никто нас там не встречает. Похоже, “Геминиус” позаботилась и об этом. А вот на этаже охранники есть, Ясин явно очень трепетно относится к своей безопасности, и с ними у “Геминиус” никак превентивно разобраться не получилось. Они еще не успевают понять, кто мы, когда Никола вскидывает дробовик. Крик застревает у меня в горле, я не думал, что он просто возьмет и расстреляет их всех. Срджан срабатывает раньше. Два почти невидимых броска — и охранники бесшумно оседают на пол, как куклы с перерезанными нитями. — Экономь патроны, — бурчит Срджан. Никола молча переступает через тела, идет к нужной двери. Не стучит. Просто бьет по ней ногой с такой силой, что косяк с треском вылетает из стены. Первым делом стреляет в стол у окна, осколки разлетаются стеклянным дождем. — Здорово, император! — его голос гремит в пустом пространстве. — Где, блядь, Йован? Я захожу следом, тоже держа пистолет наготове, и тогда вижу их. Один из них — Ясин Шакири. Он весь в черном теперь, в высоких армейских ботинках на шнуровке, его лицо все такое же безэмоциональное, хотя это очень странно, у меня бы наш взрывной вход вызвал бы шквал разнообразных эмоций, среди которых превалировал бы ужас. А второй… похоже, тот самый Миодраг, если Ненад, конечно, не соврал насчет его имени. Он развалился на диване у дальней стены, на нем серая футболка с изображением добермана, у него русые волосы с длинной, падающей на глаза челкой. И он, в отличие от Ясина, на наш приход реагирует улыбкой. Широкой, искренней, словно мы не с оружием вошли, а принесли потрясающую новость. И это тоже очень странно, учитывая, что обломки стола валяются у его ног. — Рад, что ты сам пришел, Никола, — Ясин переводит взгляд с опасного дула дробовика на лицо Николы и кивает. — И раз со спецэффектами, значит, дела у тебя не очень. — Это у тебя они не очень. Сейчас прострелю колени, начнешь говорить быстрее. Где Йован? — И Кайлер, — я добавляю громко. Кайлер. Его имя нужно держать на повестке. Ясин бросает на меня быстрый взгляд, тут же теряя интерес, и снова обращается к Николе: — Их здесь нет. — Ненад Корбан, который называл тебя своим парнем, забрал Йована несколько часов назад, — чувствую, как плещется внутри раздражение от его не соответствующей накаленной обстановке реакции. Ясин поглядывает на Миодрага, не меняясь в лице. Тот запрокидывает голову и заходится истеричным, натянутым смехом: — Блядь, он и тут обошел тебя, Ясин! — Кто, блядь? — Никола резко переводит дуло на него. — Оу-оу, не стреляй в пианиста, он играет как умеет, — этот странный Миодраг вскидывает руки в театральном, почти пародийном жесте. И резко, словно тумблер в нем какой перещелкнули, становится серьезным. — Траян Альбе. Доминар Глизе. Похоже, он все же засунул и сюда свои грязные лапы. Или какие другие грязные места своей преданной, обучаемой и совершенно аморальной подстилки. Я прав? Знали бы, замочили бы Ненада, когда пришел поздороваться, тогда бы эти милые граждане не расстроились. Последнее он говорит, уже снова глядя на Ясина. Тот не отводит взгляда от Николы, но я вижу, как напрягается его челюсть. Это единственный признак волнения. — Эй, император, не знаю, что несет твой дружок, но слушай расклад. Либо говоришь, где Йован и нахуя он тебе, с первого раза, и тогда у тебя просто не будет наследников. Либо со второго, но тогда я заляпаю потолок твоими мозгами, я на взводе, не испытывай. Так вот, где Йован? Никола делает шаг вперед, дробовик в его руках угрожающе качается. Ясин не моргает. Смотрит в глаза Николе с леденящим, почти научным интересом. — Я уже сказал. Не у меня. Думаю, Миодраг прав. Если замешан Ненад, вероятно, Йован Ристич сейчас на Глизе. В резиденции доминара. На секунду повисает тишина, в следующую Никола медленно, почти нежно опускает дуло, целясь Ясину в пах: — Предупреждал. Ресницы Ясина не дрожат. Я жду выстрела. Оглушительного хлопка, за которым последует полный боли крик. Но тишину нарушает другой звук. Хохот. Громкий, абсолютно неуместный. Миодраг соскальзывает с дивана, потягивается, как после хорошего сна, не переставая посмеиваться. Никола резко переводит дуло на него, мы с Срджаном инстинктивно поворачиваемся тоже. Но он вообще не обращает на это внимания, бросает Ясину сквозь смех: — Альбе все-таки тебя просчитал. И нам всем теперь пизда, — он резко подхватывает с пола пластиковую бутылку с водой, которая, похоже, стояла на не существующем больше столике, и покачивает ею перед собой. — Водички? А то скоро станет очень жарко. — Он ничего пока не добился, — говорит Ясин, и его голос впервые звучит с оттенком чего-то — не эмоции, а жесткой, стальной убежденности. — Никола все еще здесь. И он жив. Значит, план Альбе уже дал сбой. Я все еще ни черта не понимаю. Но я вижу, как Джордже в моей голове лихорадочно складывает паззл: Если Ненад — орудие, а Траян — заказчик, значит, Йован — приманка, а Никола — главная цель? Но остается Кайлер… Кайлер — случайность? Или тоже часть уравнения? Где Кайлер? — Нахрена доминару Глизе Йован и Кайлер?! — выпаливаю, ломая напряженную тишину. — Я ни разу не видел Кайлера, но не исключаю, что Альбе взял и его, — Ясин наконец дает себе труд обратить на меня внимание. — А с Йованом Ристичем все просто. Альбе проводит исследование. И в одном случае все может оказаться банально: Ненад просто поиграет с Йованом, один или вдвоем с Альбе. Не к отцу же ему тащить новую игрушку. А в другом, в том, на который Альбе наверняка рассчитывает больше — ты придешь за ним сам. К нему. И дальше он будет играть уже с тобой. На своем поле. По своим правилам. Он снова сцепляется взглядом с Николой, тот молчит короткое время, потом выдает: — И нахера я этому мудню? — Потому что он любит ломать чужие вещи, — Ясин отвечает холодно. — И расширять границы своего доминиона. То, о чем он говорит, кажется бредом. Или стратегией хищника. Но в этой стратегии нет места Кайлеру. Он — побочный ущерб? От этой мысли становится физически тошно. — Или же Ненад просто забрал Йована, потому что… — я хватаюсь за последнюю надежду, что все может не оказаться настолько глобально. Но не могу. Не могу сформулировать, зачем Ненаду просто забирать Йована. Он изображал из себя влюбленного идиота, но это не стыкуется с тем, что он шел к нам с ясным намерением убивать. — Как, по-твоему, он это провернул? — спрашивает Ясин. Я открываю рот, но не говорю то, что вспыхивает на уме. Не нужно этому Ясину знать, сколько процентов моей вины в том, что это произошло. И о том, что Никола чудесным образом выжил после выстрелов в упор — не нужно тоже. — Взял и забрал! Угрожал нам пушкой, и Йован ушел с ним. Он ебаный психопат… — Да, он неадекватный, — снова усмехается Миодраг, бросая на Ясина насмешливый взгляд. — Но он не провернул бы такое в одиночку. Думаю, Траян пообещал ему этот кусок пирога в обмен на выполнение простых инструкций. И думаю, он не выживет в итоге, Траяну все рано или поздно надоедают. Но хоть пирога перед смертью поест, тупой, какой же тупой мальчишка! Он сгибается в очередном приступе хохота, он кажется мне совершенно чокнутым. Я не знаю, что думать, у меня все еще нет понимания, где Кайлер, но от мыслей, что Йован в руках людей, имеющих огромную власть, мне по-настоящему дурно. Ясин мельком смотрит на смеющегося Миодрага и снова обращается к Николе: — Опусти пушку. Я действительно хочу помочь тебе найти твоего друга. Никола и не думает снимать его с прицела. — В прошлый раз ты хотел, чтобы мой друг сам себе мозги вынес, император. С чего вдруг переобулся? — Потому что я решил быть ближе к своему народу. Он улыбается коротко, одними уголками губ. В его глазах нет безумного огня. Он спокоен. И я вдруг понимаю, что он все это время делает. Он светит лицом. Он не собирается захватывать власть силой или другими сомнительными способами. Он уверен, что за ним пойдут и так. Что его выберут. — И вот тут он тебя сделал, Ясин, потому что ему плевать на народы, — смеется Миодраг. Ясин осаживает его взглядом, он снова поднимает руки ладонями вперед, смех стихает, его лицо становится серьезным, даже усталым. — Ладно-ладно, может, еще не все потеряно. Помоги Ясину, он поможет тебе вернуть Ристича, если тот, конечно, еще жив, все в выигрыше. Он смотрит на Николу, улыбаясь одними уголками рта. — Зачем ты все это делаешь? — я спрашиваю Миодрага, пытаясь понять его роль во всем этом театре. — Потому что планетарному союзу нужен сильный лидер, — начинает Ясин. — У этой страны уже есть лидер, — усмехается Срджан. — И нам вроде как нормально живется. — Лидер, которому вы даже не сообщите, что вляпались в межзвездный инцидент? — парирует Ясин беззлобно. — Он настолько сильный? Знаете, что бывает после революций? Страна становится слабой. Легкой добычей для опытных хищников. Вы совершили переворот за день и думаете, что теперь все в порядке, но нет. Это только начало. Теперь придут те, кто сильнее. И первый из них — Альбе. И я не хочу, чтобы Альбе откусывал лучшие куски от моих планет. Поэтому мне нужно мое оружие. И ты, — он снова поворачивается к Николе. — Иначе меня убьют. — Я сам тебя сейчас убью, — чеканит Никола. — Ты не убьешь, потому что я могу привести тебя к Траяну. Я могу вернуть Йована. Если ты встанешь на мою сторону. Временно. До победы. — Почему я? — Думаю, ты знаешь, — Ясин замолкает, оставляя нас в долгой, многозначительной тишине. В которой я понимаю, что он в курсе о том, что произошло с Николой. О том, что, в принципе может с ним происходить. Я сглатываю нервно. Траян Альбе тоже это знал? Или не знал наверняка и пытался проверить? Про это “исследование” Ясин говорит? — Мы посовещаемся, окей? — Срджан одаривает Ясина напряженной улыбкой, кивает нам с Николой, и мы, медленно пятясь, выходим за дверь. — Он чокнутый, с ним нельзя никуда лететь. — Без него мы и близко к доминару не подойдем, — цедит Никола нетерпеливо. — А похуй, не с ним, значит, сам справлюсь. Я вижу среди валяющихся на полу охранников уже знакомого мне Дражена и невольно отступаю на шаг, становясь ближе к Николе. — Может, Йован с Кайлером вообще не у доминара, может, Ясин придумал это все зачем-то, — говорит Срджан. — Железяка говорила, что красавчик может быть на Глизе, — бросает Никола. — Все сходится. — И зачем он там?! — не унимается Срджан. — Не еби мозг. Там власть, там все ебнутые. Но нам нужно туда. Сейчас. В его словах — окончательность. Из всей той немногой информации, что выдал сейчас Ясин, у меня сложилось стойкое ощущение, что если Кайлер и Йован сейчас действительно у доминара Глизе, с ними там наверняка происходит что-то плохое. Прямо сейчас, пока мы стоим тут и словесные баталии ведем. — Мы летим туда, — мой голос звучит тихо, но Никола оборачивается. — Мы забираем Йована. И Кайлера. — Ясин Шакири собирается вернуть нам империю, — настаивает Срджан. — С которой мы, вообще-то, боролись. — Да похуй, — Никола смотрит на него с холодной яростью. — Я забираю Йована и съебываю подальше от всех этих блядских императоров и доминаров. Если не тупой, бери свою женщину и съебывай тоже, — он поворачивается ко мне и улыбается криво. — А вот тебя придется оставить. — Схуяли? — я вспыхиваю мгновенно. — Я тебя вообще-то не оставил. Он смотрит на меня долго, тяжело. Но ничего не говорит. Дверь квартиры приоткрывается, мы мгновенно замолкаем, руки синхронно сжимают оружие. В коридор тихой тенью выскальзывает Миодраг, смотрит сперва на наши пушки, потом оглядывает обездвиженных охранников: — Колоритная компания, — он вытаскивает из кармана пачку сигарет, выбивает одну из нее щелчком пальцев и сует в рот. — Миодраг Флоре. Он протягивает руку. Никто не двигается. Он пожимает плечами, не обидевшись, и закуривает. — Ты у императора кто? — хмурится Никола. — Генерал, подхалим или просто задницу подставляешь? — Я не то и не другое, — он хмыкает, выпуская дым изо рта. — И даже не третье. Я зеркало. Показываю людям то, чего они не хотят видеть. Ну, и иногда подкидываю идеи. Вам, например. Знаете, сколько планет в доминионе Глизе? — Пятнадцать, не считая Глизе, — устало отвечает Срджан. — И сколько из них процветает? — он не ждет ответа. — Только Глизе. Остальные пятнадцать отдают туда большую часть всего, что производят и зарабатывают. Они — доноры. Вопрос номер два: сколько лет Траяну Альбе? Повисает тишина, которую я неуверенно решаюсь нарушить: — Тридцать? — Тридцать, — кивает Миодраг. — Он у власти десять лет. И когда он вступил в обязанности, сколько было планет в доминионе? — Мы опять молчим. — Одна. Его собственная. Не было никакого доминиона. — Заебал нудеть, к чему ты клонишь? — бросает Никола. — К тому, что планетарный союз Тигарден — следующий в очереди. Но империя была щитом, и Траян никак не мог к ней подступиться. А теперь империи нет. Все пути открыты. — И твой еще вчера пешком под стол ходивший император, конечно же, его одолеет и поведет Тигарден в светлое будущее? — хмыкает Никола. — Да, — усмехается Миодраг. — Если у него будет оружие и ты. И я. — Это все бред полный, — хмурится Срджан. — Траян Альбе уже восемь лет не устраивал войн, планеты сами вступали в доминион, так что все, о чем вы говорите… — Случится, — с серьезным видом перебивает его Миодраг. — Потому что ты прав, Альбе давно не воюет. Он ставит на должности правителей людей, которые ни на что не влияют. Он именно это собирался сделать и с Ясином. Он поддерживает Ясина, потому что думает, что им можно управлять. Но это не значит, что он не готов к войне. Он готов к ней всегда, он соскучился по настоящей игре. — Красивая байка, — бросает Никола. — Сейчас зарыдаю и проникнусь всенародной любовью. Император поэтому вхож в дом к доминару? — Был вхож, — качает головой Миодраг. — Сейчас, судя по тому, что произошло с тобой и Йованом Ристичем, Траян уже не так уверен, что сумеет контролировать Ясина. Он перестраховывается. Но Ясин все равно пойдет туда за твоим другом. С тобой. И победит. — Я позабочусь, чтобы императору не открутили голову, пока мы забираем Йована, а дальше — по обстоятельствам, — отвечает Никола раньше, чем мы с Срджаном успеваем озвучить хоть какие-то доводы или возмущения. — Пусть собирается, и двигаем туда. — Нет, — мы вздрагиваем и оборачиваемся. Ясин Шакири стоит в дверном проеме, непоколебимый, как скала. — Прямо сейчас я не могу улететь. Меня ждет мой народ.