No pasarán!

— И что теперь будет? — спрашивает Кайлер. Он долго сидел в кресле в комнате, которую мы заняли в апартаментах Ясина, и молчал. Я ничего не спрашивал и сам тоже не хотел разговаривать. Когда адреналин схлынул, меня накрыло чувство удушающей паники. Перед глазами до сих пор стоит эта жуткая картинка. Йован, который практически не может идти, кровь, безумный яростный блеск в глазах Траяна Альбе. Мы до сих пор на его планете, и хотя Ясин ведет себя совершенно непринужденно, я отчего-то сильно сомневаюсь, что проведенная в резиденции доминара операция останется без ощутимого ответа. Но это волнует меня не так сильно, все мои мысли — о Йоване. О том неведомом, непостижимом ужасе, что произошел с ним. Прошло несколько часов, Никола наотрез запретил мне приближаться к комнате, а сам так и не выходит оттуда. Все внутри меня истошно вопит от страха, что Йован может уже никогда не стать прежним. И Кайлер, похоже, о том же самом все это время думает. Он тоже перенес жуткий стресс там, хотя с ним, с его слов, ничего плохого сделать не успели. Но он боялся, все это время он был там и чертовски боялся. И даже когда освободился — боялся за Йована, боялся, что уже опоздал. И пусть сейчас он делает вид, что все с ним в порядке, я чувствую, что это не так. По ровно сложенным на коленях пальцам, по взгляду, устремленному в нейтральную точку на стене, по тому, как тревожно он дышит. — Как минимум, нужно отсюда улететь, — отвечаю, подумав. — С императором? — Как Никола решит, — я пожимаю плечами. Об этом я тоже успел уже поразмыслить. Никола говорил, что собирается просто забрать Йована и куда-то свинтить. Но у этой блестящей в своей простоте идеи есть один огромный подводный камень. Мы враги Траяна Альбе теперь. Мы можем перемахнуть через шестнадцать планет его доминиона, улететь дальше. Но он способен добраться до нас и там. Просто взять и сделать еще одну планету своей и найти нас. Мы не будем в безопасности нигде. И если в союзе Тигарден Б нас еще может как-то защитить “Геминиус”, то вдали от нее мы окажемся абсолютно беззащитными. И класть на Ясина с его империей и его войной, нам нужно найти способ защитить самих себя. А это возможно, только если остановить Траяна Альбе. И я думаю, Кайлер тоже это понимает. Да все понимают… — Я чувствовал, что что-то не так с этим Ненадом, — Кайлер вздыхает, отворачивается к окну, подперев кулаком подбородок. — Должен был настоять… Я вздрагиваю, смотрю неверяще. Он винит себя. Когда это я, блядь, во всем виноват. Когда это из-за моих попыток играть в самостоятельность и что-то кому-то доказать Йован так пострадал, а Никола вообще, считай, погиб. — Кайлер, — я вскакиваю резко, пересекаю комнату и опускаюсь на колени на пол у его ног. Кладу ладони ему на бедра, он не отталкивает. — Он мудила был, но никто этого не видел. Никто. И ты не это чувствовал. Он не нравился тебе, но ты не мог предугадать. Никто не смог бы… И вообще… это я виноват. Я таскался с ним везде, навязал его вам, и в итоге Йован… Он смотрит на меня тоскливо, протягивает ладонь и тыльной стороной касается моей щеки. — Это мог быть ты. Он мог тебя забрать… — Мог. Да что уж теперь… — я вздыхаю, потом двигаюсь ближе, он разводит бедра, я прижимаюсь лбом к его груди. Чувствую его руку у себя на затылке, вдыхаю тепло его тела. — Я не знаю… Если Йован… вдруг он больше не будет… Чувствую, как плечи вздрагивают. Поджимаю губы, не хочу мочить ему футболку. — Это можно пережить, — Кайлер говорит тихо, медленно перебирая пальцами мои волосы. — Если есть ради кого жить. У него есть. И я думаю, он не просто так это говорит. Он уже пережил такое. Прошел через ад. Мы прошли. Потому что были друг у друга. — Я тебя люблю, — говорю, не отрывая лица. — Не помню того, что раньше. Сейчас люблю. — Джордже… — Нет, слушай. Я думал, что ебнусь, когда ты пропал. Я с пушкой попер убивать Ясина и так продолбался с Ненадом, но я бы выстрелил, я бы не сомневался, бля, Кайлер, я так боялся, что я тебя не найду. Что меня даже не пустят тебя искать, потому что я не помню нихера, а эта система меня не отпускает. Я так боялся тебя потерять… Я решаюсь поднять голову, вижу блеск в его глазах, а в следующую секунду он двигает меня и сам сползает на пол передо мной. Прижимается крепко, я чувствую его жаркое дыхание у себя на плече. — Знаешь, я тоже много думал в последние дни, — он бормочет и с каждым словом будто вминается в меня крепче. — Пока сидел там взаперти и гадал, будет ли сраный доминар гостеприимно насиловать меня сегодня, я думал, и… мне похуй, вспомнишь ты или нет, вообще похуй. Нет — значит, будем жить дальше, достаточно, что я помню, а ты знаешь, и у нас получится. Я тоже люблю тебя, я тоже боялся, что не увижу тебя больше, Джордже. Он вздрагивает, я сжимаю руки у него на спине, он оседает в моих объятьях на долгую минуту. Потом собирается: — Пойдем поговорим с императором, узнаем, чего в первую очередь теперь ждать от Альбе. *** — Ясин там заперся. Один, — сообщает Срджан. — Просил не беспокоить. Он сидит в гостиной с компьютером на коленях и, похоже, витает в тех же тяжелых мыслях, что одолевают сейчас всех нас. — А Миодраг? — спрашивает Кайлер. — Ушел, — Срджан пожимает плечами и указывает взглядом на запертую дверь комнаты, в которой остались Йован и Никола. — Пока не выходили. Я вздыхаю тяжело и киваю. Гнетущее напряжение становится острее. — А ты чем занимаешься? — Решил проверить то, о чем тебе сообщил Ясин, — Срджан охотно цепляется за возможность отвлечься. — Я и сам до этого много думал, что же было в твоей крови, бро. И сейчас я все перепроверил, и да, это очень неожиданное сочетание. Оно совершенно не должно влиять на память таким образом. Если бы я не знал наверняка, я бы решил, что на твою память влияет какое-то другое воздействие. Напрямую из мозга, и, возможно, не имеющее отношения к препаратам. Кайлер долго смотрит на него, потом бросает взгляд на меня, переводит его обратно на Срджана. Открывает рот, будто хочет сказать что-то, потом закрывает. Срджан словно улавливает его безмолвный вопрос и сам говорит совершенно непонятную мне вещь: — Это не может быть он. Целый год ничего не было. А у Шакири так вообще полжизни. — А если препарат как-то повлиял? — неуверенно произносит Кайлер. — Какой-то конфликт создал. — На это не мог повлиять препарат, — настаивает Срджан. — Не должен был… — Может, и мне расскажете уже? — я спрашиваю устало, они оба поворачиваются ко мне синхронно. — Нет, Джордже, пока нет, — Кайлер качает головой. — А может, сказать ему сейчас? — Срджан смотрит на него, хмурясь, и кивает на закрытую дверь в комнату Ясина. — Раз уж мы теперь по уши в этом имперском дерьме. Кайлер замирает потерянно. Я не настаиваю, терпеливо жду, что он ответит. Понимаю, что, о чем бы они сейчас ни говорили, у них наверняка есть миллиард причин скрывать это от меня. В последние дни я насмотрелся на такое количество стремной херни, наполняющей нашу жизнь, что любая попытка защитить меня от чего-то опасного, о чем я еще не вспомнил, больше не вызывает абсолютно никакого желания протестовать. — Нужно посоветоваться с Йованом, — наконец вздыхает Кайлер. — Если он решит, что об этом пора рассказать Джордже сейчас, расскажем. Он смотрит на меня виновато, но я читаю в его взгляде и другое. То, о чем мы все думаем. А будет ли Йован теперь когда-либо вообще в состоянии принимать сложные решения? Но погрузиться в гнетущие размышления заново нам не дают. Входная дверь распахивается, через стоящих за ней людей из личной охраны Ясина проталкивается Миодраг с большим бумажным пакетом из кафетерия. — Пончики принес, — он улыбается, оглядывая нас, и встряхивает пакетом в воздухе. — Будет кто? Мне очень хочется спросить, как он не побоялся уйти в кафе после того, какой погром мы устроили в резиденции доминара, я был уверен, что на Глизе нас теперь на каждой крыше караулят снайперы. Но я не успеваю. — Что за препараты вы кололи Джордже? — выпаливает Кайлер. Улыбка Миодрага становится шире, он двумя пальцами вынимает из пакета пончик с розовой глазурью и надкусывает. — Деловой какой! — он усмехается с набитым ртом. — Точно не хочешь пончик? — Отвечай! — Сыворотку правды, — он становится серьезным. — Нахера? — Чтобы выяснить про оружие, — я говорю сам. Вспоминаю сразу все: и то, о чем трепался Ясин, когда держал нас с Николой в плену, и то, что всплывало в моем расплющенном травой сознании. Оружие, какое-то неведомое, блядь, оружие. И это сраное мнемо явно тоже было для этого. На случай, если мне стерли память об этом самом оружии, и надо это исправить. — Он не мог из-за нее потерять память, — хмурится Кайлер. — Не мог. И там было еще кое-что экспериментальное. И вот оно не сработало, я уже рассказывал Джордже. Но на память тоже не должно было повлиять, — говорит Миодраг и, вмиг возвращая улыбку, шагает к двери Ясина, стучит в нее. — Эй, Ясин, я пончики принес, хочешь? Нет? Ну и зря. Еще вопросы, господа? — Это вы подослали к Джордже Ненада, когда отпустили его после первого похищения? — спрашивает Кайлер. Я замираю сосредоточенно. Это была одна из мыслей, которую я не успел нормально сформулировать, когда задавал им свои вопросы на корабле. И меня она тоже невероятно волнует. — Это должен был быть я, — пожимает плечами Миодраг. — Но Мирче сказал, что я недружелюбный, с чего взял только? — он издает громкий смешок. — И настоял, что Ненад — лучший вариант. Знал бы я, как все обернется, был бы понастойчивее. Последнее он произносит загадочным шепотом, не переставая лыбиться. — Как Ясин согласился, если знал, что Ненад связан с Траяном? — зло бросает Кайлер. — Ясин знал, что Ненад трахался с Траяном, — хмыкает Миодраг. — Ну так Ненад со всеми трахался, как вы могли уже догадаться. Мирче убедил, что Ненад сыграет как надо, что подружится с Джордже и узнает, где оружие. И он играл как надо, только на два лагеря, как мы теперь выяснили. Наверное, не напрасно Ясин никому не доверяет. Он хихикает, откусывая очередной кусок от пончика. — Ненад говорил, что встречался с Ясином. Что это его “парень”, — произносит Кайлер тоном, показывающим, что он тоже много кому не доверяет, и императору с его приспешником — в первую очередь. Хотя я другой вопрос хочу задать, но терпеливо жду, когда появится возможность. — Ненад со всеми “встречался”, — говорит Миодраг и смотрит на меня. — Твой брат не даст соврать. Меня передергивает, волна тошноты от этого неожиданного неуместного комментария подкатывает к горлу. — Мирче Корбан с вами? — я уточняю то, что всплыло в голове во время разговора. — Он тоже в этом всем деле замешан? Вовлеченность еще одного человека во всю эту хитрую схему добавляет новый пласт сложности, от которой у меня начинает болеть голова. Мирче Корбан… А я ведь подозревал что-то, он вызывал у меня странное чувство узнавания, и теперь оно уже совсем не кажется мне странным. — Был замешан, да, — кивает Миодраг и ухмыляется как-то совершенно неуместно. — Но сейчас вы его сына грохнули, кто знает, с кем он теперь. Хотя, думаю, он скоро сам сюда придет и расскажет нам. Я вздрагиваю невольно от мысли, что придется снова взглянуть в глаза Мирче Корбану теперь, когда Ненад мертв. Он проворачивал план, используя меня. Но он ведь горем убит сейчас, должно быть… — Ненад… — Кайлер сжимает кулаки. — Работал на Траяна. С чего вы взяли, что Мирче Корбан с вами? — А мы и не брали, — смеется Миодраг, доедая пончик. — Мы брали его деньги, а за свои деньги он, увы, много чего мог нам навязать. Но больше ничего добавить не успевает, потому что защелка на одной из дверей резко дергается. Дверь открывается, мы все поворачиваемся туда. Мое сердце заходится мгновенно. Потому что сперва я вижу Николу, он смотрит прямо на меня с каменным лицом, от которого в моей груди колотится еще сильнее. А потом вдруг улыбается: — Смотри-ка, какой почетный караул! — он бросает, поворачиваясь вглубь комнаты, а потом шагает к нам. — Ну встречайте, соскучились небось по нему. И отступает в сторону. Я ужасно боюсь того, что могу увидеть. Перед глазами все еще стоит картинка из резиденции Альбе, где Йован был в крови, без штанов и едва стоял на ногах. Она отпечаталась перед мысленным взором так сильно, что я невольно моргаю, когда он выходит к нам наконец. Потому что… он нормальный. Бледный, с темными кругами под глазами, с царапинами на щеке, но в остальном — абсолютно нормальный. И улыбается мне. Я, не раздумывая, шагаю вперед и сгребаю его в объятья. Не знаю, делал ли я так когда-нибудь, но сейчас мне хочется, мне прям нужно. Я крепко сжимаю руки у него на спине, мне столько всего хочется сказать, спросить, но вырывается только нелепое: — Блядь, Йован… — Эй, реветь только не вздумай, — он усмехается, хлопает меня по спине и отстраняет от себя. — Никола сказал, ты “Геминиус” вспомнил? — Ну да, — усмехаюсь в ответ. — И это нам пиздец как помогло. — Супер, — Йован сдвигает руки мне на плечи, сжимает, я считываю с его лица откровенную гордость. — Сейчас поболтаем с императором, потом выяснишь у нее, какие технологии она засекла в резиденции Альбе, нужно знать, чем он может нас удивить. — Есть, босс, — я чувствую, как неподъемная плита, до этого момента лежавшая у меня на душе, трескается и рассыпается. Йован подходит к Кайлеру, хлопает по плечу и его, потом бьет кулаком по выставленному кулаку Срджана и наконец обращает внимание на Миодрага, который все это время с интересом за ним наблюдает: — А ты у нас кто? — Миодраг Флоре. Я б пожал тебе руку, но, прости, пончики, — Миодраг усмехается, демонстративно облизывая вымазанные в глазури пальцы. — Я не спрашивал, как тебя зовут, я спросил, кто ты, — игнорирует его усмешку Йован. — Грубо, — вздыхает Миодраг и добавляет многозначительно. — Но тебе можно, такой стресс, жуть просто, я все понимаю. Мне кажется, Йован вспылит сейчас. Я б вспылил, до этого момента манера общения Миодрага меня только слегка раздражала, а прямо сейчас неиллюзорно бесит. Но Йован никак не демонстрирует, что его как-либо задел неуместный комментарий. — Ты не можешь ответить на простой вопрос? — он говорит с едва заметной улыбкой, его глаза остаются серьезными. — Он у нас зеркало, — хмыкает Никола и шагает, становясь напротив Миодрага рядом с Йованом. — Которое поразительно много знает об истории доминиона Глизе. Но мы с ним позже поболтаем, сперва дрищ, забыл? — и, подойдя к двери Ясина, громко стучит по ней кулаком. — Эй, император, хорош дрочить, открывай, языками почесать надо. Ясин таинственных пауз не выдерживает, дверь распахивается сразу. Он смотрит сперва на Николу, потом всех нас по очереди оглядывает, его взгляд задерживается на Йоване, и он произносит сдержанно, но без этого своего вечного льда: — Рад, что ты в порядке. Он отступает назад, приглашая нас в комнату. Я думал, он только Николе позволит войти, но он спокойно реагирует, когда проходим мы все. Кроме Миодрага, он остается снаружи, Ясин кивает ему и плотно прикрывает дверь. Я осматриваюсь и едва сдерживаю желание присвистнуть. Это — не комната, это словно апартаменты внутри апартаментов. Впереди — распахнутая дверь, через которую я вижу нишу с аккуратно заправленной кроватью. А мы находимся в чем-то среднем между гостиной и кабинетом. В одном углу просторного зала расположен высокий книжный шкаф, рядом с ним — письменный стол с компьютером, но Ясин жестом предлагает нам пройти дальше, туда, где у окна расставлены несколько кресел. Он садится в одно из них, мы тоже рассаживаемся. Йован двигает свое кресло вперед и усаживается так, что оказывается напротив Ясина. Лицом к лицу, на расстоянии вытянутой руки. Никола не садится, он встает у подоконника спиной к окну, в помещении разом становится темнее. Я невольно думаю о том, как это их синхронное действие вмиг делает атмосферу напряженной. Даже жуткой, пожалуй. Но Ясин ничем не выказывает беспокойства. Он сидит в своем кресле ровно, смотрит на Йована и ждет. Тот сперва тоже смотрит, потом усмехается: — Я Йован Ристич. Но ты, я думаю, уже знаешь, кто я. А я вот не знаю, кто ты. Так что сейчас ты мне расскажешь, что у вас все же был за эксперимент с ним, — он кивает в сторону Николы, — что за хрень ты провернул с моим братом, и в какую задницу ты на этот раз втянул мою страну. На мгновение Ясин застывает, глядит на Йована, не моргая. А потом улыбается.