No pasarán!

— Он хочет, чтобы ты принимал за него пули, — говорит Срджан. — Похуй, — отвечает Никола. Он не дергает никакими частями тела, не дышит сбито, ничем вообще не показывает напряжение. Но воздух вокруг него густеет, будто от перегретого металла. Я вижу, как мелкие пылинки на его футболке замирают. Это не спокойствие. Это застывшая молния перед ударом. Он невероятно нервничает, я не знаю, по чему я определяю, но у меня нет в этом сомнений. — У нас еще есть время, я могу взять у тебя кровь, посмотреть, что там, бро, — продолжает Срджан. Мы торчим дома у Николы, пока Ясин Шакири общается со своим электоратом. Пара часов, так он сказал. Пара часов. Каждая секунда — это камень, давящий мне на грудь. Тиканье часов на стене звучит как обратный отсчет перед казнью. — Нахуй иди, — Никола поднимается резко и уходит из гостиной. Дверь за ним захлопывается не со стуком, а с глухим ударом, от которого вздрагивает вся комната. — Не хочет, — я говорю Срджану, когда шаги Николы стихают наверху. — Он не давал себя исследовать, — Срджан качает головой. — Мы до сих пор не знаем, что на самом деле Шакири с ним сделал. Но он особенно ценен, раз Ясину он так нужен, и сам Траян им заинтересовался. Там должно быть что-то еще. Нужно изучить, что это вообще, как это работает… — Он умеет терпеть боль, — произношу, думая о сотне татуировок. — И контролирует агрессию, — хмыкает Срджан. — И, возможно, этого достаточно, чтобы Ясин хотел его себе в телохранители. Но чем он мешал Траяну? При его ресурсах, один телохранитель — это ж вообще не проблема… Я вздыхаю тяжело. Он прав. Мы собираемся идти в дом к человеку, вокруг которого вечно присутствует армия. У Ясина Шакири есть своя, пусть и гораздо меньшая, но он почему-то зациклен на том, что ему нужен именно Никола. А Траян предпринял попытку устранить его, хотя Никола никак ему не угрожал, а Ясин был вроде как его протеже. Это все совершенно непонятно для меня. Но где-то там, в плену у Траяна, вероятнее всего находится Кайлер. И совершенно точно — Йован. И я не хочу думать, что они могут быть уже мертвы, просто не позволяю этой мысли пробиться. У нас нет выбора, их нужно забрать оттуда, спасти. Столкнуться лицом к лицу с этим блядским Траяном и просто выдернуть из его рук наших близких. И это может стать столкновением стихий, в котором никто не защитит нас самих. А меня и защищать не надо будет, “Геминиус” не отпустит меня на Глизе. Я еще ни о чем не спрашивал, я знаю и так. И все знают, поэтому не особо обсуждают со мной ситуацию. Хотя я, блядь, собираюсь лететь, потому что от мысли, что этот ебаный Траян Альбе уже не первый день держит у себя Кайлера и бог знает что вытворяет там с ним, у меня внутренности противным огнем жжет. Потому что Кайлер рассказывал. Что он пережил. И что я обещал, что никогда с ним больше ничего страшного не случится. А потом я забыл. И оно случилось. Слово “никогда” горит у меня в груди раскаленным клеймом предателя. Ебаный ты нахуй!.. Кайлер там. Йован там. Никола с Срджаном собираются лететь туда. Никто может не вернуться. Все, кто мне дорог, просто пропадут там, пока я буду сидеть тут и ждать под заботливым крылом ебучего искусственного интеллекта. Который не спас ни Кайлера, ни моего брата, никого из нас он не спас… Прикрываю лицо ладонями. Она меня не отпустит, она ничего не может контролировать на Глизе. А без нее все в опасности там. Ясин уверен в себе, но он мальчишка с раздутым эго, а Траян Альбе подчиняет себе планеты… Никола уверен в себе, но даже он не сумеет остановить армию. Срджан не уверен ни в чем, он просто хочет вернуть Йована и Кайлера, и ради этого готов поставить под удар свою жизнь. И я тоже. Тоже готов. Но моя жизнь отчего-то особенно ценна для компьютерной штуки, которую я умею подчинять, но не помню, как. Блядь. Бля-ядь! Я вскакиваю на ноги, Срджан провожает меня взглядом, но ничего не говорит. Понимает, что я на взводе сейчас. Он всегда меня хорошо понимает. Я просто думаю пройтись по дому. Здесь жил мой брат. Здесь я изобретал план того, как разрушить империю, которую Ясин Шакири собирается воскресить. Здесь я был цельным, у меня было все, что мне нужно — моя семья, мои друзья, мой любимый человек. Здесь я был собой. Я толкаю дверь, собираюсь пройти в ванную и замираю на пороге. — Блядь, я даже в собственном доме не могу один побыть?! — рявкает Никола. А я скольжу взглядом по его телу — от твердых мышц пресса до спущенных до колен штанов, отмечаю следы клея от пластыря внизу его живота. И не испытываю неловкости. Словно я не впервые все это вижу. Словно мы когда-то уже стояли друг перед другом именно так. Только не было клея. Но была татуировка. Я хотел посмотреть на его татуировку, мне было мало тех, что я уже наблюдал на других частях его тела. Мне нужна была именно эта… И сейчас я смотрю на нее, но остро чувствую, что она другая. Это одна буква, увитая сложным орнаментом в виде шипованного растения, но я помню, какой она была раньше. Я помню… Дверь твердо прижимается к моим лопаткам, мне вдруг перестает хватать воздуха. Огромный ворох цифр и команд всплывает у меня перед глазами, падает в меня, словно куча камней, я задыхаюсь. Это не воспоминание, это наводнение. Мозг, долго сдерживавший плотину, рухнул, и сквозь трещину хлынула река чистых данных, алгоритмов, протоколов доступа. Я не понимаю, откуда знаю это все, но понимаю, что это. Это система. Гигантский механизм, в котором я умею ориентироваться. В котором могу переставлять с места на место каждый кирпичик, понимая, к чему это приведет. “Геминиус”. — Я вспомнил, — я произношу, когда сознание снова возвращается в привычное состояние, и я слышу шумное гневное дыхание Николы. — Охуеть, так тебе мой хер надо было показать? Что ж я сразу не догнал, — нервно хмыкает Никола, натягивая штаны. — Все вспомнил? — Нет, — я качаю головой. Я все еще не помню его. И Кайлера. И Йована. Но я помню то, что поможет нам их вернуть. — Я вспомнил “Геминиус”. И я знаю, как сделать так, чтобы она помогла нам на Глизе. *** — Что это? — спрашивает Ясин, когда мы приходим к кораблю вместе с ящиками. — Подарки для доминара, — усмехается Никола. Я смотрю на Ясина с грозным вызовом. Мой взгляд говорит: “Только попробуй отказаться”. И это не совсем подарки. Это то, что даст нам возможность не быть совершенно беззащитными с человеком, у которого за спиной — планета, технологии и огромная власть. Но я все же надеюсь, что сражаться по-настоящему нам не придется. Что то, с чем мы войдем в резиденцию доминара, позволит нам забрать Кайлера и Йована и просто беспрепятственно уйти. Потому что, после всех слов Ясина Шакири, я не то чтобы уверен, что его “влияния” хватит, чтобы Траян Альбе просто вернул нам людей, которых так легко зачем-то уволок к себе. Ясин переводит на меня взгляд, в котором читается слабая искра заинтересованности. — Ты что-то вспомнил? И меня тянет ответить грубо. Ведь это он — причина того, что “Геминиус” с нами сейчас лишь благодаря чудесному стечению обстоятельств. — Нет. Ты ж ведь об этом позаботился, — я бросаю. Он снова осматривает ящики, делает кивок своим людям, чтобы грузили их на корабль. Я думал, он спросит, что в них. Скажет, что не станет брать на борт коробки с неизвестным содержимым. Я не хочу выдавать ему все возможности “Геминиус”, она сама долго протестовала по этому поводу, хотя потом мы все же договорились. И я знаю, что мне придется это сделать, придется показать недоделанному императору, что умеет созданная моим отцом система. Но позже. После посещения резиденции доминара, когда у меня уже не останется другого выбора. Но Ясин ничего не спрашивает сейчас. Он возвращается ко мне взглядом и выдает абсолютно бесцветное: — Я не стирал тебе память. И, резко развернувшись, идет по трапу. Я догоняю его уже на верхних ступенях: — Что ты сказал?! Ты меня похитил, пытал, ты это сделал!.. — Я этого не делал, — он проходит в свое купе. — Я не знаю, почему это так сработало. Я вводил тебе другой препарат. Я застываю между двух кресел. Ясин садится и смотрит на меня, ожидая новых вопросов. Я никак не могу их сформулировать. В голове каша: ложь? Правда? Еще более изощренная игра? Его спокойствие обескураживает сильнее, чем ярость. — Все реакции индивидуальны, — подает голос Миодраг. Он давно в салоне, на его коленях лежит какой-то глянцевый журнал. — И иногда они могут быть совершенно непредсказуемыми. — Ты не хотел… — я выдаю наконец. Ясин отворачивается к иллюминатору, всем видом давая понять, что повторять одно и то же дважды не собирается. — Ясин еще только осваивает азы дипломатии, он много чего не хотел, — смеется Миодраг, скручивая журнал в трубочку. — Хорошо, что мы во всем разобрались, правда? Я киваю и пячусь назад. Потому что ни в чем мы не разобрались. Мы в одной лодке теперь, но, даже если Ясин и не врет про незапланированный эффект от препарата, ударивший по моей памяти, это не отменяет того, что он похищал меня, пытал, заставил Йована сунуть пушку себе в рот, угрожал отравить воду. Поэтому сейчас мы вынужденно сосуществуем ради Кайлера и моего брата, но как только они будут в безопасности, мы все сделаем, как сказал Никола. Мы свалим. Все мы. И даже я. Я найду управу на “Геминиус”, выясню, почему она не хочет меня отпускать, и заставлю ее сделать это. — Ясин говорит, что не хотел стирать мне память, — я говорю, садясь в кресло рядом с Срджаном. Никола валяется на соседних, раскинувшись сразу на двух, и спит. Но сон его ненастоящий. Веки подрагивают, пальцы время от времени сжимаются в кулак — тело готовится к бою даже в отключке. — Я так и не смог разобраться, что за препарат он ввел тебе, — кивает Срджан. — Но это не значит, что он не врет. Я буду копать дальше, когда это закончится… Когда это закончится. А закончится ли оно вообще теперь? — После приземления ты переподключишь меня к местной системе слежения, тогда я смогу взять ее под контроль и присутствовать, — говорит “Геминиус”. — Но я пока что слабо представляю, какие технологии существуют на Глизе. И с чем предстоит столкнуться в доме Альбе. Я поправляю наушник, через который она со мной разговаривает, и открываю компьютер. — Кто такой Миодраг Флоре? — я был слишком занят подготовкой, поэтому часть информации мне приходится выяснять только сейчас. И копание в ней серьезно помогает отвлечься от гнетущих мыслей. Я уверен, у Николы они тоже сейчас именно такие, но ему помогает сон. Срджану — чтение. А мне — это. Смотрю на всплывающие на экране строчки. На гражданина Глизе в архивах Тигардена информации почти нет. Только документы, предъявленные на въезде. Миодраг Флоре, двадцать пять лет, специалист по биоинженерии. Интересно. Значит, такая вот настоящая роль при Ясине у этого “зеркала”. У меня очень много вопросов и совсем нет ответов. Я решаю раздобыть их для себя. Я отталкиваюсь от сиденья и возвращаюсь в хвостовое купе, где расположились Ясин с Миодрагом. — Это ты делал препараты? — спрашиваю. Миодраг больше не развлекает себя журналом, теперь он играет на консоли в какой-то геймдиск. Ясин бросает на меня равнодушный взгляд и возвращается к книге. “О военном искусстве” Макиавелли, я успеваю заметить надпись на синей обложке. Что-то древнее. — Те, что кололи тебе? — усмехается Миодраг. — Ага, я. — И что это были за препараты? — Сыворотка правды. И штука, которой я пока не дал названия, — Миодраг прикладывает указательный палец к щеке, делая наигранно задумчивый вид. — Сейчас что-нибудь сочиню, дай-ка подумать. Пусть будет мнемо-активатор. Или просто мнемо. Ясин, как тебе? Ясин никак не демонстрирует, что услышал вопрос. А я чувствую, как вспенивается в груди ярость от намеренного дурачества Миодрага, давлю ее спешно. Не сейчас. Потом буду злиться, сейчас эти люди нужны нам. — Что за мнемо? — Должен был вытащить подавленные воспоминания. На случай, если их тебе стирали раньше. Но сработал, как видишь, криво, — теперь его выражение лица становится виноватым, но я осознаю, что искренности в этом — ни на грамм. — Эх, придется все переработать. Но название хорошее, скажи, а? Изо всех сил стараюсь контролировать дыхание, поворачиваюсь к Ясину. — Зачем ты убил Десимира Златановича? На этот раз взгляд Ясина застревает на мне дольше. Потом он снова возвращается к книге. — Кто это? Меня пронзает стрела холодного недоумения. Не может, он не может не знать… — Да брось, Ясин, — Миодраг потягивается, его футболка, на этот раз белая, с цветастым попугаем, задирается до пупка. — Десимир. Тот самый. Ясин сосредоточенно перелистывает страницу. — Его убили? — Покончил с собой, я ж говорил, — Миодраг переводит на меня насмешливый взгляд. — Его убили? Его вопрос звучит как искреннее любопытство. Хотя вся ситуация с их неведением кажется мне абсурдной. — Он не был вашим человеком? — я старательно пытаюсь вспомнить, что именно говорил Йован. — Он управлял солдатами. Твоими. — С чего ты взял? — Ясин наконец прикрывает книгу, оставляя палец посреди страниц. — Твой отец писал что-то о нем. И Десимир забрал его из дурки, с солдатами. На этот раз Ясин реагирует не на меня, он поворачивается к Миодрагу. — Ты знал? — Про Деспота? Да. Не хотел, чтобы ты отвлекался. Ясин опять оборачивается, смотрит на меня пронзительно, но произносит без тени эмоции: — Видишь. Никому нельзя доверять. — Да Ясин, я правда считал, что тебе лучше не знать. Ты и так плохо спал из-за всех этих демонстраций… — Кто его забрал? — Альбе, я думаю, — отвечает Миодраг. — Кто еще? Можешь и его прихватить, когда пойдем туда. Ясин долго молчит, глядя в спинку сиденья перед собой. Потом произносит отстраненно: — Нет. Его он не отдаст. Но мне и не нужно. Заберем Ристича. — И Кайлера, — я добавляю твердо. — И Кайлера, — он кивает. Он кажется мне очень странным, я его не понимаю. Он только что отказался спасти своего отца из лап “чудовища”. Но идет туда, чтобы вернуть Йована, потому что этого хочет Никола. Очень молодой парень с предельно воинственным видом. Он словно пытается что-то нам доказать сейчас, но я не знаю, почему это так важно для него. Он ведь может многое и без нас. — Что ты собираешься делать с водой? — я спрашиваю снова. Ясин молчит, плотно сжав губы. Миодраг отвечает вместо него: — Ничего. Ясин собирается быть императором, а не тюремщиком в стране зомби. Он блефовал. Нет у нас таких технологий. Я окидываю его взглядом, он стряхивает с глаз длинную челку и улыбается мне. Он создает препараты. И говорит, что таких технологий нет, но если они все же есть, это ж ведь его рук дело... — Блефовал? — Я хотел убедить его, — Ясин отвечает многозначительно. Я покачиваю головой. — Да почему он тебе так важен? — А этого Ясин никому не рассказывает, — Миодраг смеется в голос. — Только он знает, что там такого особенного. Ну, еще Деспот. А теперь, наверное, и Траян. Вот же незадача. Он снова вмиг становится серьезным. Я смотрю на него возмущенно, но он резко переключается обратно на консоль. Я вздыхаю тяжело. — Значит, ты не собираешься травить воду? — Нам лететь еще час. Отдохни, — игнорирует мой вопрос Ясин и открывает книгу обратно. И я возвращаюсь в свое кресло. *** За пятнадцать минут до приземления я начинаю подключать “Геминиус” к системе слежения в космопорту и переписываю протоколы, которые она для меня отображает. Моя задача — внедрить ее в ту часть местной технологической инфраструктуры, до какой успею дотянуться. У нее должны быть глаза и уши там, куда мы направимся. — Сначала едем ко мне, — говорит Ясин. — И я буду договариваться, чтобы Альбе принял нас. Он наверняка захочет помариновать меня сперва, он такое любит. — Если он вообще на месте сейчас. А то, может, мотается по своим планетам на какие-нибудь очередные форумы, — усмехается Миодраг. — Но если так, это даже хорошо, с Виорелом будет проще договориться. — Брат доминара, — поясняет Срджан в ответ на мой удивленный взгляд. — Мы поедем туда сейчас, и ты по дороге договоришься, чтобы нам оказали радушный прием, — одними губами улыбается Никола. — Или я поеду один, пока ты страдаешь о нарушении дипломатического этикета. — Если ты поедешь один, тебя ликвидируют как террориста, — игнорирует его выпад Ясин и, набрав координаты на передатчике, отходит в сторону. — Знаешь, как Траян ликвидирует террористов? — продолжает его идею Миодраг. — От них не остается ни клочка. Нечему восстанавливаться. Так что потерпи уж. Никола ничего ему не отвечает. Он просто смотрит в одну точку, и я вижу, как в его глазах прокручиваются сценарии. Он уже там, в особняке Альбе, и сносит стены. По обрывкам фраз, которые доносятся от Ясина, я понимаю, что он договаривается со своими людьми о транспорте, на котором мы доберемся из космопорта до его апартаментов. И когда до приземления остаются считанные минуты, и мы уже направляемся к выходу, мой наушник вдруг оживает: — Джордже, включи компьютер, ты должен кое-что увидеть. Я послушно достаю компьютер, прижимаюсь к стене, чтобы было удобнее держать, разворачиваю экран, Срджан вопросительно вскидывает брови. Я покачиваю головой. На экране запускается изображение с камер в космопорту, я вглядываюсь, не понимая, что именно “Геминиус” хочет мне тут показать, и она словно догадывается, приближает изображение, фокусируя его на нужном квадрате. И я вижу. — Это Кайлер, — чувствую, как дрожит голос. — Он в космопорту, это он. Срджан подступает ко мне, тоже вглядывается в картинку. Я не могу от нее оторваться. Кайлер сидит на сиденьях в зале ожидания, трет ладонями плечи. На нем никаких видимых повреждений, и все же я сразу понимаю, что что-то не так. По его лицу. По выражению, которое я никогда не видел на нем. За то время, что знаю его. Но которое наверняка видел прежде, потому что отчего-то узнаю безошибочно. Это лицо человека, который видел дно ада и только что оттуда выбрался. Весь его облик кричит о внутреннем разрушении, о только что пережитом кошмаре, который еще не отпустил. Он ждет корабль, не зовет на помощь, но он в ужасе, что-то плохое случилось с ним. — Давно он там? — я уточняю у “Геминиус”. — Два часа. За это время не отправлялись корабли на Тигарден. — Потому что ждут всяких императоров, — Никола одаривает Ясина полным презрения взглядом. — Вечная херня, одни летают с комфортом, другие торчат часами в космопорту. Ясин отвечает ему еще большим льдом. А я, на самом деле, рад, что Кайлер все еще там, иначе мы могли разминуться. И не рад, что он в принципе на Глизе. Возможно, он, конечно, и не был у Траяна Альбе, иначе зачем тот отпустил бы его. Но где бы он ни был, он в ужасе сейчас, а значит, там что-то из ряда вон выходящее творилось. Там сделали с ним что-то жуткое. Ярость вспыхивает в моей груди мгновенно, жаркая пульсация, с которой я не могу совладать. Они ему навредили. Я выскакиваю из открывшегося после приземления шлюза первым. Где-то за моей спиной Ясин делает знак своим охранникам, чтобы посторонились, и я несусь по вестибюлю, следуя подсказкам “Геминиус”. — Кайлер! — до него еще метров тридцать, но мне хочется, чтобы он знал — я здесь. Я, может быть, и не тот, что нужен ему, но я прилетел ради него, я заберу его с собой, и… — Джордже? — он вскакивает на ноги, бледный, растрепанный и перепуганный. И невероятно прекрасный. В его глазах, когда он узнает меня, мелькает не радость, а мучительное облегчение — как будто он только что из последних сил держал дверь, за которой чудовище, и вот наконец-то пришла подмога. Я до него не добегаю, мы сталкиваемся на полпути, просто врезаемся друг в друга, и я прижимаю его к себе крепко. Он дрожит, мотает головой, я кладу ладони на его трясущуюся спину. Жду, что он успокоится и начнет спрашивать, как я оказался здесь, но он, кажется, что-то понимает, увидев Срджана, Николу и остальную толпу, спешащую к нам. Потому что, когда он отстраняется и смотрит на меня своими испуганными глазами, он не задает вопросов. От того, что он произносит, у меня внутренности сжимает ледяным капканом. — Джордже, нам надо туда. Доминар. Йован… Он там остался. Они что-то сделают с ним, что-то ужасное, они пытать его будут, гребаный Ненад… Они прямо сейчас уже что-то делают, Джордже! Его голос срывается, отчаянье в нем заставляет меня дышать, словно выброшенная на берег рыба. Каждое слово — словно удар ножом в живот. “Уже что-то делают”. Время, которое мы потеряли, вдруг обретает физический вес и давит на плечи. — Ты слышал, — мигом реагирует Никола. — Сейчас, или я тебя сам взорву как террориста, император. — Хорошо. Едем, — мгновенно соглашается Ясин. *** Воздух в одной из трех бронированных машин наполнен электричеством. — Сейчас, Виорел, — произносит Ясин, поднося передатчик к губам. — Я должен показать это сейчас, я не стану ждать до утра. Он примет меня сейчас. Я не смотрю на него. И на Кайлера тоже. Я переписываю протоколы. Мои пальцы летают по клавишам. Это единственное, что я могу контролировать. Каждый успешный патч — это крошечная ниточка контроля в предстоящем хаосе. Мы выехали из космопорта сразу же, как ящики с нашего корабля выгрузили и распечатали. Ясин с Миодрагом с любопытством осмотрели роботов и дроны, но неожиданно не стали задавать вообще никаких вопросов. Мы просто погрузили их во вторую машину, а прямо сейчас я подключил все так, что “Геминиус” сможет их контролировать, когда мы окажемся внутри резиденции доминара. И вот тогда вопросы точно возникнут, и мне придется ответить на них. Позже. Когда мы спасем моего брата. — Есть пушка? — спрашивает Кайлер. Это первое, что он говорит после своего нервного всплеска в космопорту. Его голос хриплый, но твердый. Он уже не жертва. Он солдат, который вернулся за своим. Никола качает головой. Он тоже ни слова не говорит с тех пор, как мы сели в машину. Он сидит абсолютно неподвижно, но энергия, исходящая от него, заставляет вибрировать воздух. Кажется, еще мгновение — и он пробьет кулаком не дверь, а само пространство. Меня дрожь берет от того, какой он сейчас жуткий. — Мы едем не стрелять, мы едем договариваться, — говорит Миодраг. Кайлер смеривает его хмурым взглядом, но ничего не спрашивает, зная, что мы позже объясним ему, кто это такой и почему вообще мы проворачиваем всю операцию именно с Ясином Шакири. — Я на первом этаже, — сообщает мне “Геминиус”. — Охрана собирается. Доминара пока нет. — А Йован? — я игнорирую взгляд Миодрага, выражающий удивление от того, что я вдруг начал говорить сам с собой. — На первом этаже его нет. Я смогу пробиться дальше, только когда мы будем внутри. — Ладно, — вздыхаю тяжело. Похоже, все, это максимум того, что я могу сейчас сделать. — Они точно тебя не тронули? Кайлер качает головой, поджав губы. — Ты что-то вспомнил? — он спрашивает тихо. — Только ее, — говорю, зная, что он поймет, он видел роботов и наверняка догадался, что мы не бесполезные железяки сюда привезли. Он кивает, я отодвигаю компьютер, протягиваю руку и накрываю его ладонь, которая нервно подрагивает на колене. — Мы успеем, — говорю, потому что сам очень хочу в это верить. Он вздыхает глубоко и снова кивает. — Йован добился, чтобы меня отпустили, — он говорит, глядя вниз, на мою руку, сжимающую его. — Не знаю, как. Но самого его не отпустили. Ненад Корбан… — Заткнись, — цедит Никола. Кайлер вскидывает на него взгляд и замолкает. Я смотрю тоже и понимаю, почему. Это что-то пугающее в глазах Николы. Не как в фантастических фильмах, где злодеи начинают стрелять лазером из глаз или выкидывать какие-то еще стремные штуки. Это концентрированная ярость. Ненависть к каждому из нас. К каждой крошечной детали в этой машине. К воздуху, который мы вдыхаем. Это безумие, которое он пока что каким-то ему одному понятным образом сдерживает. Но каждое лишнее слово приближает его к тому, что оно прольется. Сперва на нас. Потом на все вокруг. Он контролирует его, копит его, чтобы выплеснуть там, где это будет нужнее всего. Машина проезжает сквозь кованые ворота и останавливается. Я отпускаю Кайлера и выбираюсь на воздух. Нас уже встречают вооруженные люди, Ясин приветствует их коротким жестом. Я подхожу ко второй машине, открываю дверцу и выпускаю роботов. Дроны летят за нами по воздуху от самого космопорта, пока что они кружатся на приличной высоте, чтобы не привлекать к себе внимания, но спустятся, как только мы окажемся внутри, и будут производить разведку. Вижу недоумение на лицах охранников, некоторые из них перешептываются, явно забавляясь тем, что в свите Ясина присутствуют эти железные игрушки. — Что это? — спрашивает один из охранников. — Подарок для доминара, — отвечает Ясин. — Искусственный интеллект, демонстрационный режим. И мои техники. Он совершенно точно придумал эту легенду прямо сейчас. Понятия не имею, какой у него был изначальный план, и был ли он вообще, но я восхищен, хотя стараюсь сохранять непроницаемое лицо. Все стараются. Охранник оглядывает нас по очереди, передает слова Ясина кому-то по рации, и там, видимо, дают добро на то, чтобы мы наконец смогли пройти. Нас провожают до парадного входа. Двери открывают изнутри. Миодраг спокойно заходит первым. Ясин остается за спиной Николы, невысокий, до смешного грозный в своем плаще защитного цвета не по погоде, ночи на Глизе тоже удивительно теплые. Я шагаю следом за ними, придерживая руками катящихся рядом роботов. И вижу их. Доминар Траян Альбе вскидывает руки в гостеприимном жесте. А потом, похоже, замечает Кайлера, и его взгляд на мгновение становится сосредоточенным. Чтобы в следующее вновь покрыться расслабленной дымкой. — Что тебе так неожиданно потребовалось продемонстрировать мне посреди ночи? — спрашивает он Ясина, бросая взгляд на Миодрага. Я бы сказал, презрительный. Тот на него никак не реагирует, смело делает еще пару шагов вперед и обращается к человеку, который стоит неподалеку, у одной из колонн в просторной гостиной. Он, с одной стороны, похож на Траяна. Тоже рыжий. Но другой. Меньше, стройнее и смотрит на нас не с таким противно равнодушным превосходством. — Привет, Виорел! И тебе, Траян. Простите, что разбудили, но у Ясина дело не терпит. И это дело, как оказалось, у вас. Мы знаем точно. — О, а я-то подумал, что ты в кои-то веки приехал ко мне с подарками, а не за подарками, — усмехается Траян, глядя на Ясина без малейшего уважения. — А ты как всегда. И что же тебе от меня нужно на этот раз? — Ты забрал у меня кое-что, — Ясин на его пренебрежительный тон отвечает деловым холодом. — Я хочу это вернуть. Я едва глаза не закатываю от этой его манеры говорить о людях, как о вещах. Но сейчас не время беситься из-за чужих слов. Потому что с лица доминара слетает ухмылка. Но не от слов Ясина. Нечитаемое выражение у него появляется, когда он видит Николу. А затем он улыбается понимающе: — Значит, что-то особенное в нем все же было. Интересно, — и снова обращается к Ясину. — Я не понимаю, о чем ты, но не забывай, все, что у тебя есть, куплено на мои деньги. — Как видишь, кое-что свое у меня уже есть, — отвечает Ясин. — И ты сейчас вернешь мне и другое. На мгновение повисает тишина, нарушаемая только шумом дыхания. Липкий пот прокатывается по моей спине при виде кучи вооруженных людей, держащих нас на прицеле. Они ждут приказа своего доминара, одного его кивка. — Ты очень смешной, когда пытаешься быть грозным, Ясин, — Траян усмехается, скрещивая руки на груди. — У меня ничего… Договорить он не успевает. Не глядя на него, Никола впечатывает кулак в колонну рядом с собой, в воздух взмывается облако каменной пыли, по дорогому мрамору пробегает трещина. Потом он поворачивается. Мысль в его взгляде проста и понятна. Это здание рухнет раньше, чем Траян договорит. Охранники, наверняка обученные безупречной реакции на стрессовые ситуации, невольно переглядываются. Усмешка с лица Траяна пропадает. — Я не люблю повторять дважды, а ты заставляешь меня делать это в третий раз, Траян, — произносит Ясин. — Верни мне мое, и мы забудем об этом небольшом недоразумении. Улыбка Траяна возвращается, на этот раз яростная, звериная. Я стараюсь не поддаваться ужасу, полыхающему в моих венах. — Отдай ему, Траян, мы не хотим громить твой дом, — хихикает Миодраг, Траян бросает на него молниеносный взгляд, в котором вспыхивает еще больше гнева, хотя казалось бы, куда уж больше, и тут же возвращает его на Ясина. Никола сжимает окровавленный кулак, очевидно, собираясь следующим ударом не здание крушить, а лишать Глизе правителя. Все застывают. И в этот момент голос “Геминиус” раздается в моем ухе. — Я нашла его, Джордже. Второй этаж, седьмая дверь от лестницы. Но… возможно, уже слишком поздно. Боль острым спазмом пронзает мою душу. Я сцепляю зубы и говорю громко: — Второй этаж, седьмая дверь от лестницы, Никола. Но мы, возможно, опоздали. И это срабатывает, как спусковой крючок для безумия, которое поражает всех в помещении. Потому что Никола решительно двигается по направлению к этой чертовой лестнице, и плевать ему, какие там доминар делает жесты. Потому что никто не будет в него стрелять. Некому стрелять. Робот проворачивается вокруг своей оси, рассылая дротики с вырубающим средством во все стороны. Ясин улыбается одними губами и шагает вслед за Николой. Виорел бросается за ними, а Миодраг присвистывает изумленно, соединяет ладони с громким хлопком и смотрит в ошарашенное лицо Траяна: — Ну вот, а пытались ведь по-хорошему.